Случайная остановка

01 октября 1986 года, 00:00

Коллаж В. Чакиридиса

Тонкий ледок потрескивал под ногами высокого широкоплечего человека, не спеша ходившего взад и вперед по кромке пустынного в этот ночной час шоссе. Из-за колючего холодного ветра лицо было почти до глаз спрятано под пушистым мохеровым шарфом. Метрах в десяти на обочине сиротливо приткнулся «остин» с поднятым капотом. Изредка среди быстро бегущих туч проглядывала луна, и тогда становилась видна унылая заснеженная равнина, расстилавшаяся вокруг.

Дверца «остина» приоткрылась. Раздался негромкий свист, заставивший мужчину поспешить назад.

— «Дубль три» сообщил, что объект миновал развилку. Минут через двадцать будет здесь. Пора будить Мери.

Широкоплечий молча кивнул, открыл заднюю дверцу и принялся тормошить молодую женщину в норковом манто. Та нехотя выбралась из машины, поежилась.

— На, глотни, а то окоченеешь,— протянул ей плоскую бутылку сидевший на водительском месте толстяк в анораке.

Выезжая из Лондона, Вернер Розе рассчитывал быть в Ньюбери еще до наступления темноты. Но когда он остановился перекусить в маленькой придорожной гостинице, кто-то проколол все четыре колеса у взятой им напрокат малолитражки. Пришлось ждать до самого вечера, пока приедет вызванный по телефону механик. Если бы не поджимало время, Розе, конечно бы, не поехал на ночь глядя по незнакомому маршруту. Но на завтра в Гринэм-Коммон была намечена массовая антивоенная демонстрация протеста: ровно шесть лет назад по указке Вашингтона сессия совета НАТО приняла решение о размещении в странах Западной Европы «першингов» и крылатых ракет.

Луч фар выхватил из темноты стоящий на обочине «остин» с поднятым капотом и молоденькую блондинку. Одной рукой она заслоняла глаза от яркого света, а другой как-то неуверенно махала перед собой.

Остановившись почти впритык к «остину», Розе вылез из машины и вежливо приподнял шляпу:

— Добрый вечер, мисс. Может быть, я чем-нибудь могу помочь?

— Я не знаю, в чем дело, только она почему-то не заводится,— с трудом пролепетала незнакомка.

— Идите погрейтесь в моей машине, а я попробую оживить вашу лошадку,— предложил Розе, хотя не слишком надеялся на успех: водить он научился еще в гимназии, но вот в моторах разбирался слабо.

Блондинка вымученно улыбнулась и направилась к малолитражке. Едва Вернер наклонился к мотору, как кто-то рывком вздернул его правый рукав, оборвав запонку в манжете рубашки. Он почувствовал прикосновение холодного предмета и слабый укол, похожий на комариный укус. Розе попытался вырваться, но ставшее вдруг ватным тело отказалось повиноваться. В голову хлынула волна горячего тумана, и сознание покинуло его.

Двое мужчин втащили обмякшее тело на заднее сиденье малолитражки. Один сел за руль, а второй направился к «остину», куда уже забралась блондинка в манто. Машины развернулись и разъехались в разные стороны...

Сейчас трудно сказать, кто первым — БФФ, МАД или БНД (БФФ (Бундесамт фюр ферфассунгсшутц) — Федеральное ведомство по охране конституции; МАД (Милитеришер абширмдинст) — военная контрразведка; БНД (Бундеснахрихтендинст) — Федеральная разведывательная служба.) — начал эту необъявленную войну. Большинство утверждает, что Федеральное ведомство по охране конституции, образованное в 1950 году. Официально оно было создано для «сбора сведений и пресечения антиконституционных действий». Однако в мрачном шестиэтажном здании по Иннерканальштрассе в Кёльне, где обосновалась его штаб-квартира, с первых же дней занялись преследованием «политически неблагонадежных лиц» — коммунистов и членов левых, демократических организаций. А когда в конце 70-х в стране стало набирать силу движение сторонников мира, на Иннерканальштрассе взялись и за них. Весь улов политического сыска оседал в секретных досье.

...Вернер Розе считал, что ему здорово повезло: шутка ли сказать, стал студентом старейшего университета в Гейдельберге, который называют «колыбелью германской мудрости». Юноше нравился утопающий в зелени город с выверенным за века размеренным ритмом. Особенно любил он сидеть на холме, откуда открывалась живописная панорама неспешно несущего свои воды Неккара, окруженного разноцветными, похожими на игрушечные домиками, величественного замка курфюрстов, ажурного здания альма-матер, построенного еще в XIV веке. Здесь, на холме, стали собираться студенты из университетской ячейки Немецкого союза мира, к которой примкнул и Розе.

Это движение сразу пришлось ему по душе своей гуманной целью: избавить человечество от угрозы ядерной смерти.

Вернеру навсегда запомнилась суббота, 22 октября 1983 года, когда во время «Недели действий» он впервые участвовал в массовой манифестации сторонников мира. Несмотря на непогоду, сто пятьдесят тысяч человек, взявшись за руки, образовали гигантскую живую цепь, протянувшуюся на двести километров от Хассельбаха до Дуйсбурга через Кобленц, Бонн, Кёльн, Дюссельдорф. Плечом к плечу стояли коммунисты и «зеленые», профсоюзные активисты и священники, рабочие и студенты, врачи и актеры. Тот ненастный день стал для Розе настоящим праздником.

А потом был его родной Арсбек, по-весеннему солнечный и радостный. Обычно тихие улицы со сверкающими чистотой двухэтажными домами и аккуратно подстриженными газонами, казавшиеся Вернеру воплощением безмятежности, заполнили съехавшиеся отовсюду люди. К полудню центральная площадь была забита до отказа. Из громкоговорителей неслись антивоенные песни, сновавшие в толпе подростки распространяли листовки, значки. Когда начались выступления, поднялся на маленькую трибуну и Розе. После митинга колонна демонстрантов направилась к американской военной базе. За рядами колючей проволоки и высоким забором из металлической сетки виднелись массивные бетонные бункеры — стартовые позиции «першингов». С внутренней стороны ограды настороженно застыли солдаты в пятнистых куртках, с автоматами на изготовку. Развешанные по всему периметру забора таблички грозно предупреждали: «Не подходить! Нарушители будут обстреляны!» И все-таки они не испугали демонстрантов. Колючая ограда вмиг запестрела сотнями флажков и плакатов с лозунгами: «Нет — «першингам» и крылатой смерти!», «Работу вместо ракет!» Применить оружие охрана не решилась. После этого Вернер понял, что главное — не отступать.

Вскоре жизнь устроила Розе суровую проверку. На государственных экзаменах он был признан лучшим из четырехсот выпускников филологического факультета, однако место школьного учителя в маленьком баварском городе Обинге все же не получил, поскольку в картотеке БФФ числился в категории «враждебных элементов». Вернер подал жалобу в суд по трудовым конфликтам. Пришедший ответ гласил: «Оставить без последствий по причине конституционной неблагонадежности». Хотя вся вина несостоявшегося педагога заключалась лишь в том, что он активно участвовал в акциях Немецкого союза мира. Конечно, БФФ во всей этой истории нигде не фигурировало, но было ясно, что без него не обошлось.

И тогда Розе решился на смелый шаг: отправился в земельное ведомство по охране конституции в Мюнхене. Особых надежд он не питал, просто хотелось посмотреть, что будет, если поставить вопрос ребром. Вернер так и начал:

— Меня лишили работы незаконно. Ведь в статье третьей конституции записано, что «никто не может ущемляться в правах... из-за его политических убеждений». Наш Немецкий союз мира не принадлежит к организациям, которые преследуют враждебные, конституции цели. Он выступает...

Однако принявший Розе чиновник тут же перебил его:

— Ваше движение инспирируется коммунистами по указанию Москвы. Можете убедиться сами.— Он сунул Вернеру какую-то брошюрку, раскрытую на странице с ветвистой схемой.

«Управление антивоенным движением в ФРГ»,— прочитал Розе. В квадратиках были названия: «Германская коммунистическая партия», «Немецкий союз мира», «зеленые», «Женщины за мир» и многие другие. Тут же рядом «Роте армее фракционен» и «Революционере целлен» — названия левацких группировок, прославившихся ограблениями банков, убийствами, похищениями людей. Нити-стрелки от всех квадратиков сходились в прямоугольнике с островерхими башенками и жирной надписью «Москва».

Розе понял, что спорить бесполезно. Какие бы доводы он ни приводил, «охранники конституции» в школу его все равно не допустят.

Так началась новая жизнь Вернера Розе. Социального пособия ему не полагалось как «никогда ранее не работавшему». На помощь стариков родителей рассчитывать не приходилось. Выручало хорошее знание языков — английского, французского, испанского. Время от времени в маленьких фирмах удавалось получать заказы на перевод коммерческой корреспонденции. На эти случайные заработки он и перебивался.

Зато теперь у Розе появилась масса свободного времени, и он с головой ушел в работу в земельном комитете НСМ: писал и распространял листовки, выступал на собраниях. И конечно, участвовал в демонстрациях и пикетировании американских баз.

...Как-то впятером они несли вахту на шоссе возле деревни Линдах под Мутлагеном, куда по ночам доставлялись американские «першинги». Вахта выдалась нелегкой: часами мерзли в садовом домике, предоставленном одним из жителей. Но как только показывались синие мигалки конвоя, все выбегали на дорогу. Двое вставали прямо перед тягачами с прицепами, трое ложились у их ног. Раздавался отчаянный визг тормозов. Американцы выскакивали из машин, осыпая ругательствами живой барьер. Тут же прибегали невесть откуда взявшиеся полицейские, хватали за руки, за волосы, волокли с шоссе. Иногда ставили к стене: «Руки вверх». Фотографировали. Когда конвой проезжал, озлобленные стражи порядка нередко пускали в ход дубинки. В таких случаях Розе стискивал зубы и повторял про себя: «Главное — не отступать».

А в Хайльбронне пикетчиков опекал весь этот маленький город, чье название в переводе со старонемецкого значит «святой колодец». Пекари приносили к ним в «палатку мира» свежий хлеб, мясники — колбасу, аптекари — таблетки от кашля: хайльброннцы на собственном опыте уже познали, чем грозят им заокеанские ракеты. Ясным январским днем над горой Вальдхайде, у подножия которой расположена американская военная база, вспухло огромное черное облако. Вскоре по городу пронеслось страшное известие: на базе взорвалась ядерная ракета «Першинг-2». Трое американских военнослужащих погибли, многие получили ранения. Причем взрыв произошел всего в нескольких сотнях метров от склада ядерных зарядов. Сдетонируй они, и масштабы катастрофы трудно было бы даже представить. Поэтому, когда спустя два месяца на узкой горной дороге появились тягачи с прицепами, на которых под брезентом угадывались толстые сигары ракет, к «часовым мира», как называли себя Розе и его товарищи, присоединились и хайльброннцы. Тогда они так и не пропустили смертоносный груз к главным воротам базы. Это была пусть маленькая, но победа.

В тот вечер граждане ФРГ, сидевшие перед экранами телевизоров, испытали настоящий шок. В программу новостей были включены документальные кадры, снятые во время зверского избиения участников символической блокады военной базы США в Рамштейне. Дюжие парни в форме с буквами «МР» («Милитари полис» — американская военная полиция.) на касках ожесточенно лупили по головам демонстрантов метровыми дубинками. От ударов люди валились с ног. Текла кровь. Сквозь прозрачные забрала были отчетливо видны плотоядные ухмылки на лицах вояк. Причем били манифестантов не свои западногерманские полицейские, а американские. Так заокеанские «гости» наглядно продемонстрировали, что не намерены церемониться с какими-то «мирниками», создающими им неудобства.

Впрочем, со временем Розе убедился, что арсенал средств, используемых американцами для борьбы с антивоенным движением, не ограничивается полицейскими дубинками. Как-то ему в руки попал издающийся в далекой Калифорнии журнал «Электроник уорфзр». В нем он обнаружил любопытные вещи. Оказывается, не доверяясь тотальной слежке за «подрывными элементами» со стороны федеральных спецслужб, американцы организовали еще и собственную систему негласного контроля. Подразделения АНБ (Агентство национальной безопасности США, занимающееся электронной и радиоразведкой. Его штат насчитывает 120 тысяч сотрудников.) широко применяют специальные электронные устройства, которые могут подключаться к сети автоматической связи федеральной почты и таким образом подслушивать любой частный телефонный разговор. Причем для этого используется компьютер, способный с помощью ключевых слов самостоятельно отбирать нужное из перехватываемых телефонных переговоров.

Когда в связи с решением совета НАТО разместить в Западной Европе американские «першинги» и крылатые ракеты там стали быстро набирать силу движения сторонников мира, вашингтонская администрация поставила перед своими спецслужбами задачу дискредитировать, разобщить и подорвать их, чтобы сбить накал антивоенных выступлений. На это выделили солидные средства — 210 миллионов долларов. Главная роль отводилась ЦРУ, но не были забыты и союзники США по НАТО. Для координации тайных операций в Брюсселе создали специальный центр под названием «комитет действий 46», через который передаются инструкции и директивы, разрабатываемые в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли для западных коллег.

Помимо письменных предписаний, из-за океана шлют и обученную агентуру с заданием внедряться в антивоенные группы и организации. По этому поводу Розе подготовил даже листовку-предостережение. В ней приводились слова одного из сотрудников ЦРУ о том, как готовят будущих осведомителей и провокаторов: «Их обучают теории и специфической терминологии, принятой у «левых» и «мирников», дают натаскаться среди них в каком-нибудь американском колледже. Когда они достаточно «покраснеют» и «освоятся в стаде», их направляют в Западную Европу с конкретными заданиями».

Регулярный просмотр европейской и американской прессы, которым занялся Розе, потребовал немало времени. Зато перед ним постепенно вырисовывалась картина всего гигантского фронта необъявленной войны, которая велась против сторонников мира в Западной Европе. Порой он наталкивался на прямо-таки фантастические сообщения. Например, в одном из них рассказывалось об использовании моделей самолетов с дистанционным управлением, названных «механическими пчелами». Такие «пчелы», снабженные маленькими шприцами, предполагалось выпускать во время мирных демонстраций, чтобы с помощью инъекций, психохимических отравляющих веществ привести ее участников в бессознательное состояние и «спокойно, как овечек, переправить в какой-нибудь концентрационный лагерь».

Что ж, возможно, такие планы действительно существуют, подумал Вернер, если учесть, какие огромные средства выделяются в США на совершенствование химического оружия. Но пока это сильно смахивало на бред. Другое дело, что в течение прошлого года женщин из знаменитого английского «лагеря мира» в Гринэм-Коммон регулярно одолевали приступы необъяснимой усталости и апатии. Причем они обратили внимание, что это происходило с ними, как правило, накануне запланированных акций протеста, например, перед выездом тягачей с крылатыми ракетами на учение.

Статья, опубликованная в журнале «Электроникс тудей», связывала эти заболевания с возможным применением против «мирниц» электронного оружия. Все симптомы, подчеркивалось, совпадают с теми, которые возникают у человека, подвергающегося воздействию сильнейшего микроволнового излучения. В статье утверждалось, что испытание такого рода оружия уже проводилось в прошлом. Английское министерство обороны категорически опровергло возможность применения против «лагеря мира» какого-либо вида лучевого оружия. Но это еще ни о чем не говорило. Американцы вполне могли держать все в секрете от своих союзников.

«Странные болезни» в Гринэм-Коммон заинтриговали Розе. Он написал в штаб-квартиру Движения за ядерное разоружение (СНД) в Лондоне. Увы, в ответе, полученном оттуда, ничего нового не содержалось. На этом можно было бы поставить точку. Но ему не давала покоя одна мысль: если за непонятной историей что-то все же кроется, опасность может грозить манифестациям сторонников мира и у них, в Западной Германии. В конце концов, взяв из банка свои скудные сбережения и перехватив сотню-другую марок в долг у друзей, Вернер решил съездить в Англию, чтобы попытаться на месте самому разобраться в «странных болезнях».

Откуда было Розе знать, что он уже давно находится «под колпаком» не только собственного ведомства по охране конституции, но и американцев, а его письмо СНД, прежде чем отправиться в Лондон, с гамбургского почтамта было доставлено в таинственный особняк на Виллиштрассе, где разместился «информационный центр» БНД. Там с помощью инфракрасных лучей его скопировали, даже не вскрывая конверта, и включили в сводку для американских спецслужб.

— В «лагеря мира» можно подбрасывать маленькие капсулы, наполненные специальным составом с отвратительным запахом. Стоит ему проесть оболочку, и находиться поблизости становится невозможно. Кстати, в Гринэм-Коммон американцы уже опробовали эти штуки. Потом на месте митинга агенты могут рассыпать мелкий прозрачный порошок. Поднимаясь из-под ног вместе с пылью, он действует как слезоточивый газ. Есть еще самовоспламеняющиеся таблетки, дающие большое количество удушливого дыма. В пищу можно подмешивать вещество без вкуса и запаха. Несколько капель достаточно, чтобы человек потерял контроль над собой и начал безостановочно молоть чепуху. Короче, научно-техническое управление ЦРУ на новинки не скупится. Всю их дьявольскую кухню не знают, пожалуй, и в отделе Ф-4 нашей контрразведки, который работает против Си-эн-ди,— подвел итог Тим Портер, активист молодежной секции, дежуривший в лондонской штаб-квартире Движения за ядерное разоружение.

От него Вернер услышал много интересного и... страшного. Так, некоторое время назад при таинственных обстоятельствах была убита активистка антиядерного движения Хильда Муррел. За несколько месяцев до этого на вересковой пустоши в Шотландии обнаружили тело известного противника ядерного оружия Уильяма Маккре. И это не считая того, что телефоны активистов СНД по всей стране постоянно прослушиваются, их всячески терроризируют, а в домах производят негласные обыски. По словам Портера, такие случаи стали настолько частыми, что даже получили официальное название — «политически мотивированные налеты».

Но вот относительно главного, «странных болезней», ради чего, собственно, Розе приехал в Лондон, его собеседник ничего сообщить не мог. Значит, нужно ехать в Гринэм-Коммон...

Сознание возвращалось медленно, словно толчками. Первой мыслью было, что он все-таки жив, раз чувствует, как ужасно болит голова. Память нарисовала обледенелое шоссе и блондинку в ярком свете фар. Кажется, он хотел помочь ей. Что же произошло потом? Увы, как Розе ни старался, больше ничего вспомнить не смог.

Зато теперь Вернер отчетливо осознал, что лежит на жесткой кушетке в темной комнате. Судя по полоске света, пробивавшейся из-под двери, стояла ночь. Вопрос только какая: та же самая или нет? А главное — где он?

За дверью послышались голоса, и Розе напряг слух:

— ...Еще раз повторяю, Ларвик: никакой самодеятельности. Об операции сообщено в Лэнгли. Эта важная птица залетела сюда с Рейна. Скорее всего советский агент. В десять приедет шеф и займется им. А пока он остается под вашей опекой. Не беспокойтесь, хлопот не доставит. Будет спать до утра, как младенец.

— Слушаюсь, сэр.

Голоса затихли. Вернер вскочил было с кушетки, но тут же едва не грохнулся на пол — так вдруг закружилась голова. Осторожно он сделал несколько шагов к двери и потянул ее на себя. Дверь приоткрылась. За ней был обычный кабинет с книжными шкафами и письменным столом. Немного поколебавшись, Розе пересек комнату, приник к другой двери, прислушался. Голоса звучали чуть слышно, и он рискнул приоткрыть ее. Оказалось, что она вела на маленькую галерею с резной балюстрадой, сквозь которую внизу был виден холл, где стоял хозяин дома, только что проводивший своего гостя. Но вот Ларвик сунул правую руку под пиджак, очевидно, поправляя кобуру, и, насвистывая, направился к ведущей наверх лестнице. Что делать?

Вернер обежал взглядом кабинет. Ничего, что можно было бы использовать как оружие. Он распахнул дверь в комнату с кушеткой: она была пуста, если не считать его ложа и табуретки с тонкими ножками. Видимо, хозяева конспиративной квартиры редко пользовались этим помещением и поэтому не потрудились хоть как-то обставить его.

«Придется обходиться тем, что есть»,— подумал Розе, притворяя дверь.

Дальше все происходило, как в плохом кино. Ничего не подозревающий охранник возникает в освещенном прямоугольнике дверей и тянется к выключателю. В следующее мгновение табуретка с треском опускается ему на голову. Тот шатается, затем сползает по стене. Не спуская с него глаз, Вернер отступает к окну и срывает штору. Скрутив ткань в некое подобие веревки, он туго связывает руки и ноги Ларвика.

Теперь нужно побыстрее выбраться из этой западни. Розе проверил свои карманы. Вроде бы все на месте.

В холле Вернер поспешно сдернул с вешалки свою зимнюю куртку и открыл входную дверь. Приближался рассвет. В холодном полумраке сыпала снежная крупа, уже успевшая покрыть белым чехлом стоявшую у подъезда малолитражку. Значит, ее тоже пригнали сюда. Прекрасно. Проблема транспорта решалась сама собой: ключ торчал в гнезде зажигания.

Он сразу рванул машину с места. Это напоминало езду по стиральной доске, поскольку грунтовая дорога, петлявшая между голыми холмами, казалось, вся состояла из выбоин. Миль через десять она привела к шоссе. В первом же городишке — Вернер не разглядел на щите его название — он нашел полицейский участок. Жаловаться на похитителей из ЦРУ — кто бы ему поверил? Поэтому Розе лишь выяснил у сонного дежурного кратчайший маршрут до Ньюбери. А уж оттуда до Гринэм-Коммон рукой подать.

По материалам иностранной печати подготовил С. Милин

Просмотров: 3855