Солнце и тени Гранады

01 сентября 1986 года, 00:00

Фото Л. Придорогина

В эти края постоянно стремится много народа. Едут любознательные иностранные туристы, спешат посмотреть на достопримечательности Гранады сами испанцы, живущие вдали от этих мест. На протяжении веков о славном городе сложено множество легенд. Молва, например, утверждает, что в XI—XIV веках Гранада была одним из красивейших городов мира. «Здесь столько чудес, сколько зернышек в плоде граната»,— писал древний поэт. Кстати, название города произошло от этого растения: когда-то в его окрестностях гранатовые деревья росли в невиданном изобилии. Менялись династии арабских владык, приходили и уходили короли и султаны. Но каждый правитель считал своим долгом еще больше украсить столицу, построить в ней нечто свое на удивление всему свету.

Вечным памятником мавританскому зодчеству остается поразительная по своему великолепию крепость-дворец Альгамбра и примыкающие к ней сады и фонтаны Хенералифе. Громкая разноязычная речь слышится сегодня в прохладных, некогда тишайших дворцовых покоях, в роскошных залах Послов, Двух сестер, Суда, возле наглухо закрытой двери какого-то таинственного помещения...

Апрельским днем в тридцатиградусную жару на одной из узких садовых дорожек крепости я столкнулся с поэтом Рафаэлем Альберти, седым, красивым, полным энергии.

— Наконец-то я выполнил обещание, которое давным-давно дал Федерико Гарсии Лорке,— побывал в Гранаде,— говорит он.— Федерико трогательно любил свою родную гранадскую землю. Он постоянно звал меня к себе в гости, упрекал: мол, как же так, ты, андалусиец, ни разу не был в Альгамбре? А я все ссылался на занятость, все обещал ему... Потом фашисты уготовили для моего друга пулю, для меня же — больше трех десятилетий изгнания. Теперь, пусть с запозданием, я сдержал свое слово. Я — в Гранаде, но прежде, конечно, побывал в Фуэнтевакеросе...

Вечным памятником мавританскому зодчеству остается поразительная по своему великолепию крепость-дворец Альгамбра и примыкающие к ней сады и фонтаны Хенералифе.

На родине Лорки

Фуэнтевакерос — поселок в пятнадцати километрах от Гранады.

Первый раз я оказался там ранней весной 1979 года. В этом краю все селения похожи друг на друга. Тесно прижатые один к одному белые домики. На узких улочках сидят старики в черном, возле них в красной пыли тихо копошатся дети. В полдень жизнь замирает, словно в сказочном королевстве. Зато вечерами стар и млад высыпают на Главную — и единственную — площадь, чтобы после напряженной работы в поле выпить с соседом стаканчик вина в таверне, услышать последние новости. От площади уходит улочка, в самом начале которой, справа, стоит с виду непримечательный домик. В нем родился мальчик, которому суждено было стать гордостью испанской поэзии. Несколько лет местный муниципалитет ведет борьбу за приобретение дома и превращение его в музей. И вроде бы никто не против. Все, и в Мадриде, и в Гранаде, согласны. Только денег не отпускают.

В 1979-м на площади, почти напротив дома Федерико, жила приветливая старушка Кармен Рамо. Мы сидели с ней в маленьком дворике, и она вспоминала далекое-далекое, почти нереальное:

— Маленький Федерико почему-то называл меня няней, хотя я всего на пять лет старше. Был он веселым и озорным заводилой. То придумал кукольный театр, то разучил с нами цыганские песни, а то на лесной поляне рассказывал таинственные истории. Потом родители увезли его в большой город (донья Кармен при этом махнула куда-то в сторону гор), но Федерико нас не забывал, часто, уже взрослым, навещал эти места. Прослышали мы, что стал знаменитым поэтом. А что уж он там писал, бог знает,— грамоты здесь почти никто не знал. Потом дошла весть, что его убили... Сколько лет прошло, а он до сих пор видится мне веселым, молодым. Да, молодым, ведь ему эти злые люди не дали состариться, как состарилась я...

Я вновь оказался здесь через пять лет. Не стало доброй старушки. Поселок постепенно начинал жить по-новому. На площади Лорке поставили монумент. Имя поэта стала носить улица, где он родился, а также здешняя школа. Добились этого социалисты и коммунисты, избранные в местный муниципалитет.

— Еще совсем недавно, при

Франко, да и после его смерти люди боялись даже упоминать имя Лорки,— говорит мне учитель Хосе Мария Руис.— Мы не могли читать детям его стихи, рассказывать о его жизни и трагической судьбе. И все же демократия постепенно берет свое. Теперь мы и не представляем себе Фуэнтевакерос без красочного июньского празднества, посвященного нашему великому земляку.

Однако в короткой биографии Лорки был не только гранадский Фуэнтевакерос, но и гранадский Виснар.

В поселок Виснар я договорился ехать с известным здешним журналистом Эдуардо Кастро. Лучшего попутчика трудно и пожелать — ведь он автор первой в послефранкистской Испании книги, подробно рассказывающей о гибели поэта, о преступлениях фашистов в провинции Гранада.

— Давай только выедем на рассвете, а встретимся в центре Гранады, на улице Ангуло,— предлагает мне Эдуардо. Я сразу разгадал его план. Ведь на этой узкой и мрачной улочке Федерико был схвачен по доносу некоего Рамона Руиса августовским полднем 1936 года и брошен в камеру. Оттуда поэта ждала короткая дорога длиною в четырнадцать километров — последний путь в его жизни, путь на Виснар.

Фото Л. Придорогина

Кажется, трудно найти даже на гранадской земле место живописнее, чем здесь. Горы, виноградная долина, нить прозрачного ручья. Лорку привезли сюда вечером. Ночь он провел вместе с другими обреченными в полуразрушенной старой мельнице. Солнце только-только всходило, когда их начали разбивать на группы и выводить наружу, где сладко пахло травами и заливисто пели птицы. Вместе с Федерико пали под пулями сельский учитель и два крестьянских парня, мечтавшие стать матадорами.

— Федерико расстреляли 19 августа, но признались фашисты в своем преступлении только в начале октября,— рассказывает Эдуардо.— А до этого они всячески отрицали свою причастность к расправе.

Мы с Эдуардо разговариваем, сидя на поляне под раскидистым оливковым деревом. Рядом расположились завтракать несколько пахарей. Мне показалось, они давно прислушивались к нашей беседе. Наконец один из них, самый пожилой, не выдерживает, вступает в разговор:

— Меня зовут Антонио Гонсалес. Мне было тогда двенадцать лет, и я развозил на ослике по Гранаде хлеб, что так хорошо умеют печь в Виснаре. Каждый день я останавливался возле дома Мануэля де Фалья, нашего композитора, что жил возле самой Альгамбры. Обычно сам дон Мануэль выходил ко мне за караваем, спрашивал, как жизнь в деревне и все такое... А однажды утром я увидел, что он сидит возле окна и плачет. Испуганная «мучача» — служанка — шепнула мне, что у сеньора убили самого большого друга за то, что он писал стихи. Только много позже, повзрослев, я понял, о ком шла тогда речь...

Муниципалитет Гранады создал специальную комиссию, которая долго выясняла все обстоятельства гибели Лорки. Опрошены многие десятки свидетелей, тщательно изучены архивы, произведены раскопки на месте расстрела поэта. Наконец было обнаружено точно, где погиб Федерико. Там решено соорудить монумент в честь всех патриотов Гранады, павших от рук франкистов. Вокруг раскинется мемориальный народный парк, засаженный теми породами деревьев, которые особенно часто воспевал Лорка. Парк станет местом отдыха и фиест, в том числе празднеств, посвященных поэту. Под открытым небом будут звучать его стихи, его любимые андалусийские песни. Пожалуй, лучшего подарка и не может сделать Гранада своему великому земляку. А в связи с тем, что в августе исполняется пятьдесят лет со дня гибели поэта, нынешний год объявлен в ней «годом памяти Федерико Гарсиа Лорки».

Кому нужны слезы мадонны

Гранада — далеко не самая большая провинция Испании. Однако разнообразием природы, многоликостью городов и селений, культурными традициями она во многом отличается от других провинций южной испанской области — Андалусии. Здесь снежные горы соседствуют с плантациями сахарного тростника, голубое море — с обширными лесными массивами.

В то время как иностранные туристы носятся на лыжах по склонам Сьерры-Маэстры, в каких-то семидесяти километрах от шикарных отелей на берегу Средиземного моря обливаются потом рубщики сахарного тростника. Далеко не все испанцы знают, что по утрам они пьют кофе с сахаром, который выращен не в далекой Латинской Америке, а на их родной земле. Юг Гранады — зона субтропиков. Вот почему, оказавшись возле городка Мотриль, можно увидеть сцены, типичные для какого-нибудь тропического острова. Целыми днями под палящими лучами солнца, в тучах звенящего гнуса машут тяжелыми мачете мужчины и подростки. «Рабами XX века» назвал этих тружеников мадридский журнал «Интервью». Его корреспондент, побывавший возле Мотриля, писал: «Если бы главный редактор телевизионных новостей осмелился показать в вечернем выпуске репортаж об испанской сафре, он был бы немедленно уволен, настолько неприглядна эта гранадская действительность».

Курортный городок Эррадура, лежащий в форме подковы на побережье, напоминает райский уголок. С высоких холмов смотрятся в голубую прозрачную воду Средиземноморья белые нарядные коттеджи в форме яхт, мельниц, старинных замков. Только не нужно удивляться, если вдруг за высокими оградами послышится английская, итальянская, немецкая, арабская речь. Здешние лучшие участки земли скуплены иностранцами. Владельцы вилл наезжают сюда на месяц-два отдохнуть, поразвлечься. Затем неприступные ворота снова запираются на электронные засовы до следующего года.

А местный люд ютится внизу, в жалких домиках, вытянувшихся вдоль пыльной шумной дороги. У большинства жителей нет ни земли, ни работы. Строительный бум завершился. Остается море, которое всегда кормило человека. Правда, для того, чтобы заниматься промыслом рыбы, нужно иметь лицензию, прочное суденышко, снасти. У предпринимателей все это есть. Море может быть то щедрым, то скуповатым на дары — хозяин всегда жаден. Любой улов делится на шесть частей. Одна — рыбакам, остальное хозяину: две доли за «общее руководство», одну — за судно, одну — за топливо и еще одну — за снаряжение. Рыбак несет свои несколько рыбин на аукцион, где скупщик-оптовик платит ему жалкие гроши, которых едва хватает на хлеб, картошку да овощи. Впрочем, бедняк рад и этому: на сегодня обед у семьи есть.

В Гранаде контрасты поражают на каждом шагу. Пять титулованных семейств имеют здесь и в других провинциях Андалусии крупные поместья в сотни гектаров, между тем как 80 процентов крестьян мечтают о крошечном клочке земли. Но жители Гранады не хотят больше мириться с унаследованными из прошлого контрастами. В городах и селениях провинции то и дело вспыхивают забастовки, проводятся мощные марши протеста против безработицы, безземелья, произвола магнатов.

Ясным солнечным днем еду на окраину Гранады. Вообще поездка по этому городу на машине — занятие утомительное. Узкие старинные улочки явно не приспособлены для современного транспорта. Однако на этот раз, судя по всему, я оказался в настоящей западне. С трудом загнав машину в какой-то тупик, пошел узнать, в чем дело. Мимо меня шумные толпы валили к собору. Усиленные наряды полиции едва сдерживали возбужденных людей.

— Что случилось? — спросил у кого-то наугад.

— Мадонна наша плачет... Кровавыми слезами,— с умилением произнесла одетая в черное пожилая женщина.

Так я стал свидетелем «гранадского чуда». Оказывается, в то утро две старушки, первыми пришедшие на мессу, увидели, как по белому гипсовому лицу святой, покровительницы города, стекают алые капли. Через час об этом уже знал весь город. Каждому верующему и неверующему захотелось своими глазами увидеть «святую тайну». Поползли слухи: мол, это предупреждение свыше, как бы чего не произошло в ближайшие дни. А в ближайшие дни предстояло голосование, на котором все прогнозы сулили победу левым. Конечно, большинство жителей сочло историю со «слезами» явным мошенничеством. Однако кое-кого правым удалось обескуражить, напугать.

— Обычная проделка тех, кто не хочет видеть на нашей земле перемен,— говорила мне под вечер знакомая преподавательница из Гранадского университета, когда мы с ее коллегами сидели в маленьком кафе на центральной площади города.— Франкисты любой ценой хотят одурачить народ. Вот и церковь приходит к ним на помощь, грозя пришествием к власти «красных антихристов»...

В это время на площадь вышла колонна молодчиков в синих рубахах и красных беретах. «Да здравствует Франко!» — орут фалангисты в надежде на поддержку прохожих. Но люди смотрят на них осуждающе. Лишь какой-то одиночка вскинул руку в фашистском приветствии. Парни огибают памятник Колумбу и сворачивают к улице Ангуло, той самой...

Эти злые силы существуют и сегодня. В Гранаде за последние три года они устраивали поджоги в помещениях всех левых партий и профсоюзов, много раз громили киоски, где продается местная прогрессивная газета «Диарио де Гранада» (в ней работает мой друг Эдуарде Кастро). Может быть, поджигатели и погромщики прячутся, заметают следы так, что их не сыскать? Ничуть не бывало. Многие горожане знают их не только в лицо, но и по именам. Ну а полиция тем более. Однако никаких мер не принимается. Кое-кто из руководителей служб охраны порядка пытается списать их действия на молодость, на шалость: к чему поднимать шум, ведь они никого не убивают?

Когда молодчики учинили дебош в театре во время гастролей труппы из Барселоны, их ласково пожурили. Когда бандиты из группы «друзья ночи» били витрины кинозала, где демонстрировался антифашистский фильм, полицейские вежливо упрашивали их разойтись по домам. В то самое кафе, где я сидел с гранадскими друзьями, однажды ворвалась целая шайка парней с дубинками и цепями. Угрозой пытались заставить посетителей петь франкистский гимн «Лицом к солнцу». Им тоже все сошло с рук. Да и как было не простить, если налетчиков возглавлял офицер местной полиции Мануэль Паломо. Факт этот вызвал в городе всеобщее негодование, и тогда были приняты меры: Мануэль был отстранен от несения службы... на четыре дня.

— Если иногда что и происходит, то это тогда, когда наших мальчиков провоцируют,— утверждает уроженец Гранады Карлос Хименес. Днем он сидит в банковской конторе, вечера отдает любимому детищу, недавно созданной неофашистской партии «Испанская солидарность».— Никто не помешает нам защищать святые идеалы родины и семьи, поруганные красными. А вообще, господа, в Гранаде все спокойно, в Гранаде не происходит ничего необыкновенного.

Как становятся алькальдами

И все же происходят в Гранаде необыкновенные события. Происходят, как и по всей современной Испании. Кажется, еще совсем недавно монументы с коротенькой фигуркой Франко портили вид площадей и улиц многих прекрасных городов. Теперь эти архитектурные излишества разрушают и свозят на свалку. Отжил свое и франкизм как совершенно чуждая гордому народу идеология.

...Однажды весенним днем Артуро Мартинес стоял перед старинным зданием муниципалитета своего родного поселка Пинос-Пуэнте, что в двадцати километрах от Гранады. Завтра он согласно народной воле должен занять место в кабинете алькальда (мэра). Но именно сегодня, накануне, он, коммунист-подпольщик, должен был сделать два очень важных дела.

Чтобы заниматься промыслом рыбы, нужно иметь лицензию, прочное суденышко, снасти. У предпринимателей все это есть. Но вот ловят рыбу они не сами, а нанимают местных бедняков.

— Давай, ребята! — кричит Артуро. Стоящие на балконе второго этажа рабочие протягивают длинные багры к большой литой вывеске, зацементированной в стену свыше четырех десятилетий назад. Тяжелая плита с грохотом летит на асфальт. Вокруг нее тут же собирается возбужденно гудящая толпа.

— Одно дело сделано,— Артуро закуривает и с легкой усмешкой читает хвастливую надпись на поверженной плите: «Под водительством каудильо Испания вышла победительницей в схватке с мировым коммунизмом». А через час бригада плотников под его командой наглухо заколачивала мрачную комнату в том же здании муниципалитета, где помещался карцер. Не мог товарищ Мартинес, прошедший через застенки многих городов, и дальше сохранять это постыдное наследство прошлого режима.

— Как пройти к господину алькальду? — по испанской привычке спрашиваю привратника.

— К товарищу алькальду — второй этаж направо,— вполне серьезно поправляет он меня. Надо сказать, такое и сегодня редко услышишь в подобных учреждениях.

В кабинете Артуро дым коромыслом. Решаются проблемы строительства дома для многодетных семей, вопросы обеспечения населения питьевой водой, благоустройства нескольких окраинных улиц. А тут еще из соседнего городка Атарфе гость приехал — молодой педагог, тоже коммунист, Антонио Лусена, впервые избранный алькальдом.

Позже мы с Артуро Мартинесом совершаем обход его владений. В центре большого поселка нужда и бедность еще как-то упрятаны за каменные стены домов, где из кранов течет чистая вода, а под потолком зажигаются электрические лампочки. Но вот выходим на окраину и по крутой тропинке поднимаемся вверх. Лицо моего спутника разом мрачнеет. Его можно понять. Нас окружают жалкие глинобитные жилища, хибары, сколоченные из досок. В пыльных двориках бродят тощие козы и собаки. Чумазые дети не улыбаются. Изможденные женщины в черном стирают белье в деревянных корытах.

Он вступает в длительную беседу с мужчинами и женщинами. До меня только долетают обрывки фраз и самые заветные для здешних обитателей слова «агуа» и «лус» («вода» и «свет»). Алькальд не обещает им сразу резких перемен, райской жизни. Да они и сами понимают, что денег у скромного муниципалитета в обрез, что за каждую лишнюю песету на общественные нужды Артуро приходится постоянно драться. Он предлагает им идею коллективных работ по субботам и воскресеньям, идею работы на себя. А что? В этом что-то есть, обязательно надо попробовать. Жители квартала верят товарищу Мартинесу, ибо знают, как ненавистна каждому коммунисту сама мысль о бедности, неравенстве, произволе богатых.

Перемены в Иснальосе

— Ненавижу фашистов всех мастей и буду бороться с ними до конца! — эти слова вместо приветствия произносит Антонио Вальдивиа, невысокий, подтянутый, с симпатичным лицом. Для такого заявления у него есть все основания. На глазах Вальдивиа диктатура разоряла крестьян, обрекала их на голод, неграмотность, бесправие. И в личном плане у Антонио свои счеты с режимом. За принадлежность к компартии его не раз арестовывали, бросали в застенки. Однако всякий раз, очутившись на свободе, он снова включался в антифашистское движение.

Мы встретились с ним ранним утром на крохотной площади поселка Иснальос. Солнце словно нехотя поднималось из-за гор. Мое внимание привлекло объявление на столбе. Крупным детским почерком на нем было написано, что жители, не имеющие земли и работы, должны срочно записаться в очередь на коммунальные работы. Безработица — главная социальная беда всей Испании, но в восьми андалусийских провинциях она ощущается особенно остро. Коммунальные работы оплачиваются центральными властями, правда, весьма скудно. Заработанных главой семьи денег едва хватает, чтобы не умереть от голода. Но и такую работу может получить далеко не всякий.

— Унизительный труд для настоящего земледельца вот так ковырять землю без всякой пользы,— говорит об этих работах Антонио, когда мы через час останавливаемся возле группы его односельчан, которые не спеша подчищают мотыгами траву по обочинам дороги.— Унизительна эта работа еще и потому, что для ее получения нужно собрать целую кучу документов, доказывающих твою нищету. Фактически это жалкая подачка самым обездоленным. Разве не хотели бы они возделывать огороды и сады? Но их предков когда-то давным-давно обделили землей...

А совсем рядом находится поместье «Фаусена» — огромный пустующий земельный массив: его владелец считает, что сейчас ему невыгодно возделывать хлеб, виноград, помидоры. Он приказал вырубить все оливковые деревья, а они давали работу многим здешним семьям.

Латифундисту нет никакого дела до безземельных, едва сводящих концы с концами крестьян. Закон на его стороне. В Испании есть поговорка: «В Гранаде все возможно». Поговорка древняя, намекающая на произвол, обман, нечестность. Но, увы, она справедлива и по сей день.

Становилось все жарче. С соседнего поля потянуло ароматом незнакомой травы. Оказывается, это идет заготовка «томильо» — ценного растения, которое широко используется в кулинарии, медицине и парфюмерии. Какой-никакой, а все доход крестьянству. Наступает обеденная пора. Батраки располагаются подкрепиться прямо среди этого пряного царства. Из котомок и мешков извлекаются огромные, чуть ли не полуметровые в диаметре круги белого домашнего хлеба, помидоры, перец, бутылочка с оливковым маслом. Мужчины пускают караваи по кругу, привычно ломают их сильными руками. При этом каждый проделывает в своем ломте небольшие дырки, заливает в них оливковое масло, круто солит и аппетитно ест с сочными помидорами. Запивают холодной водой из горного ручья, в которую добавляется немного красного вина.

Кухня гранадского крестьянина выросла из его потребностей и возможностей. Мясо, например, едят только по воскресеньям и в праздничные дни. Ежедневный обед местной семьи чаще всего состоит из «мигас». Кипяченая вода заправляется толченым сухим хлебом, томатами, перцем, чесноком, потом добавляется оливковое масло. Получается своеобразная испанская окрошка, незаменимое и сытное блюдо в гренадскую жару. Ну а на ужин — «папиррана». Так здесь называют салат, приготовленный из неизменных помидоров, перца, лука и обильно политый оливковым маслом и виноградным уксусом.

Но не хлебом единым живет человек. Вот почему хочет Антонио, чтобы его земляки научились чувствовать себя по-настоящему свободными и независимыми. Надо избавляться от таких давних обычаев, как замкнутость и уединенность. Пора по-иному проводить свой досуг, справлять традиционные фиесты.

Вот почему Антонио давно замыслил создать в селе народный дом, прямо на свежем воздухе. Начало уже положено. Теперь нередко после трудового дня, собравшись на окраине, среди синих сосен, деревенские жители слушают последние новости в изложении самых грамотных и умеющих толково объяснять. Кто-нибудь из школьников читает им книги знаменитых испанских писателей — только здесь многие впервые узнали о Дон-Кихоте. Под руководством пожилых женщин начали вспоминать здешние старинные песни и танцы. На каждой деревенской фиесте молодые лихо отплясывают забытую было прекрасную «Ромериа ронденья». Антонио с женой и тремя сыновьями первый среди слушающих, поющих и танцующих. Но, конечно же, чаще всего ему приходится выступать: что-то рассказывать, объяснять, отвечать на вопросы. Порой вслед коммунисту Антонио Вальдивиа бросают косые, недоброжелательные взгляды. Кое-кто бранит и грозит из-за угла. Но это его уже не остановит. Ведь кто-то должен стать первым, кто-то должен бросить вызов средневековью в Иснальосе.

Дворики Альбайсина

В самом городе Гранада много исторических мест, памятников старины. Редким монументом своей эпохи является университетский городок. Самому университету не так давно исполнилось 450 лет. Неповторима по архитектуре площадь Виварамбла, ныне место бойкой торговли, свиданий влюбленных, а порой оживленных политических дискуссий. А на улочках Алькайсерии, где раньше находился арабский базар, можно сегодня купить изделия гранадских ремесленников, прежде всего керамику, сделанную руками мастеров из села Пурульена. Здесь же вам предложат чеканку, кукол, одетых в наряды разных андалусийских провинций, пестрые в горошек платья, в которых по праздникам щеголяют местные модницы. И все же наряду с дворцовым комплексом Альгамбры есть в городе еще одно место, которое словно магнитом манит к себе каждого приезжего. Это квартал Альбайсин, объявленный национальным историческим музеем-заповедником.

Раннее летнее утро. На улицах еще мало машин. Приятно освежает легкий ветерок. Перехожу небольшой мост через речушку Дарра, которая разделяет город на Гранаду нижнюю и Гранаду верхнюю. Внизу остаются величественный собор, университет, Виварамбла, Алькайсериа. Путь к Альбайсину лежит вверх по крутой дороге, вымощенной булыжником. Лепятся один к другому домики, построенные в мавританском или староиспанском стиле. Лабиринты узких улочек, крохотные площади, тупички, закоулки — все какое-то миниатюрное, музейное. Во многих домах сохраняются небольшие дворики-патио: сквозь ажурные решетчатые двери проглядывают зелень, пестроцветье, тихо журчащие фонтанчики. Тень и влагу в этих местах ценят превыше всего. И еще одна традиция, сохраняемая обитателями квартала с давних времен. Они украшают фасады своих жилищ изделиями из керамики, чаще всего это расписные тарелки всевозможных размеров. Хозяева как бы соревнуются между собой: а ну, прохожий, сравни наши украшения, какие из них тебе больше приглянулись!

Вплотную к домам нередко примыкают искусственные земляные террасы, где возделывают овощи. Мимо медленно проходят ослики, навьюченные мешками с плодородной землей. Мерно постукивают по камням их копытца. Ослики шагают сами, без понуканий — они знают дорогу не хуже хозяев. Ведь маршрут всегда один и тот же: дом — огород — дом.

Солнце поднимается все выше, но людей на улицах почти не видно. Разве что группа туристов проследует к смотровой площадке Сан-Николас, откуда вся Гранада открывается как на ладони и откуда, пожалуй, лучше всего можно оценить красоту Альгамбры. Домашние хозяйки прошмыгнут по теневой стороне в лавку за хлебом и снова скроются в узкой щели двери. Детей тоже почти не видно. Как и взрослые, они предпочитают проводить время во двориках, где живая зеленая крыша, образованная виноградной лозой, укрывает от зноя.

Не всегда тихо и спокойно было в Альбайсине. Во время гражданской войны на этих улочках шли упорные сражения. Падали под пулями люди. Снаряды превращали в груды развалин старые домишки. Франкистам пришлось с боем завоевывать каждый закоулок, каждый тупичок. После ожесточенной схватки озверевшие победители не знали пощады.

В те дни совсем недалеко отсюда, на дороге к Севилье, фашисты расстреляли Бласа Инфанте, которого называют «отцом Андалусии». Писатель и мыслитель, композитор, поэт и художник, он всю жизнь посвятил борьбе за свободу своего родного края. Он автор андалусийского гимна и регионального бело-зеленого флага. Прежде чем упасть на сухую горячую землю, Блас Инфанте успел бросить в лицо палачам клич-завещание: «Да здравствует свободная Андалусия!»

Гранада, эта заветная частичка андалусийских просторов, тоже создана для свободы, мира, труда, обыкновенного человеческого счастья. Однако, как и всей Испании, «гранадской волости» предстоит пройти большой и нелегкий путь демократических перемен, прежде чем сбудутся до конца пророческие слова Бласа Инфанте.

Гранада — Москва

И. Кудрин, политический обозреватель Гостелерадио — специально для «Вокруг света»

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 8418