Три шага «Бронтозавра»

01 апреля 1987 года, 00:00

«Бронтозавры» из села Траплице собирают семена бука вместе со своей учительницей Штефковой.

С вечера небо над Прагой затянули низкие облака, а утром зарядил нудный моросящий дождь. И случилось это именно тогда, когда я вместе с корреспондентом журнала Чехословацкого социалистического союза молодежи «Млади свет» инженером Йозефом Велеком должен был ехать в Угерске Градиште — районный центр Южно-Моравской области. Увидев, что я тоже запасмурнел под стать погоде, Йозеф, садясь в видавшую виды «шкоду», самоуверенно, как мне показалось, заявил:

— Не беспокойся, Моравия обязательно встретит нас солнцем...

Я лишь безразлично пожал плечами, думая совершенно о другом. С одной стороны, я был рад, что со мной едет Велек, ведь именно он 12 лет назад стал инициатором движения «Бронтозавр» (См. «Вокруг света» № 4 за 1976 г.) — молодых защитников природы в республике. Но, с другой... Я даже растерялся, когда узнал, сколько он запланировал в Угерске Градиште посетить мест и провести встреч, которые, как мне казалось, никак не отвечали цели моего приезда в Чехословакию — познакомиться с деятельностью молодежи республики по защите и сохранению окружающей среды.

— Ты зря думаешь,— остановил мои возражения Велек,— что наша программа не имеет к защитникам природы никакого отношения.

Забегая вперед, признаюсь, что Моравия встретила нас действительно отличной погодой. Но Йозеф оказался прав и в другом. Правда, несколько изменить программу пришлось в первый же день...

Рожденная в Сафа, или О пользе сомнений

Вечерний Угерске Градиште полон огней. Но не ослепительно ярких, как в Праге, а несколько притушенных, разливающих мягкий матовый свет.

Йозеф немилосердно гнал машину по вечерним улицам, так как мы здорово опаздывали в любительскую киностудию САФА. А виноват в этом был я...

Когда сегодня Угерске Градиште еще только вырастал на холмистом горизонте остроконечными красными крышами, мне все же удалось уговорить Велека в первую очередь встретиться с доктором Франтишеком Кенигом — заведующим санэпидстанцией и председателем районного Совета Чешского общества защиты природы. Тем более что до 1984 года Франтишек долгое время был членом Комиссии по охране природной среды ЦК ССМ Чехословакии. А уж к концу дня, пожалуйста, можно и в студию. Йозеф только вздохнул и сказал:

— Франтишек не предупрежден и, вполне возможно, окажется занят.

Так и получилось. В небольшом кабинете заведующего санэпидстанцией за столом сидело несколько человек, внимательно разглядывая испещренную цветными значками карту.

Доктор Кениг, высокий, худой, в длинном зеленом свитере, с внушительной бородой и в очках, напоминал художника. Франтишек очень кратко рассказал о том, что благодаря усилиям защитников природы в районе сейчас 35 заповедников. Они оказывают постоянную помощь лесникам, устраивают места гнездования птиц... При сельскохозяйственных кооперативах организовано 9 природоведческих станций, работой которых руководит главный агроном района доктор природных наук Зденек Габрованский...

— Если считать с момента зарождения движения «Бронтозавр»,— продолжал доктор Кениг,— то защитниками природы в районе было проведено более 350 акций.

Да, цифры всегда впечатляют, но мне подумалось: «А может, все эти акции — всего лишь запланированные мероприятия, за которыми нет ни инициативы, ни тем более понимания?» Надо было сразу разобраться в этом, и я попросил доктора Кенига рассказать хотя бы об одном интересном деле «бронтозавров».

— Нас ждут на студии,— поторапливал Велек.— И доктора Кенига тоже...

Однако я уговорил их задержаться...

Йозеф останавливает машину у распахнутых стеклянных дверей кафе, из которых доносится негромкая музыка. Вслед за Франтишеком мы входим туда, но он сворачивает по коридору влево, мы протискиваемся в дверь — и щуримся от яркого света. Большая комната заполнена людьми, на столе у окна замечаю кинопроектор, на стене — экран. Выходит, это и есть любительская киностудия САФА.

Франтишек называет имена присутствующих: техник Ян Гайдук, работник автомастерской Мартин Манясек, врач Иван Шприхал, директор Словацкого музея Юрай Демл... Я ловлю себя на мысли, что уже слышал о них. Не сразу, но вспомнил. Об этом мне рассказывал Йозеф еще в Праге. Ну конечно же, это они во главе с Франтишеком Кенигом десять лет назад появились в редакции «Млади свет» и предложили провести в Угерске Градиште общереспубликанский конкурс-смотр любительских фильмов о проблемах экологии.

Юрай Демл, руководитель студии, работавший в школе учителем, говорил тогда:

— Пришел к нам Франтишек и сказал, что пора заниматься полезным делом, чего, мол, зря пленку переводить. Мы же и сами видели, что творится вокруг. Еще совсем недавно купались в Ольшаве, рыбу ловили, а теперь там и лягушки исчезли — в фабричную сточную канаву превратилась. Да раньше как-то не очень-то и думали об этом. Вот и решили снимать такие фильмы, чтобы и другие задумались...

Велек тогда мне признался, что почему-то сразу поверил ребятам. Возможно, понравился придуманный Франтишеком девиз смотра: «Это касается также тебя» — сокращенно по-чешски получалось «TSTTT» — tyka se to take tebe. В нем были четко отражены и позиция, и цель, и программа действий — такая серьезная продуманность дела ребятами из Угерске Градиште внушала доверие к ним...

— Многие акции «бронтозавров» сняты на пленку,— вмешался Франтишек.— Фильмы показывают и школьникам и взрослым. А вот «Проблемы Ольшавы», который сделал Демл, демонстрировался перед депутатами районного национального комитета, на предприятиях. После этого и я не раз выступал в комитете, доказывая необходимость строительства очистных сооружений. Специалисты подсчитали, что их нужно 97, чтобы вернуть реку к жизни. И мы своего добились — есть решение начать строительство...

В комнате погас свет, и сразу же засветился экран, побежали титры.

— Узнаешь? — зашептал мне на ухо Велек.— Операция «Грач», о которой тебе рассказывал Франтишек.

Но доктор Кениг поведал нечто большее — продолжение этой истории. Она-то и убедили меня — молодым защитникам природы отнюдь не безразлично, что окружает их...

Кошка для... полевых мышей, или Миф о пяти миллионах крон

Когда я попросил Франтишека рассказать о каком-нибудь конкретном деле, он, поглаживая бороду, прошелся задумчиво по кабинету и неожиданно спросил:

— Вам, очевидно, известна такая птица — грач?

— Конечно,— пожал я плечами.— У нас говорят: грач — птица весенняя.

— Ну, здесь грач — зимний гость, к тому же нежелательный...

Как выяснилось, все дело в том, что по реке Мораве, на которой и стоит Угерске Градиште, проходит теплый климатический коридор. И столетиями грачи пользуются им, тысячи их прилетают сюда, опускаются на поля и уничтожают посевы озимых. В других районах Моравии их нет, а в Угерске Градиште сельскохозяйственные кооперативы от налетов грачей терпели убытки до пяти миллионов крон в год. В районном сельхозуправлении решили применить против птиц ядохимикаты...

Однажды Франтишек увидел, как сотни грачей на поле деловито разгребали лапами снег и крепкими клювами долбили мерзлую землю, добывая себе пропитание. Но вот, чем-то напуганные, птицы стаей взметнулись в воздух. На снегу остался десяток грачей...

Доктор Кениг сразу понял, что они были отравлены. Но тогда ведь могут погибнуть и другие пернатые? А этого допустить нельзя...

Однако такой, казалось бы, весомый аргумент в сельхозуправлении был отвергнут как бездоказательный.

И все же заведующий санэпидстанцией отказался дать официальное согласие на повторение эксперимента. Наблюдая за грачами, Франтишек обратил внимание на то, что птицы почему-то кормились на одном только поле, хотя на соседних тоже были посеяны озимые. Это ему показалось довольно странным. Специалисты же ничего конкретного о таком поведении птиц доктору Кенигу сказать не могли. Значит, необходимо было сначала изучить жизнь грачей, выяснить, куда и почему летают птицы утром кормиться, чем питаются. Хотя хорошо представлял себе, что сделать это будет нелегко, ведь нужно организовать наблюдения за перелетами грачей по всему району. Потребуется немало людей, и без помощи «бронтозавров» не обойтись. Выходит, в первую очередь придется поговорить в райкоме ССМ. Но главное — в таком деле обязательно потребуется участие специалистов сельского хозяйства. Франтишек хорошо знал агронома кооператива Бабице Станислава Штефку. И в конце концов тот согласился участвовать в разработке и подготовке операции, которую назвали «Грач»...

Это была, наверное, самая массовая акция молодых защитников природы в районе. В ней участвовали комсомольцы и школьники из 23 школ, учителя, студенты, рабочие. Около сотни групп должны были вести наблюдения за птицами с 6 часов утра до 6 часов вечера по всей территории района в 260 тысяч гектаров.

Штаб по проведению операции во главе с доктором Кенигом и инженером Станиславом Штефкой находился в помещении санэпидстанции. В кабинете заведующего на полу была расстелена большая карта района, расчерченная на квадраты. К вечеру она вся сплошь покрылась стрелками, обозначавшими пути миграции птиц.

Оказалось, что птицы не трогали поля, где посевы озимых к этому времени успели прорасти. Но настоящий сюрприз преподнесли ребята из села Траплице: они заметили, что многие грачи копошатся в скирдованной соломе и ведут себя при этом довольно странно. Долго ребята наблюдали за птицами в бинокль, пока не увидели, как крупный грач гонялся... за полевой мышью...

Значит, вполне достаточно немного раньше проводить сев озимых, и птицы их уже не тронут. Тогда им ничего не останется, как заняться мышам.

Какое же решение приняло сельхозуправление?

— Сначала не очень поверили в добытые нами сведения,— улыбнувшись, ответил доктор Кениг.— Результаты наблюдений мы передали Институту позвоночных животных в Брно. На их основе там и разработали собственную пятилетнюю программу исследований. Ученые доказали, что 95 процентов грачей питаются пищевыми отходами на городских окраинах. Тогда химическую травлю птиц в районе у нас отменили. А от кооперативов сельхозуправление потребовало проводить сев озимых на неделю раньше...

Из этой истории со счастливым для птиц финалом неожиданно родилась другая, и в центре ее снова оказались ребята из села Траплице и их учительница Павла Штефкова.

О полевых мышах в кооперативах тоже ничего не знали, потому что не интересовались ими. Просто травили химикатами, и все. А тут впервые задумались: сколько все-таки обитает на полях мышей? Ведь от этого зависело, каким количеством химических веществ обрабатывать поля, что, с точки зрения экологии, далеко не праздный вопрос. Да, но как мышей сосчитать? Тогда доктор Франтишек Кениг вместе с инженером Станиславом Штефкой и доктором Зденеком Габрованским и разработали операцию «Мышь». Смысл ее состоял в том, чтобы весной перед посевными работами группы школьников выходили на поля и затаптывали мышиные норки. А на следующий день считали свежевырытые. Если до этого специалисты в кооперативах думали, что чем больше внесешь ядохимикатов в почву, тем лучше, то теперь расход их значительно уменьшился. А в конечном итоге выиграли и кооперативы, и природа.

— Но главное,— как позже признавалась Павла Штефкова,— ребята почувствовали, что их работа нужна. Ответственность свою почувствовали. Я это поняла года три назад...

Той весной ребята тоже считали полевых мышей на полях своего кооператива — это теперь делалось ежегодно по всему району. Закончив, они передали данные в сельхозуправление, и вскоре самолеты начали опыление ядохимикатами. Дело сделано, можно, как говорится, расходиться по домам. Но ребята остались и, к удивлению своему, увидели, что некоторые участки самолеты опыляли дважды, а другие ни одного раза. Выходит, что мыши там останутся живы-здоровы? Зачем же тогда считать их, время тратить? С этими вопросами они вместе с Павлой Штефковой и пришли к агрономам. Те задумались. Вспомнили и о трактористах, которые несколько раз за год тоже вносят химикаты в почву и постоянно забывают, какие участки обработали. И решили тогда во время пахоты оставлять на полях для ориентации так называемые «колове жатки» — узкие продольные полоски земли. Правда, на свой страх и риск, ведь незасеянная земля — прямой убыток. Но весь год обрабатывали поля химикатами строго в соответствии с этими направляющими полосами. Урожай оказался прибыльнее, чем ожидали.

Таким нововведением заинтересовались и в ЦК профсоюзов Чехословакии. Опыт кооперативов Угерске Градиште применили в районе Наход. И там урожайность ощутимо поднялась. Значит, целесообразно?

И все же, думаю, самое главное и важное в том, что ребят такие акции заставляют по-иному относиться к земле. Они начинают понимать ее, тянуться к ней, сохраняя то, что растет на ней...

В этот вечер в студии мы просмотрели не менее пятнадцати фильмов. Они были, конечно, любительскими, но, уверен, для многих жителей Угерске Градиште, пожалуй, ценнее иных художественных лент. Потому что заставляли людей задуматься о завтрашнем дне, о будущем. На конкурсах «TSTTT», которые теперь ежегодно организовывали ЦК ССМ Чехословакии, ЦК Чешского союза защиты природы и Южно-Моравский обком ССМ, участвуют пусть и любительские, но опытные коллективы. А все же не раз фильмы студии САФА завоевывали призовые места. Недаром доктор Ян Черовский, ученый секретарь Восточноевропейского комитета комиссии по просвещению Международного союза охраны природы при ЮНЕСКО, узнав о проводимых в Угерске Градиште смотрах, на одном из заседаний Комитета выступил с предложением сделать их международными.

Расходились мы из студии поздно. По дороге я в шутку спросил Демла, до этого снимавшего фильмы об исторических местах своего района, что заставило его изменить своим интересам. А ответил он вполне серьезно:

— Изменить? Не думаю. Мы также не можем допустить, чтобы загрязнялись и гибли реки или леса, как и разрушались исторические памятники или канули в вечность народные традиции, искусство. Ведь это все вместе — наше национальное достояние. Так мне говорил профессор Груби, и он прав.

— Это о нем ваш фильм «Два года с профессором»? — догадался я.

— Удивительный человек. Если хотите, я вам расскажу о профессоре Груби...

У Кралова стула, или Как профессор Груби все объяснил

Мы не спеша шагаем по извилистой лесной дороге, шурша устилающими ее опавшими листьями. Вокруг осенний лес так и горит под лучами яркого солнце оранжево-золотистым огнем. Впереди идет Ярослав Роузек, невысокий крепыш в защитного цвета форме лесника. Ярослав — председатель местного общества защиты природы «Янковице». Так, впрочем, называются и лесничество, где он работает, и ближайшая деревня.

С защитниками природы, которые помогают леснику справляться с его обширным хозяйством, мы уже сегодня познакомились. Они работали на склоне глубокого оврага, поросшего сосняком,— спасали родник. Божена Влчкова — лаборант санэпидстанции, а Мирослава Псоткова — студентка. Они вдвоем расчищали и обустраивали русло родникового ручейка. А учащийся Вацлав Сильни и железнодорожник Иржи Малек обкладывали родник камнями, сооружая что-то вроде небольшого грота, чтобы ключ не засорялся листвой, снегом или землей.

Здесь же ребята мне рассказали, какое жаркое время для них было весной. Две тысячи саженцев посадили они на озере. Есть тут у них недалеко, места для купания там отличные — вот пляжи и озеленяли...

А на лесистом холме, утопающем в шуршащем ворохе листвы, ученики Павлы Штефковой собирали семена бука. «Бронтозавры» делали это весело и с охотой...

Ярослав Роузек остановился на поляне, и мы увидели видневшуюся сквозь деревья металлическую ограду с калиткой. За оградой высился массивный камень, почерневший, в проплешинах проросшего мха.

— Кралов Стул, по-русски — Королевский стол. Историческое место,— поясняет Ярослав,— находится под нашей охраной. В здешних лесах в 1228 году охотился король Пршемысл Отакар I, а во время отдыха обедал на этом камне. Такой случай упоминается в исторических документах.

Вот ведь как бывает — обычный на вид валун, пролежавший в дебрях леса, наверное, лет с тысячу, и не привлекал внимания людей. А «бронтозавры» увидели, и простой камень стал для всех памятником исторического прошлого. Но меня это уже не удивляло. Многое помог мне понять профессор Груби, о котором поведал Юрай Демл...

Места археологических раскопок были разбросаны и находились среди плотно застроенных улочек старой части города. Они то поднимались по невысоким холмам, то огибали их. На вершине одного из холмов Демл и заметил работающих археологов. Подойдя, он увидел на ровной площадке выступающий из земли фундамент древнего костела, а рядом расчищенное захоронение, в котором белел скелет человека. Мужчина и женщина, опустившись на колени, осторожно очищали щетками останки погребенного. Профессору Груби и докторке Морешовой, как они представились, Демл сказал, что хотел бы снять фильм об их работе. И тут же, не удержавшись, поинтересовался, кто в этой могиле похоронен?

— Простая девушка, совсем не знатного рода, молодая,— охотно ответил профессор.— А захоронение произошло в 830—900 годах...

— Что-нибудь новое науке дали эти раскопки?

— Сенсацию ищете для кино? — прищурившись, ученый пристально взглянул на него.— Что ж, пожалуйста. Я, например, теперь уверен, что здесь, в районе Старе Место, зарождалась Великая Моравия. Но эта тема не для сиюминутного разговора, молодой человек. Да и в один день не уложиться...

Демл прекрасно понял профессора. Прежде чем снимать фильм, надо и ему хорошо знать то, к чему ученый шел, возможно, не один год.

Два полевых сезона провел Юрай Демл на раскопках вместе с археологами. За профессором из Брно ходил, можно сказать, по пятам. А по вечерам они беседовали о прошлом Моравии, древней культуре, рассматривая бесценные археологические находки.

...Когда-то на окруженных омутами и болотами возвышенностях правого берега Моравы располагалось центральное городище Старе Место Ростиславова, о котором упоминается и в Фульдской хронике 871 года. Городище занимало площадь в 18 гектаров и главенствовало над прилегающими поселками земледельцев, рыбаков, ремесленников, над поместьями знати и костелами, находившимися на важных торговых дорогах. Отсюда они выводили на древний «янтарный шлях», который соединял Подунайскую область с далекой Балтикой.

Сейчас в районе Старе Место изучено около 140 объектов — жилые дома, различные ремесленные мастерские и хозяйственные постройки, расположенные по склону холма с центральным кладбищем, где отрыто более двух тысяч могил. В отдельных захоронениях обнаружены костровые погребения с урнами. Те, которые были без орнамента, оказались заполненными пожертвованиями: железными секирами, огнивами, мечами, топорами и серпами, глиняными сосудами, деревянными ведерками с художественной керамикой античных образцов, бронзовыми, стеклянными, золотыми и серебряными украшениями, отделанными самоцветами или жемчугом.

Однажды вечером профессор Груби разложил на столе несколько потемневших и невзрачных на вид золотых вещей древних мастеров, долго смотрел на них, а потом задумчиво сказал:

— Богатый здесь стоял город, большой. И, наверное, многие древние торговые караваны приходили к нему. Любопытно и то, что Старый город — одно из немногих мест в Моравии, которое столько веков хранило следы своей истории и где до сегодняшнего дня продолжается жизнь. Считаю и это доказательством того, что именно отсюда пошла Великая Моравия...

Заканчивался второй полевой сезон. В последний вечер перед отъездом ученого в Брно Демл сказал ему, что отснятого материала вполне хватит на хороший документальный фильм. На что профессор Груби, помолчав, с ноткой сожаления в голосе произнес:

— И все-таки полного счастья от своей работы я не испытываю.— Заметив изумленный взгляд Юрая, объяснил: — Места раскопок, да и все здешние памятники истории находятся в ведении Института истории в Брно. Давно бы уже пора передать их Словацкому музею Угерске Градиште. Самое главное — сохранить для людей это осязаемое прошлое. Нам только кажется, что оно безвозвратно ушло. Нет, оно всегда с нами, в нас... Должно быть в нас, иначе мы лишимся корней. А долго ли прошелестит крона дерева, если его не будут питать корни...

Тревога ученого взволновала и Демла, она остро прозвучала и в фильме «Два года с профессором». Археологические и архитектурные памятники вскоре были переданы в подчинение Словацкому музею, но профессора Груби уже не было в живых. А спустя полгода инженеру Юраю Демлу предложили стать директором этого музея...

Когда мы подходили к домику лесника Роузека, рядом, на взгорке, ярко полыхал костер. Школьники из села Траплице вместе с Павлой Штефковой, обступив его, грелись у огня. До нас долетали их громкие веселые голоса.

Да, неравнодушие молодых защитников природы к тому, что их окружает, имеет более глубокие корни. Они — в неравнодушии к своей истории, прошлому народа, его национальной культуре. Не случайно в Угерске Градиште и находится Центр народных художественных производств, и знаменитый на всю республику этнографический ансамбль «Ольшава», вот уже 35 лет пользующийся огромной популярностью. Я помню, как на открытии фестиваля, посвященного его юбилею, корреспондент одной из центральных газет сказал: «Река Ольшава должна быть такой же чистой, как чисты исполняемые ансамблем народные песни и танцы...»

Без этих «родников живой воды» невозможно по-настоящему оценить и полюбить то, что тебя окружает. А тем более сохранить.

Москва — Прага — Угерске Градиште

Александр Глазунов, наш спец. корр.

Рубрика: XX съезд ВЛКСМ
Просмотров: 3769