Потомок «Арго»

01 мая 1988 года, 00:00

Фото автора

В селе Чхвиши на берегу Риони, где когда-то бросила якорь экспедиция путешественника Тима Северина, я побывал спустя год после посещения Колхиды «новыми аргонавтами» (Тим Северин. Золотое руно.— «Вокруг света», 1986, № 7.). И представьте мое удивление: «Арго» не уплыл!

Он стоял на стапеле под высоким деревянным навесом и источал запах свежеоструганной сосны. Я недоверчиво прикоснулся к гладкой обшивке и увидел на форштевне выведенную карандашом надпись: «Делал Полихронидис». — Копия копии? — спросил я местного жителя Амирана Циквадзе, показывая на судно.

— Считайте, как хотите,— ответил помощник корабельного мастера.— Но наш «Арго» — что надо. Хоть сейчас спускай на воду...

Согласно древнему мифу, отправляясь за золотым руном, Язон назвал свой корабль именем его строителя — греческого мастера Аргоса. Для Тима Северина строил «Арго» также греческий мастер-кораблестроитель Вассилис Делемитрос. Так уж получилось, что строителем третьего, колхидского «Арго», стал тоже грек, потомственный батумский шлюпочник Григорий Данилович Полихронидис.

Григория Даниловича я нашел на причале Аджарского управления рыболовного флота. Несколько сделанных им баркасов сушились кверху днищем на пирсе. Такие же шлюпки и баркасы тащились за сейнерами, которые швартовались или отчаливали от причала.

Вся жизнь Григория Даниловича связана с Батумским портом. Отсюда уходили в море за рыбой его отец и старшие братья. В пятнадцать лет он стал учиться на лодочного мастера, но позже тоже пришлось немало походить на сейнерах за черноморской ставридой и шпротом. После войны Полихронидис решил вернуться к ремеслу.

— Сколько лодок построил за все время? — спрашивает сам себя Григорий Данилович.— Наверняка больше пятидесяти, может быть, семьдесят, а то и сто будет...

Наверное, он мог сделать и больше. Но в последние годы заказы на новые лодки поступают не часто. Баркасы, что строил он тридцать — тридцать пять лет назад, исправно служат батумским рыбакам по сей день.

Батум всегда славился шлюпочными мастерами. Лучшими, как уверяет Полихронидис, на всем Черном море. Когда пятьдесят лет назад он поступал учеником в корабельную мастерскую, там работали, по его словам, одни асы.

— И каких только названий не придумывали лодкам! — вспоминает Григорий Данилович.— «Русалка», «Тарзан», «Наполеон» и даже — не поверите — «Пой, ласточка, пой!»...

— Мастера-шлюпочники уже тогда были не молоды, а теперь подлинных умельцев почти не осталось,— признался Полихронидис.— Моему учителю Георгию Кефалиди за семьдесят, он уже не работает. Константин Звихачевский ремесла еще не бросил, но ему семьдесят вот-вот стукнет...

— А где же их ученики?

— Кто разъехался, кто подался в рыбаки. Например, мой племянник Даниил Василиади. Он, кстати, помогал заложить мне «Арго». Пошел матросом на сейнер: невыгодной считает, неперспективной профессию шлюпочника. А мастер был неплохой.

— А нынешняя молодежь?

— Пробовали научить,— вздохнул мастер.— Да не получается что-то из них настоящих лодочников. Торопливы, к ремеслу относятся, как к чему-то простому, несерьезному. Научились в наше время много зарабатывать, но дела толком так и не постигли.

В общем, я не удивился, что нет наследников у корабельных мастеров. Современное шлюпочное производство обходится без них. Лодки теперь клеят из пластика по единому шаблону. И заняты этим на судостроительных заводах в основном женщины.

По шуршащей гальке мы прошли к длинному дощатому строению, где помещалась мастерская Полихронидиса. У входа стояли целлофановые мешки со стружкой, в углу лежали неструганые доски для обшивки и заготовки шпангоутов. Центр помещения занимал деревянный стапель, на котором был установлен прохудившийся баркас.

Григорий Данилович стал снимать планшир.

— Обычное мое занятие,— говорил он, не прерывая работы.— Чинить баркасы, конечно, не простое дело, требует умения и выдумки. Но, откровенно скажу, руки просят чего-то посложнее. И потому, когда получил предложение от Центра археологических исследований Грузии сделать копию «Арго», захотел построить не макет, а настоящий корабль, на котором можно выйти в море.

Повторить работу Делемитроса оказалось не просто. Полихронидис видел «Арго» Северина только издали, когда на обратном пути судно буксировали вдоль батумского причала. Да еще — по телевизору, как и большинство из нас.

— Кабы знать тогда, что придется строить копию, все сделал бы, чтобы попасть на «Арго»,— рассуждал Григорий Данилович.— Хоть одним глазком взглянул бы на его палубу!

Ему пришлось своим умом доходить до всякой мелочи. Под рукой вместо чертежей были только габаритные размеры и фотография из иностранного альбома.

— А вы уверены, что все сделали правильно?

— Возможно, где-то и не совсем точно,— согласился батумский Аргос.— Но если когда-нибудь Северин приедет в Чхвиши, он не будет смеяться надо мной...

Когда мы возвращались домой по вечерней набережной, я заметил:

— Для вашего «Арго» на берегу Риони построили павильон. И теперь его показывают туристам. И все-таки немного обидно, что этот корабль обречен на вечный прикол.

— Еще бы! — отозвался мастер.— Поэтому хочу построить другое «древнее» судно. Не для музея — для научных экспедиций.

— Знаю, Григорий Данилович, о морских плаваниях на старинных судах мечтают многие — и ученые, и спортсмены. А такими судами могли бы быть и древнегреческие галеры, и русские струги, и запорожские чайки.

— Не опоздали бы с заказом,— грустно сказал мой собеседник,— пока силы не занимать,— на мое плечо легла его тяжелая рука,— но мне уже шестьдесят пять...

Чхвиши — Батуми Грузинская ССР

Михаил Ефимов

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 4681