Кир Булычев. Город наверху

01 ноября 1986 года, 00:00

Рисунки Б. Ионайтиса

Окончание. Начало в № 7—10.

Тебе надо уходить,— посоветовал Круминьш. Я должен остаться,— Крони висел под потолком машинного зала теплостанции и вместе с двумя рабочими задраивал вентиляционные люки.

— Ты нужен наверху,— повторил Круминьш.

— Рази обещал обеспечить работу лифтов.

— К нему спускается Станчо. Он подсоединит к подъемникам автономное питание от нашей станции. Воды там нет?

— Пока все сухо,— сказал Крони.— О Мокрице не слышали?

— Нет.

— Надеюсь, он сгинул,— выдохнул Крони, спускаясь по веревочной лестнице вслед за рабочим. Последние люки были задраены; воде потребуется немало времени, прежде чем она затопит машинный зал.

— Выключаем свет на жилых уровнях? — Дежурный инженер посмотрел на Крони. Его решения ждали десятки людей, мечтавших о том, чтобы поспешить к лифтам и вырваться из этой ловушки — машинного отделения тонущего корабля. Но пока Крони не скажет, они останутся на своих местах. Работники теплостанции привыкли к постоянной опасности — они жили на вулкане, и их объединяло чувство товарищества, редкое в других местах разобщенного подземного мира.

— Попроси его подождать,— поняв, о чем идет речь, предостерег Круминьш.— Если жители начнут уходить из кварталов в темноте, страшно подумать, что случится.

— Сейчас наши люди переносят к лифтам прожектора,— сказал Крони инженеру.— Продержимся минут пятнадцать?

Над их головами зашуршал репродуктор оповещения.

— Это Спел,— вздохнул Крони с облегчением.— Они все-таки решились обратиться к людям.

Крони ощущал всем телом бегущие мгновения и представил себе, как в городе, не ведающем о событиях последних часов, люди бросают дела и оборачиваются к репродукторам.

И тут шуршание было прервано выстрелами... Крики, стоны и снова выстрелы.

Несколько секунд все стояли неподвижно. Замер весь город, и даже самые неосведомленные связывали выстрелы с далеким гулом взрыва, который только что услышали. Память о землетрясении, погубившем несколько лет назад часть города, просыпалась в подсознании первобытным страхом, стремлением вырваться наружу, но слово «наружу» означало лишь другой уровень.

— Что там произошло? — спросил Крони у Круминьша, но и тот ничего не мог понять.

Шуршание в репродукторах было прервано тихим срывающимся голосом инженера Рази.

— Сограждане,— начал он.

Не было времени объяснять, что произошло. Как стражники продолжали исполнять приказы исчезнувшего Мокрицы, так и Рази именем мертвых директоров обращался к людям и старался назвать самые короткие пути к спасению.

— Кварталы каждого жилого уровня поднимаются вверх по лестницам и служебным лифтам левой стороны. Остальные сектора подходят к главным лифтам. В первую очередь садятся в лифты те, кто живет на самых нижних уровнях. Наблюдение за порядком поручается квартальным. Вещи брать с собой запрещено. Каждый, кто попытается бежать, отталкивать других, будет наказан. Квартальные уходят последними, когда уровень будет освобожден от людей. Каждый берет с собой зажженный светильник и ставит на улице у своего дома. Сообщение будет повторено.

Рази бросил микрофон. В дверях переговорной стоял пожилой инженер со свитком в руке.

— Планы на стол...

Инженер начал раскатывать листы на столе, сметая на пол колокольчики и карандаши членов Совета.

— Мне некогда повторять оповещение,— растерянно обронил Рази.— И как назло, никого нет.

— Я буду говорить,— решительно сказала бледная девушка. Рази не видел, как она вошла в переговорную. Девушка как-то странно посмотрела на тело Спела.

Рази протянул ей микрофон. Он не знал, кто она, а потому при первых словах ее вздрогнул.

— Говорит Гера Спел. Я говорю по поручению моего отца. Совет Директоров приказывает...

Мокрица очень хотел жить. Он метнулся к стене. Стена была сложена из неровных каменных глыб. Ее, видно, соорудил сам Лемень. Мокрица бился о ту же стену, о которую, но с другой стороны, бился совсем недавно трубарь Крони.

Он вытащил одну глыбу, она была тяжелой, и Мокрица с натугой покатил ее в сторону надвигавшихся привидений. Они расступились и снова замерли.

Вода может заполнять бесконечные коридоры долго, день, второй, и он успеет наверх и снова обманет всех. Он будет жить, потому что он не может умереть. Умирают слабые — умирают Лемени и Спелы.

Он прополз на животе сквозь дыру в камнях и вывалился на пол следующего помещения, ушиб локти, но фонарь чудом уцелел. Мокрица с облегчением ощутил движение воздуха и понял, что он в Городе Предков.

И в луче фонаря он внезапно увидел крысиные морды. Десятки хищниц располагались полукругом, словно собрались со всех концов подземелья, чтобы приветствовать его выход. И если бы Крони мог видеть эту сцену, последнюю в жизни Мокрицы, он бы подумал, что за неделю крысы, проводившие его до той стены, так и не сдвинулись с места. Но крысы пришли сюда недавно, потому что знали: человек закончит бег по туннелям здесь...

Такаси искал Мокрицу, чтобы задержать его.

Он пришел в опустевший дом Стражи, заглянул в кабинет Мокрицы, увидел камеры пыток, зашел в архив, где хранились карточки на каждого жителя города, и даже заглянул в спальню. Мокрицы нигде не было.

— Мы расширили выход из подземелья,— сообщил ему Круминьш.— Теперь здесь дыра метров в десять. Скоро будем готовы к приему людей.

— Как обстановка? — спросил Такаси, направляясь к выходу из логова Мокрицы.

— Обстановка? — Наташа старалась говорить весело и беззаботно, чтобы скрыть страх за Такаси.— Анита разбивает лазарет.

— А почему ты не там?

— Мы с Кирочкой остались здесь. Будем принимать беженцев и отводить их в безопасное место.

— Понимаю,— сказал Такаси. И он не посмел сказать ей, что хочет, чтобы она держалась подальше от подземелья.

— Гюнтер ушел вниз на шестой уровень, к прорыву,— продолжала Наташа.— И Станчо ушел. Знаешь, все просто проваливаются под землю, а мне страшно за вас.

— Я спускаюсь к ним,— сказал Такаси.

— Ты ничем не поможешь. Спроси у Круминьша.

— Крони,— перебил ее голос Круминьша.— У вас нет воды?

— По стенам лифтовой шахты текут ручейки. Но это бывает, если прорвет трубу,— услышал Такаси ответ.

В эти минуты Крони поднимался в лифте с энергетиками.

— Мы остановились,— неожиданно сказал Крони,— тут много детей и женщин. Их не успевают вывозить. Придется выйти.

— Эх, Крони,— бросил в сердцах Круминьш.— Ты так нужен наверху!

Перед ним на экране была сцена, запечатленная телепередатчиком Крони: лифтовая площадка и женские руки, царапающие решетку, чтобы остановить лифт — единственное звено между жизнью и смертью. Решетка отодвинулась, и обнаружились сумятица тел и лес поднятых рук — колеблющаяся картина ада, освещенная слишком ярким лучом прожектора. Прожектор покачивался под напором толпы, и два дюжих электрика с трудом отталкивали людей от единственного источника света. Затем Крони повернулся, глазок на его груди взглянул назад — на медленно уползающее вверх изрезанное вертикальными полосами решетки светлое пятно лифта.

Круминьш понимал, что Крони оказался в западне нижнего, самого бедного, самого переполненного народом уровня подземного города.

Рисунки Б. Ионайтиса

Крони послал двух рабочих посмотреть, можно ли подняться по служебной лестнице. Неизвестно, удастся ли еще раз лифту прорваться так низко — ведь на пути его другие уровни, и на каждом толпы перепуганных людей ждут спасения. Он знал, что до шестого яруса далеко и лестницы, которыми редко пользовались, пришли во многих местах в негодность. Но пока не вернулись посланные на разведку, он не пускал людей к лестнице — на улицах стояла кромешная тьма, кое-где разрываемая лишь светильниками, вынесенными из домов.

Гюнтер Янц шел по шестому ярусу, толкая перед собой тележку с ремонтным пластом в баке и распылителем. Пласт затвердевал почти мгновенно и заполнял пеной любое отверстие. За спиной был ранец со взрывчаткой. Минут через пять Гюнтер остановился на развилке туннелей.

Наверху Макс склонился над локатором, пытаясь разобраться в тусклой сетке зеленых линий-туннелей.

— Идешь правильно,— сказал он.

— Вижу человека,— ответил Гюнтер.

Человек выбежал из широкого туннеля. Он налетел на тележку, зажмурил от боли единственный глаз, метнулся к стене и, перебирая по ней руками, побежал дальше.

Через сто шагов Гюнтер увидел, как по углублению в центре пола журчит растущий на глазах ручеек воды.

Следопыт уже понял, что взрыв еще не до конца разрушил перемычку, но вернее всего, это случится через несколько минут. Значит, у него был шанс хотя бы отсрочить катастрофу.

Воды прибавилось, и подошвы башмаков заскользили по мокрому камню.

Туннель неожиданно расширился и превратился в зал старого водозаборника. Дальнюю стену пересекала трещина, и струи воды из нее били с такой силой, что пролетали через весь зал, разбивались о противоположную стену. Вода под ногами бурлила и закручивалась водоворотами. Гюнтер мрачно поглядел на трещину и пробормотал:

— Боюсь не справиться.

Тележка качнулась, и гигант ее с трудом удержал. Вода доставала теперь до колен.

Гюнтер включил распылитель. Пена встречалась со струями воды и разлеталась, застывая на лету.

Наконец первые клочья пены приклеились к стене, превращаясь в светлые комья и вздуваясь, как пузыри под напором струй.

Лифт застрял у верхних ярусов. Станчо висел над ним на проводах, рискуя получить смертельный удар током, и пытался надежнее переключить его управление на свою, верхнюю станцию. В лифте плакали дети, и стражник, который управлял клетью, ругал снизу Станчо, которого считал одним из электриков. Макс Белый помогал роботам растаскивать камни, оставшиеся после взрыва верхнего прохода, и мостить пологий выход. Круминьш дежурил у экранов, поддерживая связь с теми, кто был внизу, и проклинал судьбу, не дающую ему права броситься к темному провалу.

Вернулся один из людей, посланных Крони по лестнице.

— Лестницу можно расчистить,— доложил он.— Только не знаю, на сколько уровней.

Гюнтер упорно держал распылитель, и пена постепенно заваливала зал. Вдруг распылитель пискнул и дернулся в его руке. Пена кончилась.

— Все,— произнес Гюнтер.

Половина зала была набита застывшей пеной, и вода словно потеряла часть своей злости. Пена плотнела и вздрагивала, как будто кто-то с той стороны размеренно бил по ней тяжелым молотом.

— Маленькая передышка. Пластырь на тонущем фрегате,— невесело пошутил Гюнтер.— Надо взрывать туннель.

Следопыт оставил тележку и побежал назад. Через несколько десятков шагов, в том месте, где потолок навис особенно низко, он вытащил заряды, потом начал аккуратно и методично приклеивать их по периметру туннеля, словно впереди у него была вечность.

Круминьш с тоской смотрел на часы, но ничего не сказал вслух: вмешиваться было нельзя. Он только подумал — какое счастье, что Макс Белый крошит вездеходом дорогу к госпиталю и ничего не слышит. Они с Гюнтером проработали рядом двадцать лет.

И тут раздался грохот: пластырь, лопнув, разорвался на множество клочков.

Гюнтер бросился на землю и в то же мгновение привел все заряды в действие.

Он успел в полной темноте увидеть стену рычащей воды, несущую впереди себя клочья разорванного пластыря. Успел увидеть, как, преграждая путь воде, рушится потолок туннеля, смыкаются стены...

— Пошли первые люди,— передал Круминьш Крони, а затем переключился на госпиталь и спросил Аниту: — У тебя готово к приему?

— Ты с ума сошел! — воскликнула Анита.— Погоди немного.

— Я не могу остановить людей и попросить их остаться под землей, потому что у тебя не все готово.

— Ты меня неправильно понял,— смутилась Анита.— Просто я растерялась. Как там дела у других?

— Все нормально,— ответил сухо Круминьш, потому что она спрашивала о Гюнтере, а он не мог сказать ей о нем.

Наташа смотрела в широкую яму. Дождь мерно сыпался сверху, и девушка подумала о том, что нет солнца, а значит, оно не будет слепить людей, которые никогда его не видели.

В глубине появились человеческие лица.

Это было странное и жуткое зрелище.

Наташа и Кира стояли на верху наклонного хода, который уходил метров на десять вниз, к площадке, куда Станчо провел первую партию беженцев. Люди эти — в основном женщины и дети — остановились, сбились в кучку, испугавшись этого незнакомого, холодного и слишком белого света.

Эта сцена тянулась бесконечно долго. Может быть, минуту или больше. Никто не двигался. И люди снизу смотрели на две фигурки в обтягивающих гладких комбинезонах, что силуэтами вырисовывались на фоне светлого пятна.

Тогда, чтобы нарушить это оцепенение, Кирочка сбежала вниз, приблизилась к кучке людей и протянула руку к растрепанной и страшно грязной девочке в громадных, прикрученных проволокой башмаках и в обрывках серой тряпки на бедрах.

Девочка смотрела внимательно и серьезно. Вдруг ее паучья ручка потянулась к Кирочке и уютно утонула в теплой ладони.

— Пошли,— сказала Кирочка и чуть потянула за руку.

Девочка нерешительно оглянулась. Все остальные смотрели на нее, как будто от ее следующего шага зависела их жизнь.

Девочка пошла за Кирочкой. Остальные сделали один шаг, как будто общий — движение прошло по всей группе.

Они не смели обогнать Киру с девочкой. И боялись отстать от них. С каждым шагом становилось все светлее, люди стали оглядываться друг на друга и удивляться тому, что видят, потому что они никогда еще не видели своих соседей при свете дня.

Наташа стояла в растерянности и наконец, когда мимо прошла последняя женщина, таща за руку мальчишку, Наташа рванулась к ней, чтобы помочь, но женщина отпрянула. Наташа замерла и тут же услышала снизу знакомый голос:

— Это ты, Наташа? Не убегай от меня, не оставляй на произвол судьбы в этом подземном царстве.

— Ой,— вскрикнула Наташа с облегчением.— Ты опять фиглярничаешь, Така.

Такаси вел следующую группу. Люди шли, держась за руки, длинной цепочкой, словно слепцы, и первым в цепочке был Такаси. Им пришлось пройти несколько верхних, пустых и темных уровней, лишь фонарь Такаси служил им ориентиром.

— Наташа, а как Гюнтер? — спросил Такаси.

— Что Гюнтер? — удивилась та, не в силах оторвать глаз от страшной картины человеческой немощи.

— Гюнтер должен был взорвать туннель,— напомнил Такаси.

— Ой! — испугалась Наташа.— А я не знала.

Такаси, в два прыжка обогнав группу, выскочил наверх и побежал к тенту, где у пульта связи сидел Круминьш.

— Как Гюнтер? — выкрикнул Такаси. Круминьш положил ладонь на выключатель связи.

— Ты пришел, Такаси, это хорошо.

— Я вывел человек тридцать. Это немного, но пришлось расчищать завал. Как Гюнтер?

— Гюнтер погиб. Но перемычка пока держит воду. Сколько это будет продолжаться, я не знаю. Наверно, недолго.

Такаси не мог представить Гюнтера мертвым.

— Слушай, Така,— сказал Круминьш.— Во-первых, об этом еще не знают ни Анита, ни Макс. Во-вторых, времени осталось мало и тебе придется вернуться к выходу. Пускай девушки отводят беженцев к госпиталю, а потом останутся в помощь Аните.

Такаси побежал обратно к выходу. Люди из подземелья уже стояли наверху, жмурили глаза и закрывались руками от света, хотя день был пасмурный и клонился к вечеру.

— Девушки! — выкрикнул на бегу Такаси.— Я остаюсь здесь за вас. Ведите их к Аните.

— А как Гюнтер? — спросила Наташа.

— Скорей,— ответил Такаси.— Там уже идут новые. И девушки послушно пошли к дороге, пробитой в кустах, как наседки, ведущие за собой выводки малышей.

Такаси включил связь. И сразу множество звуков зазвенело в наушниках. Голос Геры:

— Уважаемые сограждане! Не забывайте, что зажженный светильник на улице поможет и вам, и вашим соседям быстрее найти дорогу к лифту и лестнице...

Голос Крони:

— Вилис, я знаю, что Станчо пошел вниз. Но боюсь, что его лифт к нам не прорвется. Ты не представляешь, что творится выше. Мы поднимаемся по лестнице.

Голос Круминьша:

— А как вода? Голос Крони:

— Опять ее стало больше. Хорошо, что изолирована станция, а то бы взорвались котлы.

Такаси:

— Круминьш, я пойду на шестой ярус.

— Нет,— возразил Круминьш.— Ходьбы туда полчаса. И если Гюнтер был бы жив, он дал бы о себе знать.

— А если он ранен?

— Мы потеряем и тебя.

— Здесь останется Макс.

К Круминьшу пришел Макс.

— С Гюнтером плохо? — спросил он.

— Да,— сказал Круминьш.

— Никакой надежды?

— Никакой. Но я не смог удержать Такаси. Он побежал туда.

— А что с водой?

Макс говорил очень спокойно, но голос его был каким-то потухшим.

— Снова пробивается. И сколько выдержит завал, неизвестно.

— Жаль, что я не успел,— сказал Макс.— Я бы пошел вместо Такаси. У меня больше шансов.

— Никому не надо было идти...

— Знаю,— перебил Макс.— Знаю, что никому, но кто-то должен был пойти. Теперь мне придется остаться здесь.

— Да,— согласился Круминьш.— Тебе придется остаться.

Когда Такаси добрался до завала, из-под которого, как из-под кромки ледника, вырывался поток, он понял, что все напрасно. Но если бы он не пришел сюда, на всю жизнь осталась бы боль от сознания, что они не сделали того, что сделал бы ради любого из них следопыт Гюнтер.

— Завал держит,— произнес Такаси.

— Гюнтера нет? — сказал утвердительно Круминьш.

— Нет. Много народу поднялось?

— Много. Но никто не знает, сколько осталось.

— А как дела у Крони?

— Он поднялся только на один уровень. А там и своих беженцев полно.

Такаси в последний раз оглянулся на завал. Поток увеличивался на глазах.

— Времени осталось немного,— сказал Такаси. Он думал, что сказал это про себя, но Круминьш слышал.

— Уходи же оттуда! — крикнул он.

Такаси отыскал лестницу на уровень выше и выбрался в город. Этот ярус был почти пуст. На улицах у домиков, лишь фасады которых выдавались из скал, стояли светильники. Какие-то темные фигуры метнулись в тень при виде Такаси, волоча мешки — оказалось, что даже в такие моменты находится место и время для грабителей.

Такаси представлял себе расположение улиц и знал, где находится та лестница, которую он недавно расчищал. Туда он и шел.

Неожиданно перед Такаси упала стена воды. Как занавес. Стена была тонкой — сквозь нее мерцали огоньки светильников дальше по улице.

Такаси поспешил к лестнице. Возле нее он догнал испуганную группу беженцев, которая, если бы Такаси не увидел их, вскоре оказалась в тупике. И Такаси представил, как сотни людей в ужасе мечутся по улицам и туннелям.

В этот момент земля вновь дрогнула: прорвало завал Гюнтера.

Такаси успел привести группу беженцев к лестнице и шел сзади. Они успевали. Вначале вода по лифтовым шахтам и вентиляционным люкам рухнула вниз, к теплостанции, а заполнив уровень теплостанции и шахт, начала подниматься. Скоро она достигнет туннеля, ведущего к Огненной Бездне.

По другой лестнице, на несколько уровней ниже, поднимался Крони. Толпа, окружавшая его, была в несколько раз больше и двигалась куда медленнее, чем группа Такаси. И у нее почти не было шансов выбраться наверх, хотя понимал это лишь сам Крони и те, кто следил за продвижением людей сверху. И помочь им было нельзя. Станчо вынужден был трижды возвращаться, потому что на каждой площадке еще были люди, и эти люди не менее других желали спасения.

Такаси вывел очередную партию беженцев на верхний ярус, откуда уже обжитой туннель вел к выходу.

Он остановился, прислушиваясь к звукам умирающего города.

Голос Аниты:

— Вилис, я вынуждена укладывать людей на землю.

Голос Макса:

— Где Станчо?

Голос Круминьша:

— Станчо пошел вниз. И я ничего не слышал от него уже минут пять.

Молчание. Все ждут, не возникнет ли голос Станчо. Но вот он отозвался:

— Я подымаюсь.

Голос Геры:

— Пожалуйста, спешите. Времени осталось мало...

Голос Круминьша:

— Ты почему задерживаешься, Крони?

Голос Крони:

— Тут больные. И старухи. Я их тороплю, но мы отстали.

Внимание Такаси было отвлечено странным зрелищем. В отверстии туннеля показались два полуобнаженных человека с факелами в руках. За ними, подождав, пока факелоносцы замрут по обе стороны выхода, выплыл мелкими шажками бритый старец в длинном одеянии, расшитом языками пламени. Он нес, прижав к груди, массивную шкатулку. За ним шествовали еще три или четыре старика. Один сгибался под тяжестью позолоченной статуи в метр высотой, другой волочил мешок с какими-то угловатыми предметами — мешок подпрыгивал по полу, в нем что-то звякало. В глубине туннеля видны были лица следующей партии людей, но никто не двигался — они ждали, пока старики пройдут вперед. «Жрецы»,— понял Такаси.

— Я иду вниз,— сказал Такаси.— Надо спасать Геру Спел.

— Такаси...— это был голос Круминьша.

Такаси понял, что Круминьш хотел остановить его. Но не посмел.

Земля чуть дрогнула под ногами. Жрецы вдруг побежали дальше от входа. Такаси проводил их взглядом и бросился вниз. Туда, где возникал, все слабее и реже, голос Геры Спел.

Дорога была знакома, лестница почти пуста. Лишь изредка встречались отставшие люди, они прижимались к стене, услышав топот башмаков Такаси. Он представил себе, сколько ярусов подземелья отделяет его от Крони, подгоняющего стариков и больных в самом хвосте процессии, муравьев, заблудившихся в горе...

Такаси выбежал на главный ярус. Здесь не должно было быть воды, но она уже была, не успевала пролиться вниз. Вода медленно текла, неся сор. Она казалась черной и густой под лучом фонаря, и видно было, как лениво закручивались струи водоворотами над люками и с занудным звуком всасывалась в щели.

Никто не встретился Такаси на этом ярусе.

В Совете Директоров горел свет. Еще работал автономный блок.

Зал Заседаний был очень длинным, и стол казался низким — его ножки наполовину ушли в воду.

— Гера! — позвал Такаси.

Из дальней комнаты, дверь в которую была приоткрыта, донесся кашель. Такаси добрался до двери. Гера сжимала в руке круглый микрофон, но говорить не могла.

— Крони,— сказал Такаси.— Крони. И показал пальцем вверх.

Гера смотрела на него, не понимая.

— Крони, ты меня слышишь? — спросил Такаси. Ответ пришел не сразу.

— Слышу,— ответил Крони.

— Я сейчас дам Гере наушники. Скажи ей, чтобы шла со мной.

Такаси протянул наушники девушке. Та отшатнулась.

Наушники тихо верещали. Такаси понял, что церемониться некогда. Он резко отвел тонкую руку Геры и приложил наушники к ее уху. Она замерла как испуганный зверек. Потом поняла. Узнала. Кивнула головой. Медленно, с трудом поднялась, сделала шаг к Такаси. Тот взял у нее из руки микрофон.

— Внимание,— сказал он.— Говорит Накаяма Такаси. Станция заканчивает передачи. Она возобновит работу завтра, в Городе Наверху.

Гера еле шла, тогда Такаси поднял ее на руки: она была легкой.

Голос Круминьша:

— Такаси, почему не отвечаешь?

— Я иду наверх. Не беспокойтесь. Что нового? Голос Круминьша:

— Напор воды ослаб, но радоваться рано...

Крони ненавидел этих стариков — как только они выжили в городе? Почему Крони должен помирать из-за этих уродов? Он подгонял их, ругал, те огрызались, словно только ему нужно было, чтобы они оказались наверху. Дважды камни начинали дрожать, и тогда вместо того, чтобы спешить наверх, слабосильная команда Крони замирала. Потом к ним присоединился худой горбатый жрец-отшельник. Он был в рваной хламиде, на шее ожерелье из тяжелых камней. Это ожерелье тянуло его голову вниз, он шел, согнувшись в дугу, и все время кричал о конце света.

Крони знал, что Такаси ведет Геру наверх. И это было хорошо. У следующего пролета старики как по команде сели на каменный пол. Крони хотел побить их, чтобы заставить встать, но не побил. Может, месяц назад и побил бы. А сейчас не мог.

От лестницы шел широкий жилой туннель — к лифтовой шахте. По лестнице лилась вода и растекалась по полу. Старики сидели в воде. Вода пошла сильнее. Один бы он еще пробился, но со стариками ему не пройти. Старики молились.

Крони включил связь.

— Круминьш,— сказал он.— Наверное, нам не выбраться. Вода.

— Напор ослаб,— произнес Круминьш.— Подождите немного. Макс Белый поехал в лагерь за скафандром высокой защиты. Он пойдет к тебе.

— Поздно,— сказал Крони.— Не надо.

Он пошел по коридору к лифтовой шахте, чтобы поглядеть, как там. Кружась в воде, перед ним плыла горящая плошка. Это было красиво.

Крони заглянул в шахту. Вода хлестала по ее стенам. Он наклонился. Луч фонаря уперся в воду, бурлившую метрах в десяти. Значит, нижние ярусы уже затоплены и вода пошла к Огненной Бездне.

Он поднял голову и увидел, что на него надвигается грязный, в путанице кабелей, низ лифта. Вода пробивалась в щели и била сильными струями. Мокрый, измученный Станчо крутил ржавую рукоять колеса — лифты в Нижнем городе были снабжены такими рукоятями, чтобы можно было добраться до следующего яруса, если нет электричества или что-то сломалось. Но никто еще не гнал вручную лифт на несколько ярусов вверх.

Когда лифт поравнялся с ярусом, Станчо увидел свет фонаря.

— Крони? — спросил он.— Черт тебя побери! Хорошо, что ты здесь.

— Хорошо,— сказал Крони.

— Без тебя бы мне не вытащить эту штуку наверх,— сказал Станчо.

Они втащили в лифт стариков, инвалида и жреца. Станчо буквально валился с ног. Но Крони смог подменить его лишь минут на пять — на один ярус. Потом Станчо снова взял рукоять. Затем им немного помог хромой ткач.

Они выбрались на верхний уровень последними. Далеко не все жители пришли наверх. Кое-кто не захотел. Думал, что в городе безопасней. Или думал, что ничего, кроме города, в мире нет.

Они вышли из туннеля, и здесь старики окончательно выдохлись.

Прибежали Кирочка с Такаси. Общими усилиями начали поднимать обессилевших беженцев, и это было нелегким делом. Помогла неожиданность. Вдруг беременная баба вскрикнула, подхватила ребенка и побежала прочь от входа, за ней стали подниматься, отползать, бежать старики...

Город взорвался через пятьдесят шесть минут.

Земля на том месте, где был выход из туннеля, начала со скрипом и нутряным гулом вспучиваться, будто наружу рвался громадный зверь. И потом ринулась к небу грозным столбом камней, пыли и пара. И еще не успели долететь до низких облаков мелкие камешки и брызги, как она стала проваливаться внутрь, сминая в ничто упорядоченный и нерушимый мир города... На следующее утро на том месте образовалось глубокое, почти круглое озеро. Порой на его поверхности вспучивался пузырь газа или начинал крутиться водоворот.

Макс смотрел туда, где навсегда остался Гюнтер Янц. Крони не сразу нашел Геру, которая лежала в лазарете у Аниты. Он бестолково, растерянно искал ее в шевелящемся, крикливом, перепуганном скопище людей.

Такаси хотелось побыть одному. Чтобы ничего не слышать, ни о чем не думать. Он спустился с холма и лег на траву. Гул лагеря доносился как далекое жужжание пчел. Там были тысячи людей, которых надо было накормить, успокоить, разместить, а ведь никто из них не подозревал о существовании Гюнтера Янца, задержавшего наводнение на полчаса. И очень мало кто знал, что инженер Рази тоже не успел подняться.

Такаси лежал на траве и глядел на вечернее небо, которое не может обрушиться.

Тут его и отыскала Наташа. Она села рядом и положила ладонь на его исцарапанный, горящий лоб.

Просмотров: 5064