Карта из Леты

01 октября 1988 года, 00:00

Фото автора

Чуть заметная тропка серой змейкой вьется вверх по склону среди фиолетово-черных растрескавшихся камней. Может быть, вовсе и не тропка это, а проплешины голой рассохшейся земли, пристроившись одна к другой, имитируют заброшенный путь... Немилосердно печет знойное аравийское солнце. Короткий роздых и — снова вверх. Кажется, прямо в белесое, раскаленное небо. И вдруг — внезапная остановка. — Они, «краеугольные камни»... На относительно ровной крохотной площадке заметен геометрически правильный контур. При желании его можно принять за остатки фундамента какого-то древнего строения, может быть, жилой хижины.

Предположение становится уверенностью, когда идущий впереди группы, перешагнув через этот каменистый контур, наклоняется и из небольшой кучки краеугольных осколков кремня, упрятавших свой первоначальный цвет под пленку темного пустынного загара, берет небольшую уплощенную пластину. Протягивает ее своим спутникам. Кремневая пластина с явными следами обработки упорной, но не очень умелой руки. Да, сомнения рассеялись: восходители ступают среди сколов, скребков, отщепов и других орудий первобытного человека. Здесь целая мастерская. Стало быть, исследователи действительно находятся в доисторическом селище. Теперь уже глазом можно охватить его размеры. Они невелики: селение насчитывало всего с полдюжины миниатюрных, круглых в плане строений.

— Ну-ка, посмотрим, нанесено ли оно на карту. Вот наша долина Вади-Ктайе. Эта линия, как мы и полагали, обозначает тропу, по которой мы сюда поднялись. А вот и кружок, соответствующий селению. Что ж! Составители карты оказались точны.

И снова в путь. Опять вверх по ускользающей от взгляда тропе, пока она не упирается в отвесный обрыв высотой в полсотни метров.

— А что на карте?.. Смотрите, линия, обозначающая, как мы знаем, тропу, обрывается вскоре за деревней. Видимо, таким способом неизвестный нам картограф показал своим современникам, что тропа тупиковая и дальше по ней не пройдешь...

Пора объяснить, что дело происходит на юго-западе современной Иордании, в нескольких десятках километров от залива Акаба. На этой выжженной солнцем, забытой аллахом и людьми гористой земле итальянский исследователь Эдоардо Борцатти фон Лёвенштерн и его товарищи проводили в полевой сезон 1987 года идентификацию не обычной, быть может, древнейшей в мире карты...

Слухи о том, что скальные ущелья Южной Иордании богаты рисунками доисторических людей, проникли в ученый мир давно. Однако исследователи не спешили проложить свои маршруты в этот труднодоступный пустынный район, где среди однообразия красноватых песков скалистыми островами горбятся гранитные останцовые горы: Джебел-Амуд, Джебел-Ум-Ишрин, Джебел-Эль-Каз-Али... Конечно, совсем безлюдным этот район не назовешь: его в разных направлениях пересекают караванные тропы, а по окраинам попадаются кочевья бедуинов, но только в середине 70-х годов, после того как поблизости создали государственное земледельческое хозяйство, возникла возможность организовать систематические научные экспедиции.

Борцатти впервые появился в иорданской пустыне в 1974 году. Целый сезон ушел на общую разведку: геологические, геоморфологические, ботанические, гидрологические изыскания. Тогда же выяснилось, что почти в каждом ущелье стены были покрыты многослойными изображениями. Древние художники наносили эти рисунки в течение нескольких тысячелетий, нередко перечеркивая, а отчасти и замазывая произведения своих предшественников. Разная техника была у древних живописцев, разный уровень мастерства, но научная оценка наскальной живописи Вади-Рамм и Вади-Ум-Ишрим еще впереди.

Выяснилось, что самые древние каменные орудия датируются поздним палеолитом, 16—12 тысячами лет до нашей эры. Спустя шесть тысячелетий климат стал более благоприятным для сельскохозяйственных работ, и в Юго-Западной Иордании стало зарождаться земледелие. А еще через две тысячи лет страна уже была достаточно густо заселена, ученые располагают сведениями о десятках, если не сотнях, мелких крестьянских общин. Видимо, к концу IV — началу III тысячелетия до нашей эры и относится замечательное открытие, сделанное экспедицией Борцатти.

В 1978 году итальянцы начали детальные далеоэтнографические исследования массива Джебел-Амуд. А это хаотическое скопление разнонаправленных хребтов, возвышающихся над песчаной равниной метров на восемьсот; громоздящиеся одна на другую скалы, отвесные глубокие пропасти; тесные, изломанные ущелья; множество полостей и пещер в изъеденных временем склонах. Без помощи местного населения ученым вряд ли удалось бы найти главное сокровище, оставленное неведомой доисторической культурой,— карту. А надо сказать, что сначала бедуины не баловали чужеземцев своим расположением, в особенности когда дело касалось наскальных рисунков. Не раз Борцатти, доверившись «точным» сведениям, полученным от местных жителей, убеждался, что они очень далеки от реальности. Прошло немало времени прежде, чем ученым удалось завоевать доверие населения. Оказалось, что бедуины поначалу принимали исследователей за обычных кладоискателей. Сыны пустыни упрямо верили, что в пещерах древних скалистых массивов спрятаны несметные сокровища прославленных эмиров и вождей, путь к которым будто бы указывают рисунки на скалах и, конечно, карта.

В тот уже далекий 78-й год барьер недоверия был окончательно разрушен. Шейх Диси самолично согласился сопровождать экспедицию в потайной грот, образованный наклонившимися в разные стороны гранитными плоскостями. В этот полуприкрытый скальным шатром «зал» размером семь метров на четыре вел узкий извилистый лаз.

Искатели оказались в скудно освещенной пещере. На стенах проглядывался многопластовый узор однотонных и цветных рисунков и знаков, теперь уже, быть может, навсегда непонятных. Некоторые из них были едва различимы. Но не настенная галерея стала главной достопримечательностью продолговатого «зала». В самом центре его исследователи увидели массивный каменный блок в форме параллелепипеда. Верхняя грань казалась строго горизонтальной, однако впоследствии инструментальные наблюдения обнаружили все-таки слабый, всего в два-три градуса, уклон к северо-востоку. Северный край поверхности плиты щербил неглубокий уступ. Каких-нибудь следов искусственной обработки, отделки, шлифовки монолита ученые не заметили.

Когда произвели обмер камня, всех поразило еще одно существенное обстоятельство: огромная масса скального блока. Судя по размерам, монолит должен был весить ничуть не меньше двенадцати тонн! Каким образом удалось технически неграмотным людям, не располагавшим никакими механическими подъемными устройствами, передвигать в те давние времена столь массивные глыбы?

Но еще больший интерес вызвала сама поверхность камня. Она вся была испещрена густой сеткой бороздок и ямок различного размера и глубины. Бороздки были шириной от одного до четырех с половиной сантиметров, и, похоже, гравировали их металлическим орудием, а диаметр сферических ямок составлял от двух до шести с половиной сантиметров при глубине полтора-три сантиметра.

Нетрудно было догадаться, что экспедиция Борцатти оказалась перед картой, на которой далекие предки бедуинов отразили свои географические познания. Простое сопоставление контуров на камне с современной топографической картой района выявляет удивительное сходство изображений. Так, например, в сети прямолинейных бороздок легко усмотреть расположение современных водотоков — тальвегов. Разрежение бороздок отмечается в пустынном северо-восточном секторе и на приподнятом, слабо изрезанном плато. Именно здесь появляются изолированные ямки. Древний чертеж пересечен по диагонали контурами широкой разработанной долины. Она легко опознается на местности, причем по дну долины уже на человеческой памяти протекала крупная илистая река, как это показала геологическая съемка.

Борцатти логично предположил, что карту высекали люди, прекрасно знакомые с изображенной местностью, да к тому же знавшие дорогу к удобному наблюдательному пункту, откуда вся закартированная территория хорошо просматривается. Для «каменной карты» в целом удалось даже определить масштаб — 1:16 000, один сантиметр изображения соответствует 160 метрам на местности. Правда, масштаб не выдерживается по всему полю карты. Наибольшие искажения отмечены в самом труднодоступном северо-восточном секторе, хотя и здесь общую орографическую схему можно без труда опознать на местности.

Ученые заметили еще одну особенность карты: бороздки ее северной половины не сообщаются с южными. Единственный случай перехода через «демаркационную линию» относится к упомянутой широкой долине, по которой некогда мчался мутный, илистый поток. Но именно это и помогло определить время, когда она была высечена. По мнению ученых, составлял карту не один человек, да и создавалась она в течение 150—200 лет...

Что же изображено на самой древней сохранившейся карте планеты? Разгадывать это пришлось с копией карты непосредственно на местности. Долину за долиной отмеряли шагами исследователи, скрупулезно сверяя знаки доисторической карты с реально существующими объектами. И выяснилось, что бороздки довольно точно воспроизводят расположение межгорных долин. Значит, всего лишь примитивная схема? Но сама по себе она вряд ли представлялась бы древнему человеку достойной воссоздания в камне. Логично предположить, что авторов карты интересовали, например, проходящие по долинам дороги.

Сложнее обстоит дело с ямками. Несомненно, что с их помощью отмечены какие-то пункты, очень важные для древнего населения. Но какие именно? Селения, источники, опасные места, могилы предков, идолы или еще что-нибудь? Борцатти предложил нанести на снятую с каменной карты кальку все известные селища и стоянки палеолитического человека, а также местонахождения наскальных фресок, распределив эти данные согласно возрасту — по различным историческим периодам или археологическим культурам. И тогда выяснилось, что узор ямок на карте ближе всего совпадает со схемой расположения археологических памятников энеолита. Кроме того, именно в то время, когда климат Ближнего Востока был более влажным, существовала упоминавшаяся уже могучая река, разграничивающая север и юг исследованного района. Археологи отыскали около 20 поселений того периода, в которых находилось от 10 до 25 хижин, эллиптических или, круглых в плане. Сохранились даже их основания, сложенные крупными каменными блоками. Каждое имеет разрыв, который можно принять за вход в жилище. В некоторых селениях, оказавшихся в сухом чистилище пустыни, остались и стены хижин высотой до полутора метров. Все селения показаны на карте. Как правило, они располагаются на склонах, скалистых обрывах. Часто возле селений, а то и в них самих, находились невысокие насыпи погребальных холмиков.

Однако далеко не всем ямкам удалось отыскать «наземное соответствие». И немудрено! Ведь над пустынными холмами иорданского Юго-Запада не просто пронеслись тысячелетия — здесь кочевали, а бывало, и оседали на время поколения номадов. Те из селений, что пять с лишним тысяч лет назад выросли на небольших намывных речных террасах, были растерты в прах бесчисленными стопами прошедших там кочевников. На многих камнях развалин — надписи, в которых легко узнаются алфавиты всех исторических эпох.

Вообще-то и современные бедуины не прочь оставить собственный автограф на древнем рисунке — чаще всего какой-нибудь символ. В этом отношении карте повезло: за тысячелетия каменного рельефа не коснулся резец себялюбца.

И все-таки с какой целью изготовлена карта? Отбросив ряд примитивных поверхностных предположений, Борцатти и его товарищи высказали мнение, что карта создавалась... для контрольно-административных нужд. Но если это так, то поселяне- «картографы» находились на достаточно высокой стадии общественного развития. Значит, итальянским исследователям посчастливилось напасть на следы неизвестной цивилизации, стоявшей если не в одном ряду со знаменитыми сатрапиями Древнего Востока, то не так уж далеко от них?..

По материалам зарубежной печати подготовил А. Москвин



Самая ли древняя?

Пожалуй, наиболее впечатляющим во всей этой истории является вывод итальянских археологов о том, что каменная карта предназначалась для нужд административного управления. Считается, что наши древние предки изготовляли два вида карт. Одни отражали общие представления об устройстве мира, а другие — конкретную окружающую территорию. Здесь же мы, по всей видимости, имеем дело с крупномасштабной картой иного типа, созданной для решения прикладных задач. А это говорит о весьма высоком уровне картографической грамотности древнего народа. Карты не просто информировали о расположении поселений, дорог и троп, охотничьих угодий и пастбищ, но, говоря современным языком, помогали принимать решения при управлении теми или иными землями. Несомненно, картографы должны были обладать совершенной техникой и точными методами, а главное — отчетливо представлять общественные нужды. Одновременно можно предположить и сравнительно высокую грамотность тех, кто мог читать эту карту и пользоваться ею.

Но можно ли назвать карту самой древней? До сих пор древнейшей считалась карта, найденная в Северной Месопотамии, на которой изображены рельеф и поселения этой территории. Некоторые исследователи датируют ее 3800 годом до нашей эры, значит, она немного «моложе» описанной карты. Но будем помнить, что картографические изображения появились задолго до каких-либо форм письменности и сопровождали человечество с начала его зарождения.

Недавно появились сообщения о том, что на Украине, в Черкасской области, найден бивень мамонта с нанесенным на него картографическим рисунком: река, деревья, постройки. Ученые определили возраст находки— 14—15 тысяч лет...

А. М. Берлянт, доктор географических наук

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 4399