Мистерия «Зеленого змия»

01 мая 2004 года, 00:00

Диего Родриго де Сильва-и-Веласкес. Пьяницы. 1629 г.

Наверное, невозможно назвать иное явление, которое бы так пронизывало разные сферы человеческого существования, как потребление алкоголя. Чем поддерживается оно — физиологическим пристрастием или многовековой традицией? Социальными условиями или генетической предрасположенностью? Почему питие имеет так много контрастов — от утонченного гурманства до опохмеления содержащими спирт суррогатами?

С незапамятных времен

Алкогольные напитки стали «спутником» человека очень давно. По общепринятому мнению, они способствуют расслаблению, созданию приподнятого настроения, снижают нервное напряжение и тревогу, улучшают аппетит. Как же спорить с тем, что они и впрямь могут быть полезными? Известно, например, что диетологи несколько лет бились над разгадкой «французского парадокса»: как французам –– большим любителям сыра и других богатых жирами продуктов –– удается избегать разного рода сердечных заболеваний? Оказалось, благодаря потреблению сухих виноградных вин, которые снижают способность тромбоцитов крови образовывать сгустки, являющиеся причиной закупорки кровеносных сосудов при инфарктах и инсультах. Напротив (по данным Всемирной Организации Здравоохранения), жители Финляндии, Канады и Великобритании, традиционно употребляющие крепкие спиртные напитки, в 8––12 раз по сравнению с обитателями Средиземноморья чаще страдают от сердечно-сосудистых заболеваний. Что касается России, то достоверной статистики производства и потребления алкоголя здесь нет, потому что невозможно учесть количество выпиваемого самогона и прочих народных горячительных напитков. Однако, если разделить подлежащее учету спиртное, выпиваемое ежегодно россиянами, то среднедушевое его потребление составит 14––16 л чистого спирта. Причем 90% приходится на потребление крепких напитков и только 10% — вина. Так уж исторически сложилось, что предпринимавшиеся в течение пяти веков волюнтаристские правительственные реформы, направленные на извлечение доходов от производства и продажи алкоголя, вытеснили давнюю традицию пращуров — пить слабоалкогольное «мед-пиво».

Устойчивых норм употребления алкоголя не существует. Для каждого они — сугубо индивидуальны. Национальные традиции, социальное положение, возраст и состояние здоровья вносят свои коррективы во взаимодействие человека с «зеленым змием». Однако далеко не все могут уловить ту грань, за которой потребление спиртного становится неотъемлемой частью жизни. А доводы — типа «так принято», «надо угостить» или «неудобно отказаться» — найдутся всегда. Постепенно привычка выпить, как известно, крепнет и перерастает в органическую зависимость, когда при отсутствии алкоголя у больного развивается абстинентный синдром. Чтобы снять сильнейший физический и психический дискомфорт, пьющий стремится опохмеляться, иными словами — «лечиться» тем же, чем и отравился. По мнению врачей-наркологов, два главных критерия — потеря контроля над количеством выпитого и появление похмельного синдрома — достоверно подтверждают наличие развившегося алкоголизма.

Происходит чудовищная по сути своей ситуация, когда структуры головного мозга уже не могут функционировать без выстроившегося в цепочку из биохимических реакций алкоголя, а печень не способна его перерабатывать. Страдают и другие органы и системы. Если же мозг лишается необходимого «допинга», то в тяжелых случаях развивается отек мозга с чрезвычайно опасным делирием (от лат. –– «безумие», «помешательство») — бредом со зрительными галлюцинациями или судорожным синдромом. Без медицинской помощи больной в такой момент может погибнуть. По статистике, из всех «внешних» причин, приводящих к летальному исходу мужчин в России, 45% приходится именно на алкоголь.

Флашинг-реакция

Механизмы формирования алкогольной зависимости крайне сложны, их действие прослеживается по нескольким направлениям. Чтобы понять аспект биохимической зависимости, следует рассмотреть путь утилизации алкоголя в организме. Принятый вовнутрь этиловый спирт — уже в желудке, затем он в тонком кишечнике всасывается в кровь, которая доставляет его к печени. Печень сразу же выставляет барьеры перед этим чужеродным для организма веществом, начинает вырабатывать особый фермент, алкогольдегидрогеназу, который расщепляет этанол до вещества, получившего название ацетальдегид. Это лишь один из этапов в цепочке видоизменений алкоголя, но очень значимый. Дело в том, что ацетальдегид — сильный яд, по токсичности во много раз превышающий алкоголь. Именно он вызывает отравление организма, рвоту, головную боль, разбитость, а в дальнейшем — и похмельный синдром. Коварным свойством ацетальдегида является его способность вступать во взаимодействие с разными структурными элементами организма, повреждая их и нарушая процессы нормального функционирования.

Стараясь защититься от ядовитого вещества, печень начинает вырабатывать другой фермент, ацетальдегиддегидрогеназу, с помощью которого происходит расщепление токсина до довольно безобидного ацетата. Однако и он вносит свою лепту в разрушение печени, в частности в развитие ее жировой дистрофии.

Если бы на этом заканчивались проблемы с усвоением этанола, то, наверное, все было бы не так уж страшно. Но ведь резервы печени не безграничны, она способна выделять фермент, нейтрализующий лишь небольшое количество ацетальдегида. А когда человек систематически пьет много, этого яда образуется столько, что второй фермент не успевает его расщеплять. Таким образом, токсичного вещества накапливается все больше и больше, оно распространяется по всему организму, проникает в головной мозг, что и обуславливает неудержимое влечение к алкоголю с похмельным синдромом и прочими тяжелыми последствиями. Природный баланс двух печеночных ферментов при расщеплении этанола неодинаков у разных людей. В частности, у жителей Юго-Восточной Азии, южноамериканских индейцев и некоторых народностей Севера ацетальдегидрогеназа вырабатывается в очень малом количестве, что обуславливает генетическую непереносимость ими алкоголя. Даже после небольшой дозы спиртного резко возникает так называемая флашингреакция — крайне дискомфортное состояние с покраснением лица, тяжелыми ощущениями в области сердца и слабостью.

С одной стороны, эти неприятные ощущения являются защитной реакцией. С другой –– возникает опасность формирования мгновенного алкогольного пристрастия, когда пьющий обнаруживает, что выйти из состояния дискомфорта он может лишь после «опохмелки». Примером этого может служить печальная участь народностей Севера России –– чукчей, эвенков, коряков и других. Разрушение советской властью архаического уклада их жизни привело к внедрению питейных традиций и в итоге –– массовой алкоголизации людей.

Гормоны удовольствия

Кроме ацетальдегида исследователи выделяют и другие механизмы формирования зависимости. Это, например, взаимодействие алкоголя с нейромедиаторами головного мозга, с помощью которых осуществляется передача импульсов в центральной нервной системе. Поступающий в организм алкоголь, в частности, провоцирует интенсивный выброс нейромедиатора дофамина, играющего важнейшую роль в психофизических реакциях. Пребывая в постоянном состоянии дефицита он теряет способность нормально проводить импульсы. Это проявляется в ощущениях слабости, вялости и эмоционального дискомфорта человека. Прием новой дозы спиртного, вызывающей дополнительное выделение нейромедиаторов, временно снимает эти симптомы, и порочный круг замыкается. Кстати, то же происходит при употреблении наркотиков, почему алкоголь и считается легальным наркотиком.

Оказывается, в формировании алкогольной зависимости немалую роль играют нейропептиды (так называемые «гормоны радости или удовольствия»), иначе –– эндогенные (присущие самому организму) опиаты. По своей структуре нейропептиды схожи с опиатными наркотиками, почему и названы эндогенными опиатами. Само же открытие в организме человека опиодных рецепторов, расположенных во всех тканях, стало одним из важнейших научных достижений последних десятилетий. Оно не только показало пути воздействия наркотических веществ на человека, но и позволило распознать нейрохимические механизмы восприятия боли, памяти, регуляции эмоций, преодоления стрессов, удовлетворения физиологических потребностей человека.

Самым известным нейропептидом является бета-эндорфин, достаточная концентрация которого позволяет человеку испытывать различные приятные ощущения. У предрасположенных к алкоголизму людей уровень этого природного вещества исходно низок, соответственно, у них нарушен и механизм получения удовольствия естественным путем. Поэтому, чтобы получить приятные ощущения, они прибегают к потреблению алкоголя (или наркотиков), что значительно повышает концентрацию нейропептидов. Но, как и в ситуации с нейромедиаторами, искусственные стимуляторы повреждают природную систему регуляции тонких веществ: собственных опиатов организм производит все меньше, и алкоголику требуется все больший и частый внешний допинг, который разрушает организм.

Существует немало других механизмов биохимической зависимости, но и описанные позволяют понять, насколько серьезные органические поражения вызывает алкоголь в организме пьющего.

Виноватая генетика

Так почему же у представителей монголоидной расы не хватает фермента ацетальдегидрогеназы, а у других людей в дефиците эндогенные опиаты?

Это предопределено генетикой. Сегодня учеными обнаружено уже около полутора десятка генов, повреждение которых повышает риск развития алкоголизма. Среди них, в частности, и те, которые отвечают за выделение эндорфинов и синтез сжигающего алкоголь фермента.
 
Ну а вообще, по мнению исследователей, в процессе биологического отбора у разных народов сформировался свой комплекс дефектных генов. Обнаружен уже и ряд маркеров, но пока не удается создать теорию, позволяющую объединить разноречивые данные и создать «генетическую карту» развития зависимостей. Над этой проблемой работают и российские ученые. В частности, сотрудники Института биохимии и генетики Уфимского научного центра РАН в содружестве со специалистами НИИ наркологии Минздрава РФ уже открыли 5 вариантов генов, ответственных за развитие алкоголизма у русского народа. Теперь задача состоит в том, чтобы найти практическую возможность применения этих знаний.

В НИИ наркологии давно исследуют влияние наследственности на развитие алкоголизма. По словам заместителя директора института академика РАМН И.П. Анохиной, достоверно установлено, что алкоголизм чаще развивается у выходцев из тех семей, где пьянство было привычным явлением. Наиболее предрасположены к нему люди, имеющие алкоголиков в первой степени родства, и — тем больше риск у этих людей заболеть, чем больше родственников было вовлечено в пьянство.

Что же касается мужской и женской физиологии, то этанол пагубно влияет и на мужчин, и на женщин. Хотя в ходе исследований более ощутимый токсический эффект был выявлен все же в «женском варианте». Это связывают с меньшими размерами тела и меньшим содержанием в нем воды, «разжижающей» алкоголь, а также специфичностью некоторых женских гормонов. Не менее тревожен на сегодняшний день и детский алкоголизм. Вид подростка с банкой воспеваемого рекламой «продвинутого» пива (кстати, покрепчавшего уже до 12— 13°) стал практически символом нашего времени. Хотя общеизвестно, что употребление спиртного детьми приводит к серьезным расстройствам их здоровья и психики и очень быстро (от 6 месяцев до 4 лет) формирует синдром алкогольной зависимости.

Говоря о причинах столь печального явления, невозможно четко разграничить плохую наследственность, нездоровое окружение и равнодушие общества к судьбам подрастающего поколения, да, впрочем, и взрослых тоже. Ведь алкоголизм, как это уже можно понять из описанного, — не просто болезнь, а совокупность влияния множественных факторов — биохимических, генетических, психологических и социальных.

Как помочь?

В силу всего перечисленного становится очевидным, что лечение алкоголика требует широкого, комбинированного подхода. Однако те, кто сталкивался с этой проблемой, знают, как трудно побудить человека пьющего, но не признающего себя таковым, обратиться к врачу. Между тем без его добровольного, осознанного согласия лечение невозможно. В целом, по мнению наркологов, для исцеления человека требуются два условия: его признание себя больным и понимание того, что алкоголь ему принимать недопустимо.
 
Выбор лечебных методов диктуется особенностями болезни и личности пациента. На первом этапе, как правило, проводят детоксикацию и лечат абстинентный синдром. Психотропными препаратами пытаются снять алкогольную зависимость структур головного мозга, для подавления патологического стремления к алкоголю применяют средства, вызывающие к нему отвращение. Назначают также общеукрепляющие препараты.

На втором этапе проводится психотерапия различными методами. Используется, в частности, гипнотерапия, когда врач вводит пациента в «трансовое» состояние или гипнотический сон, во время которого он дает установки на воздержание от спиртного. Распространен метод кодирования, когда без применения медикаментов устанавливается отрицательный условный рефлекс на употребление алкоголя, связанный с эмоциональным потрясением и воздействием на болевые точки. Аналогично действие условно-рефлекторной терапии, заключающейся в приеме алкоголя непосредственно перед рвотной реакцией, провоцируемой специальным препаратом.

Широко используются методы имплантации (вшивания) препаратов эспераль, торпедо, антабус, блокирующих второй фермент печени, который нейтрализует алкоголь. Прием спиртного при этом вызывает тяжелейшую токсическую реакцию.

В последнее время получают распространение такие интересные гуманистические методы, как гештальт-терапия, холотропное дыхание, нейролингвистическое программирование, психоанализ и другие.

Но никакое лечение не даст результата, если человек не восстановит своего статуса и тех отношений с окружением, которые он имел до болезни. Вот почему необходим этап реабилитации. Здесь важно участие человека в работе различных антиалкогольных клубов, сообществ и групп самопомощи, где он найдет единомышленников из тех, кто сумел преодолеть алкогольную или наркотическую зависимость и вновь обрел достоинство и интерес к жизни. Одно из таких общественных объединений — сообщество Анонимных Алкоголиков с их программой «12 шагов». Начальным и главным в этой идеологии является признание самим человеком наличия у него алкогольной зависимости, которая разрушила его психологию, физическое здоровье, отношения с окружающими. Шаг за шагом больной признает собственную эмоциональную незрелость и неспособность контролировать свое отношение к алкоголю, из чего вытекает единственная альтернатива — прекратить его употребление. Помочь в этом больному призвана высшая духовная сила, обладающая более могущественной волей. Работая так над преодолением зависимости, люди меняют не только стиль своего поведения, но и систему жизненных ценностей.

Если программа «12 шагов» пришла к нам из Америки, то всероссийское объединение клубов «Оптималист» строит свою деятельность исключительно на российской идее, положенной в основу метода психологического самопрограммирования, разработанного кандидатом биологических наук Г.А. Шичко. Беспристрастная откровенная информация о разрушающем действии алкоголя на организм больного и на все наше общество производит впечатление шока, с которого начинается переосмысление годами устоявшихся стереотипов мышления. Этот процесс усиливают специальные настрои, произносимые после пробуждения или перед засыпанием, что усиливает их действие на подсознание, а также написание дневников и сочинений, которые руководитель занятий корректирует с позиций абсолютного неприятия алкоголя. Общение с людьми, придерживающимися здорового и трезвого образа жизни, участие в их массовых мероприятиях помогает больному начать новую жизнь.

Между тем таких, безусловно необходимых организаций не хватает, чтобы охватить большое число нуждающихся. Да и сами они не очень-то стремятся туда попасть, равно как и к врачам-наркологам. Поэтому эффективность лечения алкоголизма весьма низка.

Существуют ли вообще какие-то перспективы к улучшению? Этот вопрос был задан заместителю главного психиатра Департамента здравоохранения города Москвы по наркологии Е.А. Брюну.

«Эффективность существующих наркологических программ низка оттого, что лечение строится по принятым в здравоохранении стандартам, в то время как к нашим пациентам необходимо применять особые методы воздействия.

Сейчас Департаментом здравоохранения столицы предпринята попытка впервые поставить наркологию на базу единой общепринятой концепции личности, что поможет направить усилия на восстановление и развитие больных алкоголизмом и наркоманией. Это предусматривают новые стандарты оказания наркологической помощи, основанные на антропологическом принципе в анализе наркологических проблем».

Антропология алкоголизма

Довольно неожиданное заявление о привлечении антропологии в наркологию, не правда ли? По словам главного нарколога Москвы Е.А. Брюна, «антропологический принцип — это интегративный инструмент, который позволяет рассмотреть проблему химической зависимости через осмысление материалов медицины, психологии, этнологии, культурологии, информатики». По мнению антропологов, первобытные люди стали использовать психоактивные вещества, к коим относится и алкоголь, с целью удовлетворить еще одно присущее им, кроме голода и продолжения рода, природное стремление — потребность менять свое психическое состояние. Психоактивные растения и вещества, вызывающие временное изменение сознания наряду с экологическими и культурными факторами, изначально участвовали в формировании нейромедиаторной структуры головного мозга человека, что определило систему его психических реакций. Хотя в обыденной жизни здоровый взрослый человек, выросший в культурной среде, придерживается социальных норм, зато в травмирующих, экстремальных ситуациях пробуждается его древнее магическое мышление, требующее изменения сознания. Ведь особые состояния сознания — необходимое условие восприятия и усвоения информации, непрерывного процесса осмысления мира и развития личности. Однако при неблагоприятных обстоятельствах они предопределяют психопатологические состояния человека, в том числе формирование его зависимостей.

Надо научить человека удовлетворять врожденную потребность изменять сознание, улучшая свое психосоматическое состояние без применения алкоголя и наркотиков — таков постулат Евгения Брюна. Он предлагает глубоко индивидуальный подход к каждому больному, классифицируя их по преобладающей структуре особых состояний сознания. Так, у одних людей преобладает телесная компонента, у других — аффективная, у третьих — идеаторная. Соответственно, первые легче воспринимают телесно-ориентированную информацию и такие же удовольствия — силовой спорт, наслаждение пищей. Вторые предпочитают фон аффективной экзальтации (игровой спорт, эротику, риск), третьи — «математизированную», или образную, информацию и, соответственно, интеллектуальные удовольствия — шахматы, книги, медитацию, творчество.

Оценив структуру психических реакций пациента в особом состоянии сознания, врач в ходе индивидуальной длительной работы помогает ему изменять систему ценностей, формировать мировосприятие без применения алкоголя и наркотиков. Так медицина впервые пытается рассмотреть глубинные корни зависимости от психоактивных веществ и научить человека освободиться от нее, духовно возродившись. Насколько результативны будут эти попытки, покажет время.

История вопроса

Спирт из ржаного сырья в России изобрели в 1448—1474 годах. Разбавленный водой, он получил название «хлебного вина» или «водки». Алкоголизация страны началась только с середины XVI века, когда государство сделало продажу спиртного статьей своего дохода и заменило сытные корчмы кабаками, где подавали только питье, но не еду.

С началом Первой мировой войны император Николай II принял самые радикальные в мире меры против алкоголизации — запретил продажу водки и других крепких напитков. Политика ограничений проводилась и в первые годы Советской власти. В результате в 1910—1940 годах Россия была одной из самых трезвых стран, занимая в мире по потреблению алкоголя 60—70 места. В застойное «запойное» время к 1980 году потребление чистого алкоголя на душу населения дошло до 11,3 л в год. В перерасчете на водку это составляло 55 бутылок на каждого человека, включая детей. Во время горбачевского «сухого» закона продолжительность жизни мужчин возросла на 3, а женщин — на 2 года. В 1994—1996 годах наша страна, выйдя на потребление 14— 16 л, в два раза превысила опасный для здоровья показатель, который, по данным ООН, составляет 8 л алкоголя в год. Когда же эта цифра достигает 20 л в год, то, по мнению экспертов, начинается распад государства и полная деградация общества. По данным Минздрава, в России около 2 млн. больных алкоголизмом, но на самом деле эта цифра в несколько раз выше.

Валентина Ефимова

Рубрика: Медпрактикум
Просмотров: 12896