Бенгт Даниельссон: Больше знать друг о друге!

01 сентября 1987 года, 00:00

Бенгт и Мария-Тереза Даниельссон в редакции. Фото В. Орлова.

Самое удивительное, что я точно помню день и час, когда мне на глаза попалось имя — Бенгт Даниельссон. Это было 30 ноября 1957 года. Тогда у нас в доме появилась удивительная книга. Яркую обложку ее помню по сей день. Она изображала бурное зеленое море, желтое небо, парус с нарисованным красным бородатым лицом, пальму и попугая, летящего на переднем плане. Только что вышедшая книга называлась «Путешествие на «Кон-Тики». Вечером, забыв про все на свете, я раскрыл ее и начал читать. Потрясение, испытанное мною, описывать не буду: оно знакомо каждому, кто в возрасте семи лет пускался в воображаемое плавание с Туром Хейердалом через Тихий океан. Все спутники норвежского морехода казались мне полубогами. И вот буквально на второй странице текста читаю: «Я посмотрел вправо, в глубь полутемной хижины. Там лежал на спине бородатый человек и читал Гёте; пальцы его ног были просунуты сквозь бамбуковую решетку низкого потолка шаткой, крохотной хижины — нашего общего дома.

— Бенгт,— спросил я, отгоняя зеленого попугая, намеревавшегося устроиться на вахтенном журнале,— можешь ты объяснить, как дошли мы до жизни такой?

Золотисто-рыжая борода опустилась на томик Гёте.

— Тебе это лучше знать, черт возьми! Сия отвратительная идея принадлежит никому другому, как тебе. Однако, каюсь, мне она кажется великолепной.

Он передвинул пальцы на три планки ниже и преспокойно снова углубился в Гёте.

С тех пор прошло тридцать лет, и все это время мысль о том, что я могу сидеть за столом рядом с «живым» Даниельссоном и пить с ним чай, как-то не приходила в голову. Но... в феврале этого года Бенгт Даниельссон приехал в Москву, чтобы принять участие в международном форуме «За безъядерный мир, за выживание человечества». Конечно же, мы не простили бы себе, если бы шведский ученый не оказался в гостях у журнала. И вот Бенгт Даниельссон — в редакции. Рядом с ним — жена Мария-Тереза. Ну, разумеется, это та самая Мария-Тереза, которую мы помним по книгам «Счастливый остров» и «Позабытые острова» — о свадебном путешествии на остров Рароиа и жизни на Маркизском архипелаге.

Окрестности Папеэте — столицы Таити.

Я мысленно сравниваю двух Бенгтов Даниельссонов — молодого ученого на фотографии в той самой, тридцатилетней давности, книге (а сам снимок относился к 1947 году!) и сидящего передо мной человека. Словно бы не было этих десятилетий. Крупная лысая голова. Золотисто-рыжая борода (конечно, к золоту добавилось изрядно серебра). Живые проницательные глаза. Добрая улыбка. И сквозящая во всех движениях энергия нестареющего исследователя: сразу видно — этот человек из тех непосед, которые сегодня готовы быть на форуме в Москве, завтра — на симпозиуме в Швеции, послезавтра — на раскопках на острове Пасхи, через три дня — в открытом Тихом океане,— и никакие годы не сладят с этой неуемностью...

— Вы, наверное, меня немножко знаете,— преувеличенно скромничая, шутит Даниельссон.— Хотя я часто сталкивался с тем, что молодое поколение имеет смутное представление о плавании «Кон-Тики» ( «Если швед не боится выйти на плоту в океан один с пятью норвежцами, он храбрец»,— сказал себе Тур Хейердал, глядя на молодого рыжебородого незнакомца. И включил его в команду плота «Кон-Тики».). Все-таки много лет прошло. В этом году будем отмечать сорокалетие нашего путешествия.

Это было в 1947 году, а звали шведа Бенгт Даниельссон. Он только что спустился к морю из джунглей Амазонки, где участвовал в первой экспедиции в своей жизни. И сразу — новая экспедиция, да какая: через Тихий океан на плоту! "Три месяца длилось отважное плавание, которое прославило его участников на весь мир". (Из предисловия Льва Жданова к книге Бенгта Даниельссона «Капитан Суматоха».)

Мы наперебой говорим, что, конечно же, читали знаменитую книгу Тура Хейердала, и не раз, но готовы слушать бесконечно.

— Ну что же,— меняет тему Даниельссон,— тогда давайте беседовать о современности.

— Начнем с того, где вы сейчас живете,— возникает у нас естественный вопрос.

Две фотографии из книги Б. Даниельссона «Гоген в Полинезии» демонстрируют, насколько точно великий художник передавал на своих полотнах типы полинезийцев.— Через два года после плавания на «Кон-Тики» я приехал на остров Рароиа, чтобы хорошенько изучить жизнь полинезийцев. Затем мы с женой жили на Маркизских островах, а в конечном итоге осели на Таити, где обитаем поныне. Наш дом стоит на западном берегу, в 19 километрах от Папеэте. Оттуда открывается прекрасный вид на соседний остров Моореа, расположенный в 20 милях. Видите ли, большинство антропологов живут и работают в крупных городах. Это профессора университетов, директора музеев... Все понятно: нужно зарабатывать на жизнь. Но получается, что они могут выезжать в поле — на острова Тихого океана или в Африку, в Южную Америку — очень редко — раз в семь-десять лет. Ведь нужно оформить длительный отпуск, собрать побольше денег, добиться финансирования. Я делаю все наоборот. Живу среди полинезийцев, а время от времени преподаю в университетах Европы, Америки или работаю в музеях. Но основную часть времени провожу на островах. А на жизнь зарабатываю тем, что пишу книги. Я написал историю Таити в шести томах — каждый том около пятисот страниц. Издание богато иллюстрировано. Оно было опубликовано на Таити и имело огромный успех, потому что нынешние таитяне полны страстного желания побольше узнать о своем прошлом, о своей культуре. А ведь они очень мало знают об этом — таково наследие колониализма. В течение 150 лет таитян обучали во франкоязычных школах по французской программе, они учили французскую историю, французскую географию, французские обычаи, французский язык... Так что теперь они заново открывают свою собственную культуру. А я — единственный историк на острове. Это же парадокс! Я ведь европеец, швед. И им нужно читать мои книги, чтобы узнать историю собственной страны! Мы с женой также написали книги о современной политической ситуации на островах. О французских ядерных испытаниях на атолле Муруроа, о борьбе тихоокеанских государств за независимость...

Уже после первых минут разговора стало ясно, что шведский ученый живет на Таити весьма насыщенной жизнью. Да и не только на Таити: сам факт участия Бенгта Даниельссона в международном форуме в Москве говорит о многом. Забегая вперед, скажу, что спустя несколько месяцев после встречи в редакции мы получили с Таити письмо, в котором Даниельссон пролил дополнительный свет на свои занятия. Отрывок из письма Б. Даниельссона в редакцию «Вокруг света»:

«Многие люди в Европе считают, что жизнь на островах Южных морей — это бесконечный праздник, что здесь никто не работает и все проводят большую часть времени на песчаном пляже под кокосовыми пальмами, абсолютно ничего не делая,— нежатся или спят. Ну что же, наша жизнь очень далека от этого образа, поскольку мы постоянно страшно заняты научными исследованиями или писанием книг и статей.

На острове Тикопиа нет ни машин, ни мотоциклов, жители передвигаются только пешком.В настоящий момент мы работаем над книгой о плаваниях капитана Кука и параллельно снимаем документальный фильм. Затем нужно будет подготовить новое издание моей книги о Гогене для большой выставки, которая пройдет в 1988-1989 годах по США и Франции... Далее: на Таити приехала группа шведских кинематографистов. Они заключили контракт с Туром Хейердалом и будут снимать фильм о его жизни и научной работе. Эта группа уже побывала на острове Пасхи, где сняла археологические раскопки, а теперь кинематографисты хотят, чтобы я помог им в создании фильма...»

— Вы несколько раз упомянули слово «исследователь»,— продолжил я разговор в редакции.— Что вы имели в виду? Какими проектами занимались в последнее время?

— Знаете, слово «исследователь» употребляется ныне слишком часто,— откликнулся Бенгт Даниельссон.— Оно затерлось, но не остается ничего другого, как все же употреблять его. Исследовать, открывать... В сущности, нельзя «открыть» то, что никогда не составляло тайны: люди живут на островах Тихого океана с давних-предавних времен. Конечно, есть районы — на Папуа — Новой Гвинее, на некоторых больших островах из числа Соломоновых, в центральной части Южноамериканского континента, в Амазонии,— где до самого последнего времени не ступала нога белого человека. Но все же пора эпохальных географических открытий миновала. Теперь время антропологов, географов, социологов, этнографов, которые интересуются культурой, обычаями иных народов. Таким образом, для нас всегда много работы. Вдобавок, мы много путешествуем — на судне, именуемом «Линдблад иксплорер». Мой соотечественник Линдблад — очень интересный человек. Лет двадцать — двадцать пять назад он обнаружил, что существует множество людей, которые страстно желают отправиться в путешествие, чтобы больше узнать о дальних народах, их нравах и обычаях. Заметьте, речь идет не о туристах, для которых главное — приехать, поснимать и уехать, а о людях пытливых и вдумчивых, ставящих перед собой серьезные познавательные цели. Будучи богатым человеком, Линдблад купил теплоход — это было в 1 969 году — и стал возить людей по морям и океанам. А мы стали выступать на этом судне с лекциями. Получилось нечто вроде маленького плавучего университета. Лекторы — в большинстве университетские профессора, которые отправляются в подобное путешествие во время отпуска. У каждого свой курс, свой предмет. Нас бывает пять-шесть человек, мы читаем лекции каждый день. Пассажиры приходят на занятия, слушают, конспектируют. Все как в «сухопутных» учебных заведениях. С той лишь разницей, что здесь бывают практические занятия — на различных архипелагах. И для преподавателей, и для студентов учеба совмещается с чудесными путешествиями. Нам удается посещать и те острова, на которых мы ранее не были, и те, до которых вообще очень трудно добраться. На некоторых островах нет ни взлетно-посадочной полосы, ни порта. Как же попасть туда? На судне «Линдблад иксплорер» имеются «содьяки» — маневренные надувные лодки. У них плоское днище, поэтому они проскальзывают над рифами, проходят по любому мелководью и выскакивают прямо на берег. Таким образом, за пятнадцать лет подобных плаваний нам удалось посетить великое множество наиболее удаленных островов. В Тихом океане их десятки, если не сотни. Конечно, такие острова — самый лакомый объект для исследований...

— А вы бывали на Понапе?

— Да конечно.

— И видели руины Нан Мадола (См. «Вокруг света» № 7, 1984 г.)?

— О, да! В книге, которую я только что написал, а мой друг и постоянный переводчик Лев Жданов будет готовить для издательства «Прогресс», есть глава о руинах Нан Мадола. По сей день люди очень мало знают об этом заброшенном городе. Там почти никто не бывает. Те случайные посетители, которые добираются до Понапе, как правило, застревают в столице острова, если можно так ее назвать,— маленькой деревне под названием Колонна. А сам Нан Мадол — еще в тридцати километрах. Единственное средство сообщения — лодка. Это дальнее путешествие, успех которого во многом зависит от прилива. При «низкой воде» попасть в каналы Нан Мадола очень трудно: слишком мелко. В общем, правдивые описания Нан Мадола весьма редки.

Полинезийские рыбаки перед выходом в море.— И поэтому,— подхватываем мы,— множество людей считает, что этот город, сложенный из гигантских базальтовых «шпал», якобы был построен инопланетянами.

— О да,— всплескивает руками Даниельссон.— Я тоже слышал немало подобных глупостей. А еще есть легенды, будто Нан Мадол построили испанские пираты. Или китайские морские разбойники. Или какой-то загадочный народ. Но, конечно же, Нан Мадол построили микронезийцы — этому есть множество свидетельств. Тут вообще двух мнений быть не может.

— С островом Пасхи — та же история,— подливаем мы масло в огонь.

— Безусловно,— хмурится Даниельссон.— Вокруг каменных статуй высятся уже горы домыслов. Хотя ученые давно выяснили, кто вытесывал статуи, когда и для каких целей. Впрочем, начиная с «Аку-аку» Тура Хейердала научная литература об острове Пасхи успешно противостоит назойливым измышлениям о пришельцах из космоса и неведомых народах, якобы живших на континентах, которые впоследствии ушли под воду. Кстати, вы знаете, недавно на острове Пасхи был сильный лесной пожар. Конечно, лесов там не так уж много — точнее, всего один, в центре острова. Но зато там много высокой травы, которая покрывает практически весь остров Пасхи. Пожары очень редки, в этот раз огонь метался от одного конца острова до другого. Многие статуи покрылись сажей. Конечно, состояние их от этого лучше не стало...

Пока Даниельссон рассказывает, я припоминаю, сколько же книг вышло у него в русских переводах. «Счастливый остров», «Бумеранг», «Позабытые острова», «Большой риск», «Гоген в Полинезии», «На «Баунти» в Южные моря», «Муруроа, любовь моя», прелестная детская книжка «Капитан Суматоха». Поразительно широк круг интересов Даниельссона: его занимают культура и традиции Французской Полинезии, волнует судьба аборигенов Австралии, он исследует плавание капитана Блая и путешествия Кука, болью в его душе отдаются французские ядерные взрывы на атолле Муруроа — и давней печалью лежит на сердце судьба великого и не понятого при жизни Гогена.

В своей книге «Позабытые острова» Бенгт Даниельссон пишет: «Мы долго не могли решиться пойти на кладбище, где погребен Поль Гоген... И вот... наконец собрались. Покинув деревню, пошли по крутой тропе на восток, на пригорок, где расположено католическое кладбище Атуаны... Выйдя из густого сумеречного леса, мы вдруг очутились на вершине, с которой открывался вид на море. Внизу простерлась долина с извивающейся речушкой. Отвесные склоны горы Хеани терялись вверху в облаках. Над морем величественно кружили огромные фрегаты. Волны поблескивали на солнце...

Мы повернулись. Вот кладбище, обнесенное проволочной изгородью... В первом ряду крайняя справа — могила Гогена. Наши иллюзии развеялись быстро: она выглядела совсем заурядно. На гладком цементном надгробии простая плита белого мрамора, поставленная несколько десятилетий назад «Полинезийским обществом». И надпись:

Здесь покоится
ПОЛЬ ГОГЕН
французский художник
7 июня 1848 года
8 мая 1903 года

Цветов, разумеется, не было. Кто их принесет? Для благочестивых белых жителей долины Гоген остается «бесноватым художником». А островитяне так боятся тупапау — привидений, что на кладбище появляются только после смерти...»

— Какие острова вы считаете наиболее экзотическими? — Я понимаю, что вопрос звучит очень примитивно, но не задать его я не мог. Действительно, что есть экзотика с точки зрения ученого, живущего и без того в очень экзотическом, по нашим представлениям, месте?

— Начать надо с Каролинских островов,— приступает к рассказу Бенгт Даниельссон.— Как вы знаете, их открыли русские мореплаватели— Литке и Коцебу. Большие острова архипелага — Понапе, Трук, Кусаие, Палау, Яп — весьма цивилизованные. Но мелкие атоллы, как правило, изолированы, на них трудно высаживаться. Островитяне сохранили там свою культуру, до сих пор ведут традиционный образ жизни. Каролинский архипелаг — единственное место в Тихом океане, где поныне строят огромные парусные каноэ с аутриггерами. И местные жители покрывают на этих лодках огромные расстояния. Еще несколько лет назад каролинские мореходы плавали даже на Окинаву. От группы Яп до этого японского острова по прямой приблизительно 1100 морских миль! А потом каролинцы, естественно, возвращались назад. Они великолепные кораблестроители и навигаторы.

— Совсем недавно у нас в гостях был Дэвид Льюис— вы, наверное, знаете его.

— Да, конечно. Его книга «Мы, навигаторы...» — замечательный труд. Увы, на островах Санта-Крус, описанных Льисом, старинная навигация практически уходит в прошлое. Там уже нет больших парусных каноэ. А на Каролинских островах их по-прежнему строят. И в невероятно больших количествах. Вы приезжаете на атолл Пулуват, или, скажем, Ламотрек — там живет по пятьсот-шестьсот человек — и видите на берегу десяток больших парусных каноэ. Это на полтысячи-то человек! Естественный вопрос: «Зачем вы строите столь большие лодки?» — «Таков обычай»,— отвечают они. Прекрасный ответ! Каролинцы устраивают соревнования между островами. Например, с атолла Пулуват плывут на Волеай — это больше трехсот морских миль. А на каком-нибудь ином острове местные мореходы говорят: о, мы должны побить их! И тоже пускаются в плавание, хотя им приходится покрыть гораздо большее расстояние. Вот такие соревнования. По-моему, это просто здорово!

Далее Бенгт Даниельссон принялся увлеченно рассказывать об острове Тикопиа, принадлежащем к группе Санта-Крус. Но здесь мы прервем ученого: впоследствии Даниельссон прислал очерк о Тикопиа, написанный специально для «Вокруг света», мы помещаем его в качестве дополнения к «Кают-компании»

— Каковы ваши ближайшие планы?

— Что поделывает Тур Хейердал?

Эти вопросы раздались одновременно — секунда в секунду, Бенрт Даниельссон поначалу шутливо вскинул руки, как бы сдаваясь перед натиском спрашивающих, но тут же довольно кивнул и руки опустил.

— Хорошо, что эти вопросы соединились. Потому что ответы на них тесно взаимосвязаны. Хейердал сейчас на острове Пасхи. Он прибыл туда 10 января со своими ближайшими помощниками-археологами, чтобы вести раскопки на северо-западном берегу — в том месте, где, по преданию, «пятьдесять семь поколений назад» высадился вождь первопоселенцев Хоту Матуа. Это было примерно в пятом веке нашей эры. Группа Хейердала надеется найти там свидетельства столь важного события. Через две недели Тур приедет на Таити. Мы встретимся и поедем вместе на Пасхи. А оттуда мы с Марией-Терезой начнем новое путешествие — еще более увлекательное: поплывем на четырехмачтовом барке «Морское облако».

Судно зафрахтовано Свеном Олафом Линдбладом — сыном старого Линдблада. Оно возьмет на борт 60 пассажиров и отправится через весь Тихий океан. Подумать только — мы будем плыть под парусами, как капитан Кук. Или Литке. Или Коцебу...

Когда вернемся — продолжим работу над книгой о ядерных испытаниях в Тихом океане. Это очень важно. Либо мы — все люди доброй воли — добьемся прекращения ядерных испытаний, либо ядерные испытания прекратят нас — человечество. Поэтому для меня и Марии-Терезы борьба против французских взрывов на атолле Муруроа («Французские ядерные испытания ведут к гибели уникального атолла Муруроа в Тихом океане...— писала «Правда» 1 июня 1987 года.— На днях на атолл была направлена комиссия во главе с председателем комиссии по вопросам обороны Национального собрания Ф. Фийоном. Несмотря на его оптимистическое заявление о том, что ядерные испытания «самой структуре атолла не угрожают», он тем не менее признал, что ущерб, наносимый ядерными взрывами, непоправим. Взрывы, по его словам, приводят к «очень сильному сотрясению почвы». Это не что иное, как косвенное подтверждение предупреждения ученых о том, что взрывы приводят к разрушению известковой структуры кораллов, составляющих надводную часть атолла. Это, кстати, можно увидеть и невооруженным глазом — на снимках, сделанных во время ядерных взрывов на Муруроа. Море вокруг атолла становится белым от выброса мельчайших частиц разрушенных кораллов».) превратилась в символ — символ позиции, которую должен занимать каждый ученый. Кстати, Мария-Тереза принимала и принимает активное участие в акциях организации «Гринпис».

— Помните историю со взрывом судна «Рейнбоу уорриор», принадлежавшего этой организации? — включается Мария-Тереза.— Оно должно было идти на Муруроа и воспрепятствовать испытаниям, но этот «круиз мира» был прекращен самым варварским образом. Так вот, незадолго до террористического акта к нам в дом на Таити приходила какая-то темная личность, все что-то вынюхивала, выспрашивала, в каких отношениях мы находимся с организацией «Гринпис». Понятно — французским официальным кругам очень не нравится, что мы предаем огласке происходящее на атолле Муруроа...

Беседа с Бенгтом Даниельссоном и Марией-Терезой длилась несколько часов. Мы находили все новые и новые вопросы, а наши гости охотно и обстоятельно на них отвечали. Но в конце концов наше время истекло: был уже поздний вечер, а на следующее утро Даниельссоны улетали из Москвы.

— Что вы пожелаете нашим читателям? — задали мы вопрос, без которого в таких случаях просто невозможно обойтись.

— Жители планеты должны больше знать друг о друге! — с жаром ответил Бенгт Даниельссон.— В вашей стране — мы давно поняли это — люди очень интересуются другими странами, другими народами, интересуются тем, как живут их соседи по планете в иных краях. Это прекрасно! И мы должны только способствовать расширению подобного знания. Потому что если вы хорошо знакомы с жизнью других людей, у вас появляется к ним дружеское чувство, а дружба — это важнейший вклад в дело мира.

В. Бабенко

Покидая редакцию, Бенгт Даниельссон оставил свой автограф: «Читателям «Вокруг света» — с самым теплым таитянским ароха, во время Форума Мира в Москве, 14—17 февраля 1987 г. Бенгт Даниельссон, экспедиция «Кон-Тики». Что такое «ароха» — надеемся, понятно без перевода...

Ключевые слова: Кон-Тики
Просмотров: 7171