Год начинается с Гани

01 апреля 1987 года, 00:00

Всадники бариба всегда отлично владели искусством верховой езды, в совершенстве метали копья и дротики, слыли непревзойденными стрелками из лука. И ныне на празднествах бариба демонстрируют свои способности наездников в стрелков, только смысл конного ристалища изменился. Никто никого не собирается устрашать. Военное искусство превратилось в спортивное мастерство, а сами праздники, символизируя преемственность культурных традиций, воплощают в себе дань уважения предкам.

Я остановился на обочине гладкой, отполированной, как рукоять крестьянской мотыги, дороги, соединяющей крупнейший центр Бенина — Котону — со столицей средневековых королей Абомеем. По обе стороны проезжей части — вереницы празднично одетых крестьян. Женщины несут на головах корзины, подносы с овощами, фруктами, хлебом и прочей снедью. Мужчины на велосипедах и мопедах торопятся на работу. Каждый встречный приветствует: «Добрый день! Как поживаете?» Иные подъезжают, спешиваются и вежливо осведомляются — все ли в порядке, не нужна ли помощь? «Спасибо. Все нормально». Утро. Совсем не жарко.

Я вспомнил свои ощущения годичной давности: едва открыли дверь самолета, струя горячего парного воздуха ударила в лицо. Двести шагов до здания аэропорта Котону — словно в парилке Сандуновских бань. Второе ошеломление постигло меня в здании аэропорта: симпатичный молодой таможенник, позевывая — пятый час утра,— нахлобучил на голову... шапку-ушанку и, зябко поеживаясь, натянул довольно плотное пальто.

— Вам повезло,— сказал он.— Нынче у нас похолодание.

Прошел год, и теперь, кажется, я и сам испытываю желание одеться потеплее, когда ртуть в градуснике падает до отметки плюс 30...

...Громко загорланил петух — не «ку-ка-ре-ку», а «кьюн-го» называют здесь его клич. По обочинам зашагали мальчишки и девчонки в бежевых форменных костюмах: вот-вот начнутся занятия в школах.

Страна, раньше почти сплошь неграмотная, говорящая на десятках языков разных народностей и племен, сегодня учится. В начальные и средние школы, политехнические и сельскохозяйственные училища, колледжи и институты в прошлом году пришли более шестисот тысяч молодых бенинцев. Государство, учитывая возрастающую роль молодежи в обществе, важность подготовки квалифицированных национальных кадров, более трети бюджета отводит на образование. Если же сюда прибавить ассигнования на строительство и оборудование школ, других учебных заведений, то речь пойдет уже о доброй половине бюджета. Это, конечно, говорит о многом, если иметь в виду нелегкое финансовое положение страны.

Основным богатством страны всегда считалась масличная пальма. Не случайно колонизаторы когда-то называли Дагомею «Краем масличных пальм»: благополучие колонии зависело от спроса на продукты этого растения — пальмовое масло и ядра. Те же продукты и ныне составляют основу экспорта Бенина. В стране насчитывается свыше 30 миллионов масличных пальм. За годы независимости созданы новые крупные плантации. Однако Бенин все больше превращается в государство с многоотраслевым сельским хозяйством. Здесь возделываются различные экспортные культуры — хлопок, табак, выращивается кокосовая пальма. На внутреннее потребление идут арахис, кофе, кукуруза, кассава. И конечно же, расширяются плантации апельсиновых деревьев — культуры, которая щедро плодоносит на бенинской почве.

На всем протяжении пути от Котону до Абомея мелькала знакомая школьная форма. Она виднелась в распахнутых окнах классов, на школьных дворах: уборка территории — дело рук самих учащихся...

Вообще, одно из первых впечатлений человека, попавшего в Бенин,— это обилие молодых лиц. Действительно, в стране больше половины населения составляет молодежь.

Для меня была важна не только дорога из Котону в Абомей, как символ перемен в жизни страны, но и день, когда я отправлялся в путь.

30 ноября — торжественная дата для бенинцев. В этот день в 1972 году Республика Дагомея провозгласила политику национальной независимости; в этот же день два года спустя государство объявило о выборе социалистического пути развития. А в 1975 году, вновь 30 ноября, на карте Западной Африки родилось новое государство — Народная Республика Бенин, и Партия народной революции Бенина стала во главе борьбы за экономическую независимость и социальный прогресс страны.

Сколько стоит пушка?

Когда-то (по историческим меркам не столь давно) в Дагомее могли дать такой ответ на этот вопрос: пятнадцать мужчин и двадцать одна женщина. Именно эту цену назначали португальцы за примитивное чугунное орудие. Пушки были нужны абомейским королям для борьбы с французскими колонизаторами. Сейчас тридцать пушек — свидетели позора и героизма — стоят в Абомее перед дворцами королей Пезо и Глеле.

Двенадцать королей, сменяя друг друга, вершили судьбами народа. Немало драматических страниц было в истории королевства. Сегодня о них напоминают железный бог войны Гоу, черепа врагов в основании трона, стена королевской гробницы, раствор которой был замешен на порохе, вине, воде из священных источников и крови десятков пленных, а также туники амазонок — воинственной женской гвардии, состоявшей на службе у абомейских королей, картины средневековых пыток и жуткие железные мечи.

Знание своей истории — в крови бенинцев: спросите любого — и вам расскажут, например, что король Агаджа избрал своим тотемом пароход, веря в его неодолимую силу, а король Аконгло, бывший кузнец, сам оковал свой трон серебряной чеканкой.

Но, конечно, больше всего здесь чтут одного из последних королей — Беханзина. Возглавив небольшую армию, он в течение четырех драматических лет самоотверженно сражался с французами. Увы, Беханзин не добился победы: в 1882 году войска под трехцветными знаменами заняли Абомей. Однако народ помнит мужество борцов: несколько лет назад, уже при народной власти, Беханзин был провозглашен национальным героем Бенина.

И еще одна важная деталь. По решению народного революционного правительства в бывшей резиденции королей Абомея, на месте пыток и казней, будет создан межгосударственный африканский центр поощрения ремесел.

Наступление на пески

...Много лет назад здесь шумела пальмовая роща. Сегодня, чтобы посадить росток пальмы, нужно сначала вырыть в безжизненном песке колодец и наполнить его плодородной землей.

— Моей семье все труднее сводить концы с концами,— жалуется крестьянин.— Ведь земельный участок совсем истощился...

Опустынивание, обезлесение, «сахелизация» — у этой проблемы много названий, а суть одна: нарушение экологического балансе может привести к печальным последствиям во многих странах Африки.

Действительно, проехав не одну сотню километров по пыльным красно-бурым проселкам континента, я много раз видел одну и ту же тревожную картину: клочки лесов словно осажденные крепости, пытаются сдержать натиск наступающих песков.

По данным Национального управления орошения, пустыня на севере Бенина наступает со скоростью 7—10 километров в год, поэтому правительство страны считает борьбу с опустыниванием одной из важнейших задач и мобилизует на ее решение все население.

В двух северных провинциях Боргу и Атакора, которые наиболее подвержены «сахелизации»,— развернуты широкомасштабные работы по восстановлению лесов. В Боргу, например, уже высажено 234 миллиона саженцев — такую внушительную цифру назвали побывавшие там журналисты правительственной газеты «Зуз». Всего же этой провинции за два года был восстановлены леса на площади почти семьсот тысяч гектаров.

...Необычную картину можно было наблюдать воскресным утро, в самом начале лета прошлого год; тысячи бенинцев вышли на улиц городов и деревень с саженцам эвкалипта и пальмы, акации и мангового дерева, тика и мандарин. Каждый год 1 июня в Бенине проводится Национальный день леса, этот раз он прошел под девизом: «Пусть каждый посадит дерево!» — и в землю пустили корни 280 тыс. саженцев.

Вся страна считает себя мобилизованной на борьбу за сохранение природных богатств. И земля щедро вознаграждает за вложенный в нее труд. Урожай зерновых культур по сравнению с прошлым годом вырос на десять процентов, клубневых — на семь, овощных и технических — соответственно на 30 и 17 процентов.

В последние годы в Бенине стало правилом: каждая семья, отмечая торжественное событие — свадьбу, рождение ребенка,— обязательно сажает дерево. А в городе Абомей-Калави возник Парк интернациональной солидарности — его создателями стали дипломаты, представители находящихся здесь международных организаций, гости с Кубы.

Крепости лесов, осажденные пустыней, получают все новые подкрепления: контрнаступление на пески продолжается.

На плечи бенинской женщины ложится немало забот. Во-первых, как и повсюду на планете, семья. Во-вторых, дом с его непростым хозяйством. В-третьих, работа в поле или на огороде. Ну и, конечно же, плоды труда своего надо еще выгодно продать. Коммерческие хлопоты также удел женщин. Ранним утром на сельских дорогах Бенина всегда можно увидеть нагруженных товаром представительниц слабого пола, спешащих на базар.Диалог между прошлым и будущим

Знакомая картина: разноцветные шары в праздничных витринах, базары, гирлянды, серпантин... Если бы не раскаленное солнце экватора, то вполне похоже на старый добрый Новый год, и во многих отношениях новогодний Котону ничем не отличается от других городов. Но если отважиться на пятисоткилометровое путешествие, то выпадает уникальная возможность присутствовать на редкостном зрелище — празднике Гани в древней столице народа бариба Никки, что расположена на северо-востоке Бенина.

Якубу Аласан, сын одного из вождей бариба и футболист национальной сборной, стал нашим гидом. Его двойная популярность сделала невозможное: нам удалось присутствовать на таких церемониях, куда обычно туристов и близко не подпускают.

— Существует множество версий происхождения праздника Гани,— рассказывал Якубу.— Например, его связывают с ритуалом провозглашения нового короля у баатону — одной из главных ветвей народа бариба. Старики считают Гани обрядом почитания предков. Вообще же это — освященный веками церемониал, корни которого теряются в тех временах, когда в Египте правили фараоны. На Гани съезжаются все бариба. Наш народ живет в Бенине, Того, Буркина Фасо, Нигерии, но встреча Нового года происходит обязательно в Никки, колыбели нашего народа, основанной непревзойденным охотником на слонов легендарным Сунон Серо еще в XV веке. Обычно Гани приходится на второй день третьего лунного месяца. Для нас это, пожалуй, главный праздник года. Впрочем, увидите сами...

Перед въездом в Никки — вереница машин: приехала представительная делегация из Котону, множество туристов. Но больше всего самих бариба — восторженных зрителей и самозабвенных участников праздника, радостных, искрящихся весельем, несмотря на палящее солнце и тучи красной пыли.

Ритуал Гани сложен. Накануне праздника на заходе солнца зарокотали четыре гигантских священных барабана — барабакану, символизирующих власть и мощь королевства баатону. Всю ночь продолжались песни и танцы. А утром на центральной площади Никки главный гриот Ору Токура возвестил об открытии Гани. Снова бьют барабакану, пронзительно ревут шестнадцать двухметровых медных труб — канкангуи, и праздник выплескивается на улицы города.

Один из самых популярных видов народного творчества в Бенине — аппликация. На любом базаре можно встретить умельцев, складывающих из ярких кусочков ткани диковинные картины. Подлинные произведения искусства попадают в центры ремесел, в городские музеи. Наиболее распространенный сюжет — изображение льва или леопарда: старинных символов царской власти. А если попадется аппликация, на которой запечатлена акула, знатоку ясно: перед ним — символ короля Беханзина, вставшего на пути завоевателей.Виртуозно играют музыканты: звучат деревянные флейты гуиру, небольшие барабаны самгбаны, коротанду — это нечто вроде лютни с двумя-тремя струнами. Но главное, конечно, танцы. Разыгрываются сцены охоты на диких быков и птиц, изгоняются «злые духи», а вот и знаменитый танец бариба — сесиину: мужчины в нарядах, обшитых раковинами каури и зеркальцами, ритмично приплясывают под бой самгбанов, задорно топая ногами, увешанными соломенными погремушками.

 

После небольшого перерыва — кульминация Гани: верховный вождь — король бариба Серо Тассу на белом скакуне объезжает священные места в окрестностях Никки: мечеть Баа-Демам, Анаимиру — резиденцию мусульманского духовенства, Тем Яку Вакару — место хранения военной и охотничьей добычи, могилы предков. Короля сопровождает кавалерия — знаменитые всадники бариба, вожди основных племен.

В средние века эти всадники, вооруженные длинными пиками, копьями, дротиками, мечами «консу», наводили ужас на соседние народы. И хотя бариба — непревзойденные стрелки из лука, они всегда предпочитали сражаться с врагом лицом к лицу. Военное искусство бариба испытали на себе и французские колониальные войска. Колониальная администрация, желая наказать непокорный народ, перенесла в начале века столицу из Никки в Бараку, полагая, что город будет обречен на забвение. Но Никки не сдался, он и по сей день сохраняет свое значение как центр культуры и традиций бариба.

И наконец, заключительная церемония: вожди племен в богатых, расшитых серебром и золотом, одеяниях приносят дары священным барабакану, а затем, гарцуя на скакунах, демонстрируют высокое искусство верховой езды.

Народная власть — и нынешний Гани тому подтверждение — заботится о сохранении исторического и культурного наследия, ремесел и традиционного искусства. Если в прошлом Гани носил чисто религиозный характер, то теперь это прежде всего праздник национальной культуры. Колдун-гриот превращается в поэта, певца-глашатая, барабакану гремят, приветствуя не только короля, но и выпускников начальных школ провинции Боргу, которым на празднике вручаются награды. А активисты Организации революционной молодежи Бенина под занавес праздника устраивают концерт революционной песни.

В одной из местных газет я прочитал такое определение Гани: «диалог между ценностями традиционной цивилизации и новой идеологией революции». Да, действительно диалог, а проще — встреча. Ежегодная встреча прошлого и будущего.

Котону — Москва

Андрей Дубровский, кандидат исторических наук

Просмотров: 5215