Похищение Рато Мачхендранатха

01 января 1986 года, 00:00

На такой колеснице изображение Рато Мачхендранатха возят по улицам древнего Патана.

Разносчик газет в то утро так и не появился. Пришлось сесть в автомобиль и через весь город ехать «к Дереву». Катманду трудно представить без этого знаменитого дерева. В самом центре Нью-роуд, главной торговой улицы непальской столицы, растет громадная смоковница. На довольно большом, вымощенном камнем круглом подножии разложены стопками малоформатные частные газеты на дешевой сероватой бумаге, всевозможные брошюры, а также самые «что ни на есть правдивые» гороскопы. Здесь, под Деревом, в любое время дня можно узнать последние новости.

Увы, в тот день выходящие на английском языке газеты были уже распроданы, а к устной информации доверия я не питал. В поисках печатного слова решил пойти на площадь у средневекового королевского дворца Хануман Дхока. Но и там ничего...

Над золочеными крышами многоярусных пагод вдруг взметнулись клубы черного дыма. Неужели пожар? Спешу в ту сторону, но открывшаяся мне картина довольно банальна: около полицейского управления опять сжигали наркотики. Возле чадящего костра громоздились опорожненные бидоны, на которых большими буквами было начертано: «Гашиш».

Бесценные произведения древнего искусства можно увидеть прямо под открытым небом возле непальских храмов

Не задерживаясь у костра, я пересек двор и вошел в полицейское управление, чтобы у знакомого суперинтенданта, начальника одного из отделов, выяснить, в чем тут дело.

Познакомились мы случайно на международной выставке собак, где я выручил суперинтенданта, предотвратив схватку его мастифа, сорвавшегося с поводка, с моим лхасским апсо. За драку этому псу грозила дисквалификация. Да и вывести на смотровой круг своего мастифа полицейский так бы и не смог без поводка и ошейника, которые я одолжил ему. А после выставки, на которой наши питомцы заняли первые места в своих классах, мы постепенно сблизились. Во всяком случае, полицейский охотно делился со мной профессиональными новостями раньше, чем они попадали в газеты.

Суперинтендант оказался на месте. Увидев меня, он вышел из-за уставленного телефонами письменного стола и, как всегда, долго пожимал руку.

— На этот раз ничего интересного для вас нет, — извиняющимся тоном сообщил полицейский.

— Такой пожарище и ничего интересного? — удивился я.

— Просто уничтожаем запасы конфискованного зелья. В прошлый раз действительно было крупное дело, но об этом я вам уже рассказывал.

Зазвонил один из телефонов. Суперинтендант поднял трубку.

— Это именно то, что искали?.. Эксперты подтвердили?

Закончив разговор, он вытер платком покрывшийся испариной лоб. Затем набрал номер внутреннего телефона.

— Можете отпустить подопечного на все четыре стороны. Не забудьте только предупредить таможенников, пусть тщательно осмотрят его багаж. Такой тип и сам может пойти на риск.

— Неужели самого Грифа, «короля контрабандистов», поймали? И без улик — наркотиков у него, конечно, не оказалось?

— Наркотики в сравнении с этим делом — мелочь, — загадочно сказал он, явно не собираясь вдаваться в подробности.

Эта уклончивость обычно словоохотливого полицейского заинтриговала меня.

— Похитили что-то очень важное? Суперинтендант долго мялся, потом, бросив взгляд на телефон, все же решился:

— Раз всё обошлось, думаю, можно и рассказать.

Он неторопливо достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой.

— Когда пропадает произведение искусства, вы, журналисты, часто просите нас назвать примерную стоимость похищенного, а мы просто не в состоянии сделать это. Какими деньгами вы оцените воздух, землю, солнце — все то, без чего человек жить не может? Я вовсе не любитель напыщенных фраз, но тут они сами слетают с языка. Поймите, для нас, непальцев, все эти с виду заброшенные, порой стоящие в самых неожиданных местах каменные и бронзовые изваяния не просто памятники старины. Они неотъемлемый атрибут нашей жизни. Возле них рождаются дети, празднуются свадьбы, умирают... А вот обеспечить им надежную охрану мы не в состоянии.

— Почему? Неужели каждый панчаят не может выделить сторожей, чтобы они присматривали за реликвиями?

— А вы знаете, сколько у нас богов?

— Нет.

— Хотя бы приблизительно?

— Ну, десятки тысяч...

— А миллионов — не хотите? (По данным непальского исследователя Нагендры Шармы, в Непале насчитывается около 330 миллионов богов.) И почти каждое божество воплощено в камне, дереве, бронзе или нетускнеющими красками на полотне. Сами знаете, что интерес на Западе к историческим реликвиям Востока растет с каждым днем. Этим пользуется организованный преступный бизнес. По прогнозам экспертов ЮНЕСКО, кстати оказывающих нам большую помощь в сохранении и реставрации памятников, через каких-нибудь тридцать лет только в Большой долине, где находятся три своего рода города-музея под открытым небом — Катманду, Патан и Бхактапур, — исчезнет около шестидесяти процентов всех памятников. В том, что за их похищениями стоит могущественная организация, меня окончательно убедило последнее дело. Вы давно были в Патане на площади Тундикхел? — неожиданно спросил суперинтендант.

— Вчера вечером проезжал мимо. Там вроде бы все готово. Колесница стоит в полном убранстве. Ведь завтра начинается праздник. Вот только полиции что-то слишком много.

— Хотите, я вам раскрою маленькую тайну? — улыбаясь, спросил он. И, не дожидаясь ответа, хитро сощурившись, сказал:— О том, что праздник действительно начнется завтра, стало известно лишь несколько минут назад.

— Не может быть, — не поверил я.— Любой непальский ребенок знает, что начало завтрашнего праздника с точностью до секунды давным-давно высчитано астрологами.

— И все-таки я не преувеличиваю, Рато Мачхендранатх, бог — хранитель долины Катманду, был похищен.

Каждый год в конце апреля — начале мая (точное время высчитывают астрологи) проходит один из самых главных праздников в долине Катманду. Огибая выступающие черепичные кровли домов и позолоченные крыши многоярусных пагод, по запруженным улицам Патана, второго по величине города долины, движется ярко разукрашенная колесница с огромными деревянными колесами. На ней бамбуковая, увитая зеленью и цветами высоченная колонна, в основании которой сооружена импровизированная пагода, где под присмотром двух священнослужителей находится изображение Рато Мачхендранатха. К колеснице привязаны толстые канаты, и десятки добровольцев, словно бурлаки, тянут святыню по узким улочкам города.

На резной оглобле восседает направляющий. Громко крича и отчаянно жестикулируя, он пытается провести махину по маршруту такому же древнему, как и истертые каменные плиты мостовой. Но улицы настолько узки, а колесница такая массивная и высокая, что на пути ее следования дают трещины стены домов, летят наземь крыши, рвутся электрические и телефонные провода. Однако ничто не может омрачить общего праздничного настроения. Если верить легенде, примерно 1400 лет назад, во времена правления короля Нарендра Дева, в течение двенадцати лет не выпадало в стране ни одного дождя. Реки, оросительные каналы, родники и колодцы пересохли, Люди умирали от жажды, скот погибал, потрескавшаяся земля перестала давать урожай.

Духовному советнику короля стало известно, что это страшное бедствие накликал попавший в опалу Горакнатх, ученик Мачхендранатха. Именно он похитил девять змей-богов, которые посылали в долину дожди. Горакнатх поставил ультиматум: пока он не встретится со своим учителем Мачхендранатхом, змеи будут сидеть взаперти и засуха не кончится.

Пришлось самому королю отправиться в дальний путь за Мачхендранатхом и привезти его в долину. Узнав о прибытии своего учителя, Горакнатх поспешил к нему навстречу, чтобы выразить почтение. Тем временем змеи выползли на свободу, и тут же над Большой долиной разразился ливень. С того времени священнослужителям было строго наказано молиться богу дождя и урожая Мачхендранатху и ежегодно проводить в его честь праздники.

— Нам стоило больших трудов удержать похищение Рато Мачхендранатха в секрете. Около колесницы были выставлены дополнительные наряды полиции, чтобы никто из посторонних не подходил к импровизированному храму и не узнал, что в нем нет изображения бога. В противном случае сразу же могли возникнуть паника, беспорядки. И кто-то, судя по всему, ждал этого.

Суперинтендант принялся перебирать стопку бумаг на письменном столе, но, так и не найдя нужной, махнул рукой.

— Недавно в одном зарубежном иллюстрированном журнале появилась статья о расхищении предметов старины в Непале. Она нас сразу же заинтересовала. В этой публикации акценты были расставлены так, что тень как бы сама собой ложилась на работающих у нас специалистов ЮНЕСКО. И что интересно, упоминалась даже фамилия реставратора, назовем его мистер Бриар. Статья заканчивалась описанием, когда Бриар производил обмер колесницы Рато Мачхендранатха. Далее шло многоточие. Понимаете, не точка — многоточие! А через несколько дней после публикации изображение этого бога похищается. Не правда ли, напрашивается естественный вывод. И если бы я лично не видел Бриара в работе, то решил бы, что он имеет отношение к похищению...

В ту ночь Бриар спал плохо. Во сне его преследовали кошмары. Драконы, другие мифические существа, которые украшали деревянные конструкции реставрируемой пагоды, обвиняюще смотрели на него широко раскрытыми глазами, излучающими ужас и радость, безысходную тоску и надежду. Совершенно разбитый Бриар с первыми лучами солнца отправился к пагоде.

Несмотря на ранний час, все непальские мастера были уже на месте. Взглянув на заготовленные конструкции, Бриар растерялся: торжество, что называется, на носу, а у изваяний, тщательно скопированных с древних оригиналов, были закрыты глаза. Он попытался было указать мастерам на эту недоделку, но те решительно отказались устранить ее, заявив, что лишь три представителя неварской общины резчиков по дереву имеют право нанести заключительный удар резцом и открыть глаза божеству или, по их словам, «вдохнуть в него жизнь». Более того, первое, что должно «увидеть» божество, так это жертвенную кровь черного козла, а его у них нет.

Растерянный реставратор не знал, что делать. К счастью, вскоре появились «незаменимые» специалисты, откуда-то привели и козла...

Вмонтирована последняя деталь. Бриар не мог налюбоваться воссозданной пагодой, теребя цветочную гирлянду, которую повесили ему на шею благодарные непальцы.

— ...Сначала я не поверил той статье. Но сразу после похищения Рато Мачхендранатха нам подбросили записку, в которой утверждалось, что в доме у Бриара находится изображение Рудры — бога молнии, похищенного в одном из храмов Патана. Пропажа Рудры нам тоже доставила массу хлопот. Несколько раз приходили делегации местных жителей. И тут записка...

Бриар склонился над разложенными на полу холла деталями окна пагоды и никак не мог сообразить, с чего начать сборку. Шутка ли, почти сорок деталей, которые сцеплялись между собой различными деревянными выступами-замками без клея и единого гвоздя.

Размышления Бриара прервал настойчивый стук в ворота, и в сопровождении насмерть перепуганного сторожа в дом вошли суперинтендант с двумя полицейскими.

— Чем могу служить? — скороговоркой сказал Бриар, все еще думая о замках.

— Прошу извинить, мистер Бриар, но нам нужно задать вам несколько вопросов.

— Да, да, пожалуйста.

— Скажите, у вас случайно нет предметов старины, возраст которых превышает сто лет и которые в соответствии с непальскими законами находятся под охраной департамента археологии? — как можно спокойнее спросил суперинтендант.

— Конечно, есть.— Бриар поднял на полицейских удивленный взгляд.— Они перед вами. Соберите окно, и ему цены не будет.

— Извините, мистер Бриар, но нас не интересует сейчас это окно, мы ищем статую Рудры, которая до недавнего времени украшала одну из пагод Патана.

— Что?!—Бриар наконец-то понял, зачем пришли полицейские.— Господа, вы, вероятно, ошиблись адресом. Здесь живет ученый-реставратор, а не злодей-похититель. И как вы могли только подумать, что у человека, посвятившего себя охране наследия вашей старины, поднимется рука на такое варварство. Какое вы имеете право! — почти выкрикнул он.

— Успокойтесь, мистер Бриар. Я как представитель власти наделен соответствующими полномочиями и еще раз прошу ответить на мой вопрос: есть ли у вас изображение Рудры?

— Если вы мне не верите, можете осмотреть мой дом, — надменно бросил Бриар и как ни в чем не бывало принялся опять разглядывать окно.

Суперинтендант кивком головы приказал полицейским заняться своим делом, и те разошлись по комнатам. Вскоре со второго этажа послышался зов одного из них.

— Мистер Бриар, не могли бы вы подняться вместе со мной? — попросил суперинтендант.

В кладовке под грудой хлама лежало изображение бога Рудры. Бриар побледнел.

— Как это понимать? — нарушил гнетущую тишину дрожащий голос реставратора.

— Именно этот вопрос я и хотел задать вам.— Суперинтендант выжидающе смотрел на ученого.

— Честное слово, я впервые вижу это изваяние. Помилуйте, какой мне смысл похищать что-либо, когда во время реставрационных работ через мои руки проходит столько уникальных вещей, что можно без труда «затерять» не одну, и никто, я повторяю, никто не заметил бы пропажи.

— Скажите, — после некоторого раздумья спросил суперинтендант, — а никто из вашего окружения не интересовался предметами старины с целью... положим, приобретения?

— Извините, но мы, ученые, подобными вещами, — Бриар брезгливо поморщился, — не занимаемся.

— Я отнюдь не имел в виду ваших коллег, — попытался разрядить накалившуюся атмосферу суперинтендант.— Может быть, кто-нибудь из случайных знакомых проявлял подобный интерес?

— Ну и выражались бы поточнее, — возмутился реставратор. Потом, успокоившись, вспомнил:—Не так давно ко мне во время работы подошел человек, назвавшийся археологом-любителем. Я обратил внимание, что он прекрасно осведомлен о конъюнктуре на предметы восточной старины.

— Как он выглядел?

— Вполне пристойно.

— Ну а какие-нибудь приметы?

— Приметы? Это, прошу простить, не по моей части, — пожал плечами Бриар.— Да и не было у него никаких примет. Сел в свой красный автомобиль и укатил.

Некоторое время суперинтендант разглядывал продолжающего что-то сердито бубнить себе под нос реставратора. Поняв, что от него большего добиться не удастся, сказал:

— Господин Бриар, с вашего разрешения мы возьмем Рудру с собой. Вас же, — суперинтендант улыбнулся, — убедительно прошу несколько дней не покидать дом.

— ...Странно. Рато Мачхендранатх похищен, а Бриар... Вы даже не спросили его об этом.

— Вы имеете в виду ту статью? Странно другое. Ее автор будто предвидел похищение и, очевидно, надеялся, что мы сразу же схватим Бриара и обвиним его во всех смертных грехах. Прошло столько лет, а многие по-прежнему думают, что если Восток, то и детективы там должны быть «типично восточные» — неповоротливые, вечно сонные толстяки, целиком и полностью полагающиеся на провидение и подкупленных попрошаек-нищих. Он сердито подергал себя за ус.— Так вот знайте, Бриар никакого отношения к похищению Рато Мачхендранатха не имеет. В статью вкралась «маленькая» неточность: реставратор проводил обмеры деталей колесницы задолго до праздника, когда она была даже не собрана.

— Тогда кто же похитил изваяние?

— Вы лучше спросите, кто помог нам найти его, — хитро улыбнулся суперинтендант.

— Кто же?

— Носорог...

Зоолог Ачария, получив от помощника новые координаты, фломастером продолжил жирную красную линию, которая приблизилась к обозначенной на крупномасштабной карте светло-зеленой полосе. «Та самая просека, на которой были убиты и два других носорога», — подумал он.

За три недели два носорога. И где, в заповеднике, на территории которого не только запрещено появляться с ружьями и другими орудиями охоты, но даже, дабы не беспокоить диких животных, включать магнитофоны и радиоприемники.

Но в последнее время все чаще животные, напуганные чем-то или кем-то, стали покидать заповедные места. Чтобы держать миграцию однорогих носорогов под контролем, решили выстрелами из летающих шприцев усыпить часть из них и закрепить на спинах миниатюрные радиопередатчики. Однако и после этого никак не удавалось установить причины их внезапного бегства.

Но вот в джунглях нашли труп убитого носорога. Поначалу было подумали, что он стал случайной жертвой верующего фанатика, поскольку изделия из шкуры носорога — атрибут религиозных церемоний, связанных с поминанием усопших. Однако шкура животного оказалась в целостности. Не было только рога, который применяется для приготовления стимулирующих лекарств. После повального увлечения восточной медициной спрос на рога носорога, ценящиеся буквально на вес золота, на Западе резко возрос.

Раздумия Ачария прервал взволнованный возглас помощника:

— Радиопередатчик на носороге прекратил передачу сигналов, как только животное вышло на просеку.

— Срочно туда! Передайте по рации егерям, чтобы они блокировали все пути отхода, — на ходу отдал распоряжение зоолог.

Не прошло и минуты, как закамуфлированные «джипы» понеслись к просеке. Увы, егеря обнаружили лишь лежащее в зарослях уже мертвое животное.

— Опоздали, — в сердцах выругался Ачария и, выпрыгнув из «джипа», бросился к носорогу.

В глаза бросились три зияющие раны в его боку, а четвертая пуля случайно попала в то место, где был прикреплен передатчик. «Вот почему прекратились сигналы!» — догадался Ачария.

Подошел старший егерь и, отдав честь, отрапортовал:

— Бандиты задержаны.— Он показал на окруженных егерями четверых браконьеров, удивленно озиравшихся по сторонам. Убийство двух носорогов сошло им с рук. И сейчас они успели бы скрыться, не будь их жертва «радиофицирована».

— Для чего вам понадобились рога носорога? — резко спросил зоолог, еще раз посмотрев на убитое животное и на надпиленный рог.

— Как для чего? — ухмыльнулся главарь шайки.— Нам за них платили хорошие деньги.

— Кто?

— Большой человек. Иностранец! — Затем нараспев многозначительно добавил:— А-ме-ри-ка!

— Где вы с ним встречались? В его доме?

Главарь испуганно замахал руками:

— Я его никогда не видел. Он очень большой человек.

— Так кому же ты отдавал рога? Браконьер сразу понял, что спасти его может только полное признание. А поскольку «большой человек», который отваливал за каждый рог по тысяче и более рупий, все равно выйдет сухим из воды, единственный способ помочь расследованию — это назвать скупщика.

«Всего тысячу рупий, около 80 долларов, хотя рога носорога ценятся в десять раз дороже!» — промелькнуло в голове зоолога.

— Получив сообщение Ачария, мы сразу же направились по указанному браконьером адресу. И, что интересно, — суперинтендант поднял вверх указательный палец, — у дома скупщика рогов носорога стоял красный автомобиль, напомнивший мне показания Бриара об «археологе-любителе», который интересовался старинными восточными реликвиями...

Снимал дом некий Найт, американский свободный журналист, изредка публиковавший свои статьи в иллюстрированных журналах. Он сразу же занял «глухую оборону» и поначалу даже не впустил полицейских. Суперинтенданту пришлось объяснить, что, поскольку на журналистов дипломатический иммунитет не распространяется, мистер Найт должен подчиняться местным законам. Только удостоверившись, что у полицейских на руках соответствующие полномочия, хозяин разрешил осмотреть дом.

Увы, тщательный обыск ничего не дал. Раздосадованный суперинтендант извинился перед иронически улыбающимся Найтом и направился к воротам. Поравнявшись с автомобилем, суперинтендант остановился и попросил журналиста открыть багажник. Побледневший американец нехотя достал из кармана ключи. В багажнике лежал ящик, обшитый грубой парусиной.

— Откройте.

— Вы не имеете права! — вдруг закричал Найт.— Это собственность моего знакомого дипломата. Он улетает сегодня. Если вы будете продолжать бессмысленную комедию и я опоздаю на аэродром, он заявит официальный протест. Разразится скандал. Хоть это вы можете понять?

— Я все прекрасно понимаю, — невозмутимо ответил суперинтендант.— Тогда нам придется вместе поехать в полицейское управление, где в надлежащих условиях произведем досмотр. В ящике оказались покрытые патиной статуи Кали — кровожадной богини с гирляндой из черепов, а также не менее воинственного Бхайрава — самого свирепого воплощения Шивы.

— Мистер Найт, нам придется вернуться в ваш дом и более внимательно ознакомиться с вашим кабинетом, — решил суперинтендант.

Осмотр содержимого письменного стола журналиста затянулся. Полицейский внимательно прочитывал каждую бумагу, прежде чем отложить ее. Наконец очередь дошла до последнего ящика. И вот в его руках оказалось именно то, что он искал. Суперинтендант достал из нагрудного кармана небольшой листок, принялся сличать текст.

— Не кажется ли странным вам, мистер Найт, — не поднимая головы спросил он, — что в подброшенном в полицию вашем письме — отпираться бессмысленно: эксперты без труда докажут, что оно и вот эта копия вашей статьи о Бриаре напечатаны на одной и той же машинке, — упоминается лишь бог Рудра, хотя в известной вам пагоде одновременно были похищены изображения еще двух божеств, а именно только что обнаруженные у вас Кали и Бхайрава?

— Этим подделкам не более ста лет, и я вправе не только купить их, но и вывезти из страны.

— Но патина, мистер Найт, патина, — покачал головой суперинтендант.— Ее, мне кажется, трудно подделать.

— На то, что вам кажется, мне глубоко наплевать, — презрительно скривил губы Найт.— Подождем, что скажут эксперты.

— К сожалению, вам придется ждать заключения экспертов не здесь.

— Вы хотите меня арестовать? — Лицо Найта побагровело от ярости.

— Да. К тому же свидания с вами с нетерпением ждет один браконьер...

— Дханасур Таманг? — непроизвольно вырвалось у американца.

— Совершенно верно.

— Но при чем здесь изображение Рато Мачхендранатха? — не удержавшись, перебил я слишком уже неторопливое повествование суперинтенданта.

— Не спешите, — загадочно улыбнулся суперинтендант.— Всему свое время.— Через день, устав от пребывания не в очень, мягко выражаясь, комфортабельных условиях, Найт сам попросил о встрече со мной...

— Вы хотите мне что-то сообщить, мистер Найт?

— Я хотел бы предложить вам, — американец долго подбирал подходящие слова, — взаимовыгодный чейндж, обмен.

— И что на что мы будем менять? — не без иронии спросил суперинтендант.

— Рато Мачхендранатха на... мою свободу.

— Наконец-то мы коснулись главного.— Суперинтендант пристально посмотрел на Найта.— Куда вы его спрятали?

— Положим, похищал и прятал Рато Мачхендранатха не я. Просто мне случайно стало известно его местонахождение.

Затем, видимо, чтобы придать вес своему заявлению, Найт добавил:

— Божество, если не поспешить, может пропасть навсегда.

— И вы отпустили Найта?!

— А что нам оставалось делать, — развел руками суперинтендант.— На карту был поставлен не только Рато Мачхендранатх, а прежде всего спокойствие в Большой долине. Да и, честно говоря, веских-то улик у нас фактически не было. Непосредственно у Найта рогов носорога мы не нашли. То, что именно он скупал их у Дханасура Таманга, тоже доказать трудно — никаких расписок Найт, естественно, браконьеру не давал.

— Ну а изображения Кали и Бхайрава?

— Американец утверждал, что даже не подозревал, какие они древние.

— А Бриар? — не унимался я.— Ведь Рудру подбросил в дом реставратора не кто иной, как Найт.

— Это тоже требовало доказательств и соответственно времени, а его как раз у нас не было. Праздник ведь начинается завтра!

— У меня, — продолжал суперинтендант после некоторого раздумья, — сложилось впечатление, что мы нарушили ход какой-то хорошо спланированной операции. И если бы мы располагали неопровержимыми уликами, может быть, и удалось бы докопаться до каких-нибудь концов.

Суперинтендант закурил очередную сигарету.

— Интересная цепь получается, — продолжал он размышлять вслух.— Сначала Найт или те, кто стоит за ним, попытались запятнать Бриара хотя бы косвенным, но участием в преступном бизнесе, чтобы затем самим же разоблачить ничего не подозревающего ученого. Когда это им не удалось, попытались скомпрометировать его, подбросив Рудру в надежде, что мы арестуем Бриара. Но и тут им не повезло.

— Но почему именно Бриар?

— Я, — суперинтендант потер подбородок, — долго ломал голову над этим. И ключ к разгадке мне подсказала одна частная газета. На следующий день после того, как мы нашли Рудру у Бриара, она опубликовала крикливую статью, в которой не только ставила под сомнение полезность деятельности экспертов ЮНЕСКО в Непале, но и вообще высказывала сомнение в необходимости этой организации. Так что можно предположить: удар был нацелен не столько в Бриара, а по ЮНЕСКО в целом. Им был нужен повод, чтобы начать в Непале кампанию против ЮНЕСКО.

— Но при чем здесь Рато Мачхендранатх?

— Они приберегали его для очередного хода. Лучшей козырной карты трудно себе представить. Кто знает, как бы разворачивались события, если бы егеря не поймали шайку браконьеров и Рато Мачхендранатха не пришлось использовать в качестве заложника.

— Кстати, Найт, что-то не припомню здесь, в Катманду, журналиста с такой фамилией, — признался я.— А своих коллег знаю неплохо.

— Не мучайтесь, — махнул рукой суперинтендант.— Одним из условий Найта было не называть его настоящего имени. Да и не журналист он вовсе. К нам давно поступали сигналы, что в долине орудует целая подпольная организация, занимающаяся хищением и тайным вывозом из страны предметов старины. Но едва мы нащупывали нить, как она тут же обрывалась. Сразу же срабатывали неведомые пружины. И поныне Найт оставался бы вне подозрений, если бы не рога носорога.

— Странно, но в вашем рассказе нет ни слова о «большом человеке», о котором говорил Дханасур Таманг.

— Мало ли что может наговорить насмерть перепуганный браконьер...

Суперинтендант улыбнулся в усы.

— Все это домыслы, — наконец проговорил он.— У нас нет никаких улик против «большого человека».

— Но вы же сами сказали, что за Найтом, вероятно, кто-то стоит.

В ответ суперинтендант отвернулся и начал отрешенно смотреть в окно. Потом, взглянув на меня, рассмеялся:

— Вначале я подумал о ЦРУ. Но зачем ребятам из Лэнгли рога носорога? Наверняка не нужны. Возможно, это была уже самодеятельность «большого человека». Вероятно, он помогал Найту вывозить похищенные предметы старины — доказательством тому может служить ящик, обшитый парусиной, а «журналист», очевидно, проводил за это всю «техническую работу» по дискредитации Бриара и соответственно ЮНЕСКО. Правда, обоих сгубила жадность. Найт скрыл, что вместе с Рудрой похитил Кали и Бхайрава, ну а «большому человеку» показалось, что два рога — мало, и он захотел заполучить третий. А теперь извините, — заторопился суперинтендант, — меня ждут неотложные дела. Но наши предположения в отношении «большого человека» и тем более в отношении Лэнгли лишены, — оглянувшись на телефон, он нарочито повысил голос, — каких-либо оснований. Я повторяю совершенно официально: улик у нас нет.

...Можно только догадываться, вспомнил ли суперинтендант об этом деле, когда узнал о демонстративном выходе США из ЮНЕСКО.

Катманду — Москва

Владимир Манвелов. Фото автора

Просмотров: 3584