Почему молчат умингмаки

01 апреля 1986 года, 00:00

Почему молчат умингмаки

В незапамятные времена бродили по тундре два умингмака. Однажды солнечным летним днем стало им жарко. Скинули они теплые шкуры и замерли на взгорке, овеваемые ветерком. А простор ожившей после зимы тундры, пестрота ее трав и бездонность неба были до того хороши, что умингмаки запели от удовольствия. Пели и пританцовывали. Вдруг за холмом раздался собачий лай, и оттуда выбежали охотники, привлеченные громкими голосами. Умингмаки быстро натянули на себя шкуры, выставили рога и приготовились к защите. Но рога не спасли их от стрел...

Опрометчивые животные — овцебыки. Эскимосы называют их «умингмаки» — «имеющие бороды». Некоторые племена жили целиком охотой на овцебыка, как другие — добычей морских животных. Жилища обтягивали шкурами овцебыков, в пищу шло мясо, на освещение — жир, из рогов вырезали чаши, черпаки и другую посуду, детали самострела, наконечники гарпунов. Из шкур и шерсти шили одежду и обувь. А из бород животных плели накомарники, чтобы защититься от мошки и гнуса.

С того времени умингмаки, кажется, больше ни разу не пели, потому что были настороже. Однако это не помешало людям истребить их почти всех. На Аляске последние умингмаки были убиты в середине прошлого века. Среди путешествующих на санях был повышенный спрос на легкие и теплые пледы из шерсти овцебыков. Ценились похожие на каракуль шкурки телят. Погублены были тысячи и тысячи животных.

Пятьдесят шесть лет назад новых овцебыков завезли из Гренландии и расселили по прежним местам. Популяция медленно, не без трудностей разрослась.

И вот возникла новая угроза исчезновения.

Опасность подкралась незаметно. Шесть лет назад больше ста миллионов акров земель Аляски стали заповедными. Общая площадь национальных парков и резерваций по стране одним махом увеличилась более чем вдвое. Здравицы в честь победы отвлекли внимание экологов от того, что в новом законодательстве среди тысяч параграфов лежат, как кукушкино яйцо в чужом гнезде, шесть пунктов, которые разрешают нефтяным компаниям продолжать геологоразведочные работы. «Подкидыши» вылупились в срок и заворочались в гнезде — запасы нефти оказались достойными внимания. Экологи резонно возражали, что этих запасов хватит, чтобы питать страну нефтью три с половиной, а газом — семь месяцев. Это много, если жить только сегодняшним днем. И мало, если учесть, что в жертву будет принесен нетронутый край. Тогда появились проекты законсервировать месторождения до тех пор, пока другие источники не иссякнут, и вернуться к запасам Аляски, применяя методы добычи и транспортировки, более щадящие природу.

Быть или не быть заповеднику заповедником — решится в ближайшие год-два. А пока в спешном порядке созданы исследовательские группы биологов. Задача — подробно изучить, как тундра Аляски отреагирует на масштабное развертывание нефтедобычи. Как промышленное развитие отразится на животных и растениях? Можно ли будущим освоителям подсказать, как уменьшить возможный ущерб?

Отряд биологов, брошенный на изучение овцебыков, на многие месяцы обосновался в тундре между речками Окероковик и Нигуанак.

...Ветер трепал три палатки на бескрайней равнине. Даже бывалому человеку трудно ориентироваться в этих местах без компаса — в бесконечный полярный день. Низкая стелющаяся растительность. Карликовые деревца, ни одного настоящего дерева. Островки высокой травы встречаются южнее и вызывают у забредающих туда овцебыков оторопь — животные поначалу принимают их за твердые препятствия: перепрыгивают или обходят.

Название Окероковик по-эскимосски значит «Место, где припрятано прогорклое сало». Нигуанак— «Попытка увидеть зверя». Чтобы попытка биологов, живших между двумя этими речками, увидеть животных увенчалась успехом, в их распоряжении были радиоошейники, бинокли и подзорные трубы — следить за передвижениями овцебыков, винтовки — на случай столкновения с медведями, рация и дымовые патроны — на случай несчастья. И не боящиеся воды блокноты, на страницы которых заносились важные данные.

Конечно, часть наблюдений можно проводить и на особях, содержащихся в неволе. Например, как это делается с четырнадцатью овцебыками в городе Фэрбенксе. Университетские биологи изучают сезонные расходы энергии животных, их репродуктивность, взаимоотношения между поколениями. Многообразные данные превращаются в графики и таблицы, чтобы дать подробный ответ на вопрос: как овцебыки ухитрились приспособиться к столь неблагоприятной среде обитания? Чтобы выжить, нужно не быть разборчивым в пище. Нужно иметь большую массу и как можно меньшую поверхность тела, никаких больших ушей, длинных хвостов и ног. Идеальная форма животного для севера — шар, покрытый мехом. Овцебыки, кстати, к такой форме приближаются.

Но некоторые наблюдения можно провести только в природных условиях. Вот почему биологам приходилось мерзнуть на холодном ветру, мокнуть под дождем. Исследование было столь скрупулезным, что ученые в течение многих дней и ночей следили за каждым овцебыком из стада в три десятка особей — посменно фиксировали через каждые четверть часа, чем занято животное, куда передвинулось и почему. С вертолета уже изучены количество особей и состав каждого стада, их перемещения по тундре, излюбленные места гона, рождения и выращивания молодняка. Но мелочи быта нормального стада нужно изучать с земли, с близкого расстояния, чтобы отмечать малейшие отклонения от него. Дотошные биологи отмечали даже, сколько раз за ночь просыпаются подопечные, есть ли среди них страдающие бессонницей, что и до какой степени их тревожит.

Биологи были одеты тепло — в кивиутовые штаны и куртки. Овцебыки внесли свою лепту в создание легкой и теплой одежды для тех, кто о них заботится.

Почему молчат умингмакиКивиутом называют подшерсток овцебыков. На юге Аляски есть ферма, где сотню животных содержат не ради мяса (похожего на оленье) или молока (кстати, втрое жирнее коровьего), а ради кивиута — «золотого руна Арктики». Его ткут эскимосы из соседних поселений. Шелковистая на ощупь шерстяная ткань тоньше кашемира и в восемь раз теплее обычной шерсти. К тому же она не вытягивается и не садится. Ферма дает двести килограммов кивиутовой шерсти в год. Из нее вяжут шапочки, шарфы, изредка белье. Мизерная выработка — поэтому и цена соответственная. Сто граммов — вдвое дороже кашемира и в пять раз дороже ста граммов серебра!

После длительных наблюдений биологи выделили из грядущих бед две основные. Первая — обеднение рациона овцебыков. Они обитают преимущественно по берегам рек. А строительство дорог и буровых вышек потребует огромного количества гравия с берегов. Количество ив и осок катастрофически уменьшится. Дороги и трубопроводы оттеснят овцебыков от оставшихся нетронутыми речек.

Беда вторая: овцебыки боятся вертолетов и самолетов. Они реагируют на них как на волков — образуют защитное кольцо. Этот способ защиты, безупречный во времена плейстоцена, апробированный еще против львов, когда овцебыки жили в степях, оказался самоубийственным с появлением человека, вооруженного луком и стрелами, а потом ружьем. Один охотник может истребить все стадо, стоящее неподвижно, до падения последнего животного. Некогда, чтобы добыть теленка для зоопарка, истребляли стадо в пятьдесят голов. А охотники говаривали: заплати фермеру, чтобы перестрелять коров в его загоне,— то же ощущение, что и от охоты на овцебыков. Беда с вертолетами в том, что зимой не предусмотренные природой пробежки могут стать роковыми,— перерасход энергии в трескучий мороз.

Степень реакции на низколетящий воздушный транспорт была изучена особенно тщательно: как степень беспокойства зависит от высоты и частоты полетов, смогут ли животные привыкнуть к воздушной технике так же, как к земной.

— Нефтяные компании,— жаловалась руководитель группы биологов Патриция Рейнольдс,— хотят получить аптекарски точные ответы. Например, насколько опаснее, если вертолет пролетит над стадом не пять раз в день, а десять? Хорошо, десять опасно. Тогда поторгуемся: а восемь? Абсурдные вопросы.

Можем точно указать, где размещать оборудование, поселки, где оставить коридоры для прохода животных. Можем предсказать, в какие периоды овцебыки наиболее уязвимы. Эти неуклюжие на вид животные приспосабливались к тяжелейшим условиям. Быть может, овцебыки привыкнут и к близости людей, машин и вышек.

— Экологи норовят остановить прогресс, навесить на Аляску замок, заставить ее жителей носить шкуры! — так категорично высказывается один из конгрессменов. Такая позиция на руку нефтяным компаниям, которые норовят решать судьбу края, не прислушиваясь к чаяниям самих жителей Аляски. Но прогресс прогрессу рознь. Зачем же гусеницами по живому телу природы, если во многих случаях до объезда рукой подать!

Именно такие объезды выискивают специальные группы вроде возглавляемой Патрицией Рейнольдс. Отрадно, что ученые всерьез, притом заранее, изучают, как превратности освоения отзовутся на тундре. Обычно такие группы создаются, чтобы собирать черепки — спасать уже почти безнадежно загубленную флору и фауну. Иное дело: посчитаются ли с выводами и рекомендациями экологов те компании, которые развернут работы на Аляске?

Стоит вспомнить еще одно эскимосское предание. Оно повествует о том, как два молодых эскимоса поспорили: велик ли мир? Не придя к согласию, они снарядились в путь и разъехались в противоположные стороны. Родились дети их сверстников, а потом дети' этих детей. И только тогда спорщики вернулись. А тем рогом для питья, который каждый сунул себе за пояс, они не смогли зачерпнуть воды из родной речки: рога стерлись до кончиков. Вот как велик мир!

Неужели в таком большом мире не найдется места для нескольких сотен умингмаков?

А пока на Аляске катятся по снегам в лютые морозы почти черные лавины животных, полные неуклюжей грации и одетых в дорогие меха. А пока на Аляске под добрым летним солнышком умингмаки пощипывают ивовые прутики, задумчиво, неторопливо и — наученные многовековым опытом общения с человеком — молча.

В. Задорожный

Рубрика: Природа и мы
Ключевые слова: овцебык
Просмотров: 4933