Миг истории

01 июля 1987 года, 00:00

Толстый слой вулканического пепла, засыпавший город, законсервировал и сохранил мозаику, дорогу, предметы быта. А от людей остались лишь пустоты в многометровой толще, но это стало понятным лишь тогда, когда их догадались залить гипсом.

Если история недавняя подкреплена и подтверждена множеством материальных свидетельств и мы прослеживаем ее словно сплошную линию, то чем глубже опускаешься в прошлое, тем тоньше становится эта линия, и постепенно она превращается в пунктир. А зарю человечества можно представить как белое поле с редкими точками фактов и находок.

История немыслима без археологии, основной ее помощницы, собирающей и систематизирующей реальные следы прошлого. Но количество археологических находок далеко не всегда означает, что история, иллюстрированная ими, ясна и бесспорна. Можно привести такой пример: на рубеже нашей эры в Центральной Азии существовала могущественная Кушанская империя, одна из крупнейших держав древности. Археологи обнаружили множество памятников культуры этого государства, известны имена государей кушанов — как по надписям на монетах, так и по иным источникам, найдены остатки кушанских городов и храмов. Но вся эта колоссальная сумма находок не может дать ответа на один вопрос: а когда же существовало это государство? В многочисленных дискуссиях и диспутах историков утверждаются даты с разбросом в двести лет.

Бывало, что археологи обнаруживали могильник или целый город, находили там тысячи ценнейших предметов, но не могли ответить на вопрос: как соотносятся эти находки с письменной историей? Какой ее Миг освещают?

В последние годы археология коренным образом изменилась, потому что достигла союза с точными науками. На помощь ей пришел радиоуглеродный анализ, позволяющий определить возраст предмета, если известен период полураспада атомных ядер. Правда, и у этого метода есть недостаток — он не может указать год, когда сгорела крепость или собраны зерна. Этот метод дает лишь приблизительную дату, и приблизительность возрастает по мере углубления в прошлое.

Для раскопок поселений средневековья появился более точный метод датировки — дендрохронология.

Эта наука исследует годичные кольца деревьев. В данном случае тех, из которых сооружены стены и перекрытия домов. По составленным теперь таблицам можно определить, в каком году было срублено дерево. Особенно удивительные результаты дал этот метод при раскопках древнего Новгорода. В болотистой почве здесь сохранились деревянные мостовые, что укладывались одна на другую через каждые двадцать-тридцать лет. «Поленницы» мостовых, отрытые археологами, датируются сегодня с точностью до года и служат календарем средневекового города.

Старания археологов, направленные на то, чтобы отыскать хронологические привязки найденных предметов той или иной цивилизации, ведут к созданию общей картины истории человечества и к пониманию этой истории. Тем интересней и поразительней случаи, когда раскопки вдруг обнаруживают предмет или след события, которые находят подтверждение в исторической канве прошлого. Вот он — Миг истории, запечатленный вещественно, доказывающий правоту наших предположений, превращающий в факт туманную легенду или сомнительную версию летописи. И в этом — глубокий смысл союза двух наук.

Порой такое событие поражает своей фантастической нереальностью, микроскопичностью шанса, родившего открытие...

Добежать до моря...

24 августа 79 года нашей эры началось обычно. Город Помпеи, небольшой, но богатый приморский центр возле нынешнего Неаполя, проснулся рано. День обещал быть жарким, парило, облака скапливались над вершиной Везувия, зеленой, мирной горы, замыкавшей долину у моря. В окрестных садах было людно — собирали урожай. Шумел рынок, щедрый плодами лета, далеко разносились тупые удары молотов — рабы восстанавливали городскую палестру — спортивную школу, поврежденную землетрясением за несколько лет до того.

Вдруг земля вздрогнула. Над вершиной Везувия поднялся клуб дыма, который стал быстро расти, закрывая небо. Вулкан просыпался и ранее, на памяти многих жителей города, но угрозы Помпеям он не представлял. Потому паника охватила город далеко не сразу — надеялись, что извержение прекратится.

Но становилось все темнее, облако достигло города, по улицам и крышам щелкали камешки-лапилли, пепел красил красные крыши и белые стены домов в серый цвет. Наиболее осторожные собирали ценные вещи, спешили к берегу моря, чтобы нанять лодки. Но большинство жителей оставалось в городе. Многие укрылись от камней и пепла в подвалах, занавесили окна и в трепете ждали, когда же бедствие окончится. Между тем черная туча заволокла все небо, дышать стало трудно, воздух был наполнен ядовитыми газами, и слой лапилли становился все толще — вот уже под ним оказались засыпанными одноэтажные дома...

И тогда те, кто еще оставался в живых, выбирались через крыши и в темноте, под раскаленным бураном вулканического пепла, побрели к морю. Серые фигуры в черном тумане ползли по каменной пустыне, которая несколько часов назад была солнечным городом.

Римский ученый Плиний Младший, наблюдавший за извержением из города Мизенума, в тридцати километрах от Помпеи, писал, что мрак был подобен «темноте запертого подвала». Эта тьма рассеялась лишь через трое суток. К тому времени Помпеи лежали под шестиметровым слоем камней и пепла. Под ним были погребены 16 тысяч жителей города — более восьмидесяти процентов его населения. Спаслись лишь те, кто бросился к берегу в первые часы извержения.

Раскопки Помпеи начались еще в XVIII веке. Местоположение города было известно, рядом находился многолюдный Неаполь, так что на раскопки можно было ездить на извозчике. Вскоре обнаружилось, что Помпеи — археологическая сокровищница. Раскаленный пепел, погубив людей, сохранил их мир — стены домов, расписанные фресками, посуду, украшения, инструменты и предметы быта.

Раскопки, которые вначале были не более чем охотой за ценностями и произведениями искусства, велись хаотически, варварски. И лишь в середине прошлого века, когда раскопками в Помпеях стал руководить выдающийся археолог Джузеппе Фиорелли, они приобрели серьезный научный характер. Фиорелли поставил себе целью раскопать город — улицу за улицей, дом за домом, определить положение каждой из находок, ее роль в жизни каждого дома. И воссоздать в мгновение погибший мир 79 года.

Миг истории

Во время этих раскопок однажды произошел странный случай. Рабочие снимали слой окаменевшего вулканического пепла; не дойдя четырех метров до уровня помпейской улицы, кирка одного из них провалилась в пустоту. В пепле обнаружился пузырь воздуха странной формы. Пустота находилась как раз на границе слоя лапилли и пепла. А что, предположил профессор Фиорелли, если кто-то, оставшийся в живых после каменного дождя, выбрался из своего дома через крышу? Этот некто попытался спастись, но был засыпан раскаленным пеплом. Жар буквально выжег органические ткани, со временем пепел затвердел, и осталась полость — след человеческого тела...

Фиорелли приказал рабочим приготовить гипс и залить полость. Затем вулканическую породу убрали, и... перед археологами предстал человек, облик которого сохранился настолько, что можно было разглядеть выражение его лица.

С тех пор более века археологи находят подобные «негативы» людей. В общей сложности их собралось более ста.

Одна из самых красноречивых находок такого рода случилась двадцать лет назад, когда итальянские археологи занимались раскопками на окраине Помпеи, у ворот, ведущих к морскому берегу. Зная, что этим путем пытались спастись последние жители города, рабочие, прежде чем снять очередной слой породы, осторожно простукивали его. Полости начали встречаться одна за другой.

...Всего их было тринадцать человек. Жили они в небольших окраинных домах — две семьи землепашцев и семья торговца. Видно, люди до последнего момента укрывались в доме торговца, двухэтажном и покрепче прочих (этот дом был найден археологами много лет назад). Когда слой лапилли подобрался к крыше, люди выползли наружу и побрели, увязая в крошеве камня. Первым шел слуга торговца. Он нес на плече мешок с продуктами. Слуга упал у самых ворот, прижимая к себе мешок. Затем, сметенная дождем раскаленного пепла, погибла семья землепашца — ребятишки лежали, взявшись за руки, их родители — в двух шагах сзади. Та же участь постигла и остальных. Одна из женщин лежала, прижав ко рту платок. Последним шел торговец — поза «негатива» показывает человека, который не сдается до конца. Он полусидел, упрямо упираясь руками в камни и стараясь прикрыть от пепла жену с младенцем на руках... Все они успели отойти от дома метров на тридцать.

Катастрофы всегда трагичны, но трагедия может быть абстрактной, если реальность ее ограничивается набором цифр. Но за сухостью цифр порой стоит Миг истории, освещающий через судьбу конкретного человека беду тысяч других. Многие знают о том, что на ступенях исчезнувшего здания в центре Хиросимы сохранилась тень человека, бесследно сгинувшего в момент атомного взрыва.

Эта тень и есть Хиросима. Она — Миг истории, как и запечатленная прихотью природы гипсовая скульптура исчезнувшей женщины, что прижимает ко рту платок.

Миг историиПожар 989 года

Бывает, факт того или иного исторического события не вызывает сомнений. Тогда археологам остается поймать момент события, высветить ;го силой вещественного доказательства. Порой и уточнить до фантастических пределов точности.

Так случилось, например, на Ямайке в 1959 году, когда английский археолог Эдвин Лин к обнаружил на дне моря похожие на яйцо золотые часы семнадцатого века. Железные стрелки часов были съедены временем, но фарфоровый циферблат сохранился. И когда часы попали в лабораторию лондонского Музея науки и техники, там установили, что они были сделаны голландским мастером Блонделем в 1686 году и механизм их остановился в 11 часов 43 минуты 7 июня 1692 года.

Так почти через триста лет с точностью до минуты было установлено время, когда ушел под воду город Порт-Ройал. Так был пойман еще один Миг истории.

Археология помогает решить спор и поддержать одну из исторических версий.

Один из наиболее ярких примеров, на мой взгляд, история с крещением Новгорода.

В X веке перед усилившимся Русским государством встала важная проблема — выбор религии. Язычество древних славян уже не удовлетворяло киевского князя. Возникало феодальное общество, а религия все еще оставалась родовой и в этой форме никак не могла служить княжеской власти. Владимир Святославич, князь киевский, не сразу пришел к принятию православия. Сначала он попытался модернизировать язычество, выделив в качестве главного бога Перуна, а остальных подчинив ему. Государство старалось выстроить богов по собственной структуре. Но ничего из этого не вышло. Языческие боги не признавали иерархии феодализма. У каждого были свои определенные задачи, и подчиняться друг другу они не могли. Поэтому после сложных дипломатических и идеологических поисков и дискуссий Владимир выбрал православие — религию Византии, сильного и близкого соседа.

Будучи человеком решительным, Владимир крестил киевлян, разрушил капища идолов и принялся насаждать христианство в остальных своих владениях.

Разумеется, христианизация Руси проходила не сразу — формально крещение не означало принятия новой религии массой населения. Еще столетиями, как показывают находки археологов, русские молились старым богам, правда, со временем все более таясь. Весь русский фольклор, все сказки, которым мы внимаем в детстве, отражают именно дохристианский мир с его лешими, водяными и русалками.

Миг истории

Одной из главных задач Владимира было крещение Новгорода — богатой столицы Севера. Это событие отражено в ряде русских летописей и, если судить по ним, проходило гладко. Новгородцы поддержали княжеских послов и сбросили священную деревянную статую Перуна в Волхов. Летописи приводят любопытную деталь: проплывая под мостом через Волхов, идол забросил на него две деревянные палицы и предсказал, что новгородцы отныне всегда будут драться палицами на этом мосту. А затем уплыл по реке в Ильмень-озеро, где и сгинул.

Любопытно, что христианские летописи не ставят под сомнение способностей идола разговаривать и предсказывать раздоры в городе. Причем, как известно, Перун оказался прав — с тех пор новгородцы нередко сражались на мосту и никак не могли достичь согласия. Отношение к Перуну было настолько почтительным, что в церкви Бориса и Глеба до середины XVII века хранились палицы, которые Перун якобы забросил на мост. Лишь в 1652 году митрополит Никон сжег эти палицы как бесовское оружие.

Не странно ли — вольный город, который и в позднейшие века не любил признавать власть Киева, а потом и Москвы, покорно, в одночасье решает отказаться от верований отцов, а затем те же новгородцы почти семьсот лет берегут Перуновские реликвии в христианской церкви.

Правда, некоторым диссонансом в согласном летописном хоре прозвучали сведения, сообщенные Иоакимовской летописью. Но этой летописи не существует. То есть она, вероятнее всего, существовала, так как отрывки из нее включил в свою «Историю» в начале XVIII века Татищев. Она была у него в руках недолгое время, в плохом списке, а затем Татищев вернул ее владельцу, настоятелю одного из украинских монастырей, где она и исчезла. Последующие русские историки относились к Иоакимовской летописи как к измышлению писателя XVIII века.

В древнем Новгороде каменные церкви строили на месте старых деревянных, а новую мостовую настилали поверх обветшавшей. По последовательным ярусам деревянной мостовой удается установить датировку найденных металлических предметов.

Летопись, однако, привлекла внимание руководителя раскопок в Новгороде В. Янина, который сильно сомневался в истинности официальной версии хроник, так как она противоречила всему, что удалось узнать археологам об истории этого города.

Раздел Иоакимовской летописи, где говорилось о крещении Новгорода, как ни странно, написан от первого лица, словно это — запись слов очевидца событий. Там говорится, что Владимир отправил крестить Новгород своего дядю Добрыню, придав ему немалое войско. Когда новгородцы узнали о цели приезда высокого гостя, они собрались на вече и постановили: не дать уничтожить старых богов. Новгородцы разобрали мост и не пустили Добрыню с дружиной и монахами через реку. А автор текста с иными киевскими посланцами ходил по дворам и «учил людей христианской вере». Один из военачальников киевлян с отрядом в пятьсот ростовчан тайком перебрался через Волхов и захватил в плен руководителей сопротивления. Новгородцы окружили его, разгорелся бой, в ходе которого были сожжены дома новгородских христиан и «разобрана по бревнам» церковь Преображения. Это, кстати, свидетельствует о том, что христианская община и ранее существовала в Новгороде и христиане мирно соседствовали с язычниками.

На рассвете Добрыня с основными силами пришел на помощь теснимым ростовчанам, для чего пошел на хитрость — послал лазутчиков поджечь дома новгородцев вдоль реки. И когда те увидели, что начался пожар — страшное бедствие в тесном деревянном городе,— то прекратили бой и кинулись тушить огонь. После этого чаша весов склонилась на сторону княжьих людей. Добрыня привел горожан к покорности, сжег идолов, разрушил капища, новгородцев потащили к реке креститься. Некоторые шли покорно, другие сопротивлялись. Затем была восстановлена церковь Преображения.

Такова версия «сомнительной» летописи, противоречащая официальной церковной точке зрения. Но проверить ее можно лишь одним путем — отыскать в толще новгородской земли тот Миг истории X века, в который произошло крушение старой религии и восторжествовала новая. Казалось бы — задача невозможная, но опыт новгородских археологов и размах раскопок позволяли В. Янину надеяться на успех.

Сначала он поставил себе целью выяснить, существовала ли в Новгороде церковь Преображения, которая была воздвигнута еще до официального крещения Руси. Изыскания в архивах позволяли установить, что на Софийской стороне Новгорода в пределах города X века было две церкви Преображения. Но одна, надвратная церковь кремля, была построена лишь в 1264 году, сведения о второй восходят к XV веку, когда церковь была построена в камне.

Но известно, что обычно в Новгороде каменную церковь воздвигали на месте одноименной, деревянной. В пользу древности церкви говорило то, что в ней существовал придел, посвященный святому Василию — покровителю князя Владимира. Искать что-либо на месте церкви не имело смысла — ведь ее «разобрали по бревнам», а потом отстроили вновь. Но она была важна как ориентир. Если она функционировала до 989 года, то дома первых новгородских христиан должны были находиться рядом с ней: религиозные меньшинства старались селиться компактно вокруг духовного центра — храма.

На помощь пришла дендрохронология. Выяснилось, что в районе церкви именно в 989 или 990 году были положены новые деревянные мостовые. В том же году были возведены несколько усадеб вокруг церкви. Предыдущие же строения возле церкви были уничтожены пожаром. Это было важным свидетельством, но еще не решающим доказательством правоты «сомнительной» летописи. Ведь пожары в Новгороде происходили нередко. Раскопки продолжались. И вот один за другим в пожарище усадьб были найдены два крупных клада серебряных монет X века, ни одна из которых не была моложе 989 года. Это доказательство было существеннее, чем следы пожара. Допустим, сгорело несколько домов. На их месте были построены новые. Но совершенно невероятно, чтобы в двух соседних усадьбах никто не удосужился поднять из золы громадной ценности семейные клады. А ведь деньги не были закопаны в землю, чтобы скрыть их на долгие годы, а лежали под половицами — обычное место хранения денег в богатом доме. Значит, хозяева кладов погибли. Как они могли погибнуть? Сгорели в домах? Невероятно. Вывод очевиден: люди, жившие в усадьбах вокруг церкви, были убиты в 989 году.

Не хватало детали — Мига, точки на расследовании.

И точкой стала еще одна находка.

В том же районе, на улице в слоях между 972 и 989 годами — так датируются последовательные ярусы мостовой,— был обнаружен нательный медный крестик. Он был потерян до крещения Новгорода.

Логика восторжествовала — не могли новгородцы покорно принять незнакомую веру, и археология это подтвердила.

Оставалось выяснить еще одну деталь, и археологи обратились к району у реки, где лазутчики Добрыни якобы сожгли дома новгородцев, чтобы отвлечь их от битвы. И что же? Обнаружилось, что там есть следы пожара конца X века, а новые дома начали воздвигать на пожарище в 991 году.

Когда-то по следам событий неведомый киевский монах-миссионер записал или продиктовал летописцу свой правдивый рассказ о том, с каким трудом удалось крестить непокорных новгородцев. Затем из летописи в летопись этот рассказ переписывался. Но в основные официальные хроники Русского государства он не мог попасть, потому что противоречил официозной церковной истории. И вот, как иссякающий ручеек, добрался этот рассказ до летописи, затерявшейся в подвалах украинского монастыря, успев перед гибелью попасть на глаза дотошному Татищеву. Впрочем, никто ему не поверил, пока на сцену не вышли археологи.

Окончание следует

Ключевые слова: Помпеи, археология
Просмотров: 7530