Оджуго-Драйв, 8

01 ноября 1988 года, 00:00

Фото Б. Бабакова

Завтра утром они улетают домой в Нигерию. Чемоданы, сумки и коробки заполняют всю комнату, а гости только что ушли за последними покупками: Джастина Олюе, ее дочь-студентка, элегантная, уверенная в себе Джулия, и два сына, Джбесими и Эси — оба еще ходят в детских костюмчиках, из которых немного выросли, но зато в новых великолепных галстуках.

Два года назад Джастина впервые приехала к нам с детьми. Она привезла африканские гостинцы: полные сумки бананов и джем из кокосовых орехов. Тогда я помогала им делать покупки. Хождение по магазинам занимало целые дни, и накуплено было... Джастина объяснила: у нее небольшая лавочка, прямо в доме, и это все — товар. Торговля процветает, и все потраченное окупилось с лихвой. С тех пор ее поездки к нам за покупками стали регулярными.

Мы знакомы уже двадцать пять лет. Началось все с того, что как-то на рождество муж привел чернокожего гостя. Молодой человек очень понравился детям и стал часто к нам заходить. Дэниелу Олюе тогда было двадцать восемь лет, он приехал в Европу за свой счет, прилично выучил немецкий и начал заниматься в школе пивоварения. Как-то раз он мне рассказал, что в Нигерии у него осталась жена с ребенком; он боялся, что долгая разлука не приведет ни к чему хорошему, и хотел бы, поскольку он уже более-менее устроен, чтобы она приехала сюда и тоже выучилась какому-нибудь делу.

Короче, я помогла им: написала необходимые письма и поручилась за Джастину. Так появилась наша «африканская принцесса» в широкой пестрой юбке, с величественным тюрбаном на голове и поселилась у нас. К счастью, она знала английский. Мы подружились. Я постигла тайны африканской косметики, умение заплетать из тоненьких прядок промасленных волос бесчисленное множество косичек.

Джастина прожила у нас недолго. Она хотела стать медсестрой, и соседи нашли ей место в католической больнице. По счастью, она была католичкой и привезла с собой свидетельство о крещении, послужившее как бы входным билетом в больницу.

И тут началось! Приезжал брат за братом, и все они начинали учиться пивоварению. Наверное, это были не родные братья, а двоюродные, а может, и вообще не братья, а одноплеменники. Кто разберется в родственных связях в таких гигантских семьях? Дэниел командовал ими, как полком, а они, научившись немецкому, называли его «господином» и на «вы». Наконец, Дэниел дотянул до выпускных экзаменов, Джастина получила диплом медсестры, и они вернулись в Африку. Потом несколько лет приходили к рождеству из Нигерии открытки с поздравлениями, сообщения о рождении детей, фотографии всей семьи, портрет старшего сына в выпускной мантии, снимок красивой дочурки. Дэниел стал мастером на пивоваренном заводе английской фирмы, Джастина работала медицинской сестрой, закончила курсы акушерства.

Через двадцать пять лет после нашей последней встречи я лечу к ним в Африку. Дозвониться Дэниелу мне удалось только из аэропорта Бенин-Сити. Через полчаса он появляется в небольшом зале аэродрома. Он просит извинить, что придется ехать в небольшом «фольксвагене», большая машина «бентли» («Бентли», разновидность «роллс-ройса»,— очень дорогая машина.— Прим. ред.) с шофером, Джастиной и двумя детьми ждет меня на лагосском аэродроме, до которого отсюда — полдня пути: моя телеграмма не дошла.

Едем бесконечными улицами вдоль рядов одноэтажных домов, почти в каждом магазинчики и лавчонки, вот несколько новых бунгало, а вот и наша улица Оджуго-Драйв. За синими решетчатыми воротами, которые можно открыть только изнутри, за высокой стеной в тени раскидистого дерева спрятался каменистый дворик. К решетчатым дверям веранды ведет мостик через канавку, выложенную голубым кафелем. В воде неизвестные мне растения, между ними плавают огромные усатые рыбы. Дорогие золотые рыбки, сообщают мне, к сожалению, погибли. А этим усатым здесь хорошо. По-английски они называются mud-fish — «болотные», потому что в болоте они как дома. Это священные рыбы древнего королевства Бенин.

Затемненная гостиная отделана деревом. Занавеси, подушки, ковры. В полутьме на кушетке различаю какую-то фигуру. Это мать Дэниела, очевидно, первая леди этого дома. Она радушно здоровается со мной и благодарит за все, что мы сделали для ее сына. Дэниел переводит — его матушка не говорит по-английски. Красивая девушка, которую я еще не знаю, готовит для меня стол: кукурузные хлопья, тосты, яичница с рыбой.

Позже возвращается из Лагоса хозяйка дома, моя милая Джастина. Мы обнимаемся и без конца переживаем, как это мы могли так разминуться. Шофер приносит огромный груз — покупки, которые Джастина сделала по дороге.

Мне отвели комнату в дальней части дома, и я улеглась в широкую, наверное, супружескую постель. Два окна в противоположных стенах, а между ними легкий сквознячок. Это отлично, ибо я не выношу вентилятора под потолком. Жара, влажность и, как звон колокола, звуки в ночи: лай собак, гудение комаров и рев радио у соседей. Время от времени где-то рядом ударяют по подвешенному рельсу — предупреждение грабителям. Приходится сторожить что имеешь. Двор всю ночь залит неоновым светом, и моя комната тоже. Засыпаю с трудом.

С рассветом меня разбудил гомон птиц. Проснулся и весь квартал: овцы, дети, самолеты, радио, неумолчно плещется вода.

У меня отдельная ванная, умывальник, туалет — привычные для европейца удобства, но я понимаю: здесь это роскошь. На крыше установлен бак, изобретение Дэниела, за ночь он наполняется, так что в доме всегда есть вода, даже когда в городском водопроводе она еле капает.

Дэниел и Джастина занимают одну комнату с ванной. Всего же здесь четыре ванных комнаты, кроме того, есть душ для детей, но нет канализации... Для детей отведены два помещения, заглядываю в одно из них: маленькое окно, на полу матрац без простыни — все. Каморку во дворе — всю — занимает бабушкина постель. Наверное, мне выделили комнату, в которой обычно живут дочери.

Постепенно начинаю разбираться — кто есть кто в семье, хотя чужому лучше не совать нос в дела африканской семьи. Например, Джастина утверждает, что у нее одна дочь, между тем как в доме есть еще девушки именующие ее мамой.

Итак, в семье:

1. Дэниел Олюе, пятидесяти с лишним лет, отец. Он родом из отдаленной деревни, в которую и сегодня можно попасть только по воде на пироге, выдолбленной из цельного ствола дерева. В школу ходил в маленьком городке, где жил у дяди. Сначала работал счетоводом, после окончания школы пивоварения в Западной Германии стал мастером на фирме «Ги-несс Вир» в Бенин-Сити. Недавно был уволен в связи с экономическим кризисом. У него семеро детей: пять сыновей и две дочери.

2. Джастина, мать, лет сорока пяти. Она горожанка из Лагоса. Работает в государственной больнице в Бенин-Сити. Кроме того, держит лавочку, где торгует женским платьем, мелкой галантереей и напитками. У нее четыре сына и одна дочь, самому младшему одиннадцать лет.

3. Бабушка, мать Дэниела,— вдова вождя деревни, была первой из его трех жен. Ей семьдесят семь, у нее четыре сына.

4. Первый сын Дэниела (о его матери ничего не знаю) вырос в деревне у воды и завоевал несколько национальных премий по плаванию. Сдал экзамены по экономике в Соединенных Штатах, женился на черной американке. Видела фотографию его семьи с ребенком. Хотел бы вернуться в Нигерию, но пока не нашел работу. Да, людей с высшим образованием здесь слишком много.

5. Сирил, сын Дэниела и Джастины, двадцати пяти лет, воспитывался в деревне у родственников отца: родители в то время учились в Западной Германии. Он агроном и преподает в профессиональном училище на селе, не женат.

Фото Б. Бабакова

6. Джулия, двадцатидвухлетняя дочь Дэниела и Джастины, выросла в Лагосе у родителей матери, окончила высшее учебное заведение, бакалавр искусств, уже полгода сидит дома, надеется получить какое-нибудь место.

7. Питер, сын Дэниела и Джастины, первый ребенок, который вырос на руках у матери в Бенин-Сити, поэтому особенно любим. Он учится на факультете истории и археологии.

8. Бойеуа, четырнадцатилетняя дочь Дэниела, посещает женскую среднюю школу, о высшем образовании не думает.

9. Джбесими, сын Дэниела и Джастины, ему тринадцать лет, хочет стать врачом.

10. Двенадцатилетний Ричард, племянник Дэниела, сын нынешнего вождя деревни, учится в начальной школе.

11. Эси, одиннадцатилетний сын Дэниела и Джастины, тоже учится в начальной школе, но более престижной.

12. Уарди, семилетний племянник Джастины из Лагоса, учится в первом классе.

Таким образом, Джастина ежедневно, кроме службы в больнице, торговли в лавочке и визитов к роженицам, обслуживает мужа, свекровь, троих из пяти собственных детей, дочь Дэниела, двух маленьких племянников и себя — девять человек!

Меня удивило неравенство в семье, неравенство заметное и всеми признаваемое за норму. На высшей ступеньке семейной иерархии любимейшие дети — Эси и Джулия, чуть ниже их Джбесими. На них тратится больше денег, они учатся в лучших школах, лучше одеты, путешествуют с родителями, старшие берут их с собой в гости к влиятельным людям. Только они вместе с родителями участвуют в торжественных церковных обрядах, свадьбах, крестинах, конфирмации. Дети от полигамных связей отца, в нашем случае Бойеуа, находятся как бы в тени, но все же Бойеуа воспитывается в семье. Золотую цепочку, которую ей подарил Дэниел, она носит всегда, даже когда выполняет домашнюю работу. Это знак ее положения в семье. Где-то в деревне обитает первая жена Дэниела, мать его женатого сына, живущего в США.

Ниже, чем Бойеуа, располагаются бедные родственники — племянники из деревни и города. В уплату за жилье, питание и учение в школе они должны выполнять работу домашней прислуги: вставать до света, стирать, гладить, убирать. Они донашивают одежду за старшими, школьная форма Ричарда застирана и обтрепана, а тот матрац без простыни — его постель.

О самом младшем, Уарди, Джастина говорит: «Он глупый, а я не люблю глупых детей». Глупый! Семилетнему мальчику приходится осваивать два новых языка — местный дома и английский в школе, а в семье он живет всего два месяца. В его деревне говорят на другом языке.

Дети, в том числе и любимые, должны обслуживать взрослых и доедать то, что после них остается. И никак иначе. Детей то и дело отрывают от школьных заданий для каких-нибудь работ по дому и кухне. Для них один закон — веди себя как полагается, кланяйся и делай реверансы перед высокопоставленными людьми племени. Я видела однажды, как самый младший полз на животе, приветствуя пожилую тетю.

Семья распадается на две части — современную и традиционную. Те, кто принадлежит к традиционной, не проходят в дом дальше темной прихожей, едят руками обычную африканскую пищу, здесь же работают и впотьмах выполняют школьные задания. Прежде всего это родня Дэниела. Поскольку Дэниел и Джастина из разных племен, отдельные обитатели дома иногда с трудом понимают друг друга. В Нигерии ведь говорят на 350 языках и диалектах.

Только вечером вся семья собирается вместе перед телевизором. Новости передают на английском, а потом переводят на четыре местных наречия. Английский язык всех объединяет. Да и беседа на любом из местных языков пестрит английскими словами и целыми фразами. В течение всего дня телевидение извергает беспорядочную смесь западной рекламы, африканского фольклора, английских и американских фильмов с участием по меньшей мере одной черной звезды. В программе много религиозных передач, репортажи со встреч международных сект, дискуссий между христианами, магометанами и анимистами...

Когда дети в школе, бабушка сидит одна в прихожей и долгими часами чистит какие-то семечки для супа, непрерывно что-то бормоча. У нее ревматизм, и больше двух-трех шагов по двору она не делает. Дома в деревне она бы вместе с другими старухами участвовала в общественной жизни, судила и пересуживала местные новости. Здесь же Джастина стесняется свекрови. «Старуха совсем выжила из ума,— говорит она,— хуже ребенка». Когда никто не видит, бабушка снимает с себя блузу — голая по пояс, босиком, она чувствует себя привычнее.

Как-то раз, когда не было Джастины, я сняла с себя блузу и подсела к старухе, стала помогать ей чистить семечки. Я попросила ее спеть и что-нибудь рассказать. Дети переводили наш разговор с трудом, лучше всего получалось у племянника из деревни. В нашей беседе участвовала и Джулия.

В рождественский вечер вся семья собралась во дворе под деревом — самая подходящая пора для сказок. Неожиданно бабушка превратилась в полную жизни, очаровательную женщину. Она в лицах представляла всех героев своего рассказа, меняла голос, манеру говорить, иногда она громко пела и даже пританцовывала. У нее прекрасная выразительная мимика. Рассказывала она о свадьбе: богатая женщина сватается к бедному соседу, которому колдовство помогает найти такую выгодную жену, а потом бедный с неохотой приспосабливается к образу жизни богачей. Не бабушкина ли это судьба?

Фото Б. Бабакова

Советую Джулии записать этот рассказ. Джастина ревнует к бабушкину успеху, начинает сердиться и предлагает идти спать. Чтобы улучшить ее настроение, я прошу ее спеть рождественские песенки-колядки. Джастина знает их множество, на английском, немецком и даже две на латыни.

Что принесло европейское образование Дэниела ему и его родине? Он дослужился до должности мастера на заводе английской фирмы, но стало ли от его деятельности лучше стране? Он попытался разработать рецепт, чтобы не ввозить все сырье из-за границы, а по возможности получать такого же качества ингредиенты для пива из местных растений. Каждое подобное предложение Дэниела руководство предприятия отвергало. По-видимому, принять такое предложение означало бы нарушить священные рецепты производства. Не знаю, как бы дело пошло дальше и чем бы кончилось, знаю только, что был Дэниел к своим пятидесяти годам уволен: в связи с ухудшившимся экономическим положением пивоваренный завод избавился от половины своих работников. Пособия здесь не существует, а вместо него Дэниел получает некоторое количество пива и минеральной воды и может их продавать. Через окошко своего гаража семья Олюе торгует напитками, сигаретами, электрическими батарейками и мылом.

Социальная жизнь Дэниела свидетельствует о новых временах в Нигерии. Он один из основателей «Лайон клаба» — «Львиного клуба» и почетный его член. Теперь это лучший показатель общественного положения и значительных связей, чем. деятельность в церковной общине, еще недавно весьма здесь престижная. «Гражданская совместная ответственность» у членов клуба выражается в подчеркнутой добропорядочности, которая постоянно демонстрируется перед общественностью с огромной помпой. Каких-либо других проявлений социально-политической активности здесь не существует. И очень жаль.

Джастина показала мне больницу, где работает. Она на минутку заскочила в одноместную палату к своей родственнице и выложила ей на постель несколько плиссированных детских платьиц. Та выбрала парочку для дочки. Цену я не поняла. Остальные платья Джастина продала коллегам.

По дороге домой она заехала к приятельнице и отдала ей два ящика с минеральной водой, потом несколько раз останавливалась у небольших портновских мастерских. Здесь по выкройкам из модных европейских журналов, которые я по ее просьбе привезла, она заказала несколько блуз из тех, что носят поверх широких африканских юбок, и еще детские и дамские выходные платья. Ткани Джастина привезла из Лагоса. Адреса дешевых портних она ревностно держит в секрете.

В Нигерии дамам из общества полагается иметь большой гардероб и множество тканей на тюрбаны, торговля этим товаром чрезвычайно выгодна. Без такого дополнительного дохода Джастина, хотя у нее хороший оклад, при их образе жизни и при местных ценах не смогла бы содержать разросшуюся семью. Еда здесь дорогая.

Во многом мне так и не удалось разобраться. Например, в таком явлении, которое называется на английский лад: «эффект падающей капли». Суть его в том, что социальное возвышение людей, сумевших получить образование за границей, положительно влияет и на менее удачливые и бедные слои населения —к ним просачиваются капли богатства от тех, кто наверху.

Так ли на самом деле?

Рассмотрим, к примеру, судьбу Дэниела. Будучи мастером, он помог создать рабочие места для коренных нигерийцев. Правда, теперь эти рабочие места уже не существуют, а производство по-прежнему ориентировано на импортное сырье. И получается, что Дэниел помог главным образом иностранному концерну получать большую прибыль. А Джастина? Она — хорошая медсестра, но работает в городе, а особо острая нужда в медицинских работниках в сельской местности. В результате образование, полученное семьей Олюе в Европе, послужило на пользу только их большой семье. Несколько бедных родственников из города и деревни получают в их доме образование и воспитание. Но... Если бы несколько упал жизненный уровень, их первыми бы услали домой.

Признаем откровенно: ни Дэниел, ни Джастина свое европейское образование не смогли использовать на благо своей родине на все сто процентов. Им помешали и катастрофическое экономическое положение страны, и полная зависимость национальной промышленности от иностранного капитала, и, конечно, тот образ жизни, который они выбрали, подсмотрев его в Европе, и который бесконечно навязывает им телевизионная реклама.

Недавно я узнала, что семья Олюе сделала первый шаг к режиму строжайшей экономии: оба племянника отправлены по домам.

Из чешского журнала «100+1 зет зет» перевела Д. Прошунина

Верена Хаммерштайн, немецкая журналистка (ФРГ)

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 3353