По Тибету

01 июня 1986 года, 00:00

Повсюду в Тибете сейчас идет реставрация памятников старины, многие из которых были разрушены или повреждены в предшествующие годы.

Всего пять лет назад в административном центре Тибета Лхасе не нашлось бы, пожалуй, ни одного иностранца. Ныне многое изменилось. К февралю 1985 года иностранные туристы беспрепятственно посещали многие пункты на территории Китая, в том числе и главные города Тибета. Естественно, и мы, советские стажеры-китаисты, не могли упустить такую возможность.

...До середины нашего века дорога от Пекина до Лхасы занимала три месяца. В пятидесятые годы построены были два шоссе на Лхасу, и путь стал занимать дней двадцать. Ныне есть регулярное авиасообщение с центром Тибетского автономного района: это считанные часы полета.

Мы же выбрали путешествие, которое обещало знакомство с жизнью тибетских окраин. Июньским днем прошлого года, изнывая от жары, мы прибыли на многолюдный Пекинский вокзал. Советы взять с собой пуховые куртки и ушанки мы не восприняли: просто не верилось, что где-то — гораздо южнее — может лежать снег.

Вид с крыши одного из лхасских монастырей. Блестят в лучах горного солнца фигуры, в которых можно узнать основные символы буддийской религииДо города Синин решили добираться по железной дороге, там пересадка на поезд до Голмо. Это самая ближняя станция к Лхасе. Дальше попробуем пристроиться на грузовик.

Вот и первый знак того, что мы действительно едем в Тибет: в вагоне появляются двое людей в одеянии тибетских лам — темно-красных шерстяных накидках. Перебирая четки, монахи беспрестанно благодарят на старинный манер сопровождающего их чиновника в синем кителе: «Бьем челом!»

Пассажиры, рассматривавшие до этого нас, иностранцев, теперь уставились на монахов. Для китайцев они экзотика не меньшая, чем для нас. Любопытно, что никто из китайцев-пассажиров не смог определить национальность лам, несмотря на их характернейшую одежду. Потом, в дороге, мы с соседями разговорились. И тут выясняется, что они слабо представляют себе, кто и как живет на окраинах их огромной многонациональной страны.

Билеты до Голмо взяли без труда и на следующее утро оказались в солончаковой пустыне без малейшего признака растительности. Городок Голмо — важнейший перевалочный пункт на Цинхай-Тибетском шоссе.

Очень быстро нашли шофера, который согласился взять нас в кабину грузовика. Половина уплаченной суммы пойдет водителю, половина — транспортной компании. Такое здесь практикуется: транспортные компании, переведенные на своего рода «хозрасчет», имеют официальное разрешение брать пассажиров. Пожалуй, это разумная мера при острой нехватке общественного транспорта.

Недалеко от города, когда дорога, петляя, взбиралась на отроги Куньлуня — первого хребта на нашем пути,— открываются глазам высеченные в скалах огромные, в сто — сто пятьдесят метров высотой, цветные изображения. Древние скульпторы выбрали место, где не только очертания скал, но и цвета камней отвечали их замыслам. Можно увидеть лежащие божественные существа; а вот две женские фигуры, склонившиеся над усатым карликом. По соседству — грозный воин...

Никто не смог сказать, кто, когда и зачем потратил столько титанического труда и времени в этом пустынном месте. Не все и замечают эти удивительные изображения; они хорошо видны лишь на закате солнечного дня, в тени же блекнут и сливаются с рельефом скал.

На третий день пути мы проезжаем «Восемь бараньих колодцев». Это последний перед Лхасой населенный пункт. До нее остается километров сто. Где-то в этих местах был вынужден повернуть назад великий русский путешественник Н. М. Пржевальский, так и не добравшийся до Лхасы...

Лхаса

Горы, стискивавшие дорогу, постепенно расступаются, и открывшуюся долину заполняет череда белостенных домишек, окруженных запыленными тополями. Лхаса. Нетерпеливо вглядываемся в даль. Знаменитая Потала — дворец далай-ламы — должна быть видна из любого места Лхасы.

Еще поворот — и трудно оторвать глаза. Стены зданий Поталы слегка наклонены, и комплекс очертаниями напоминает усеченную пирамиду. Тринадцатиэтажный Потала-дворец предстает естественным продолжением горы. Дворец состоит из двух частей: стены «белого, храма» опоясывают центральную часть — «красный храм». В непогоду, на фоне темно-серых туч, он выглядит просто зловеще.

На центральной улице Лхасы, опоясывающей храм Джокханг. Дети паломников одеты в непременные «цеба», напоминающие тулупы. Потала была построена в VII веке в честь бракосочетания китайской принцессы Вэнь-чэн с правителем Тибета Сронцзангамбо. С этого времени начинается распространение буддизма в Тибете. Дворец неоднократно горел и разрушался. Современное здание возведено в XVII веке при особо почитаемом в Тибете пятом далай-ламе Агване Лобсан-джамцо. При нем Тибет стал теократическим государством.

На следующий день мы вместе с паломниками прошли по бесчисленным помещениям дворца, отличающимся простотой и полным отсутствием современных удобств. Изобилие скульптурных и живописных изображений буддийского пантеона: здесь эпизоды «земной биографии» будды Шакьямуни, картины грядущего рая — обители будды Майтрейя, портреты особенно популярных в ламаизме бодисатв, фигуры страшных «хранителей закона и веры» — докшитов...

Почти в каждой келье — молодые бритоголовые монахи в темно-красных накидках. Перебирая четки, они листают священные книги и непрерывно бормочут молитвы, которые, как нам кажется, давно знают наизусть. Отрываются монахи от своего занятия лишь затем, чтобы поднести паломникам сосуд с топленым маслом, которым принято смазывать темя и губы. Сначала ламы не разрешают нам фотографировать внутреннее убранство келий, но после долгих уговоров идут навстречу.

Оказывается, они опасаются, что случайный свидетель может пожаловаться на них в «вышестоящие инстанции». Один из монахов, выпроводив богомольцев, встает на страже у дверей, а мы тем временем делаем несколько снимков. Монахи старшего возраста настойчиво преследуют иностранцев, пытаясь взять с них высокую — пятнадцать-двадцать юаней — плату за каждый снимок.

Мы добрались наконец до площадки на крыше дворца, откуда видна панорама низенького города, как будто припавшего к подножью Поталы.

Джокханг — центр старого города

С крыши Поталы хорошо видна граница между новой, китайской частью Лхасы — стандартными административными и жилыми зданиями, в беспорядке окружающими дворец, и тибетской — десятками зданий на юго-востоке города, сбегающимися по всем направлениям к храму Джокханг. Даже сверху видно, что на площади перед ним много людей.

С раннего утра к храму отправляются верующие со всей округи. Путь их тяжел: они ложатся на землю, вытягиваются во всю длину тела и, прижавшись ничком к земле, замирают; потом неторопливо встают и проходят расстояние, отмеренное собственным телом от подошв до кончиков пальцев вытянутых рук, и ложатся опять. Так они проходят несколько километров до храма, где долго отбивают поклоны и молятся.

Джокханг, что в переводе означает «Дворец Шакьямуни», имеет и другое название — «Храм великого света». В прошлом в первый месяц нового года сюда съезжались ламы из всех окрестных монастырей. Храм увенчан колесом, подпираемым с обеих сторон золотыми баранами. В лучах заходящего солнца украшения на крыше блестят так, что больно глазам.

Джокханг, выстроенный в форме восьмиугольника, опоясывает главная торговая улица Лхасы. По существу, это улица-базар. Посередине ее, огибая храмы по часовой стрелке, течет бесконечный поток паломников. Каждый из них держит в руке «молитвенное колесо» — закрепленный на стержне барабанчик с противовесом, облегчающим вращение. Один поворот барабана — одна молитва. По остроумному замечанию английского журналиста А. Уиннигтона, «одна из наименее механизированных стран в мире имеет самую механизированную религию». Крутя молитвенное колесо, неграмотный паломник может за день вознести тысячи молитв.

По сторонам улицы-кольца сидят уставшие богомольцы, монахи, за плату читающие вслух свитки с молитвами, и торговцы. Прямо на земле, на специальных лотках и просто с рук продаются мясо и овощи, ячий жир и специи, одежда и предметы религиозного культа, ширпотреб и старинные монеты, табак, украшения.

В торге принимают участие не только покупатель и продавец, но и зрители. При этом они разделяются на два лагеря, возгласами и советами поддерживающие ту или иную сторону. Торг — это целое представление, где продавец задает массу вопросов, но не забывает об основной цели — продать подороже. Лица у всех серьезные, товар расхваливают без суетливости, с достоинством. Согласие — величественный кивок головы. Мы пытаемся купить статуэтки, вырезанные, как уверяет продавец, из слоновой кости. После продолжительного рассмотрения товара и обмена мнениями со зрителями и торговцем «слоновая кость», по обоюдному согласию сторон, признается ячьим рогом.

Тибетцы — красивый народ. Смуглые лица, гордая осанка, черные волосы перехвачены жгутами из черных и красных нитей.

Они любят массивные украшения из серебра, ожерелья из крупных кусков бирюзы. За поясом у мужчин — непременный нож с плохим клинком, но весьма устрашающих размеров.

Многие круглый год ходят в меховых халатах «цёба», напоминающих тулупы. «Цёба» совершенно необходим в переменчивом тибетском горном климате. В безветренную и солнечную погоду тулуп, перехваченный ремнем, болтается на пояснице. Подул ветер — его тут же можно накинуть на плечи. Многие мужчины и женщины носят широкополые шляпы. Мы загорелись желанием приобрести этот экзотический предмет, но с разочарованием обнаружили ярлык, из которого явствовало, что шляпа сшита на другом краю Китая, на фабрике города Тяньцзиня.

Як — главная ценность тибетца, без которого невозможно представить себе его жизнь.

Тибетская медицина

У многих видим на переднем зубе желтую коронку — такова сегодня здешняя мода. Зубопротезные кресла можно увидеть прямо на улице. Ловко орудует переносной бормашиной уличный дантист.

Но нас интересует, какова сейчас роль традиционной тибетской медицины. Выясняется, что центральная тибетская больница принимает около семисот пациентов в день со всех концов автономного района. При больнице недавно создан исследовательский институт тибетской медицины, а также институт астрономии и летосчисления.

Это означает, что теоретические каноны тибетского врачевания остались незыблемыми. Согласно этим канонам все лекарства должны приготовляться в период прибывающей луны, так как в этом случае здоровье у пациента будет тоже прибывать; если же лекарство готовить в другое время, для этого должен быть выбран счастливый — по тибетскому календарю — день. В тибетские лекарства входят больше шестисот компонентов — извлечений из животных, растений и минералов. Нас уверяли, что они дешевле, чем продукты химического синтеза, и дают меньше побочных эффектов.

Однако многие тибетцы считают, что наилучшие результаты дает сочетание западной и восточной медицины. Собственно, на этом принципе строится ныне и китайская медицина в целом, в чем мы могли убедиться на собственном опыте. При заболевании дыхательных путей, например, вам прописывают как антибиотики, так и «пилюли свежего дыхания», приготовленные из лекарственных трав. Считается, что китайское лекарство если не вылечит, то уж вреда в любом случае не принесет.

Без мощного арсенала современной медицины невозможна была бы успешная борьба со многими заболеваниями, от которых страдали и умирали тибетцы в прошлом. Особенно с теми, которые требовали хирургического вмешательства — например, острый аппендицит. Ведь по тибетским обычаям всякое вскрытие живого человеческого тела объявляется греховным. Современная медицина принесла с собой и много других полезных достижений, в частности понятие о гигиене. Ведь старые тибетские врачи, несмотря на обширные теоретические познания, не имели привычки даже мыть руки перед осмотром пациента.

«Крыша мира»

Мы ночуем на окраине живописной тибетской деревеньки.
Этим вечером у нас одно желание: только бы завтра был ясный день. Заснуть долго не удается.

Встаем очень рано и с большим трудом, отдыхая через каждые десять метров, поднимаемся по склону холма. Проходит несколько минут, и восходящее солнце освещает блеклые, почти невидимые в предрассветный час горные цепи. Гималаи! Джомолунгма возвышается над соседями — ослепительная белая шапка.

Трудно оторваться от картины рождения гималайского утра. Солнечные лучи играют между заснеженными вершинами, создавая неправдоподобные цветовые сочетания. Постепенно испаряются с зеленой равнины пятна теней.
Но нас притягивал к себе не только вид Джомолунгмы. Поездка дала нам возможность увидеть Южный Тибет. Города, как мы убедились,— это лишь небольшая часть Тибета. К тому же многие из них теряют свой колорит, а прочие построены совсем недавно и состоят из харчевен и постоялых дворов. Настоящий Тибет — это деревеньки и стойбища кочевников, разбросанные по всему нагорью.

Ячмень — основную зерновую культуру Тибета — сегодня молотят так же, как и много лет назад.Деревни в Тибете, как правило, небольшие — не более десятка семей. Домики с плоской крышей сложены из дернового кирпича или камней, обмазаны глиной и крыты хворостом или соломой. Во двориках привязаны козы, овцы и, конечно, яки. Эти смирные животные — главная ценность тибетца, без которой невозможно представить себе его жизнь. Як дает тибетцу мясо и молоко, практически вся его одежда соткана из ячьей шерсти, из нее же сваляна обувь — высокие узконосые сапоги.

Женщины прямо на улице между домами ткали грубое сукно. Длинные нити основы растягивают на двух коротких палках, одну из которых прижимают к земле камнем, а другая остается на коленях ткачих, затем начинается долгий процесс продевания поперечных нитей. После каждого стежка уток утрамбовывают, прижимают специальной плашкой к предыдущим нитям. Голые дети возятся неподалеку. К стенам домов прилеплены десятки лепешек аргала — ячьего навоза, смешанного с соломой. Высушенный на солнце аргал — практически единственный вид топлива в этих безлесных местах.

Заслышав шум мотора, все мужчины деревни вышли из домов и уже не отходили от автобуса. Некоторые опасливо трогали резину колес. Старый Тибет не знал иного колеса, кроме молитвенного, а колесный транспорт был запрещен до 1950 года, поскольку считалось, что он может потревожить духов земли. Транспортным средством служили вьючные животные.

Значительная часть тибетцев — животноводы, они ведут кочевой образ жизни. Жилище пастуха-тибетца (в этнографической литературе оно называется «черная палатка») — прямоугольный шатер, покрытый шкурами животных или полотнищами из шерстяной ткани черного цвета. Вокруг таких палаток из дерна или камней складывают заборы и загончики для скота.

Основной продукт питания тибетцев — знаменитая «цзамба» — мука из пережаренного голозерного ячменя. Тибетцы смешивают ее в пиалах с чаем и едят прямо руками. В условиях высокогорья, где приготовление пищи на огне затруднено и требует гораздо большего времени, чем на равнине, готовая к употреблению «цзамба» решает проблему еды. «Чай» по-тибетски — с маслом, солью и содой — больше похож на суп. Мы, однако, так и не смогли привыкнуть к его вкусу, хотя нас уверяли, что он питателен и прекрасно утоляет жажду.

Чжанму

Чтобы добраться до Чжанму, необходимо преодолеть самый высокий на тибетском нагорье перевал — почти шесть тысяч метров. Это последний город на нашем пути. Покидая каменистое нагорье, где почти всегда светит солнце, дорога круто идет вниз и постепенно проникает в ущелье.

За два часа мы спустились на четыре тысячи метров, миновав сразу несколько природных зон. На наших глазах один за другим менялись оттенки зеленого цвета: от сероватого наверху, где растительность едва пробивается сквозь нависшие над дорогой скалы, до изумрудного в самом низу ущелья, где царствуют тропики. Со стен ущелья низвергаются десятки водопадов, исчезая далеко внизу, где с грохотом несется по дну ущелья река Бхотакоши. Старенький автобус стремительно рассек серые клочковатые облака, которые тут же сомкнулись за нами, и мы очутились «в плохой погоде». Только что здесь прошел дождь, и воздух насыщен испарениями, которые тут же пропитывают наши легкие и одежду. Автобус замедляет ход. На одном из поворотов появляются дома. Это и есть Чжанму.

Чжанму расположен на склоне ущелья, и единственной улицей служат несколько витков дорожной спирали. Объясняя, как пройти в то или иное место, жители говорят: «Идите вверх» или «Идите вниз», а не «на север» или «на юг», как это принято в Китае. Много непальцев в юбочках-дхоти, тибетцев-эмигрантов, приехавших навестить родственников. Взад и вперед снуют большие грузовики с непальскими номерами. В изобилии непальские товары: печенье, сигареты, манго, бананы. На одной из лавок надпись по-английски: «Магазин, где есть все, что вам нужно».

Улицы кишат народом. Китайский чиновник — «ганьбу» в синем кителе и кепке выходит из японского вездехода «лэндкрузер». Группа тибетцев, приехавших из соседней деревни, разгружает грузовик со шкурами. Монах-паломник из Бутана ищет попутную машину до Лхасы. Устав сидеть в помещении, полицейские в форме выбегают на улицу и принимаются играть в бадминтон. Рядом невозмутимо отдыхают коровы...

...Через два дня мы вернулись в Пекин.

Тибет — Пекин — Москва

А. Дикарев, А. Лукин, А. Чернышев

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: Тибет
Просмотров: 5529