Судьба гор «Шерпландии»

01 февраля 1987 года, 00:00

Судьба гор «Шерпландии»

Может ли хозяйственная деятельность создать опасность для высочайших в мире гор? На первый взгляд вопрос кажется абсурдным. Ну что может сделать пигмей-человек таким гигантам, как Джомолунгма, Канченджанга или Макалу, вздымающимся на восемь с лишним километров в заоблачные выси... Но, во-первых,

Гималаи состоят не только из нескольких всемирно известных вершин. А во-вторых, эти молодые горы сложены хрупкими породами — кварцитами, сланцами, известняками, песчаниками, очень чувствительными к внешним воздействиям. «Крыша мира», Гималаи умирают медленной экологической смертью» — к такому тревожному заключению пришли эксперты Индийского союза альпинистов, тщательно обследовавшие их состояние.

Первой за свою известность начала расплачиваться Джомолунгма. После того, как в 1953 году новозеландец Эдмунд Хиллари и шерп Тенцинг Норгей покорили этот «третий полюс» Земли, он, как магнит, притягивает к себе альпинистов и еще больше туристов из многих стран. Число их достигает пяти тысяч в год. Вроде бы совсем немного, если подходить обычными мерками. Но вот они-то здесь и не годятся. Ведь Джомолунгма находится не в обжитых местах, а на расстоянии двух недель пешего пути от Джири, где кончается высокогорное шоссе. Даже от селения Лукла, куда из Катманду летают маленькие самолеты, «прогулка» к высочайшей вершине занимает дней десять.

На всем протяжении пешеходной тропы от Намче-Базара, столицы «Шерпландии», как называют населенный шерпами район Соло-Кхумбу, до базового лагеря у подножия Джомолунгмы есть лишь несколько каменных да деревянных сараев, громко именуемых «гостиницами». Но, кроме жестких нар для ночевки, они ничего предложить не могут. Так что проблема питания в пути полностью лежит на самих путниках, так же как и его готовка.

Во что это обошлось высокогорным лесам, нетрудно представить хотя бы по таким цифрам. Среднюю туристскую группу из 12—15 человек обычно сопровождают 40—50 носильщиков-шерпов. И на один только выход к Джомолунгме для костров им нужно не менее тонны дров. За год же по тропе проходит несколько сот групп. Причем большие альпинистские экспедиции иной раз нанимали по 700—800 носильщиков. И вот результат: за тридцать лет после восхождения Хиллари и Тенцинга была вырублена половина лесов «Шерпландии».

В 1976 году район Соло-Кхумбу был объявлен Национальным парком Сагарматха и внесен в список объектов Мирового наследия (В 1973 году ЮНЕСКО приняло Конвенцию о Мировом наследии человечества. Ее цель — сохранить памятники природы и культуры, имеющие международное значение.). В соответствии с новыми правилами на территории заповедника запрещается рубка деревьев и кустов, даже сбор хвороста. Все необходимое топливо туристы и альпинисты обязаны доставлять с собой. За соблюдением этих правил строго следят лесники. Если обнаруживается, что какая-то группа вышла на маршрут без баллонов с газом или канистр с керосином для походных плиток, ее без долгих разговоров поворачивают обратно.

«Облысение» Джомолунгмы удалось приостановить. Но тут обрушилась другая беда. «Свалка в «царстве снегов» — забили тревогу газеты. И были правы. Тысячи туристов и альпинистов оставляли после себя кучи мусора. А возле одной стоянки валялся даже разбитый вертолет, на котором в 1973 году итальянские альпинисты доставляли грузы. Не случайно Хиллари после посещения базового лагеря с горечью назвал прилегающий район «экологической трущобой». Его можно понять. Уж очень неприглядно выглядят эти современные отходы на фоне величественных вершин, с которых сползают серебряные языки ледников.

Год назад непальская горная служба снарядила специальную экспедицию, чтобы очистить подходы к Джомолунгме от мусора. А на будущее введено правило: посетители заповедника должны оплачивать носильщиков, которые будут собирать и относить ненужный хлам в отведенные для этого места.

Но даже в лучшем случае порядок будет обеспечен лишь на сравнительно небольшой территории Национального парка Сагарматха. А Гималаи тянутся на сотни километров, и люди идут не только к Джомолунгме. Так что единственный выход — убедить их в необходимости бережно относиться к природе повсюду. В Индии, например, для этого в 1984 году проводилась кампания «За чистые Гималаи». Ее девизом было: «Ничего не увозить с собой, кроме фотографий, и ничего не оставлять в горах, кроме следов собственных ботинок».

Впрочем, судьба высочайших гор беспокоит ученых еще и по другой причине. Природа этих мест страдает не только от увеличивающегося потока туристов, но и от роста местного населения. Возделанной земли уже не хватает, и террасы полей неумолимо карабкаются по горным склонам, заставляя сводить покрывающие их леса. В индийской части Гималаев с начала 50-х годов они были вырублены на площади 4,2 миллиона гектаров. Непал за последние десять лет лишился половины своих лесов: очень прожорливы в домах местных жителей обыкновенные печки. Их ведь используют круглый год и для готовки, и для отопления жилища. В сутки уходит до пятидесяти килограммов топлива. Вообще в Непале за счет дров и древесного угля покрывается 87 процентов всех энергетических потребностей.

Сильно пострадали за последнее время и горные пастбища, нагрузка на которые в девять раз больше нормальной. Скот не только дочиста съедает и вытаптывает скрепляющий землю травяной покров, но и нарушает ее структуру. Оголенные склоны оказываются беззащитными перед муссонными ветрами и ливнями, вызывающими стремительную эрозию почвенного слоя и горных пород. Ручьи и речушки, в которых некогда текла чистейшая вода, превращаются в грязно-коричневые потоки. Скот еще напоить в них можно, а вот веками жившие по их течению люди лишаются источников питьевой воды.

Между тем Гималаи — это своеобразный «водный механизм». Тающие снега и тропические ливни, проходя через растительный фильтр, питают великие реки Инд, Ганг, Брахмапутру. Этот фильтр регулировал и сток. Он поглощал значительные массы воды и тем самым защищал лежащие внизу долины от разрушительных паводков. С исчезновением лесов животворящие муссоны стали проклятьем. Они низвергают на голые склоны целые водопады, ежегодно уносящие с каждого гектара по 15 тонн плодородной земли. В некоторых местах со слабыми почвами эта цифра еще больше — до ста тонн! В итоге урожаи кукурузы в Непале за пять лет сократились на треть, риса — на двадцать процентов. Чтобы прокормиться, крестьяне вынуждены и дальше теснить леса, еще больше ухудшая экологическую обстановку.

Разрушительные процессы, происходящие в Гималаях, дают себя знать и за тысячи километров от них. В бассейнах Инда, Ганга, Брахмапутры число наводнений возросло в четырнадцать раз по сравнению с пятидесятыми годами. Но наводнения имеют и оборотную сторону: по результатам пятилетних наблюдений, количество воды в Ганге в засушливые периоды уменьшилось на 18 процентов.

Сейчас уже никто не спорит, что нужно принимать срочные меры для спасения Гималаев. И первый шаг — это восстановление их растительного покрова. В Непале ныне созданы сотни питомников для выращивания саженцев ели, арчи, плодовых деревьев. Крестьяне затем высаживают их на крутых склонах, чтобы приостановить разрушение. Таким путем к 2000 году непальские власти намечают восстановить основные площади вырубленных лесов. Одновременно начато сооружение небольших электростанций на горных ручьях и речках, которые должны обеспечить местные энергетические потребности.

Экологические проблемы Гималаев вызваны деятельностью человека, и его долг решить их, пока еще не поздно.

С. Барсов

Рубрика: Природа и мы
Ключевые слова: Гималаи
Просмотров: 6046