Мост из крокодилов

01 сентября 1986 года, 00:00

Мост из крокодилов

Около двухэтажного коттеджа вертелся чернокожий мальчик лет десяти.

— Где живут советские врачи? — спросили мы.

— Уш медикуш советикуш? — радостно переспросил мальчишка и закричал так, что зазвенело в ушах:

— Володиа!

С открытой веранды второго этажа выглянул молодой человек в белом халате.

— Володиа! — снова закричал мальчик.— К тебе «советикуш» пришли!

— Обригадо! Спасибо!— сказал ему молодой человек и, обращаясь уже к нам: — Заходите, гостям всегда рады!

С Островов Зеленого Мыса из международного аэропорта на острове Сал мы с коллегой вылетали в Гвинею-Бисау. В отличие от иссушенных солнцем, безлесных островов Зеленого Мыса, население которых говорит на чистом португальском языке и многие люди побывали в Европе, условия жизни на западном побережье Африки — в местах, где европейцы никогда не могли прочно укорениться,— совершенно другие. Хотя они и типичны для многих стран Тропической Африки.

В Гвинее-Бисау советские специалисты трудятся не первый год. А на востоке страны, в городе Габу, только начала работать группа советских врачей. К ним-то и лежал наш путь...

В столице — Бисау — остановились ненадолго. При первом и беглом взгляде приходит на ум сравнение с нашими небольшими южными городками, тихими, утопающими в садах. Но стоило выехать из города, как высокая трава надежно спрятала наш вездеход «Ниву». Так же легко, наверное, она укрыла бы и грузовик. Над травой высились великаны «пау-бишо» и «пау-конта», знаменитые прекрасной древесиной. Трогательно, как наши березки, смотрелись на их фоне стройные пальмы. А если мелькала деревня — по-здешнему «табанка»,— она еще издали встречала нас манговыми деревьями — огромными и раскидистыми, как вековые дубы.

Трава легко смыкалась за группой гибких девушек, шедших по невидимой тропе. Вот сейчас они придут в табанку, деревушку в пять конусообразных хижин, снимут ношу, сядут в тени навеса на охапку душистой травы и будут наслаждаться прохладой и такой тишиной, что перешептывание пальм будет казаться шумом. Дорогу перебежала стая длиннохвостых макак. Сзади неторопливо шел вожак, спокойно посматривая на нашу машину.

С нами ехал сотрудник секретариата ЦК Африканской партии независимости Гвинеи и Островов Зеленого Мыса товарищ Марио. Хотя он стопроцентный африканец, его полное имя звучит очень по-португальски: Марио Пиреш душ Сантуш. Далеких предков Марио когда-то насильно вывезли на острова Сан-Томе и Принсипи, но отец вернулся на континент и женился на местной девушке. Марио несколько лет учился в ГДР и первым делом спросил, говорим ли мы по-немецки. Он уважал точность, порядок и даже в поездку по провинции отправлялся в модной рубашке и светлых отутюженных брюках. Марио доброжелательно выслушал мои восторги здешней флорой и фауной, потом, улыбнувшись, привел немецкую пословицу, которая в переводе на русский (через португальский) звучит как «у каждой монеты есть две стороны».

Остановились мы у переправы через Кашеу, одну из крупнейших здешних рек. На противоположном берегу ее лежал Фарим — город, основанный во второй половине XVII века. Несколько одноэтажных зданий с покатыми, крытыми красной черепицей крышами и открытыми верандами вокруг дома, терялись среди манговых деревьев. С радиотрансляционной вышкой соперничал ростом «пау-бишо». Посредине реки медленно плыла по» течению пирога. Паром — «жангада» задержался на том берегу, около него столпились люди. На нашей стороне тоже было много ожидающих переправы. Палило солнце. Я подошел с Марио к воде.

— Хочешь искупаться? — спросил он с оттенком коварства в голосе.

Я промолчал. Вязкий темно-серый ил берега и болотистого цвета вода не очень-то манили. А Марио продолжал:

— Знаешь, сколько раньше здесь было крокодилов?! Рассказывают, что в далекие времена один человек, спасаясь от врагов, выбежал на берег. К этому месту ринулись крокодилы, чтобы сожрать его. И приплыло их столько, что спины образовали сплошной мост. Человек прыгнул на первого крокодила, и пока тот не успел раскрыть пасть, перескочил на второго и так добежал до противоположного берега! Сейчас можно купаться почти спокойно: крокодилов осталось мало. Но в этих местах есть кое-что пострашнее крокодилов — муха цеце. Из десяти человек, укушенных ею, один умирал. А многие лишались зрения. С этим злом ведется упорная борьба, но об успехах говорить пока рано: борьба ох как нелегка!

Так я услышал о первой из теней этого зеленого рая...

Огненный меч

До города Кашеу, расположенного в устье одноименной реки, мы добирались ночью. Сеет фар выхватывал из темноты ту же высокую траву, те же деревья, но до чего же они стали негостеприимны в черноте тропической ночи! Вспомнился бедный гоголевский бурсак, который сидел в пятачке света, осаждаемый нечистой силой. Мы неслись в узком тоннеле лучей фар, а вокруг сплелись в единое целое чернильный мрак и хаос фантастических форм, рожденных на пересечении света, травы и деревьев. Так, наверное, путешествуют в подводном мире.

Дом гобернадора — административного руководителя провинции — после ночных тягот пути показался особенно уютным. Едва мы уселись на диван, вошла молодая жена гобернадора, а за ней высыпала куча детей.

Когда Марио возбужденно заговорил с одним из присутствующих на непонятном мне языке, я уловил, что неизвестные звукосочетания были перемешаны с искаженными португальскими словами. И, естественно, заинтересовался: какой это язык.

— Креолью,— ответил Марио.— Основа африканская, но стали в нем своими и португальские слова. Это язык межплеменного общения.

— Это наш родной язык,— поправила его хозяйка.

— Да-да,— согласился Марио.— Извини,— снова обратился он ко мне.— Я упустил из виду, что тебе трудно понимать креолью. Мы беседуем с этим товарищем о змеях. Он хорошо знает их повадки. Если хочешь, он сделает так, что сюда, прямо в дом, приползет змея. Не хочешь? А весь секрет в том, что он понимает в травах и может принести сюда траву, которую змеи любят. Змея, как почувствует ее, обязательно приползет. Он говорит, что в этих местах, где мы проезжали сегодня ночью, змей очень много. Часто они заползают в кустарники. Понимаешь, как это опасно для людей, которые ходят босые и с обнаженным туловищем. Крестьяне новый участок земли для посевов выжигают. Да и пастухи пускают палы в конце сухого сезона по пастбищам, чтобы скорее вырастала новая трава. Так вот, огонь прогоняет змей, и пасти скот, сеять зерно там безопасно.

На следующее утро Марио показал нам остатки форта, построенного португальцами в 1588 году. Форт торчал в сотне шагов от домов, но не бросался в глаза. Может быть, причиной тому служил необъятный простор реки Кашеу, которая, смешивая свои воды с океанскими, так разливается, что противоположный берег едва виден. Форт, укрепление размером с современную трехкомнатную квартиру, с его стенами, возвышающимися над поверхностью земли метра на два, выглядел на ее берегу достаточно убогим.

— Как можно было из такого хилого сооружения контролировать и речную ширь с выходом в океан, и не менее обширную прибрежную полосу? — высказал я Марио свое недоумение.

— Ничего удивительного. Португальцев здесь было немного,— отвечал он.— Да и приезжали они на время — торговать, отслужить срок в колониальной администрации. А постоянно их интересы представляли «асимилядуш» — слегка европеизированные люди из коренного населения или мулаты. Ты спросишь, почему «тугаш» (так африканцы часто называли португальцев) не заселяли активно нашу страну колонистами? Одна из причин — помимо экономических и социальных — особая опасность тропических болезней в нашей зоне. Еще в XVI веке известный историк Баррош писал, что проникновению португальцев в «вертоград» (видишь, как ему нравилась наша обильная растительностью страна!) мешает ангел-хранитель этих мест с огненным мечом смертоносной лихорадки. Дело в том, что по океанскому побережью и вдоль рек водится вид комара, который распространяет малярию в очень тяжелых формах. Он же переносчик филярий, которые вызывают подкожные нарывы и приводят к заболеванию слоновой болезнью.

Как я потом выяснил, попытки португальцев и других европейцев заселить эти земли заканчивались для них плачевно. Эскадры кораблей, которые ходили к здешним берегам, сами европейцы называли «эскадрами гробов». Конечно, и местное население нелегко переносило эти болезни. Как правило, малярия ослабляет организм, резко понижает трудоспособность, открывая путь другим заболеваниям. И главное, очень трудно извести комаров — распространителей малярии и филярий. Мне объяснили, что их не ликвидировать теми методами, которые использовались у нас в Грузии,— осушением болот, например. Здесь у комаров иной цикл, иной способ жизнедеятельности. Но покончить с ними просто необходимо — без этого невозможна нормальная жизнь.

Мост из крокодилов

Безобидная змейка

В городе Габу, административном центре одноименной провинции на востоке страны, мы поселились в деревянном домике под развесистыми деревьями. Вокруг сидели, бродили, летали с пронзительными криками какие-то огромные птицы.

Однажды вечером на центральной улице собралось, наверное, все население города. В зыбком свете уличных фонарей гуляли целыми семьями, с детьми и стариками. Парочками прохаживались влюбленные. Торговцы с тележек продавали сласти из кокосового ореха. Гомон многочисленной толпы не заглушал отдаленные, но четкие звуки тамтамов, которые доносились из окружающих город зарослей. Явно ощущался запах гари.

— Готовятся к посеву,— сказал Марио, и грусть послышалась в его голосе.— Ты не знаешь, как о многом напоминает мне все это. Я ведь родился и вырос в табанке. В какие игры мы играли, когда наступал вечер! А как весело было в молодежной компании... Танцы, песни....

Вдруг Марио с силой толкнул меня. Ничего не понимая, я отскочил и только потом разглядел в нескольких сантиметрах от того места, где мы только что прошли, небольшую змейку.

Я стоял в замешательстве: серая змейка представлялась мне такой маленькой и неопасной. Марио, посмотрев на меня, спросил:

— Кажется безобидной, правда? Она и впрямь не бросается, как кобра. Нет, подползет тихонько, совсем безболезненно укусит; ты подумаешь, что мошка какая-то... А через четыре часа все тело пропитается ее ядом. От него никакой врач, никакая медицина не спасут.

В старые времена у нас был обычай плакать, когда рождался ребенок. Он, как считали, на муки рождался! Теперь понимаешь, каким благом будет исцеление от вековых болезней. Обязательно этого добьемся: мы ведь хозяева в собственной стране! Знаешь, в Габу работают советские врачи. Мы очень надеемся на их помощь.

Врач Володя

...Пока Володя снимал халат, мыл руки, мы рассматривали полог над кроватью. В этих местах он необходимая принадлежность быта.

— Хорошо, что вы решили зайти,— приветливо сказал Володя.— Жаль только, что все наши ушли на прогулку. Они были бы очень рады встрече с вами. Попить хотите? У меня «Боржоми».

От «Боржоми» мы отказаться не могли — особенно после того, как пришлось здесь пробовать воду разного свойства.

Посмотрев на немного усталое лицо Володи, я спросил:

— Работы много?

— Почитай что круглые сутки. Я ведь не просто остался, я — дежурю. В любой момент могут прийти пациенты.

— Справляетесь? Болезни-то здесь особые... Малярия...

— Болезни здесь суровые,— подтвердил Володя.— Малярия не единственная опасная болезнь. В Габу много скота, это главный животноводческий район страны. А потому в сезон дождей водоемы особенно насыщены инфекцией.

Был в моей практике такой случай. Заболел ребенок, но отец не обратился к врачу, а стал кормить свое чадо какими-то таблетками, которые достал по случаю. Улучшения нет, отец уже и коробочку от лекарства ребенку на шею как амулет подвесил. А самочувствие все хуже. Обратился, наконец, ко мне. У мальчика оказалось острое желудочно-кишечное заболевание. Конечно, мы приняли все меры и поставили ребенка на ноги. Я потом говорю отцу: что же сразу к врачу не пошел? А он простодушно отвечает, что, когда у ребенка или у него самого поднималась температура, он и сына и себя этими таблетками пользовал. Говорит, помогало. Я с ним потом долго беседовал. И знаете, о чем? О том, что воду можно пить только кипяченой...

— А есть такие, кто не хочет у вас лечиться?

— Сейчас, думаю, таких нет. Раньше-то здесь вообще европейцам не доверяли. А теперь к нам даже из-за границы идут пациенты.

Вылечишь одного, дашь ему первоначальные медицинские навыки, он всей деревне об этом расскажет, так сказать, агитирует родных и близких. Дополнительные хлопоты? Но ведь без этого нам никогда не добиться успеха.

Я давно уже присматривался к многочисленным маскам из красного дерева, развешанным по стенам, и решился спросить:

— Коллекционируете?

— Сам сотворил! — в голосе Володи чувствовалась гордость художника.— Познакомился с одним местным мастером, кое-что он показал, кое-что сам сообразил. Я ведь вологодский, а мы на Севере сызмала к топору и рубанку приучены. Было бы только время! Здесь наших врачей признали. Значит, больных на прием столько приходит, что нагрузка дома отпуском бы казалась.

Гвинея-Бисау — Москва

А. Василенко, кандидат философских наук

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 4673