Восхождение на Фудзи

01 апреля 1988 года, 00:00

Фото автора

Фудзи-сан, гора Фудзи... Оказавшаяся совсем рядом с пробившим облака самолетом. Нависшая темным силуэтом над вечерним заливом. Упавшая белоснежной верхушкой на гладь озера. Проступившая красным конусом из затянувшего токийский горизонт дымного тумана.

Как бы стремительно ни менялся облик городов и сел, рек и озер, гор и долин, Фудзияма останется непревзойденной царицей японской природы, символом мощи, совершенства форм и пропорций. Какие бы социальные или технологические перемены ни влияли на жизнь японцев, они все так же будут любоваться своей единственной и неповторимой Фудзи-сан: на старинных гравюрах или в специальной новогодней телепрограмме.

Фото автора

Фудзи-сан можно уподобить драгоценному камню, окруженному легендами и преданиями, который передают в наследство из поколения в поколение. Камень этот люди вставляют в оправы, меняющиеся со сменой эпох. Когда-то в девственных лесах и на берегах озер вокруг огромной горы были поселения охотников и рыбаков айнов, коренных жителей Японских островов. Вытеснившие их пришельцы с юга не только унаследовали культ поклонения Фудзи-сан и само ее название «Фунчи» — «Огненная гора». Они создали новую «оправу» из рисовых полей, деревень под тростниковыми крышами, белостенных княжеских замков.

...Под звуки уставшего духового оркестра по Гиндзе шествовала богиня горы Фудзияма — Конохана Сакуя-химэно микото. Перед облаченной в старинные одежды богиней несли трехметровый макет Фудзи-сан. Вышагивали в непомерно высоких деревянных сандалиях «гэта», в масках с длинными красными носами ряженные под злых духов «тэнгу». Юноши и девушки в одеждах простолюдинов влекли на плечах резные носилки с «микоси» — переносными часовнями. Июньский парад должен не просто напомнить столичным жителям о том, что приближается сезон восхождений на священную гору, но еще и еще раз убедить их не оставлять после себя мусор.

«Движение за сохранение Фудзи-сан в чистоте» существует почти четверть века. Его участники не только устраивают парады в Токио и городах у подножия Фудзиямы, они высаживают вишневые деревья по берегам пяти озер Фудзи, а по окончании двухмесячного сезона восхождений устраивают «генеральную уборку». Они собирают на ее вершине и туристских тропах консервные банки, бутылки, пакеты — больше ста тонн за день!

Я решил больше не откладывать восхождение на Фудзи. Но только ко времени «Йосидано Химацури» — «Огненного праздника города Фудзи-Йосида», завершающего сезон восхождений, план долгожданного приключения стал приобретать конкретные формы. Заманчиво было одним выстрелом убить двух зайцев: и побывать на празднике, и совершить классическое ночное восхождение.

С этим расчетом я присоединился к участникам «Химацури», причисленного к трем самым интересным праздникам Японии. На ночном празднике (он заслуживает особого рассказа) я побывал, но наутро гору скрыл густой туман. Накануне светило солнце, и Фудзи-сан была видна даже из Токио, и к полудню только несколько облаков плавали вокруг вершины. Но теперь пелена скрыла костры у приютов и зигзагообразные цепочки фонариков, которые несут бредущие по склонам туристы. Мой хитроумный замысел срывался. Именно в такую погоду в 1980 году двенадцать человек стали жертвами камнепада, обрушившегося во время спуска с вершины. Свидание с богиней Фудзиямы в этот сезон не состоялось.

Но разве обязательно связывать себя рамками сезона? А что, если рискнуть и обойтись без услуг горноспасательной службы, без гостеприимных приютов, прекращающих работать в последний день августа? Вряд ли за неделю-другую обстановка на горе существенно изменится. Такие мысли подтолкнули нас с коллегой, корреспондентом ТАСС, на штурм Фудзи-сан.

Промелькнули редкие огни ночных токийских улиц, машина понеслась по эстакадам скоростного шоссе, ведущего от нынешней японской столицы к Осака, столице бывшей. Если по Центральному шоссе проехать 70 километров до городка Оцука и свернуть налево, то попадаешь на ответвление, которое ведет к озеру Кавагути. А уже оттуда, по другой платной дороге, за полчаса добираешься до середины одного из шести традиционных маршрутов восхождения. Весь путь, если не встретить заторов и идти на предельной скорости, займет два с половиной — три часа. Правда, такое «полумеханизированное восхождение» несколько снижает очарование и особый духовный настрой традиционного пешего путешествия...

Фото автора

В старину, которая для Японии кончилась в 1868 году с введением «реформ императора Мэйдзи», каждый житель Эдо (нынешнего Токио) считал необходимым хоть раз в жизни подняться на Фудзи. Пешком, верхом, на плечах носильщиков, в паланкинах достигали горожане подножия священной горы, по пути останавливаясь помолиться богам Фудзиямы в многочисленных храмах, полюбоваться видами на гору. На карте Токио и его окрестностей до сих пор часто мелькает слово — «Фудзими», что значит «вид на Фудзи». Путешествие до горы, восхождение, спуск и возвращение домой занимали в общей сложности около недели. Предприятие требовало не только времени, но и немалых средств. Те, кому дорогостоящее паломничество было не по карману, объединялись в «Фудзико», кружки паломничества на Фудзи, члены которых, делая ежегодные взносы, раз в пять лет совершали групповые восхождения. Этих людей узнают по белым ритуальным одеждам и белой, с красным кругом посредине, повязке на лбу. Когда неспешным шагом они достигают пятой станции (всего их десять), белые матерчатые тапки становятся коричневыми, а повязки темнеют от пота. Но с каким почтением и завистью смотрят на вереницу паломников те, кто за полчаса взлетел к пятой станции на своих мощных «маздах», «ниссанах» или «тойотах»!

Впрочем, можно облегчить путь к вершине и после пятой станции. Местные крестьяне за несколько тысяч иен предоставляют крепких лошадей, на них можно одолеть еще несколько сотен метров. А вот пронеслись на красных мотоциклах двое парней в гоночных комбинезонах и шлемах: от пятой станции идет отрезок асфальтированной дороги.

Несмотря на ранний час — семь утра — и вопреки вывешенным на щитах предупреждениям о повышенной опасности, на гору и с горы движется довольно много народа. С интересом смотрим на покорителей Фудзи, встретивших на вершине восход солнца: головы повязаны набухшими от влаги полотенцами, под глазами круги. По хорошему обычаю путники в горах обязательно приветствуют друг друга. На правах начинающих восходителей мы первыми выкрикиваем «Доброе утро!» появляющимся из тумана встречным. Они отвечают: «Будьте осторожны!» Туман позволяет видеть метров на двадцать-тридцать, только иногда сильный ветер приподнимает пелену, точно развешанные на веревках огромные простыни.

Фото автора

У развилки, как водится, указатель: по выжженному на деревянном щите конусу Фудзи вьется белая линия тропы, флажками отмечены станции и расстояния между ними. До следующей, шестой — полтора километра, и до седьмой — столько же, и до восьмой опять же полтора километра. Далее сообщается: до вершины — час и десять минут ходьбы. Асфальтированная дорога сменяется цементированной тропой, но все равно еще не чувствуешь себя наедине с дикой природой.

По сторонам тропы сосны, березы. Под ногами теперь — размолотая тысячами восходителей вулканическая порода, более всего напоминающая угольный шлак. Меж огромными черно-коричневыми и красно-бурыми, похожими на пемзу, глыбами виднеются островки кустов и пожухлой травы. С наслаждением вдыхаем чистый, вкусный воздух: в Токио такого не бывает. Но вот этого замечательного воздуха начинает не хватать — склон все круче, обгонять спокойно шествующих японцев уже не приходится. Ноги сами по себе двигаются в такт перезвону колокольчиков, привязанных к посохам.

До шестой станции дошли за двадцать пять минут. При таком темпе часа через два будем на вершине!

Шестая станция — напоминающее просторный амбар сооружение, на железную крышу которого навалены красно-бурые валуны. Сильные порывы ветра объясняют эту предосторожность.

Помимо приюта — он называется «Хутор у облачного моря»,— тут есть центр безопасности, где полагается зарегистрироваться «на всякий случай».

Новый приют; новая доска с выжженными иероглифами — «седьмая станция». Со старта на пятой прошел час и десять минут. Мотоциклисты, обогнавшие нас в начале пути, через каждые пять метров сравнительно ровной тропы перетаскивают тяжелые машины через шершавые глыбы, спускающиеся с горы подбадривают их, у поднимающихся — просто духу не хватает...

Еще двадцать минут лавирования между глыбами, и мы — на восьмой станции. Деревянный щит сообщает: высота «десять тысяч вершков». Неужели через час вершина? Ощутив прилив сил, начинаем штурм. Цепляемся за железные цепи, протянутые меж камнями — вроде поручней. Склон все круче, тропы, по существу, нет, прыгаем с валуна на валун. Сзади остались мотоциклисты, волокущие вдвоем свои машины. Помочь им просто нет сил. Жаль, не задержались на восьмой — там еще действует приют «Восточный океан», можно было бы поесть, выпить горячего кофе или чая, погреться у кипящего пузатого медного чайника. Ничего, отдохнем и погреемся на следующей остановке.

Фото автора

Но на следующей деревянной доске почему-то опять надпись «Восьмая станция». Спускающаяся группа американских студентов утверждает, что восьмых станций, как минимум, три, что до вершины четыре часа пути. Наш оптимизм улетучивается, к тому же становится холоднее и темнее.

Проходим шесть «восьмых» станций, а колокольчик невидимых спутников звенит впереди — не отставать! На этот раз перед нами железобетонная арка. У двух ее опор по мраморному льву. «Вершина — за поворотом»,— сообщает приветливый старичок, возглавляющий группу бойскаутов. Голоногие мальчишки лет по двенадцать-четырнадцать окоченели от холода. По нейлоновым капюшонам их курток стучит дождь с градом. Впрочем, это — обычная картина, многие токийские школьники и зимой ходят в коротких штанах. Мы в детстве такой закалки не получили, и, наверное, потому нам холодно в непромокаемых, но промокших до нитки, комбинезонах.

Последние шаги по ступеням широкой каменной лестницы. Вот она, цель: вершина самой высокой горы Японии — 3776 метров над уровнем моря. Чтобы добраться до этой отметки даже с полпути, начиная с 2300 метров, потребовалось пять с половиной часов!

Теперь, восстановив дыхание и съев припасенный бутерброд, можно осмотреться вокруг. Это не так-то просто: даль закрывают заколоченные на зиму приюты, автоматы с прохладительными напитками, да еще палатки, которые вот-вот порвет перемешанный с дождем сильный ветер.

Где-то там, над склоном, должны быть действующая круглый год метеостанция и храм богини горы Фудзияма. Но что-то пропала охота засвидетельствовать богине свое почтение — разве желанных гостей встречают такой погодой? Да и жутковато ходить по неширокой тропке, поглядывая то на круто уходящий вниз склон, то на глубокий откос кратера.

Беснующийся ветер накатывает волны туманно-дождливого месива... Но все же вполне уместно продекламировать стихотворение великого японского поэта Мицуо Басё, совершившего восхождение примерно в такую же погоду лет триста назад: «Дождь застилает все вокруг. Но Фудзи-сан все равно источает очарование, даже оставаясь невидимой».

Фото автора

...О многом успеваешь подумать и поговорить за три часа, спускаясь к пятой станции, где проходит граница между нетронутой пока природой Национального парка Фудзи и механизированной современностью с ее бетонными дорогами и ревущими двигателями. Вспоминаешь не менее красивые и могучие, но гораздо реже воспеваемые художниками и поэтами вулканы родной Камчатки... Думаешь о том, как много нужно еще сделать у нас дома, чтобы укрепить «материальную базу патриотизма» — проложить удобные дороги и тропы, построить гостиницы и курорты, напечатать новые «говорящие» карты, путеводители по прославленным и еще нехоженым туристским маршрутам.

Спускаясь с вершины, чаще смотришь по сторонам и замечаешь защитные стенки, ловушки для камней и иные сооружения, призванные предотвращать обвалы, которые уродуют склоны Фудзи, грозят разорвать гору надвое. Ежегодно обвалы и камнепады выгрызают свыше двухсот тысяч кубометров породы из тела Фудзиямы. На юго-западном склоне уже образовалась огромная «вмятина» шириной в шесть футбольных полей и глубиной в сотню метров. Она наглядно показывает, что нависшая над Фудзи-сан угроза — реальна.

Если не принять решительных мер, то вмятина, образовавшаяся вдоль течения небольшой речки Осава, расползется и классический конус священной горы японцев через сотню-другую лет исчезнет. Ученые надеются, что наложенная недавно «перевязка» по крайней мере оттянет гибель символа Японии.

Но проблемы Фудзи-сан не исчерпываются одними лишь камнепадами и обвалами. Чуть ниже пятой станции начинаются мертвые и полумертвые леса — жертвы кислотных дождей. Дорогую цену платит природа горы-заповедника за соседство с токийским промышленным районом. Ядовитые испарения не признают заповедных границ, их не остановит никакая, пусть даже многометровой высоты, стена.

Чем ниже спускаешься с заоблачных высей к подножию, тем больше деталей различаешь в облике самой Страны восходящего солнца, издали столь безупречном и загадочном. Утонченность соседствует подчас с грубостью, богатство — с бедностью, стремление к спокойствию и гармонии — с культом насилия...

— И все же, все же...

Почему же миллион людей ежегодно стремятся подняться на ее вершину? И помнят о восхождении, а не о спуске?

Из многих посвященных ей строк запоминается изящная цепь иероглифов, стекающих по кромке пейзажа художника Хакуина:

«О милая Фудзи, отведи вуаль тумана, покажи свой лик белоснежный...»

Юрий Тавровский

Токио — Москва

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 8495