Сеул — краткое знакомство

01 сентября 1988 года, 00:00

Фото автора

Команду наших стрелков, приехавших в Сеул на Кубок мира, в поездках по городу сопровождали несколько гидов. Один из них — господин Ким,— высокий, худой, немного медлительный, но страшно исполнительный. Кстати, Ким — это фамилия. Затем идет имя, которое носят все мужчины одной семьи, и уже потом личное имя. В стране существует около 300 фамилий, поэтому искать просто Ли или Кима бесполезно. Женщины, выйдя замуж, не меняют фамилию.

— Чтобы не вносить путаницу,— пояснил господин Ким.

Центр Сеула, как и других современных городов,— здания из бетона, стекла, металла. В обед у подножий небоскребов снуют служащие, спешащие перекусить в кафе. В основном это мужчины, большинство из них в серых костюмах и белых рубашках. Женщин гораздо меньше, и все они, на мой взгляд, не старше сорока лет. По традиции корейская женщина должна заниматься домом, детьми. Деньги зарабатывает мужчина. Но сегодня все больше женщин идут работать. В Сеуле три женских университета, колледж, девушки учатся и в других высших учебных заведениях. Но о каком-то равенстве в выборе профессии, в праве занять ту или иную должность или получать равную оплату говорить не приходится. Скажем, в центральном агентстве южнокорейской авиакомпании «Ко-реан эрлайнз», где мы получали билеты на обратный рейс до Токио, обслуживают посетителей главным образом девушки. Они работают с компьютерами, оформляют билеты, дают справки. Только начальник — мужчина.

В газете «Корея геральд» — на английском — прочла о суде над торговцами «живым товаром», продавшими в разные увеселительные заведения Сеула и других городов 500 женщин, причем 200 были несовершеннолетними. Продали недорого, получив за каждую меньше, чем за стереосистему или цветной телевизор.

Тигренок Ходори — талисман XXIV Олимпийских игр.Собираясь за билетами, спросили господина Кима, где находится агентство. Подумав, он назвал номер полицейского участка. Когда развернула в машине карту Сеула, поняла, в чем дело: беглым взглядом насчитала около двух десятков полицейских участков. Они обозначены на карте наряду с отелями, парками, памятниками, храмами. Что ж, ориентир точный и, видимо, для многих привычный — полиция в жизни Сеула играет заметную роль.

За те десять дней, что провели в Сеуле, мы не видели демонстраций или выступлений студентов. Полиция — в основном дорожная... Но всюду у тротуаров тяжелые заграждения, которые выставляют поперек улиц в «горячие» дни. И еще — в Сеуле много колючей проволоки. Господин Ким на вопрос — что там, за ней? — ответил обычным: «Не знаю».

Путеводители предупреждают гостей Сеула: 15-го числа каждого месяца в городе проводятся «воздушные рейды» — учебные тревоги. Длится тревога минут 20—30, в течение которых прекращается работа во всех без исключения учреждениях, на промышленных предприятиях, останавливается транспорт. Туристам советуют последовать общему правилу — «спуститься в ближайшее укрытие».

Нам повезло: мы прибыли в город после 15-го и успели уехать до следующего 15-го. Так что «спускаться в ближайшее укрытие» не пришлось.

Через месяц после Игр-88, в октябре, здесь будут отмечать 35-летие подписания «Договора о совместной обороне» между США и Южной Кореей. 41 тысяча человек — такова на сегодняшний день численность частей 8-й армии США, несущих службу на военных базах, разбросанных по всей территории страны. Одна из них расположилась в самом центре Сеула, в двух шагах от торгового района Итайвон. Выполняя свои обязательства по «обороне» Южной Кореи, американцы нашпиговали ее ядерным тактическим оружием. Причем из 600—700 боеголовок, находящихся в основном на базе ВВС в Кунсане, 21 — это ядерные мины, угрожающие безопасности самого населения Южной Кореи.

Степень готовности Южной Кореи к обороне демонстрируют постоянно. По телевидению в те дни передавали репортаж с парада, посвященного Дню вооруженных сил страны.

В Сеульский спортивный комплекс входят Главный олимпийский стадион, зал для соревнований по боксу и баскетболу, крытый бассейн и бейсбольный стадион.Оркестры, фанфары, марширующие солдаты, артиллерия, ракеты, вертолеты, бронетранспортеры... И вот на площадь, давя асфальт гусеницами, выезжают новые танки. Мы уже привыкли, что цифра «88» сопровождает символику Олимпийских игр в Сеуле. А тут: «Танк-88»... В завершение парада на площадь вносят огромное полотнище с эмблемой Игр XXIV Олимпиады, тут же под рукоплескания и приветствия зрителей приземляется парашютист в костюме тигренка Ходори и бодро отдает честь принимающему парад генералу Чон Ду Хвану.

На другой день газеты писали: «Армия готовится к Олимпийским играм и полна решимости обеспечить порядок в стране для их успешного проведения». И сообщалось, что на время Игр власти Сеула решили закрыть большую часть университетов и отправить студентов «отдохнуть» куда-нибудь подальше от столицы.

В официальных сообщениях говорится, что все население Южной Кореи поддерживает Олимпийские игры, понимает их политическое и экономическое значение для страны. Один из рекламных роликов по телевидению мы назвали «Олимпийская телега». Сначала показывают тележку, украшенную олимпийскими кольцами и эмблемой Игр; ее тащит за оглобли один человек, затем к нему присоединяются строитель, клерк, школьник, торговец, полицейский, крестьянин... Надо понимать, что весь народ помогает готовить Сеул к Олимпийским играм.

Игры — прекрасный повод напомнить о «южнокорейском чуде». За двадцать с небольшим лет страна совершила резкий скачок в экономическом развитии, избрав для него «экспортное направление». Многие туристы знают, что купленные в США, Австрии или Англии часы или микрокалькулятор, магнитофон или что-нибудь из одежды, оказывается, сделаны в Южной Корее.

Та же «Корея геральд» сообщала, что США, Канада и страны Общего рынка, «опасаясь превращения Южной Кореи во вторую Японию», уже договариваются о введении целого ряда протекционистских мер и против Южной Кореи.

В центре Сеула бок о бок существуют старое и новое.Торговые кварталы Сеула производят впечатление на всех без исключения. Представьте изобилие, краски, разноязыкий гомон восточного базара. Только вместо экзотических арбузов, фруктов-овощей на прилавках, лотках, лоточках вещи: от брелоков и золотых колец со знаменитыми дымчатыми топазами до гранаты-зажигалки и настоящего штыка. В закоулках, увешанных кофтами, платьями, заваленных джинсами и кроссовками, можно просто заблудиться.

В одной лавочке увидели спортсменов-стрелков из американской команды. У всех — сумки, пакеты, пакетики. Кто-то из наших спросил: вы-то что тут накупили? Оказалось, то же, что и мы. «Почему?» Отвечают: дешево. Вещь, за которую в США пришлось бы отдать, скажем, долларов десять, здесь можно получить за три...

Сразу замечаешь, что почти нет импортных товаров. Все свое — обувь, одежда, автомобили, бытовая техника, электроника. Импорт невелик, и эти товары — французская и итальянская косметика, швейцарский шоколад, американские сигареты, французские коньяки — очень дороги... Южнокорейский рынок, как видно, справедливо считают одним из самых «закрытых» в мире.

Объем экспорта за 20 лет вырос более чем в 500 раз. И если страна будет и дальше развиваться такими темпами, то уже к 2000 году, по прогнозам экономистов, войдет в число 15 наиболее развитых стран мира, и в первую десятку — по объему торговли. А пока, при всех успехах, у страны солидный внешний долг.

...Едем через весь город, вдоль реки Ханган. Справа мелькают современные кварталы, напоминающие любую новостройку. Слева — на склонах горы Намсан — старый город. Одно-двухэтажные домики с крышами из черной и красной черепицы громоздятся едва не вплотную друг к другу. Старая и новая части соединены 18 мостами. Мосты и река придают городу необычайную легкость, изящество. Но какие же они разные, эти два берега!

Большинство спортивных сооружений здесь были построены еще в 1986 году, к Азиатским играм. На многих проходили предолимпийские состязания. Они не только современны — по жестким олимпийским параметрам,— но и красивы.

Сеульский спортивный комплекс и Олимпийский парк — в новом городе, на небольшом острове Иуйдо. Здесь высится 63-этажный небоскреб страховой компании «Духан», находится здание Национального собрания, телекомпания «Кей-би-зс», банки, страховые компании, театры, рестораны. Здесь же, на главной площади, проходят военные парады.

Искусство каллиграфии — одна из живых традиций страны.

Сеул обосновался на берегу Хангана две тысячи лет назад. Теперь здесь парк Токсугунг, где сохранились постройки, начиная с XV века, дворец с тронным залом и залом приемов. В этот солнечный, теплый день огромные полутемные залы пусты. Когда-то они свидетельствовали о всесилии правителей, их могуществе, подавляя подданных своими размерами и великолепием.

Жители Сеула бережно относятся к традициям, сохраняют национальные обычаи. Хотя, конечно, древний уклад быстро уходит. Когда-то несколько поколений семьи жили под одной крышей, и старейший из мужчин руководил всеми делами. Теперь иметь свой семейный дом в городе с 10-миллионным населением по карману далеко не каждому. Жилье в Сеуле очень дорогое, и его, несмотря на развернувшееся в последние годы строительство, остро не хватает. Особенно много стали строить после того, как МОК принял решение провести в Сеуле Олимпийские игры. Заняты этим в основном несколько государственных компаний, строят они быстро, хорошо, но без какого-либо общего плана развития города, разрушая «зеленые зоны». И над центром Сеула к середине дня собирается густой смог.

Олимпийское стрельбище Таэнунг находится в парке. В будни сюда приходят в основном мамы с детишками, группы из детских садов. Редко встретишь женщину с одним ребенком, чаще — с двумя. Грудных носят за спиной, привязав широким куском ткани. Детсадовские дети в форме — одинаковые курточки или жилетики, панамки, за плечами одинаковые рюкзачки. Воспитательницы свистками задают бодрый ритм, что-то выкрикивают. Дети послушно подхватывают. Как выяснилось, такая постоянная игра помогает и взрослым и детям.

В воскресенье толпа теснится возле игровых автоматов и «мини-зоопарка» с обезьянками.

Студенты устроились на берегу ручья, варят на примусе что-то аппетитное, поют под гитару. С другого берега доносятся звуки магнитофона — всюду популярный Майкл Джексон. А на полянах школьники и родители состязаются по интересам. Кто быстрее пробежит с полным воды стаканом, не расплескав его? Кто лучше исполнит народный танец? Кто отыщет приз, спрятанный в толпе зрителей?

Старинная гравюра «Качели» и сценка на фольклорном празднике — звенья одной цепи культурного наследия.

В беседке над прудом два пожилых корейца увлеченно, ничего не замечая, играют в «го»...

В выходной здесь я увидела женщин в ярких традиционных зелено-розовых нарядах. Говорят, такие длинные, широкие платья модно надевать в театр и в ресторан... Ким сказал, что в деревнях еще сохранили любовь к народному костюму.

...Стоит свернуть в сторону от Итайвона, как попадешь в немыслимое переплетение улочек и тупичков среди невысоких домиков. Обогреваются такие дома с помощью труб под полом, по которым поступает теплый дым из кухни. Здесь не принято сидеть на стульях, спать на кроватях. Для еды ставится низенький столик, и все рассаживаются вокруг прямо на полу, на подушечках. Спать укладываются, застлав пол тонким матрасом. Утром его убирают. Комнаты расположены либо анфиладой — одна за другой, либо соединяются коридором. Многие из тех, кто живет в современных квартирах, стараются все же сохранить традиции. Даже в самой европеизированной семье есть чайный столик и парадный сервиз. Ритуал «чайной церемонии» обязана знать каждая женщина.

Честно говоря, нас волновало, что едят в Южной Корее: для спортсменов питание — вопрос не последний. И вот завтрак, обед: фрукты, рыба, мясо, курица, рис, спагетти, овощи.

Попробовали и традиционную пищу — знаменитую «кимчи» — острую квашеную капусту, от которой все горит во рту. И еще принесли штук 20 мисочек, плошечек на одном подносе: рис, бобы, мясо, креветки, соевый соус, острые приправы.

Всюду реклама женьшеня. Наконец, и наш господин Ким разговорился:

— Корейцы едят корень женьшеня в разных видах. Я, например, его варю и ем, как морковку.

— Долго надо варить?

— Зависит от размера. Маленький корень — часа полтора, большой — четыре. Некоторые едят его сырым — трут на терке и добавляют в салат.

— Каждый день?

— Конечно, нет. Это нельзя. Я вот ем женьшень раза четыре в год.

— А почему не чаще?

— Дорого! — Ким даже закрывает глаза.— Особенно горный! Мы его не покупаем. Есть целые плантации корня, он хорошо растет и на огородах.

Ким прав: на баночках с чудо-корнем трехзначные цифры — цена в долларах.

Мне удалось все же попробовать женьшеневого чая. Угостил нас доктор Ли — специалист по иглоукалыванию. Он практиковал в клинике на стрельбище. Небольшого роста, молодой, улыбающийся, доктор Ли на наших глазах помогал иглоукалыванием избавиться от курения.

Он и рассказал нам, что медики в Южной Корее внимательно изучают и применяют традиционную восточную медицину, в том числе акупунктуру и гомеопатию. Есть научные институты и клиники, студенты-медики проходят специальный курс. Начали применять в акупунктуре и лазерный луч.

Не удержавшись, я спросила доктора Ли, может ли он поставить диагноз по пульсу. Доктор скромно сказал: «Попробую», и взял мою руку. Несколько минут внимательно слушал, потом, вздохнув, сообщил, что я, видимо, очень устала. Это было за день до отъезда, и доктор был прав...

...Утром по дороге на стрельбище увидели группу юношей и девушек в спортивной форме, бегущих вдоль шоссе. На футболках — одинаковые иероглифы. Такие же — на повязках на голове. Господин Ким объясняет: это традиционный забег студентов университета, которым они отмечают сдачу экзаменов.

Показывая олимпийские арены, хозяева пригласили нас на баскетбольный матч университетских команд. Получив билеты — картонные карточки со множеством печатей и подписей, миновав коридор из полицейских у входа, мы попали в зал...

Двадцатитысячный зал набит до отказа. На площадке группы молодых людей танцуют, что-то выкрикивая и размахивая плакатами. Зрители не отстают — поддерживают их кто как может. Когда, наконец, вышли игроки, на огромные пьедесталы по обе стороны площадки взобрались... дирижеры. У каждой команды — своя группа поддержки, которая по команде с пьедестала «заводит» болельщиков. Перед матчем они обязательно состязаются в умении завоевать симпатии публики. На трибунах хлопают, свистят, топают, ряды зрителей качаются в разные стороны, люди машут руками, вскакивают. И все — по команде дирижера. Не знаю, как себя чувствуют игроки в такой обстановке, но даже следить за площадкой тяжело. И все же до чего заинтересованные и азартные болельщики!

Что можно узнать о городе за десять дней, почти все время проводя на соревнованиях? Я люблю, например, ходить по незнакомым улицам пешком, читать афиши, наблюдать за толпой на улицах, смотреть, что читают, зайти в картинную галерею или музей, просто поговорить с кем-нибудь в парке, в автобусе... Здесь все это было непросто.

Среди тех, кто обслуживал Кубок мира по стрельбе, лишь немногие могли объясняться по-английски. Иногда, чтобы меня поняли, приходилось и писать, и рисовать... «Так, ясно?» — спрашиваю. Кивают головой: «Да». Однако потом, оказывается, все наоборот.

Дня через три-четыре мы поняли, что для решения самого простого вопроса требуется не менее десяти телефонных звонков и истинно «олимпийское спокойствие». Сначала думала, что непонятен мой английский. Но, поговорив с американцами, австралийцами, англичанами, успокоилась: у них те же проблемы.

Хозяева заверяли, что на Играх будут работать квалифицированные переводчики. У нашей команды местные переводчики, два студента четвертого курса, появились за три дня до отъезда. Но один так и не решился произнести ни одной фразы. Другого с трудом уговорили провести одну из встреч с журналистами. Говорил он старательно, правильно, но очень медленно. Я предложила ему помощь — когда еще встретит русских! Он вроде бы обрадовался и — исчез.

...Мы снова в аэропорту Кимпо. Скоро объявят посадку, и я мысленно прощаюсь с теми, кого вряд ли доведется еще встретить. Вряд ли запомнила меня симпатичная тоненькая продавщица одного из магазинчиков Итайвона. Она ходила между прилавками, помогая покупателям, и пела. Узнав, что я из Москвы, она запела «Калинку». Знала только мотив припева и, напевая его, предлагала товар...

Наверное, я теперь и не узнаю того парня-студента, который рассказал мне, что изучает историю русской революции.

Запомнилась девушка из бюро обслуживания, которая много и охотно помогала нам. От нее я услышала такую поговорку: «Даже лист бумаги, брошенный на улице, становится белее, если его поднимут двое».

Сеул

Елена Стрельцова, корр. «Олимпийской панорамы» — специально для «Вокруг света»

Просмотров: 8531