Чимборасо

01 июня 1988 года, 00:00

Фото автора

Раскаленной лавой клубились под нами окрашенные закатным солнцем облака, а над головой синело небо. Мы — это десять венгров, все опытные альпинисты, кроме меня, вообще впервые забравшегося в горы.

По территории Эквадора проходят две горные цепи — Восточные и Западные Кордильеры. Их перерезают гряды, разделяющие высокогорное плато, на котором и лежит эта страна. Здесь, среди многих курящихся конусов, возвышается на 6005 метров над уровнем моря самый высокий из действующих вулканов на земле — Котопах, и кратер его, как паровозная труба, постоянно пыхтит, окутывая дымом и паром вершину. А давно потухший вулкан Чимборасо высотой 6310 метров стал символом Эквадора.

Подняться на Чимборасо — наша цель. На маленьком грузовичке, арендованном в городке Риобамбе, мы смогли добраться лишь до отметки 4800 метров. Оставшиеся 200 метров до турбазы «Эдвард Вимпер» карабкались своим ходом с немалым грузом на плечах.

Турбаза — неказистое каменное здание без водопровода и электричества. Правда, тут же рядом на камнях-подпорках стояла цистерна с водой, а в камине можно было бы развести огонь, если, конечно, запастись дровами. На такой высоте растут лишь цветы, трава, мох да лишайник. Смотритель турбазы иногда привозит на своем мотоцикле-вездеходе «ямаха» вязанку дров, но удовольствие это стоит недешево.

После ужина, состоявшего из разогретых на газовых горелках консервов, мы вышли из дома полюбоваться вечерним горным пейзажем. И тут наш врач Тони Калло заговорил о том, что разреженный воздух и низкое атмосферное давление вызывают сильную головную боль, тошноту, вялость, человек теряет аппетит. Словом — заболевает горной болезнью.

— Но ничего такого я не чувствую,— возразил я.

— Пока! Зато утром голова будет разрываться от боли...— успокоил меня медик.

Конечно, на эти слова я не обратил никакого внимания.

В мансарде, где нам была отведена под спальню темная и холодная комната с десятью двухэтажными койками-топчанами, я прямо в одежде влез в спальный мешок, накрылся пуховой курткой, на голову натянул шерстяную шапочку, сжался в комок, как ежик, и заснул.

Ночью я проснулся от того, что мне не хватало воздуха и... побаливала голова. В детстве я занимался йогой и научился полному дыханию. Решил попробовать. Медленно вдохнул воздух в нижнюю часть легких, затем в среднюю, в межреберье, потом в верхушки легких. Понемногу отдышался, головная боль прошла, и я снова заснул.

Фото автора

Утром поднялся хорошо отдохнувшим, хотя изрядно промерз и был здорово голоден. После завтрака самочувствие стало прекрасным, и, посмеиваясь, я наблюдал за моими товарищами, которые совсем потеряли аппетит, еле двигались и жаловались, что у них кружится голова. На меня, новичка в горах, выглядевшего столь превосходно, смотрели с изумлением. Тони Калло, в свою очередь, советовал всем побольше двигаться, ходить возле дома и дышать глубже.

За три дня мы акклиматизировались. И вот тихой лунной ночью, оставив двоих из нас — Пала Орбана и Дьюри Сенди на турбазе, мы двинулись в путь. При свете фонариков, огибая валуны и каменные выступы, упорно поднимались все выше, почти не отдыхая.

Перевала достигли незадолго до рассвета. Немного передохнули, надели на ботинки «кошки», связались веревкой и начали карабкаться по заснеженному склону. Приходилось часто останавливаться — дышалось тяжело, не хватало воздуха, одолевала вялость. Нещадно палило солнце, пришлось надеть темные очки, а лицо и губы смазать кремом. Но, даже несмотря на это, многие обгорели. Мы шли все медленнее: один шаг — два вдоха. Ног своих я уже не чувствовал. И ничего не видел и не слышал, в висках стучало.

А за хребтом нас ждали другие испытания. Если до сих пор обжигало и слепило солнце, то теперь, когда оно скрылось, мы ощутили зверский холод. Я отдал кинокамеру Ласло Берзи, потому что уже не мог нести ее, да и сам был в полуобморочном состоянии, словно в каком-то дурмане топтал снег, взбираясь наверх и не соображая, во сне это все происходит или наяву. Может, я и действительно дремал на ходу.

Фото автора

Наконец-то привал. Я упал возле Ласло на снег и закрыл глаза. Есть не хотелось совершенно, но наш доктор заставил всех проглотить по несколько орехов и изюминок, съесть по кусочку шоколада. Иштван Сабо открыл банку персикового компота, но никто не смог сделать даже глотка. Я сказал ребятам, что уже не выдерживаю, лучше останусь здесь. Отсюда, мол, тоже прекрасно видно вершину, и можно снимать. Но меня уговорили дойти хотя бы до подножия вершины. Я чувствовал смертельную усталость, но пришлось собрать оставшиеся силы. Теперь я шел последним в связке. Полностью утратив ощущение пространства и времени, я и не заметил, как вслед за остальными тоже стал подниматься на вершину. Но когда я осознал это, во мне что-то дрогнуло, внутри словно распрямилась какая-то пружина, я стиснул зубы и пошел вперед, обгоняя товарищей. На вершине я оказался вторым после Ласло Берзи.

Четырнадцать часов нечеловеческого напряжения — и мы на Чимборасо, на высоте 6310 метров. Первая вершина в моей жизни. Мы обнялись с Ласло, но тут же, спохватившись, я поднял камеру, чтобы запечатлеть поднимающихся товарищей: Андраша Алкера, Яноша Бихари... Кинооператор всегда должен быть впереди. Установив венгерский флаг и вымпел нашего спортивного общества, мы дали волю радости. Все же нам первым из венгров удалось подняться на Чимборасо...

Лайош Надорфи, оператор Венгерского ТВ — специально для «Вокруг света»

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5135