По тропам Контяранга

01 июня 1987 года, 00:00

Фото автора

Наш путь лежал в лесные дебри плато Тай Нгуень, расположенного на юге Вьетнама. В тропических лесах этого горного района Контяранга произрастают ценные породы деревьев. Но благополучие лесных массивов легко нарушить бессистемной вырубкой вековых гигантов. Тогда тенелюбивые растения от избытка тропического солнца начинают погибать, и такие участки леса животные уже избегают. Однако многие породы красного дерева имеют важное значение для экономики страны. Поэтому вьетнамское правительство в числе первых мер по развитию народного хозяйства поставило перед учеными задачу по изучению лесных богатств и разработке мер для их сохранения и рационального использования.

Большую помощь в этой работе своим вьетнамским коллегам оказывают и советские ученые. Так, советско-вьетнамской экспедицией, руководимой академиком В. Е. Соколовым, были описаны неизвестные ранее науке виды насекомых, новые формы птиц. И некоторые «белые пятна» на зоологической карте страны исчезли.

Нашей экспедиции биологов предстояло продолжить начатые работы. Руководитель нашей группы Герман Кузнецов занимается проблемами экологии, как я и Сергей Исаев, а Вячеслав Рожнов — этолог, он изучает поведение животных в естественных условиях. Все мы бывали во Вьетнаме неоднократно, работали в разных районах страны и в любой сезон года.

Район Тай Нгуень, куда мы направляемся на сей раз, недоступен для транспорта, но подобные трудности, как верно подметили наши вьетнамские коллеги Фам Чонг Ань, Нгуен Кы и Нгуен Ван Канг, легко преодолеваются с надежными друзьями. И после того, как экспедиционное снаряжение было отправлено на машинах по дороге № 1 к провинции Залай-Контум, мы вылетели туда самолетом.

Через два дня пути по горным дорогам добираемся до Ханойского научного центра — полевой лаборатории, расположенной по соседству с деревней Буон Лыой племени банр, как раз на подступах к непроходимым лесным дебрям. Лаборатория ведет постоянные наблюдения за жизнью тропического леса, она является и базой для ученых-биологов, уходящих отсюда по своим маршрутам и возвращающихся сюда для отдыха.

Мы приезжаем в Ханойский научный центр не впервые, поэтому сразу по прибытии отмечаем, что за время нашего отсутствия появились новые строения, окруженные посадками бананов, ананасов, сахарного тростника, маниоки. А навстречу нам уже спешит старый знакомый — научный сотрудник лаборатории Ань.

— С приездом! Отведайте папайи,— приветливо говорит он.

И срывает самый спелый плод.

Несколько дней уходит на определение маршрута, сборы и поиски проводников, знающих тропы Контяранга. Наконец рано утром мы отправляемся в путь. Сначала, насколько возможно, нас провожают на машине по тропе Хо Ши Мина. Мотор напряженно завывает, преодолевая подъемы, но вскоре путь преграждают поваленные ветром деревья. Мы вскидываем рюкзаки на плечи и следом за проводниками вступаем в густые заросли джунглей.

Тропа — малохоженая, но хорошо различимая — выводит к обрыву. Внизу речка, через которую перекинуто бревнышко толщиной в руку. Под нами оно угрожающе прогибается, но с шестами в руках один за другим мы переправляемся на другой берег.

В кронах деревьев беспрестанно шустрят целые семейства белок. Увидев нас, они тут же спасаются бегством. Им приходится осторожничать — хищные виверры не прочь полакомиться зазевавшейся белкой. Травоядным же животным в гуще леса делать почти нечего: травяной покров полностью отсутствует, под ногами только красная земля.

Кроны деревьев сомкнуты. На тропе то и дело попадаются разнокалиберные и причудливые по форме плоды и семена — овальные, дисковидные, похожие на челноки, шары, трапеции или в виде усеченных конусов,— а размером с маковое зернышко до толстой метровой «глыбы» — таковы, например, плоды лиан, напоминающие стручки фасоли...

Экспедиция готова отправиться в путь.

Проводник Бако срывает с дерева красный плод и показывает нам. Вьетнамцы называют его «тем-тем». У него толстая, как у апельсина, кожура, внутри две-три дольки, на вкус кисло-сладкие, напоминающие ананас. Эти плоды хорошо утоляют жажду и питательны.

Мы продолжаем идти, начиная уже ощущать тяжесть рюкзаков. Наконец у речки останавливаемся на привал. Поток воды глубоко размыл почву, и громадные стволы деревьев держатся в земле благодаря мощным дисковидным корням, веерообразно расходящимся от дерева. Такие корни-подпорки и несут всю тяжесть гигантских обширных крон, иногда уходящих на 80 метров в высоту. Рядом растут деревья поменьше, образуя второй, нижний ярус леса. И вся эта растительность переплетается настолько, что солнечные лучи сюда почти не пробиваются. В затененных зарослях прекрасно себя чувствуют многочисленные эпифиты — растения, живущие на стволах и ветвях деревьев и не имеющие связи с почвой. Они обладают мощными воздушными корнями, свисающими порой на десятки метров вниз. Благодаря им растения «пьют» влагу прямо из воздуха или всасывают воду во время дождей. К числу эпифитов относятся и многочисленные орхидеи, семейства которых на деревьях образуют целые клумбы.

Пока мы осматривали каменистые берега лесной речки, проводники вскипятили на костре чайник. Уже допивая чай, мы услышали в кронах деревьев шум начинающегося дождя, который очень скоро перешел

в ливень. Пришлось срочно сниматься с места. Через несколько минут одежда на нас промокла, дорогу развезло. Тропа вдруг ожила под нашествием наземных пиявок, которые словно специально поджидали нас. Безжалостные лесные кровососы вооружены передней и задней присосками, и если уж вцепятся, то намертво. Для защиты от этих тварей мы были обуты в бахилы из плотной ткани до колен, оставалось лишь заботиться о том, чтобы пиявки не проникли за пояс, не попали на лицо и шею.

Дождь шел, не переставая, и о привале нечего было и думать. Когда мы спустились к реке Кон, берег оказался сильно заболоченным. Подниматься же обратно по крутому склону в лес не оставалось сил, и мы отправились к месту переправы. Однако река здорово разлилась, течение ее стало стремительным. Правда, здесь нам повезло. В том месте, куда мы вышли, над речным потоком провисала лиана, соединяя берега. Мы опустили на воду резиновую лодку и, держась за лиану, переправились на противоположную сторону реки.

Быстро надвигались сумерки, и уже наугад шли мы друг за другом по болотистому прибрежному лугу. Поднявшись на крутой склон, неожиданно оказались у заброшенных хижин. Все строения здесь стояли на сваях, и, чтобы подняться в дом, надо было приставить к высокому порогу «крыльцо» — бревно с вырубленными в нем ступеньками, которое лежало тут же.

Герман предупредил проводника Бако, что завтра нам предстоит идти в лес на охоту — по плану у нас был предусмотрен и отстрел млекопитающих для зоологической коллекции. Затем при свете фонариков мы помогли друг другу освободиться от пиявок и только после этого забрались в хижину. Посреди просторного жилища мы обнаружили два напольных поддона для очагов. Не мешкая, развели костер, рассматривая при свете огня различные предметы, развешанные по стенам или валявшиеся на полу: джутовые веревки, связки ретанговых лиан, используемые в строительстве, сторожки для капканов и самострелов, арбалет для охоты на рыбу и видавший виды топор, совершенно не похожий на наш.

Другая половина хижины, видимо, предназначалась для отдыха. У стен стояли скатанные циновки, висел музыкальный инструмент из бамбуковых трубочек. Здесь мы и расположились на ночлег.

Разбудили нас крики гиббонов. Рассвет едва брезжил, но лес уже оживал. Совсем рядом с хижиной пролаял мунтжак — копытное животное из рода оленевых, вслед прокричала виверра.

Рожнов торопливо вылез из спального мешка и бросился к магнитофону.

— Всем тихо...

Голоса обитателей леса становились все громче, оживленнее. Но продолжалось это недолго. По мере наступления дня звуки леса стихали, лишь многоголосое птичье пение не прекращалось. Рожнов выключил магнитофон.

Мы выбрались из хижины и осмотрелись. Дома здесь окружали заросли бананов, из-под широких гигантских листьев которых свисали гроздья плодов. Внизу у подножия холма лежал заболоченный луг, за ним поднимались крутые лесистые горы. На фоне вечнозеленой растительности отчетливо выделялись более светлые пятна — для некоторых деревьев сейчас было время весны, и на них только распускались молодые листочки.

Фото автораСоседняя хижина, в которой ночевали проводники, оказалась пустой. И свой новый день мы начали с поиска воды. Захватив канистры, отправились в лощину, и хотя все приметы говорили о присутствии ручья, найти его среди густых зарослей осота нам не удалось. Пришлось выкопать ямку, из которой мы вскоре и набрали воды, чтобы вскипятить чай.

В это время мы увидели наших проводников, торопливо шагавших по тропе. Вскоре выяснилось, что им удалось подстрелить кабана, но он оказался таким крупным, что за ним придется идти всем вместе. Через полчаса мы уже занимались кабаньей тушей. Животное весило около ста сорока килограммов, но внешне ничем не отличалось от своих сородичей, обитающих в европейских лесах. Мы сняли с кабана зоологические промеры, взяли пробы для лабораторного исследования.

А вечером снова пополняли фонограмму тропического леса, резко изменяющуюся в различные часы суток. На некоторое время наша хижина превратилась в полевую студию звукозаписи.

Проведя несколько дней в заброшенном селении и обследовав окрестности, мы отправились в джунгли. В тенистом влажном лесу по невидимой для нас тропе группу вели проводники. Опытный Бако с мачете в руках всякий раз срубал ветку и бросал ее там, где следующий за ним спутник по ошибке мог свернуть от основной тропы. Надоедали колючки, постоянно цеплявшиеся за одежду и вынуждавшие нас часто останавливаться и выпутываться из них, а затем догонять своих товарищей, тщательно присматриваясь к влажной земле и отыскивая их следы.

Неожиданно Бако тихо предупредил, что мы вступили в зону обитания слонов. При встрече с этим жителем тропического леса он рекомендовал нам спасаться бегством только вдоль склона. По мнению местных охотников, вдоль склона слон бежать не может, но в гору или с горы обязательно догонит человека. И хотя индийский слон, на встречу с которым мы рассчитывали, меньше африканского, тем не менее масса его достигает пяти тонн, а бивни — полутора метров и весят 20—25 килограммов. Так что при встрече с ним нужно вести себя очень осторожно.

Дальше мы двигаемся уже в некотором напряжении. Оно нарастает, когда оказываемся на слоновьей тропе. Здесь встречаются следы до тридцати сантиметров глубиной и почти столько же в диаметре. Но когда слоны проходили? Может, совсем недавно? Однако проводники нас успокоили: животные посетили эти места несколько дней назад — края отпечатков размыты дождем.

Надежда встретить слонов на лесной поляне, где, как утверждал Бако, они раньше паслись постоянно, не оправдалась. Но мы обнаружили останки погибших животных. Слоны способны долго помнить места, где им когда-то грозила опасность или на них совершено было нападение, и в дальнейшем стараются не заходить туда. Не потому ли проходившие здесь слоны не задержались на пастбище?

Нечасто приходится зоологам встречать скелеты диких слонов, и мы тщательно делаем их описание, снимаем промеры и даже берем с собой тяжеленные зубы. Но по ним можно будет потом определить возраст животных. Мимоходом замечаем на поляне вытоптанную плешь с обломанными ветками, какую обычно оставляют олени после гона. Внимательно присмотревшись к следам, убеждаемся, что это действительно индийский замбар вел поединок с соперником. На плато Тай Нгуень обитает два подвида замбара. Об их размещении можно судить по следам, которые так же были тщательно нами описаны.

Все отчетливее слышен шум водопада. Бако оборачивается и показывает, чтобы мы следовали за другим проводником, который свернул в сторону. Минут через десять мы вышли к створу водопада и остановились, увидев на каменистой площадке подстреленного мунтжака. Рядом стоял, покуривая трубку, довольный Бако. Видно, это место хорошо было известно проводникам. С одной стороны площадка примыкала к каньону реки Кон, с другой — к створу водопада, а третья сторона упиралась в берег притока. И лишь одна оставалась открытой, где мы и развели костер. Рядом с грохотом низвергалась с сорокаметровой высоты вода, и нескончаемый ее поток падал с базальтового ложа в бурлящее озеро, из которого и выливался Кон.

Переночевав в гамаках, утром мы спустились к реке, к берегам которой из леса почти невозможно было подобраться. А их-то мы и хотели исследовать в первую очередь. Но тут же поняли, что осуществить задуманное будет нелегко — Кон стремительно нес темные воды, вспениваясь на многочисленных камнях и порогах. Однако отступать не хотелось.

Мы спустили у берега надувную лодку, закрепили в ней рюкзаки. Договорившись о времени и месте встречи с коллегами и проводниками, я вместе с Кузнецовым и Исаевым сажусь в лодку, которую сразу же выносит на стремнину. Нам оставалось лишь править, хотя давалось это нелегко. Мы с Сергеем Исаевым орудовали веслами изо всех сил. Казалось, что каждый возникающий перед нами порог раздерет лодку в клочья и путешествие нам придется на этом закончить. Обзору мешали частые повороты реки, отнимавшие все наше внимание.

Буйвол, гиббон и мунтжак обитают в джунглях Контяранга.На очередном изгибе речной поток с яростью шлифовал скалистый берег, сплошь покрытый густыми зарослями. Лодку неудержимо несло на эти зеленые кусты. В последний момент мы догадались упасть на днище нашей посудины, чтобы пройти под зарослями. Но лодка вдруг резко застопорила ход и остановилась, а нас с размаху накрыло волной. Одновременно сидевший сзади Кузнецов отчаянно вскрикнул. Оказалось, что лиана, унизанная крючковатыми колючками, «поймала» за штормовку нашего руководителя, а он, в свою очередь, уцепился за борт лодки, чтобы его не выбросило, и остановил ее. Держась за кусты, мы освободили коллегу и выгребли на песчаную отмель, чтобы вылить воду.

Ступив на берег, увидели вдруг на песке отчетливые следы тигра, будто он только что спокойно прошел вдоль уреза воды. Размер следов и глубина их указывали на то, что зверь здесь был солидный. Видимо, тигры облюбовали эти песочные плесы на берегу лесной реки и выходили на них, чтобы почистить шкуру, утолить жажду или, может, поваляться на земле, свободной от многочисленных везде пиявок. Все поспешили вернуться в лодку...

Вскоре мы освоились с характером Кона и теперь уже умудрялись обходить пороги и вместе с тем следить за берегами, чтобы успеть причалить к любому выбранному нами месту. Большинство исследованных песчаных участков были испещрены многочисленными следами виверр, различных копытных, среди которых мы уже без труда определяли мунтжака, замбара и, словно завороженные останавливались у тигриных следов. Один такой, с поврежденным когтем, нам удалось встретить в различных местах трижды.

Между тем время, за которое мы рассчитывали пройти свой речной участок, истекло. Река петляла по тропическому лесу значительно сильнее, чем предполагалось, и расстояние оказалось больше того, которое мы намеревались проплыть. Но и этот наш путь закончился.

— Суши весла,— скомандовал Исаев, и лодка мягко ткнулась в берег. Оставив ее, мы выбрались на тропу. К хижинам подошли уже в сумерках. При нашем появлении навстречу вышли Ань и Кы, который, громко смеясь, все повторял:

— Я верил, что будет все хорошо...

Мы прошли в хижину, где горел костер и ждал нас ужин — последний на Контяранге.

Территория Юго-Восточной Азии рассматривается учеными как незаменимый генофонд животных. Именно здесь наилучшие условия для организации заповедников, где бы сохранялись особо ценные виды флоры и фауны. Нашей экспедицией был уточнен состав тропических млекопитающих. Ранее предполагалось, что ни тигров, ни красных волков в здешних лесах уже не водится. Однако мы опровергли это мнение. Подтвердили и наличие диких слонов, определили численность копытных животных: замбаров, мунтжаков и других, что немаловажно в промысловом отношении. А вот от вырубки красных деревьев в данном районе мы рекомендовали воздержаться, чтобы не нарушить экологию системы. Ведь бассейн реки Кон вместе с тропическим лесом образует единый ландшафтный комплекс. И этот район непременно должен стать заповедным.

Ханой — Дананг — Москва

Б. Петрищев, кандидат биологических наук

Просмотров: 3454