Звенья цепи

01 сентября 1988 года, 00:00

Здесь, в долине Керулена, водитель геологического отряда В. Дергач обнаружил охристое пятно в песчаном откосе и амулет-оберег времен неолита. Кольца, наконечники, амулеты, бусы найдены в центральноазиатской степи.

По широкой, выгоревшей к осени степи в закатный час шел человек. С раннего утра он крутил баранку «газика», глаза устали от однообразия восточно-монгольской степи. Ни души вокруг, безлюдная долина замкнулась, строго храня тайны ушедших веков.

Володя Дергач, водитель геологической экспедиции, спустился к реке — может, удастся покидать спиннинг. Но речушка, неширокая, в песчаных берегах, почти высохла за лето. И тут на блеклом откосе он увидел красное охристое пятно, а в центре его — непонятный предмет. Володя извлек его — это был удлиненный тяжелый камень. Над гладкой поверхностью гальки явно потрудилась рука человека. Лаконично, но точно на ней было вырублено лицо — длинное, с прямым не по-монгольски носом, широкими скулами и даже со складкой эпикантуса у больших почти круглых глаз.

Володя отвез камень в Улан-Батор.

Эскимосский амулет — не только украшение и оберег: шарик из моржового клыка служил оленеводу грузиком на конце ременного аркана «боло». Раскопки в Барроу позволили реконструировать жилище и быт инупиатовТут его и увидели археологи. Нам не нужно было долго объяснять ценность находки. Быстро собрались. По дороге мы вспоминали об открытиях А. П. Окладникова в том же Чойбалсанском аймаке, на стоянке Тамцаг-булак. Там еще в 1949 году были открыты, а спустя двадцать лет раскопаны землянки — большое неолитическое поселение первого обнаруженного на территории страны поселка оседлых рыбаков, охотников и земледельцев. Были реконструированы землянки с очагами, орудиями из кости и камня. Вход в жилища вел через отверстие в крыше.

Реконструкция позволяла сопоставить стоянку с поселениями ительменов, описанными русским путешественником Степаном Крашенинниковым. Ительмены Охотского побережья Камчатки также спускались в свое жилище по лесенке через отверстие в крыше.

Тогда же возникла у нас мысль — проследить в разных районах черты сходства жилищ людей эпохи неолита, существовавших в похожих условиях и занимавшихся схожими промыслами...

Обитатели Восточной Монголии в эпоху неолита занимались рыбной ловлей и охотой, доказательства чему — орудия труда, костяные и каменные наконечники. Подобные свидетельства эпохи неолита известны и по берегам Байкала и на Охотском побережье. Но люди, населявшие Монголию в неолитическое время, были знакомы и с примитивным земледелием: собирали и выращивали ячмень, мололи его на каменных зернотерках — они также были найдены на стоянке Тамцаг-булак.

И везде сопровождали неолитического человека многочисленные амулеты, бусы и обереги — люди верили в их защиту и помощь. Вот почему мне не хочется называть их просто украшениями, хотя, изготовляя оберег, мастер или мастерица, несомненно, старались украсить исходный материал — клыки диких животных, раковины каури, пастовые бусы.

Находки в эскимосском стойбище напоминают те, что обнаружены в Монголии: люди, схожие антропологически, занимались похожим делом, материалы — кость, камень — тоже сходны...Так, с разговорами ехали мы в Норовлийнуул, что находится километрах в семидесяти от города Чойбалсана. Место, где наш водитель нашел оберег, лежит среди невысоких всхолмлений, на второй надпойменной террасе, вплотную подходящей к правому берегу реки Керулен. Терраса эта изрезана глубокими промоинами и оврагами. Вот в откосе такой промоины и обнаружен был длинный камень с ликом человека.

Как мы и предполагали, охристое вкрапление в песчаном откосе оказалось захоронением.

Раскопки, проведенные нами тогда в Норовлийнууле, позволили отнести каменный амулет-оберег к эпохе энеолита. Мы выяснили, что принадлежал оберег мужчине, скорее всего шаману. Он был похоронен в сидячем положении, с подогнутыми ногами и густо посыпан охрой. Возможно, ноги покойника были туго связаны. Тремя тысячами бусин была расшита одежда — большая часть их лежала возле его головы. Над нею покоились рога оленя, видимо, венчавшие головной убор шамана. Бусы, висевшие когда-то на его шее,— крупные, круглые, полые — сделаны из белой пасты.

Здесь же мы нашли клыки марала, кабарги, бляшки из крупных, красивой окраски, ракушек с отверстиями для пришивания. Из раковин сделаны были и фигурки кабанов и медведей. Подобные охотничьи амулеты встречаются на Ангаре в памятниках той же эпохи.

Сходные с монгольскими погребальные обряды и следы охряной посыпки обнаружены и в неолитических стоянках Северной Америки. Несомненно и сходство орудий охоты и труда, как, например, костяной кинжал, в пазы которого вставлены кремневые пластины. Эти, как и многие другие, находки подтверждали: в незапамятные времена племена охотников покинули родину, Центральную Азию, затем по берегам Байкала, Охотского моря и через Чукотку дошли до узкого перешейка, соединявшего Евразийский и Американский материки. Вместе с людьми кочевали их традиции, навыки, обычаи, культовые предметы, украшения. Сходными оказались и антропологические типы обитателей Центральной Азии и древних обитателей Америки. С той, пожалуй, разницей, что и на Чукотке, и на севере Америки черты эти сохранялись гораздо прочнее и дольше.

Теория заселения севера Америки выходцами из Центральной Азии не нова. Убедительным подтверждением ее стала находка погребения на северном побережье Аляски.

На пятьсот лет сохранила вечная мерзлота жилища, орудия, утварь, одежду эскимосской семьи. Раскопки возле Барроу на Аляске начались в 1982 году после случайной находки кладоискателейЛетом 1982 года несколько туристов принялись за привычный промысел — они бродили по подтаявшему берегу, где не один год уже находили свидетельства давнего обитания эскимосов. Неподалеку работали профессиональные археологи. Руководитель раскопок, антрополог Альберт Декин изучал уклад жизни современного эскимосского племени инупиатов, пытался разгадать феномен этого общества, сохранившего в суровых антарктических условиях свою культуру, почти не изменившуюся в течение веков. Ученые хотели также выяснить, какие черты древнего общества дошли до наших дней.

Дело в том, что к северной оконечности Аляски — мысу Барроу, к древним местам обитания человека, подступал трансаляскинский газопровод. Это и заставило археологов спешить.

Вот тут-то и принес археологам один из кладоискателей человеческий череп. Местные власти немедленно остановили самодеятельные поиски, объявив зону поселка Барроу запретной. На помощь археологи вызвали других специалистов, в частности двух врачей. Вскоре были обнаружены останки двух женщин: одной было лет сорок, другой — около двадцати. Их тела сохранились довольно хорошо, рядом найдены останки троих детей. Они лежали ближе к поверхности земли — сохранились лишь фрагменты скелетов.

Медики установили, что женщины погибли одновременно и несчастье произошло ночью — желудки их были пусты. Кроме того, на женщинах уцелели остатки традиционных ночных одежд из легких шкур. Старшая женщина, видимо, страдала болезнью легких, возникшей от дыма костра и чада жировых светильников, которыми освещалось жилище долгой полярной ночью. Установили, что она перенесла роды за два месяца до катастрофы, но следов младенца в землянке не нашли. Удалось реконструировать устройство землянки, одежду, быт эскимосов-инупиатов. Они занимались охотой на крупных морских млекопитающих — зимой на тюленей и полярных медведей, летом — на китов, не пренебрегали рыбой и птицей. Всю зиму в жилищах чинили и изготовляли оружие — гарпуны, пики, ледорубы, снеговые очки. В землянке женщины при слабом свете коптилок шили и чинили одежду, выделывали мех, вырезали из дерева посуду, плели корзины, короба, расшивали парки.

Инупиаты привыкли к зимней непогоде. Жители Уткъявика (на месте его сейчас поселок Барроу) выстилали пол бревнами, ставили деревянные подпорки по стенам, сооружали перекрытия. Вокруг очага располагались нары для детей и подростков, устраивались отдельные лежанки. У самого входа, где было похолоднее, хранили продукты и рыбу. Собаки-лайки находились снаружи, подле входа в землянку.

(Рисунок из журнала «Нэшнл джиогрэфик».

В ту злосчастную ночь поднялась буря. Огромный вал поднял береговой лед и обрушил на землянку, что была ближе других к берегу. Деревянное перекрытие не выдержало удара и рухнуло. Старшая женщина попыталась подняться, но была придавлена потолочной балкой и осталась на своем ложе. Все ее вещи, одежда и светильник были погребены рядом с нею. Младшая женщина, мальчик и две девочки умерли, не проснувшись. Они так и остались на приподнятой лежанке в задней части жилища.

Радиокарбонный анализ показал, что катастрофа случилась около пятисот лет назад.

Археологи вели раскопки два лета и до сих пор изучают найденное. Одежда, обувь, посуда из дерева, кожи и бересты, традиционные очки от ветра, костяные гарпуны и наконечники стрел, найденные ими, связывают открытую ими культуру с характерными памятниками каменного века Сибири и побережья Охотского моря. Так, человеческая фигурка — амулет из Уткъявика — сходна с неолитическими оберегами из погребений с берегов Ангары и с неолитическими находками Монголии.

...Долог путь от Монголии до Аляски, тысячелетия протекли от каменного века до пятнадцатого века нашей эры. И тем не менее находки на побережье Ледовитого океана и на берегу степной монгольской реки как звенья одной цепи в долгой истории человечества.

Элеонора Новгородова, кандидат исторических наук, Фото Э. Новгородовой

Просмотров: 8628