Жилли идут

01 августа 1988 года, 00:00

В конце июля на улицы городка Вьельсальм, что на севере провинции Люксембург, выходят коварные ведьмы. Берегись, прохожий,— они могут заколдовать любого...

Толпа мальчишек, как вспугнутая голубиная стая, с криками метнулась за угол и понеслась вверх по улице. Подковки ботинок высекали искры из булыжной мостовой. А навстречу им текла с городской площади фантастически яркая процессия ряженых.

— Жилли идут!

Впереди — ребятишки в бежевых штанах и камзолах, украшенных красными фигурами львов, с гигантскими белыми воротниками. Их головы плотно обтянуты белыми чепчиками. Лица закрыты одинаково улыбающимися розовощекими масками. Ребята достают из плетеных корзинок некрупные апельсины и запускают ими в прохожих, стараясь, впрочем, скорее напугать, чем попасть.

Вслед за детьми — взрослые в похожих одеждах, но в громадных, иногда больше метра в высоту, круглых головных уборах. Эти плюмажи из страусовых перьев колышутся над толпой подобно белым облакам.

Деревянные трещотки ведут мелодию, задавая общий ритм. Им вторят мерные удары здоровенных деревянных башмаков по камням старинной мостовой. Позвякивают медные колокольчики, которыми украшены одежды.

— Жилли идут!

Издалека кажется, что процессия движется неровно, рывками. Но вблизи ее течение предстает упорядоченным, подчиняющимся собственному ритму и невидимой режиссуре.

Кто такие жилли? Откуда взялись, когда?

В Ветле карнавал жиллей проводят ежегодно уже несколько столетий. В этот небольшой валлонский городок, затерявшийся между пологих холмов и терриконов заброшенных шахт, съезжаются гости со всей Бельгии, из-за рубежа. Праздник давно стал одним из наиболее ярких карнавалов в Бельгии, хотя похожие шествия, правда с другими персонажами, проходят каждый год едва ли не во всех уголках страны. И в других городах в дни праздников, стуча деревянными сабо, звеня бубенцами и грохоча трещотками, идут колонны жиллей из Бенше.

Во второе воскресенье мая во фламандском городе Ипр проходит фестиваль кошек. Когда-то, гласит легенда, жители Ипра жестоко обходились с этими четвероногими. Видя в них вместилище нечистой силы, они сбрасывали кошек с колокольни ратуши. Эта мрачная традиция была отменена официальным декретом в 1818 году. Более того, граждане Ипра с тех пор начали устраивать в честь кошек грандиозный парад ряженых, длящийся несколько часов.

Существует несколько версии, объясняющих происхождение этой яркой традиции.

Наиболее популярна легенда о том, что впервые жилли вышли на улицы Бенше в 1549 году, чтобы приветствовать властительницу испанских Нидерландов. Тогда Нидерланды включали в себя территорию всех стран Бенилюкса, а также часть земель современной Франции и ФРГ. Их фантастическое шествие изображало будто бы южноамериканских индейцев, рассказы о которых принесли в Европу покорители империи инков в шестнадцатом веке.

Многие исследователи бельгийского фольклора, однако, оспаривают это объяснение. И убедительно доказывают, что корни праздника жиллей уходят в языческие ритуалы населявших эти земли народов. Что же касается деталей праздника в Бенше, то, по мнению специалистов, многие из них сформировались под влиянием народных театров XVIII века, значительно обогативших древнюю традицию и придавших ей нынешний размах и красоту.

Как бы там ни было, карнавал в Бенше проходит по строго расписанному церемониалу. Маршу жиллей предшествуют репетиции, гуляния, балы, аттракционы, представления. И участвует в них все население городка и многочисленные приезжие. На Гран-пляс сооружают трибуны для почетных гостей и именитых горожан, убирают их яркими тканями, коврами. Устанавливают высокие флагштоки, вывешивают старинные флаги на балконах, на стенах домов. По вечерам по городу бродят ряженые. «Арлекины» и «моряки», расфуфыренные «мамзели» (которых изображают исключительно мужчины) и простаки-«крестьяне» танцуют на улицах и площадях, шумно врываются в таверны, останавливают и вовлекают в хоровод прохожих. На нескольких площадях небольшого городка гремят уличные оркестры, взрываются хлопушки, петарды, горит иллюминация.

Но жилли до поры до времени на улице не появляются. Они выходят только в последний день карнавала — в «жирный вторник» масленицы.

За несколько недель, а то и месяцев подновляют наряды, переходящие от поколения к поколению, вынимают из кладовок плюмажи, полируют деревянные сабо, запасаются мелкими апельсинами — в иные годы их разбрасывают на улицах до трехсот тысяч штук. Надо сказать, что для каждого жилля участие в карнавале обходится недешево: один костюм, плюмаж и прочие аксессуары стоят несколько десятков тысяч франков. Однако жилли не скупятся, дабы сохранить свое место в карнавальном шествии и положение в обществе.

Ранним утром во вторник жилли начинают облачаться. Каждый предмет их туалета строго соответствует многовековой традиции. И вот под звуки уличных оркестров колонны жиллей начинают замысловатый танец-марш по улицам. В этот день в центре Бенше не проехать на машине. Вереницы автомобилей выстраиваются на окраинах, на обочинах пригородных дорог. Окруженные толпами других ряженых, жилли медленно движутся на Гран-пляс.

Фото автора

Проходя мимо трибуны почетных гостей, предусмотрительно защищенной сеткой от метателей апельсинов, жилли выделывают самые лихие па своего древнего танца, демонстрируют отработанные мизансцены, точно выверенные жесты и гримасы. Они снимают круглые розовощекие маски с торчащими усами. Лица напряжены, красны от усталости и выпитого по пути пива, щедро предлагаемого из окон и дверей таверн. Устали даже ребятишки, идущие впереди колонн. Парад затягивается до сумерек.

Вот в темнеющем небе зажигаются бенгальские огни, в руках ряженых загораются факелы и свечи — шествие завершается. Но праздник не кончается. Участники карнавала и зрители допоздна водят хороводы на Гран-пляс, осушают бесчисленные стаканчики пива и вина, танцуют, поют старые и новые песни под взрывы петард.

Утром в среду муниципальные рабочие убирают с улиц города кучи раздавленных в толкучке апельсинов, вороха конфетти и серпантина, бумажных масок и цветов. Перед мэрией разбирают трибуну, уносят стальные ограждения, сдерживавшие разгулявшиеся толпы. В сундуки и кладовки складывают жилли пестрые наряды и высокие плюмажи, корзинки и сабо.

Но один жилль остается. Он стоит перед музеем, в котором собраны свидетельства богатой и древней истории карнавала в Бенше. Этот жилль — из бронзы, щедро позолочен — видимо, в память о золотом прошлом карнавала, воплотившего веселый нрав, богатую выдумку и верность традициям жителей небольшого валлонского городка. Словом: жилли — они и есть жилли.

Как уже говорилось, карнавал в Бенше не единственный в Бельгии. Эта страна на удивление богата народными праздниками. Объяснение этому феномену можно найти и в богатой истории этих мест, и в разнообразии характера населяющих Бельгию национальностей, и в веселом нраве бельгийцев — где бы они ни жили: в Бенше, во Фландрии или в самом Брюсселе. Одно беглое перечисление наиболее значительных карнавалов, традиционных праздников и процессий займет немало места: их десятки, если не сотни! И каждая фольклорная манифестация имеет собственную историю, свои — именно свои — традиции и многочисленных поклонников.

...В Монсе в феврале тысячи людей участвуют в знаменитой «битве с драконом». Рыцари в средневековых доспехах, возглавляемые святым Георгием, должны победить многометровое чудище, которое несут на своих плечах десятки его слуг. В мае, в Ипре, не менее внушительные толпы наблюдают за длящейся почти целый день процессией «кошачьего праздника». В Брюсселе, да и в других городах, в разное время проходят фестивали гигантов — громадных, в несколько метров высотой, кукол из картона, фанеры и тканей, каждую из которых приводят в движение несколько человек.

В Бастони ежегодно проходит праздник ветчины, в Остдюнкерке — фестиваль креветки, в Визе — праздник пива, в Гоме — состязания пожирателей печеночного паштета.

Бельгийцы удивительно подвержены страсти объединяться в различные общества и союзы, главная цель которых, как мне кажется, проведение шествий, карнавалов и соревнований. Есть общества лучников и обладателей лысин, союзы почитателей птичьего пения и велосипедистов, ассоциации участников военных маршей.

Хорошо известна и любовь бельгийцев к разного рода соревнованиям — футболу, брюссельскому марафону, велопробегам. Среди наиболее древних состязаний — бои намюрских ходоков на ходулях. Они тоже пришли из глубин средневековья. Есть и легенда, которая объясняет столь широкое распространение именно в Намюре этого вида народных забав. В начале XIV века властитель намюрского графства Джеан Фландрский прогневался на горожан и окружил Намюр своими войсками, обрекая жителей на голод и смерть. Видные горожане просили пощады, однако жестокий воитель заявил, что не снимет осады, как бы ни прибыли к нему послы осажденных: пешком, на лошадях, в лодках или на повозках. Хитроумным отцам города не оставалось ничего иного, как взгромоздиться на ходули. Пораженный их сообразительностью, Джеан Фландрский простил горожан и снял осаду.

Есть, правда, и более скромное объяснение любви намюрцев к ходулям: горожанам приходилось довольно часто пользоваться ими во время разливов Самбры и Мёза, затоплявших прибрежные улицы города.

Как бы там ни было, ходули остались в городских традициях. Бывает, сотни горожан на ходулях устраивают торжественное шествие по намюрским улицам и площадям, а затем сходятся — на них же — в нешуточном бою. Бойцы разбиваются на две группы — каждая со своими командирами и знаменосцами, атакующими отрядами и арьергардом. Задача противоборствующих группировок заключается в том, чтобы повергнуть наземь — и с немалой высоты — как можно больше противников. Самим же — устоять. В ход идут подножки, оплеухи, пинки, захваты — и каждый прием тут же оценивается одобрительным воем или презрительным улюлюканьем многочисленных зрителей, заполняющих площадь и близлежащие улицы. В былые времена победители награждались не только овациями зрителей, но и куда более существенными дарами графа и городских властей, покровительствовавших празднику.

Порой схватки завершались всеобщим побоищем, в которое втягивались и воители, и зрители, и гости. В разных частях города возникали потасовки, беспорядки: не случайно в прошлом эти жестокие игры не раз запрещались. Но проходило время, и они возрождались вновь. Ныне схватки на ходулях носят характер театрализованного представления.

И шествия, и стычки на ходулях стали атрибутом народных празднеств и в некоторых других городах. Там выступают и свои, доморощенные бойцы, и профессионалы из Намюра. В наследство от старых жестоких времен остались стихи, песни, театральные постановки, повествующие об удали и самоотверженности бойцов...

Брюссель

Владислав Дробков, корр. «Правды» — специально для «Вокруг света»

Просмотров: 5164