Возвращение «Кирении»

01 мая 1988 года, 00:00

Фото автора

Двадцать лет назад на дне Средиземного моря близ острова Кипр был обнаружен греческий торговый корабль, пролежавший под толщей воды двадцать три века. По названию ближайшего порта ему дали имя «Кирения». Как считают археологи, это лучший из сохранившихся кораблей позднего классического периода эллинской цивилизации.

Проблема античного судоходства в Эгейском море и Восточном Средиземноморье с давних пор волнует ученых, поэтому Греческий институт сохранения морских традиций решил предпринять экспедицию под названием «Кирения II», построив судно-копию древнего корабля. Участвовать в ней был приглашен болгарский яхтсмен Теодор Троев — один из руководителей Научно-экспедиционного клуба ЮНЕСКО, член Клуба путешественников туристского бюро «Пирин». Незадолго до описываемых событий Т. Троев был участником международной экспедиции «По следам Одиссея», организованной Тимом Северином. (См.: Куприянов С., Бабенко В. По хребту многоводного моря, «Вокруг света», 1986, № 10.)

С точки зрения современного морехода, слово «корабль» звучит слишком громко для судна, подобного «Кирении». Судите сами: длина 15 метров, ширина четыре с половиной — даже некоторые яхты, которые стояли на приколе в пирейской бухте Микролимано, выглядели внушительнее. Но в свой век «Кирения» была вовсе не малым торговым судном — она могла взять на борт до тридцати тонн груза. Когда античное судно поднимали со дна моря неподалеку от порта Кирения, на нем оказался груз — более 400 амфор и 29 мельничных жерновов, служивших балластом.

Единственный похожий корабль, на котором я плавал до этого, была галера «Арго» Тима Северина. Общего у судов много: оба одномачтовые, с одной реей и одним прямым парусом. Похожи такелаж, некоторые элементы конструкции корпуса, а также принципы рулевого устройства: вместо центрального руля — рулевые весла. Приблизительно одна и та же длина корпуса, если не считать тарана на «Арго».

А вот дальше начинаются различия: «Арго» — судно военно-разведывательное, «Кирения» — торговое. Кроме того, главный движитель его — парус. Две пары весел, которыми мы гребли, стоя на палубе (а вовсе не сидя!), служили для маневрирования в гавани. На «Арго» было десять пар весел, мы свободно развивали скорость до четырех узлов и не страшились безветрия.

Но главное — у «Арго» был легендарный предшественник, а «Кирения» скопирована с судна, реально существовавшего.

Судно, которое в XX веке получило имя «Кирения», бороздило воды во времена царствования Филиппа II и Александра Македонского. В ту эпоху географические горизонты греческого морского судоходства значительно расширились.

Именно на эту тему я разговаривал за несколько минут до отплытия с молодым морским археологом Янисом Вихосом, одним из организаторов научной программы экспедиции «Кирения II»:

— В ту пору греческие мореходы достигли Гибралтара,— рассказывал Янис.— А греческий географ и мореплаватель Пифей даже решился выйти в океан за Геркулесовы столбы. Он достиг

Британских островов, Северного моря, а может, побывал и на Балтике, в Стране янтаря. Еще один широко известный факт: Неарх, адмирал флота Александра Великого, вернулся из Индии в Вавилонию морским путем, следуя вдоль берегов Южной Азии...

— Оставьте историю и давайте перейдем к современности,— прервал нас капитан «Кирении II» Антонис Василиадис.— Ветер, кажется, подходящий. Поднимай паруса!

Фото автора

Изучение остатков грузов на затонувшем античном корабле дало представление о жизни моряков той отдаленной эпохи. Сейчас нам достоверно известно, чем они питались в открытом море. Свинцовые грузила сетей свидетельствовали, что древние мореходы ловили рыбу, а косточки винограда, семена инжира и маслин, остатки чеснока — о том, что было их последней трапезой. Количество сосудов и столовых приборов — четыре ложки, четыре миски и четыре чаши — подсказывает, что, кроме капитана, на борту было по меньшей мере три матроса.

Таким же был и экипаж нашей «Кирении II», которой командовал профессиональный шкипер Антонис Василиадис. Правда, на борту находилась также научная группа: Хари Критзас из отдела классической археологии, Янис Вихос — специалист по древним судам, Никос Лианос — из отдела подводной археологии.

Один из членов нашего экипажа — Главкос, грек-киприот, сын известного аквалангиста Андреаса Кариолу, который два десятилетия назад обнаружил на тридцатиметровой глубине скопление амфор. Кариолу обратил на них внимание зарубежных ученых и настоял на необходимости изучения прибрежных вод Кипра. Это его открытие привело к замечательной находке: под обнаруженными ранее амфорами оказался хорошо сохранившийся корпус античного судна. Главкос, принимавший участие в работах, рассказал мне, что международной бригаде ученых понадобились восемь лет упорного труда, чтобы поднять корабль на поверхность, восстановить и законсервировать корпус. Ныне он выставлен в музее порта Кирения. Остатки груза были тщательно исследованы учеными, это и дало возможность определить маршрут последнего плавания судна — от островов восточной части Эгейского моря к Родосу и далее, к Кипру.

По этому маршруту отправилась в плавание и наша «Кирения II». Незадолго до отплытия я познакомился в бухте Микролимано с инициатором проекта «Кирения» Хари Цаласом. Он родился в Александруполисе (в древности это был один из самых известных портов) и всегда жил у моря. «Не могу вспомнить,— сказал как-то Хари,— было ли в моей жизни так, чтобы я не видел море более недели».

В молодости Хари Цалас поступил в судостроительную компанию, и с того времени вся его профессиональная деятельность связана с мореходством. Он работал в Египте, Бразилии, в начале 60-х годов создал свою малую судоверфь в Греции и стал специалистом по конструированию яхт.

Работа забрасывала Цаласа на различные греческие острова и давала возможность познакомиться с состоянием малотоннажного судостроения в Греции. Обеспокоенный тем, что эта тысячелетняя морская традиция исчезает, Хари Цалас обратился к общественности и в 1981 году основал Греческий институт сохранения морских традиций.

— Мысль построить точную копию античного судна и поплавать на нем зародилась давно,— рассказывал Хари Цалас.— Ведь задача нашего института — не дать исчезнуть морскому наследию. Мы собираем навигационные карты, лоции, документы, утварь, книги. Намереваемся открыть впоследствии и музей. Собираемся подготовить серию макетов, по ним можно будет проследить развитие судостроения в древности. Работа эта не должна быть уделом узкого круга специалистов, мы хотим привлечь многих энтузиастов и любителей морской старины...

В порту Пирей «Кирению II» провожала министр культуры Греции Мелина Меркури. Запомнились ее напутственные слова: «В добрый час, «Кирения»! Попутного тебе ветра и спокойного моря!»

Судно, сопровождаемое почетным эскортом из десятков яхт, катеров и трехмачтового учебного парусника «Евгениос Евгенидис», медленно направилось к выходу из порта. Маленькое суденышко с одним-единственным парусом, наполненным ветром, «Кирения II» взяла курс на мыс Сунион — к храму бога моря Посейдона.

Здесь, на мысе Сунион, во время первой стоянки «Кирении II», я познакомился с Манолисом Псаросом, хозяином судоверфи, на которой было построено наше судно — по методу, использовавшемуся в древности. Псарос пребывал в хорошем настроении: уже во время первого перехода его судно развило вполне приличную для древнего корабля среднюю скорость — около пяти с половиной узлов.

Миновав мыс Сунион, «Кирения П» направилась к Кикладам, в центральной части Эгейского моря. Нам предстояло побывать на Китносе, Спросе, Наксосе. Далее путь «Кирении II» лежал к Южным Спорадам — островам Кос, Нисирос и Родос. От Родоса — к последнему греческому острову в этом районе — Кастелоризону, расположенному у берегов Турции. К востоку, за горизонтом, скрывался конечный пункт экспедиции — Кипр.

Жители островов на пути курса «Кирении II» ждали ее и готовили символические грузы — такие же, что посылали их далекие предки. Так, трюм нашего судна постепенно заполнялся амфорами и другими керамическими сосудами, миндалем, оливковым маслом, вином, сухофруктами, мельничными жерновами, морскими губками.

Во время остановок на греческих островах мы знакомились с традиционными методами сооружения деревянных судов. Побывали и на известной верфи в городе Эрмуполисе, расположенном на острове Сирое.

Жители Киклад воспроизвели для нас античные ритуалы, которые мы наблюдали с величайшим интересом. К примеру, на острове Наксос перед храмом Аполлона был принесен в жертву баран — чтобы вымолить у богов безопасное плавание для нашего судна. Следя за этим ритуалом, я мысленно перенесся за сотни миль отсюда — в живописный Созопол на Черном море, известный в древности как греческая колония Аполлония. И там существовал такой же обычай, и там он сопровождался подобной мольбой.

Более двух суток продолжался наш переход между островами Наксос и Кос. Песнями и танцами, характерными для этой части островной Греции приветствовали жители Коса в порту Кефалос «Кирению II».

В те времена, когда ветер надувал парус настоящей «Кирении», здесь, на Косе, был построен новый город на месте старого, разрушенного во время Пелопоннесской войны. Новый город процветал и скоро стал одним из крупнейших морских центров региона. Святилище Асклепия и школа медицины сделали его известным во всем античном мире. Может быть, мореходы древней «Кирении» посещали Асклепейон, и, как и мы, их прилежные последователи, восхищались комплексом, построенным в гармонии с окружающей природой у подножия горы Оромедон.

Свежий северный ветер, помог «Кирении II» добраться от Коса до следующего острова из группы Южных Спорад — Нисироса. Усилившееся волнение заставило натянуть от одного борта до другого полотняный тент, который должен был защищать нас от натиска больших волн.

Жители Нисироса восторженно встретили экспедицию, а местный историк Чартофилис познакомил нас с подробностями далекого прошлого острова, представляющего собой угасший вулкан: местные горячие серные источники были хорошо известны еще в древности. Трюм корабля пополнился здесь грузом древних — миндалем и мельничными жерновами.

Как раз остатки миндаля, найденные в амфорах затонувшей возле Кипра «Кирении», помогли археологам ответить на вопрос, как долго продолжалась мореходная жизнь того, первого судна. Применив точные современные методы, они установили, что разница в возрасте сосновой древесины, из которой была построена «Кирения», и миндаля, сорванного перед последним отплытием, составила приблизительно сто лет.

Когда я принимаю участие в морских экспедициях, мне всегда хочется узнать, что привело людей в море, где жизнь не бывает легкой, часто подстерегают опасности. Вот что сказал мне, например, врач экипажа «Кирении II» доктор Томас Скулис:

— С самого начала я был уверен, что это не будет морской увеселительной прогулкой. Я хотел испытать себя, ибо всегда верил, что опасность — одна из движущих сил в жизни. Как врач, я стремился попасть на этот корабль, чтобы изучить психологическую совместимость членов экипажа, вынужденного продолжительное время жить в условиях ограниченного пространства.

И так как, кроме экипажа из яхтсменов, на борту во время некоторых переходов присутствовал и археолог из группы, которая разработала научную программу, мне очень хотелось узнать их отношение к эксперименту.

— Для меня здесь интересно практически все,— поделился молодой археолог Янис Вихос, недавно закончивший университет в Экс-ан-Провансе (Франция).— Опыт «Кирении II» — это большая школа для каждого, кто интересуется древним мореходством. Моя дипломная работа называлась «Традиционное судостроение в Греции и судостроение в древности», так что для меня было абсолютно естественным следить за этим проектом с самого начала.

Античная «Кирения» наверняка останавливалась и на крупнейшем острове из группы Южных Спорад — Родосе. Ведь найденные на ее борту 403 амфоры были именно отсюда: на них обозначены и остров, и имена изготовителей.

На Родосе археологи показали нам древний город-порт Линдос, где мы увидели известный наскальный рельеф античного судна. Бухты Линдоса очень удобны для стоянки судов. Здесь мы основательно подготовились к последнему, самому длинному этапу нашего плавания: переходу Родос — Кипр. Установили новые рулевые весла, что входило в программу плавания, разработанную греческими археологами и историками.

Мои греческие спутники по плаванию интересовались состоянием подводной археологии в Болгарии. Я рассказал, как четверть века назад наши археологи впервые спустились под воду. Тогда аквалангисты прочесали акватории десятков наших портовых селений, Институт фракологии разработал специальную программу «Фракия — Понтика», а в Созополе создан был Центр морской истории и подводной археологии. Задача его — координировать деятельность различных учреждений: музеев, институтов, Болгарской академии наук, университетов, Научно-экспедиционного клуба ЮНЕСКО.

В Археологическом музее Созопола собрана самая большая в мире коллекция древних якорей, которые вместе с другими находками дополняют письменные свидетельства античных авторов о морских традициях фракийцев. Наши предшественники на Балканском полуострове были, оказывается, активными мореплавателями. Они поддерживали торговые связи с портовыми городами и островами Эгейского моря — Троей, Критом, Микенами — еще с середины второго тысячелетия до нашей эры, а их суда были довольно крупными по тем временам. На западном побережье Черного моря удалось обнаружить несколько фракийских портов, которые вели оживленную торговлю с греческими городами в период между VI и I веками до нашей эры, то есть в ту эпоху, когда плавала и «Кирения».

Мы приближались к Кипру — острову, у берегов которого была обнаружена затонувшая некогда «Кирения». Наступил один из самых волнующих моментов нашей экспедиции. На пристани древнего города Пафос собрались толпы людей. Словно не копия, а подлинная, античная «Кирения», выплыв из глубин истории, вернулась в родной порт...

Теодор Троев, болгарский журналист — специально для «Вокруг света»

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5902