В иллюминаторе — планета тайн

01 июня 1986 года, 00:00

Самый длительный космический полет совершил экипаж дважды Героя Советского Союза летчика-космонавта СССР Леонида Кизима. В 1984 году восемь месяцев находился он вместе с бортинженером Владимиром Соловьевым и космонавтом-исследователем врачом Олегом Атьковым на борту орбитальной станции «Салют-7». По возвращении на Землю Леонид Кизим рассказал о своих впечатлениях, или, как он заметил, попытался выразить «мысли и выводы о нашей Земле, космосе и человеке, решившемся на единоборство с безграничным пространством».
— Какой же она видится из космоса — наша Земля?
Но традиционный вопрос, на который отвечали все космонавты начиная с Юрия Гагарина, не смутил Леонида Денисовича.
— Очень знакомой,— серьезно ответил он,— и очень таинственной. Как ни странно, но это так. Наука сейчас имеет довольно определенное представление о Вселенной, ее история развития рассчитана начиная с Большого взрыва. А вот о том, как родилась наша Солнечная система, сведений пока очень мало. А ведь она — космическая колыбель нашей Земли. Как устроена планета Земля, точно пока ученые не знают. Вот почему человеку необходимо было уйти в космос, чтобы новыми методами, гораздо более масштабными, попытаться изучить место своего обиталища.
— Но, вероятно, космос все-таки выглядит несколько жутковато — мрачный, холодный, приятных сюрпризов от него не жди.
— Космос познаваем,— возразил Леонид Кизим,— а потому для исследователя не должен быть страшным. Пока он хранит в себе много необъяснимого, неизученного, но когда смотришь через иллюминатор на этот плотный черный мешок со звездами, овладевает такое чувство, словно ты стоишь на краю тайны и вот-вот раскроешь ее. Конечно, такие ощущения может дать только мирный космос. Вот почему в своих записках я хотел бы как можно больше рассказать о Земле, возможно, о единственно разумной планете во Вселенной. Потому и раскрывает она себя людям, чтобы этим самым сказать — берегите меня, я — ваша Жизнь...

Наконец-то покончили с делами и улеглись спать в привычном уже подвешенном состоянии. Но, пролежав несколько минут с закрытыми глазами, я вынул себя из спальника и осторожно поплыл в переходной отсек, устроился перед иллюминатором. В космосе лишь до конца и осознаешь стремительность нашего века. Недавно топал ногами по Земле, проголодаться, как говорится, не успел, а она вон уже живым глобусом висит за иллюминатором.

Самым трудным в новой обстановке оказалось приспособление к жизни на станции.

«Салют-7» состоит из трех герметичных (рабочего, примыкающих к нему переходного и промежуточного) отсеков и двух негерметичных (агрегатного и научной аппаратуры). Станцию можно сравнить с двухкомнатной квартирой, по объему равной городскому автобусу. В этом помещении разместились научная многоцелевая лаборатория и столовая, стадион и кинозал, спальня и баня.
С вечера готовили приборы для эксперимента «Черное море». Ко времени утренней связи с Землей позавтракали и ждали команды.

Черное море — идеальная модель для океанологов. Здесь есть все, что свойственно Мировому океану: гамма цветности, размеры, перепад глубин, подводные течения, вихри, штормы...

Сегодня исследования проводятся на трех уровнях — с борта «Салюта-7», самолетами, морскими судами и стационарной платформой, установленной в море.

Нам предстояло провести съемку стационарными и ручными фотоаппаратами, спектрометрами, выполнить визуальные наблюдения с использованием колориметра «Цвет-1». Как правило, пока один из космонавтов выполняет съемку, другой сравнивает естественную окраску растительности, рельефа или водной поверхности с атласом, в котором помещены образцы тысячи цветовых оттенков, и измеряет уровень цвета, используя колориметр. Глаз космонавта, оказывается, способен различить разницу в цвете всего 1—2 процента, то есть в десятки раз лучше любых самых совершенных оптических средств...

— Внимание! — раздается команда из Центра управления полетом.

Тренировка по приводнению экипажаЛетим на высоте 350 километров. Смотрю в иллюминатор и думаю: «Странно, что нашу планету кто-то назвал Землей. Каждые два часа из трех под нами простирается вода. Более точное название для нее было бы Океан». К тому же у этого океана есть свой полюс и рельеф, внутреннее строение и климатические зоны — все то, к чему мы так привыкли на суше. Так, «океанический полюс» находится у Новой Зеландии. С высоты орбиты видимая суша занимает здесь лишь десятую часть наблюдаемой поверхности. Оказывается, Мировой океан имеет и свои возвышенности, и свои низменности. Их называют аномалиями. Индийская, например, находится ниже нулевой отметки на 112 метров, а Австралийская превышает ее на 78 метров. Предполагается, что эти отклонения связаны с аномалиями силы тяжести. Замечено также, что в унисон с ними изменяется и радиация. Возможно, магнитное поле и поле силы тяжести имеют одну причину, связанную с геологической структурой планеты. Так или иначе, но космонавтика опровергла положение о нулевой поверхности Мирового океана.

Космос помог раскрыть еще одну тайну. Мореплавателям хорошо известно загадочное явление, когда корабль внезапно теряет ход, а «мертвая вода» вызывает такое укачивание, какого люди не испытывали и при шторме. Отчего это происходит?

В середине XVIII века американский просветитель и ученый Б. Франклин во время плавания заметил, что в воде, находившейся в светильнике под слоем масла, по неизвестным причинам периодически возникала волна. Свои наблюдения он опубликовал. Так появилось первое сообщение в науке о подводных волнах.

Систематическое исследование этой проблемы началось в середине 40-х годов нашего столетия. Оказалось, что при полном штиле в пучине океана могут бушевать штормы невиданной силы: их волны достигают высоты 100 метров. Они и вызывают тихое загадочное укачивание — морскую болезнь. Как объяснить ее? Космос позволил обнаружить, что в глубине океана на границе раздела слоя легкой (менее соленой) и тяжелой (более соленой) воды зарождаются внутренние волны, по аналогии с тем, как они образуются на поверхности океана. Сегодня их изучению придается большое значение, поскольку они в значительной мере регулируют процессы вертикального теплообмена в верхнем слое океана.

Вместе с тем масса воды Мирового океана не перемешивается — она неоднородна и, словно коктейль, разделена на четко разграниченные слои: различные по солености, температуре и загрязненности. И границы разделов водных масс отчетливо видны с высоты полета самолета и спутника. Например, пролетая над Гольфстримом, мы видели его могучей и очень синей рекой.

Известно, что океанические течения определяют не только условия мореходства и рыболовства, но и климат континентов.

Поняв значение подводных течений, люди стали искать русла этих «рек». Так, бутылку, брошенную в 1830 году у мыса Горн, нашли в 1887 году у берегов Ирландии. Но каким путем она туда попала? В 1970 году советские океанологи установили, что течения в океане представляют собой медленно перемещающиеся вихри. И хотя они в десятки раз меньше атмосферных, их размеры достигают десятков и сотен километров, а скорость — в среднем несколько сантиметров в секунду. Сегодня в изучении океанических течений самое непосредственное участие принимали все длительные экспедиции на станции «Салют-7».

— Стоп, закончили,— командует Земля.

Черное море под нами проскакивает так быстро, что еле успеваем сделать нужное количество снимков. До следующей встречи с ним проводим визуальные наблюдения.

— Смотри,— говорит Володя,— над всей Европой какая-то серая дымка...

Щелочные почвы Центральной Европы давно перестали справляться с кислотным допингом. И дело уже зашло так далеко, что западноевропейские ученые недавно, к своему удивлению, обнаружили, что даже у внешне здоровых деревьев отмирают корни. Пройдет немного времени, и одновременно засохнут сотни тысяч стволов.

Ежегодно человечество сжигает около трех миллиардов тонн угля. При этом в атмосферу и биосферу поступают многие тысячи тонн мышьяка, германия, бериллия, кобальта, урана... Поднимающийся над городом смог прикрывает от солнца территорию, в пять-десять раз превышающую его площадь. Нам это особенно хорошо видно. Как раз такую Европу мы только что прошли.

— М-да...— задумчиво говорит Володя.— Не такая уж наша планета и голубая...

Земля известила, что стартовал космический корабль «Союз-11» с международным экипажем на борту: командир Юрий Малышев, бортинженер Геннадий Стрекалов и космонавт-исследователь гражданин Индии Ракеш Шарма. Начали готовиться к встрече.

Все происходило нормально, стыковка состоялась. Мы проверили герметичность стыковочного узла, выровняли давление в отсеках, и... в один момент на станции стало ощутимо тесновато. Ничего, на весь космос плотность населения ничтожная.

Чувствую, что Ракешу Шарме у нас нравится. Спрашиваю, как прошел полет, а он смеется:

— Хорошо. Я был просто очарован красотой Земли. Меня не покидало ощущение, что на ней нет никаких границ, как сказал Юрий Гагарин. Но больше всего мне понравилась стыковка — это просто великолепно...

Накануне прибытия международного экипажа мы подготовили аппаратуру для совместных экспериментов, чтобы сразу же заняться непосредственно работой.

Ракеш Шарма в основном занимался съемками и наблюдениями за Землей. Было отснято около 6 тысяч снимков территории Индии и акватории Индийского океана.

Операция по снятию секций солнечных батарей на станции «Салют-7» была отработана в гидрокамере еще на ЗемлеПолучить хороший полный портрет Земли из космоса трудно. Даже многозональность съемки не всегда помогает. На качество снимков влияет освещенность, состояние атмосферы, особенности подстилающей поверхности. А полная информация нужна индийским специалистам для составления карт землепользования, изучения шельфа, океанических исследований, контроля состояния пастбищ и сельскохозяйственных посевов, для определения состояния внутренних водоемов и оценки запасов древесины. Четвертую часть Индии занимают горы. Поэтому особую ценность представляют работы по изучению труднодоступных районов. В частности, индийских специалистов интересуют запасы воды в Гималаях, пригодной для земледелия.

Ракеш Шарма участвовал и в эксперименте с использованием установки «Испаритель-М». Цель эксперимента — получение так называемых «металлических стекол» из сплава серебра и германия, технической очисткой которых индийские специалисты занимаются уже много лет...

В один из апрельских дней Юрий Малышев сказал Ракешу Шарме:

— А может, нам посчастливится обнаружить следы древних разломов в тех местах, где нынешний полуостров Индостан когда-то соединялся с другими континентами, пролить свет на древнюю геологическую историю нашей планеты...

В это время мы были заняты в эксперименте «Терра», которым предусматривались проведение визуального наблюдения и фотосъемка. Когда смотришь на снимок, сделанный из космоса, то удивляешься, до чего испещрена суша различными по четкости, протяженности и очертанию линиями. Часть из них — результат деятельности человека: железные и шоссейные дороги, каналы, лесопосадки... Другая — известные и изученные геологами тектонические разрывы, системы трещин, уступы, рельефы... Но есть и такие, которые не отмечены ни на одной карте Земли и не связаны с деятельностью человека. Это линиаменты — линии разлома земной коры. Причем нередко они видны лишь на снимках, сделанных в определенный сезон и в определенной зоне спектра. Тогда леса, дороги на фотографиях незаметны. А бывает и так, что, четко проступающие на глобальных снимках, они становятся невидными на локальных и детальных. В этих складках обычно находятся руды или нефть. Отснятые в шести спектрах фотоснимки складываются — получается цветное изображение...

Вечером на связи с Землей уточняем на завтра программу эксперимента «Гюнеш».

В переводе с азербайджанского это слово означает «Солнце». Так условно назван эксперимент по дистанционному зондированию Земли, который проводится с нашим участием на территории Азербайджана. В нем принимают участие ученые и специалисты Болгарии, Венгрии, ГДР, Кубы, Монголии, СССР и ЧССР. Базовая организация и координатор работ по эксперименту «Гюнеш-84» — научно-исследовательское объединение исследований природных ресурсов при Академии наук Азербайджанской ССР.

Фотоснимки и спектрограммы, сделанные из космоса, несут массу информации. Выделить ее нередко мешают разного рода искажения, исключить которые и призвана «этажность» наблюдений. В эксперименте «Гюнеш» для изучения природных систем квазисинхронные съемки велись с борта орбитальной станции «Салют-7», самолетов и вертолетов, были и наземные измерения. Самолеты-лаборатории и вертолеты имели тепловизоры, спектрометры, инфракрасную и сверхчастотную радиометрическую аппаратуру. Исследования на местности проводились мобильным наземным автоматизированным комплексом.

Эксперимент проходит на Шеки-Закатальском полигоне в северозападной части Азербайджана. На территории размером 200 на 60 километров находятся шесть из двенадцати существующих на Земле климатических зон. Было выделено четыре тестовых участка: гидрологическая долинная (совхоз имени Серго Орджоникидзе), горно-луговая и лесная (район города Закаталы), засоленная и солончаковая (озеро Аджиноур с прилегающей к нему местностью), пресноводный водоем (Мингечаурское водохранилище). Совхоз имени Серго Орджоникидзе специализируется на выращивании зерновых культур. На этом тестовом участке с помощью сверхвысокочастотной аппаратуры самолетного комплекса определялись грунтовые воды, залегающие на глубине до одного-двух метров... Наши снимки потом специалисты сравнят с данными наземных измерений на разных глубинах (до трех метров). Ученые надеялись определить закономерности формирования грунтовых вод, а это помогло бы более рационально планировать посевы зерновых и других сельскохозяйственных культур.

— Озеро Аджиноур,— говорю я, щелкая затвором камеры и радуясь отличной видимости. Володя сверяет по карте цвет и рельеф местности.

Озеро всего четыре столетия назад было пресным и полноводным. А сегодня его площадь уменьшилась в двенадцать раз. Произошло засоление обширной приозерной полосы. Аджиноурская степь насчитывает 20 тысяч гектаров солончаков. Экспериментом «Гюнеш-84» в этом месте предусматривалась отработка методики оценки засоленности почв, минерализации подземных и поверхностных вод. Одновременно с аэрокосмическими съемками наземные службы бурили скважины, определяли уровень грунтовых вод, брали пробы почв и воды для их последующего химического анализа. Ученые надеются вернуть озеру жизнь, а земле — плодородие.

Мингечаурское водохранилище, созданное на реке Куре, играет важную роль в народном хозяйстве обширного района Закавказья. Дистанционные аэрокосмические измерения дополнялись теми, что проводились с борта научно-исследовательского судна «Зардоби». Определялась прозрачность воды, ее температура, электропроводность, брались пробы, проводились другие измерения. То есть мы выясняли состояние здоровья этого искусственного озера.

В процессе выполнения эксперимента совхозу переданы карты распределения влаги в почве. Получены карты распределения солей в озере Аджиноур. Уточнен биохимический состав воды в Мингечаурском водохранилище.

Эксперименты по дистанционному зондированию Земли были проведены на тестовых участках и в других местах: в Краснодарском и Ставропольском краях, Прибайкалье и Средней Азии.

С гостями дело у нас обстоит прекрасно, скучать не дают. Недавно вроде проводили одних, и вот...

Леонид Кизим выходит в открытый космос

К встрече Владимира Джанибекова, Светланы Савицкой и Игоря Волка мы готовились особенно тщательно. За одиннадцать суток совместного полета предстояло провести около двадцати экспериментов.

Настал день стыковки «Союза Т-12» с орбитальным комплексом. Вдруг зажегся экран, и одновременно раздался в наушниках голос руководителя полета Валерия Рюмина:

— «Маяки», вы видите «Памиров»?

— Видим,— быстро отвечаю я.— Маленькая точка на нашем экране. Дисплей показывает дальность — четыре и семь десятых километра, скорость восемь и одна десятая метра в секунду, угловые в норме.

— Этот подарок вам преподнесли конструкторы. Теперь через дополнительный телевизионный канал на борт к вам будет подаваться вся информация с дисплея «Союз Т-12». Довольны?..

Да, мы тут же убедились, что это новшество повысило контроль сближения, а следовательно, и его надежность...

«Гвоздем» программы второй экспедиции посещения был первый выход в открытый космос женщины и проведение эксперимента по сварке, резке, пайке и напылению металла. Первым космическим сварщиком назвали В. Кубасова. В октябре 1969 года вместе с Г. Шониным на корабле «Союз-6» он провел испытания разных методов сварки с помощью автоматической установки «Вулкан», созданной в Институте электросварки имени Е. О. Патона.

Мы знали, что киевскими учеными из института имени Патона сконструирован новый универсальный ручной инструмент УРИ. В его состав входила и портативная электроннолучевая установка, внешне похожая на двуствольный пистолет. С помощью одного ствола проводится напыление, а другого — сварка, резка и пайка. В рабочую программу Джанибекова и Савицкой и входило испытание УРИ в открытом космосе.

— Автономную отработку УРИ по элементам мы уже провели,— сказала Светлана.— Надежный инструмент...

Прикрепить установку снаружи станции Светлане помог Джанибеков. Он и наблюдал за ее работой, высунувшись наполовину из люка.

В открытом космосе Светлана сначала выполнила резку титанового образца толщиной 0,5 миллиметра, затем провела сварку образцов толщиной в один миллиметр, напыление металлических покрытий. Ее действия контролировал Володя Джанибеков, а потом и повторил все операции. Так был сделан новый шаг в советской космонавтике на пути создания более сложных орбитальных комплексов...

— Как самочувствие? — Руководитель медицинской группы волнуется, но Олег, с улыбкой оглядываясь на нас, спокойно отвечает:

— Как дома...

Сегодня выход в открытый космос. На «Салюте-7» первыми сделали такой шаг А. Березовой и В. Лебедев. Они исследовали возможность проведения некоторых монтажных операций с использованием нового инструмента. Затем В. Ляхов и А. Александров установили две дополнительные секции на центральную панель солнечной батареи. Наступил и наш черед. Я докладываю руководителю о готовности экипажа, и вот дано разрешение на выполнение предстоящих операций...

Помню, как после одного из выходов руководитель медицинской группы поинтересовался:

— Как там у вас дела?

— Похоже, что наши рыцари вернулись с крупного кулачного боя,— ответил Олег...

Он точно оценил тяжесть работы. Но тренировки в гидролаборатории стали хорошей базой для всей нашей внекорабельной деятельности. Например, считалось, что в тени работать не только трудно, но и опасно. Но половина из полутора часов каждого витка занимала тень. Стоять и ждать 45 минут, пока она кончится, слишком накладно, жалко потерянного времени. Попробовали приспособить электрические фонарики. Оказалось, что вполне прилично можно освещать место работы и необязательно дожидаться рассвета. При выполнении заключительных операций мы уже достаточно хорошо ориентировались в тени.

Нас все-таки было трое. И хотя Олег не выходил на поверхность станции, мы постоянно ощущали его присутствие. Он следил за нами, контролировал наше состояние и работоспособность, что-то вовремя подсказывал. И мы действовали более уверенно.

Кроме того, многие операции, которые раньше выполняли двое, теперь делали втроем. Это, безусловно, легче. Олег помогал входить в скафандр, закрывал люк в рабочий отсек, контролировал приборы и агрегаты, обеспечивающие выход, выдавал с пульта команды. А после каждого выхода оказывал если не медицинскую, то моральную и физическую помощь.

Каждая экспедиция на орбите делала определенный шаг вперед, как бы поднималась по ступенькам лестницы. Такой шаг сделали и мы. В сентябре 1983 года нам сообщили нерадостную весть: в резервной магистрали объединенной двигательной установке (ОДУ) возникла неисправность, которая привела к разгерметизации трубопровода. Было принято решение провести ремонтные работы.

Агрегатный отсек находится достаточно далеко от выходного люка. Но дело еще и в том, что надо не только добраться до него, а и принести туда достаточно много различных приспособлений. В свой первый выход мы принесли разборный трап. Собрали его и закрепили на нем несколько контейнеров с инструментом. Затем подготовили рабочее место на агрегатном отсеке.

При работе вне корабля приходится соблюдать известную осторожность. На торце хвостового отсека могут, например, остаться примеси токсичного топлива. Если их занести в переходный отсек, то не исключаются негативные последствия.

Первый выход оказался самым тяжелым. Мы это ощутили полностью, а потом и Олег подтвердил, подал голос:

— Ребята, температура тела у вас поднялась до 37 градусов, не торопитесь. Чуть-чуть отдохнем — и все будет хорошо.

Со временем напряжение вроде снизилось. К концу выхода Соловьев сделал даже предложение ЦУПу:

— Разрешите остаться еще на виток...

До нашего полета предполагалось два варианта ремонта, но уже после второго выхода один из них отпал. 29 апреля и 4 мая мы установили два дополнительных трубопровода.

Далее надо было делать операцию по пережатию трубопровода, к которой на Земле готовили В. А. Джанибекова. Стали доказывать, что лучше провести ее нам. Руководитель полета согласился. Владимир Джанибеков привез кинофильм, учебные пособия и фрагмент, на котором нам предстояло провести тренировки, чтобы выполнить эту операцию. Сам он прошел тренировки в гидролаборатории и поэтому рассказал, как и что нужно делать.

И вот теперь настал момент, когда в последний раз тронулись мы с Володей Соловьевым в путь по проторенному маршруту, на подготовленный плацдарм. Нам предстояло герметически перекрыть трубопровод из нержавеющей стали с помощью ручного пневмопресса, доставленного экспедицией посещения. Под действием сжатого воздуха он мог смять стальную трубку с усилием пять тонн. Забирать с собой пневмонасос не стали, чтобы гарантировать герметизацию пережима. И вскоре я передал на Землю всего два слова:

— Все в порядке...

Резервная магистраль объединенной двигательной установки была восстановлена.

На обратном пути выполнили еще одну операцию, также еще не проводившуюся в открытом космосе: вырезали из панели солнечной батареи, которую наращивали при пятом выходе, часть элементов. Они помогут специалистам определить влияние на них факторов космического полета. И тут работали специальным инструментом. Придерживались условия: не прикасаться к элементам даже перчатками. Упаковали их в специальный мешок и вернулись в станцию. Сняли наконец свои космические доспехи, в которых работали и наши предшественники — Анатолий Березовой, Валентин Лебедев, Владимир Ляхов, Александр Александров, а также Владимир Джанибеков и Светлана Савицкая.

Длительное пребывание космических «долгожителей» на орбите намного расширило представление о возможностях работы человека в космосе. А это значит, что подтверждаются самые дерзкие прогнозы и мечты ученых. Мы верим, что в самое ближайшее время космонавты начнут собирать на орбите большие конструкции и обслуживать постоянно действующие станции. Но для этого космос должен остаться мирным.

Литературная запись В. Горькова

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 6439