Пароход мира на Миссисипи

01 марта 1987 года, 00:00

Пароход мира на Миссисипи

Из огромной трубы, украшенной золотыми буквами DQ — инициалами парохода «Делта куин»,— вывалилось черное облако дыма, сопровождаемое ревом парового гудка: пора отчаливать.

На набережной, удерживаемая невысоким парапетом, бурлит толпа провожающих. Мозаика флагов, плакатов, цветов. «Нет войне!», «Прекратить ядерные испытания!», «Доброго пути, круиз мира!» — транспаранты колышутся вместе с толпой, большие и совсем маленькие, четко выведенные стандартным шрифтом и наскоро набросанные фломастером по куску картона. На одном из плакатов — два голубя, несущие пальмовую ветвь, надпись: МИРЕАСЕ. Русское слово МИР, слившееся с английским PEACE.

Так 26 июля 1986 года начинался советско-американский круиз мира по Миссисипи, знаменитому речному гиганту, что у американцев почитается как «Отец всех вод».

С верхней палубы парохода хорошо видна сцена, сооруженная прямо на набережной. Звучат приветственные и прощальные речи. Дети в красных майках с надписью «Я люблю русский язык» запевают русскую песню.

Вдруг в мелодию детских голосов стали врезаться какие-то крики. Перейдя к другому борту, я увидел внизу катер и в нем человека с мегафоном. Мегафон извергал выражения, которые вряд ли входят в школьную программу. Второй, сидевший у штурвала, держал плакат, черные буквы которого сливались в лозунг, прямо противоположный тем, что звучали на набережной.

Матрос, наблюдавший за катером с парохода, знаками показывал, чтобы он не подходил к борту: неизвестно, что у тех молодцов на уме и что — в ящиках, стоящих на дне катера.

Да, мы не дома. В этой стране далеко не все рады нашему приезду. Где бы мы ни появлялись, постоянно возникала эта компания, свою малочисленность пытавшаяся компенсировать громкими криками и непременно влезавшая в кадры фото- и телекамер.

Хотя у большинства американцев они вызывали не больше симпатии, чем таракан в тарелке супа, здешняя печать уделяла им не меньше внимания, чем мощным акциям сторонников мира.

— Это ради объективности,— объяснил Лу Фридман, пресс-координатор круиза.— Наш зритель и читатель не привык видеть улыбки, обращенные к советским...

Выкрики из мегафона заставили меня вспомнить вопрос, услышанный еще в Вашингтоне:

— А вы уверены, что, живя бок о бок с американцами, деля поневоле стол и досуг, из-за разных взглядов, обычаев и привычек не рассоритесь, не подеретесь?

Может быть, действительно держаться подальше — по принципу «забор выше — дружба крепче». Ну нет, не за тем мы отправились в этот круиз.

Вместе с набережной отступают назад и на глазах уменьшаются зеркально-бетонные коробки зданий Сент-Пола, поплыл к горизонту шпиль венчающего зеленый холм собора, сверкнули золотые статуи коней на куполе здешнего Капитолия.

От столицы штата Миннесота наш курс лежит на юг — к Сент-Луису в штате Миссури, через тысячу сто километров и двадцать семь шлюзов. Впереди семь суток, что предстоит нам провести в «одной лодке» с американцами.

Гребное колесо на корме парохода окутано паутиной золотистых от низкого солнца брызг. Без устали перемалывают воду его ярко-красные лопасти, сообщая почти стометровой посудине скорость пятнадцать километров в час.

Солидная для ветерана скорость и проявленная им при отплытии маневренность наводили на мысль о существовании вполне современных винтов, скрытых от глаз толщей воды. Эта моя догадка ставила живую реликвию в ряд бутафорских, «под старину», судов, каких полно всюду. Сомнения толкнули к табличке с надписью «Машинное отделение» над трапом, обрывающимся в металлические недра парохода. За железной дверью гул и грохот, мелкое дрожание пола под ногами, суетливое рыскание приборных стрелок, степенное покачивание рычагов и мощные взмахи огромных шатунов. В этом хаосе не сразу заметил двух мужчин за столом. Увидев незваного гостя, они поднимаются. Мои извинения с обещанием зайти позже, чтобы не отрывать их от чаепития, не действуют: приказ капитана — принять пассажира, когда бы он ни зашел.

Мой вопрос о «подпольных» винтах явно обидел хозяев. Чтобы отбить у гостя охоту к сомнениям, Дик Экстрем, юный помощник механика, протаскивает меня по всем закоулкам своего беспокойного хозяйства. Он показывает оба многометровых шатуна, весом по десять тонн, сделанные «еще в те времена» из настоящего дуба, шестерни, отлитые по фасону начала века, выдраенные до зеркального блеска таблички с именами изготовителей и цифрами давно минувших лет.

Что-то громко звякнуло, и стрелка на большом белом диске в центре зала переместилась с «Полный вперед» на «Средний». Дик повертел какое-то колесо и сверился с показаниями циферблатов.

Миссисипи, «отец всех вод», соединил на своих берегах дома первых переселенцев и современные города-гиганты, подобные Сент-Луису.

Пока Майк Уорд, седовласый смазчик, в очередной раз обходит машины, утоляя жажду смазочных устьев из огромной жестяной масленки, Дик успевает сообщить мне биографию речного ветерана. Корпус «Делты куин» — что значит «Королева дельты» — построен на верфи Глазго в Шотландии, затем разобран и перевезен через океан на верфи Стоктона, что в штате Калифорния. Постройка парохода, поглотившая около миллиона долларов, была закончена в 1926 году. Во время второй мировой войны «Королева» под псевдонимом YFB-56 перевозила раненых с морских военных кораблей на берег. После постаревшую на двадцать лет «Королеву» пустили с молотка за неполные полсотни тысяч. Но чего не делают деньги! Через два года новый миллион долларов вернул «старой галоше» королевский вид и славу. А лет пятнадцать назад ее историческая исключительность утверждена законом — «Королева дельты» внесена в Национальный регистр памятников США...

Закатную тишину палуб прерывает хрипловатый голос, размноженный громкоговорителями. Он созывает участников круиза в «Орлеанский салон».

К микрофону подходит высокий сутуловатый человек — Говард Фрейзер, директор американской организации «За укрепление мира», который вместе с Элис, своей женой и неутомимым помощником, организовал круизы мира по Волге. Это по их инициативе, поддержанной Советским комитетом защиты мира, здесь, на Миссисипи, собрались сто двадцать семь американских и сорок семь советских граждан.

Пароход мира на Миссисипи

Говард Фрейзер, прослужив тридцать лет правительству Соединенных Штатов, все силы и средства теперь отдает борьбе за мир. За это его обвиняют в отсутствии патриотизма, на что Говард отвечает:

— Я был майором военно-воздушных сил во время второй мировой и потому лучше многих знаю, что такое настоящий патриотизм.

В отсутствии патриотизма никак не заподозришь и адмирала Джина Ларока, возглавляющего Центр оборонной информации в Вашингтоне. Когда в декабре 1941 года японцы напали на Пёрл-Харбор, он находился там на одном из военных кораблей, подвергшихся атаке. После войны Джин Ларок служил в отделе стратегического планирования, в объединенном комитете начальников штабов. Семь лет — в Пентагоне. Его деятельность в качестве специалиста по стратегическому планированию отмечена орденом «За боевые заслуги».

И вот сегодня в «Орлеанском салоне», где каждый шорох ловится десятками журналистских микрофонов, адмирал Ларок говорит:

— Мы отправились в круиз мира для того, чтобы не допустить столкновения между Советским Союзом и Соединенными Штатами. Если не удастся предотвратить ядерную войну, произойдет конфликт, который никому из нас не нужен, в котором никто из нас не может победить и ни один из нас не выживет.

Главной задачей возглавляемого адмиралом Центра является поддержка программ, обеспечивающих сильную оборону США. Однако он выступает против лишних военных расходов, против планов, увеличивающих опасность ядерной войны. Исходя из уроков истории, адмирал говорит:

— Советский Союз полагает, имея на то все основания, что инициатором гонки вооружений являются США, а СССР лишь догоняет их. Поэтому советские люди не доверяют Соединенным Штатам. А мы не доверяем Советскому Союзу из-за нашего невежества, из-за отсутствия у нас достаточной информации о Советском Союзе. Мне всегда задают вопрос: «Можно ли верить русским?» И я отвечаю: «Да, вы можете верить русским. Потому что они действуют сообразно своим интересам. А предотвращение ядерной войны как раз отвечает их интересам!»

Не все положения, звучавшие в ходе дискуссии, были одинаково бесспорны. Отвечая тем, кто считает Советский Союз равно ответственным с Соединенными Штатами за гонку вооружений, кто считает, что СССР готовит ядерную войну против США и надеется ее выиграть, советский генерал в отставке Михаил Мильштейн сказал:

— Я, как военный, прослуживший в Советских Вооруженных Силах сорок лет и прошедший Великую Отечественную войну от первого до последнего дня, работавший в Генеральном штабе и Академии Генерального штаба, должен с полной ответственностью заявить, что Советский Союз не только не готовит какого-либо нападения на Соединенные Штаты, но, как вам должно быть известно, обязался никогда не применять ядерное оружие первым. Мы считаем, и говорим об этом прямо, что в ядерной войне не может быть победителей. Она привела бы к уничтожению всего человечества...

Слова о неминуемой гибели всего живого никак не вяжутся с буйной зеленью берегов, проплывающих в иллюминаторе. Река своей непрерывностью во времени и пространстве соединяет нас с теми, кто достигал ее вод и сто, и пятьсот лет назад, и с теми, кто будет жить здесь через пятьсот лет.

В «Орлеанский салон» меня возвращает уверенный голос Дугласа Маттерна, генерального секретаря американской «Организации граждан мира»:

— Решение проблем, стоящих перед миром, борьба с голодом и болезнями, детской смертностью и нищетой возможны только на путях сотрудничества разных государств.

Советский космонавт Георгий Гречко обеспокоен развертыванием в США работ по претворению в жизнь стратегической оборонной инициативы (СОИ):

— Пусть вас не обманывают слова о том, что сейчас ведутся только научные разработки, а уж наши дети и внуки разберутся в том, что представляет для них опасность. Я не хочу, чтобы смерть угрожала не только мне, но и моим детям и внукам. Именно сейчас наступил тот поворотный момент, который решит судьбу Земли, потому что именно сейчас решается, начнется ли вывод оружия в космос. И если этот процесс все-таки начнется, произойдет то же, что с человеком, скользящим по склону к пропасти: уже не будет иметь значения, когда мы в нее сорвемся, раньше или чуть позднее. Сейчас остановить вывод оружия в космос можно. Если этого не сделать, оно полностью выйдет из-под контроля.

Отвечая тем, кто считает СОИ стимулятором развития новой техники, Георгий Гречко изложил программу «звездного мира», поддержанную советскими и многими американскими учеными. В ней, кроме сегодняшних «земных» задач, немало идей, устремленных в будущее.

— Намного интереснее посвятить общие усилия такому космическому проекту, как совместная советско-американская миссия к Марсу,— говорит советский космонавт.— Недавно школьники из штата Мэн, побывавшие в нашей стране, подарили мне майку с надписью «Вместе на Марс». Я не хотел бы, чтобы этот призыв оставался только на словах.

Заседания заканчивались, а дискуссии растекались по всему пароходу...

Оглядевшись вокруг, неожиданно замечаешь, что чернота неба уже разбавлена розовым, глянцевая поверхность столика стала матовой от росы, а матросы начали драить палубу.

Пароход медленно втягивается в очередной шлюз. Ночная тишина вдруг разбивается криками и гомоном. С берега в глаза ударяют снопы света. Это огни автомобилей, выстроившихся вдоль шлюза. Ослепительные лучи высвечивают контуры людей, их улыбающиеся лица, машущие руки с платками, колышущиеся плакаты. Это жители окрестных городков и поселков, прослышав о круизе мира, собрались посмотреть на невиданных в этих краях русских. Многие, не зная точно, когда пройдет пароход, провели здесь несколько часов в ночной прохладе и теперь, поеживаясь, кутаются в пледы.

Подняли спавшего Николая Тищенко, и он, накинув ремни баяна, на ходу растягивает мехи. Звучат переливы «Подмосковных вечеров». Шум и гвалт перекрывает голос Татьяны Петровой: «Все здесь замерло до утра...» Едва песня затихла, берег разражается аплодисментами и требованиями: «Еще!», «Катюша!» И была «Катюша», и «Полным-полна моя коробушка»,

под которую разгоряченный берег пошел лихо отплясывать, откидывая пледы.

Пароход между тем, опустившись на положенное число футов, отчаливает от бетонной стенки, оставляя позади шлюз и погрустневшие лица американцев...

По утрам «Делта куин» швартовалась к пристани Ла-Кросса или Прэриду-Шин в штате Висконсин, или Дубьюка, Давенпорта, Берлингтона в Айове, Ханнибала и Сент-Луиса в штате Миссури. И хотя размеры, положение, история этих городов различны, нас везде встречали одинаково приветливые и заинтересованные люди. Главная тревога для всех них сегодня — опасность ядерной войны и напряженность отношений между нашими странами. Показывая свои родные места, рассказывая об их достопримечательностях, угощая обедами в своих домах, американцы непременно говорили о желании жить в мире с нашим народом, о мирном улаживании существующих проблем.

Вечером, «покорив» очередной город, советско-американское население парохода снова стекалось к Миссисипи, чтобы продолжать бесконечные дискуссии. А затем все собирались в «Орлеанском салоне», где микрофоном и вниманием публики завладевали советская актриса Вия Артманс или ее американский коллега Билл Маклинн, певица Татьяна Петрова или «трубадур фермеров» Лэрри Лонг. И в звуках их голосов, аккордах гитары или баяна растворялись языковые барьеры и надолбы предубеждений.

Неистовая гитара Лэрри Лонга вызванивает балладу в защиту индейцев. Его шевелюра и орлиный профиль мечутся в такт песне:

Страдаем невинно, осуждены

за преступленья, которых не совершили.

В застенки упрятаны мы

по законам, написанным строками пуль.

— У этой песни своя история с реальными именами и точными датами,— рассказывает Лэрри.— В 1981 году дети индейцев из Северной и Южной Дакоты в знак солидарности с представителями индейских племен, невинно томящимися в тюрьмах, организовали четырехсотмильный забег под лозунгом «Бег ради свободы!». Но одна из участниц пробега, одиннадцатилетняя Кимберли Роуз Минз — на языке индейцев ее имя Ванбли Вакан Вин — была сбита машиной, которой управлял пьяный белый водитель.

Перед самым отплытием из Давенпорта, где Миссисипи вопреки своему постоянному стремлению с севера на юг вдруг поворачивает на запад, появилась пестрая и шумная толпа, шедшая скорым шагом прямо на нас. Это были участники «Великого марша мира».

Марк Твен навсегда связан для нас всех с Миссисипи — с того дня, когда мы впервые открываем «Приключения Тома Сойера».

Отправиться в девятимесячный поход через всю страну их заставило убеждение в том, что существование ядерного оружия недопустимо ни с политической, ни с социальной, ни с экономической или нравственной точек зрения. Они считают, что «правительства демократических государств обязаны выражать волю своих народов, а воля народа Соединенных Штатов и многих других народов направлена на прекращение гонки ядерных вооружений».

Каждый из них по-своему старается привлечь внимание сограждан к великой цели, ради которой они оставили свои дома, выносят лишения и преследования. Одни — яркими костюмами клоунов и размалеванными лицами, другие — картонной короной с надписью «Мир», плакатами и значками, песнями и стихами, лекциями и речами, письмами друзьям и знакомым, звонками на радио- и телестудии.

Русоволосая девушка в голубом свитере при ярком свете дня идет с зажженной «летучей мышью». На белом значке, приколотом к голубому свитеру, я прочел: «Дива Эдреми», и ниже — «Город Мира». На вопрос, к чему ей днем зажженный фонарь, она отвечает:

— Этот огонь — частица Вечного огня из Хиросимы.

Сью Джист причину своего участия в походе объяснила стихами:

Белая цапля стояла в своем отраженье.

Сделав размеренный шаг, оглянулась

И, оценив результаты движенья,

Снова упорно вперед потянулась.

Рябь от шагов улеглась понемногу.

И отраженье вернулось опять.

Цапля учила меня: в путь-дорогу!

Только себя и увидишь, коль будешь стоять.

Самой младшей участнице марша Алексе 15 месяцев. Ее мать Линн Надо говорит:

— Я иду за будущим Алексы и за будущим прекрасных советских детей, которых мы встретили в Советском Союзе год назад.

Дэйл Мэллекк, участник Марша из Канзаса, получил письмо от своего сына, в котором тот размышляет о непохожести нашего времени на все другие эпохи, о новых формах мышления в ядерный век: «В течение многих веков отцы отправляли своих сыновей на войну. А мой отец отправился сам «на войну против войны», чтобы спасти своих сыновей».

...Зовет пароходный гудок, пассажиры «Делты куин» покидают берег. На трапе меня догоняет человек в зеленой майке с надписью: «И от меня зависит мир!» Оказалось, в честь встречи «Великого марша мира» и «Круиза мира» будет посажено дерево. Возвращаюсь на берег, и вместе мы опускаем деревце в землю. Орудуя лопатой, читаю надпись на досочке: «Дерево мира». Успеваем проскочить на борт по уже оторвавшемуся от берега трапу. Нам вслед доносится: «Мы все равно дойдем! Даже если придется есть траву и пить воду из луж!» Марш достиг Вашингтона в назначенный день, 15 ноября.

Перед тем как «Делта куин» отправилась в плавание, участников круиза напутствовал немолодой индеец с длинными, до плеч, волосами, державший в руках огромную, необычной формы трубку — трубку мира. Обращаясь к северу и югу, западу и востоку, он заклинал о мире между всеми сторонами света. Вручив нам свою трубку, он пожелал, чтобы американцы и русские раскурили ее — достигли согласия.

Сейчас, проплыв «в одной лодке» с американцами, я вижу, что «раскурить трубку мира» нашим народам вполне по силам. Осталось только зарыть топор войны.

На днях в почтовом ящике я обнаружил конверт с портретом Марка Твена. Обратный адрес: США, штат Коннектикут...

Говард Фрейзер сообщил, что его организация и Советский комитет защиты мира продолжат вместе путь к миру. Этим летом — по Волге.

Вашингтон — Москве

Владимир Шинкаренко

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 6227