В лесах Борнео

01 апреля 1985 года, 00:00

В лесах Борнео

См. «Вокруг света» № 9, 10 за 1984 год.

Ровно через год после первой экспедиции я снова плыл по Сегаме. Новый сампан резво бежал вверх по течению, влекомый новеньким мотором.

Дома, в Оксфорде, я получил ученую степень по зоологии и начал подготовку к этой экспедиции. Мне здорово повезло — я получил от Королевского общества стипендию, которая обеспечила мне целый год наблюдений за орангами в Улу Сегама.

Целый год в джунглях — это совсем не то, что первый выезд на три месяца. Я решил, что лагерь должен больше походить на дом, чем на обитель отшельника, изнуряющего себя лишениями. К тому же начинался сезон зимних муссонов, и лагерь должен быть прочным, недоступным тропическим ливням. Я даже подумывал о таких предметах роскоши, как раскладушка, противомоскитная сетка и радиоприемник, чтобы получать вести из внешнего мира. Удалось выделить средства на подвесной мотор — это значительно облегчит и ускорит плавание по рекам, вздувшимся от зимних ливней.

...Ликад и Тулонг не могли меня сопровождать, у меня новые спутники: холостяк Пингас и Бахат, опытный «речной волк» и отец семерых детей.

Я узнал галечную отмель в устье реки Боле, хотя лагерь зарос высокой травой и густым кустарником.

Бахат и Пингас принялись вырубать деревья на опушке леса, расчищая небольшой участок для трех хижин. Бахат собирался перевезти свое семейство. Тогда наш лагерь станет мини-кампонгом в дебрях Улу. Жена Бахата Шереван займется стиркой, будет готовить пищу, следить за порядком в лагере, когда мужчины уйдут на рыбалку или на охоту, а я — в лес, к своим орангам. Новые палатки, однако, пропускали воду, а у меня теперь было довольно много дорогих и хрупких приборов. Пришлось послать Бахата обратно в поселок за рифленым железом. Через несколько дней он вернулся вместе со своей женой Шереван и пятью детьми. Они пригнали и свою собственную лодку.

Старший его сын, Дейнал, слепой от рождения, оказался могучим гребцом и мастером на все руки. Он охотно собирал топливо, разводил костер, стирал, плел корзины и вырезал из дерева ручки для ножей. Младшие — Шингит и Латиг — помогли Бахату соорудить крышу. Двое малышей, едва научившиеся ходить, помогали матери на кухне или плескались и резвились в реке.

Джон Маккиннон с сыном в заповеднике Сепилок. Здесь несколько лет идут работы по возвращению орангов к жизни в дождевых лесах Борнео.Как я и ожидал, в первый месяц орангов было маловато. Я обнаружил трех на северном берегу с и вторую тройку — на другом берегу. Бурная радость охватила меня, когда я узнал старых друзей Маргарет и Миджа! Мидж подрос, но оставался тем же клоуном с пуговичными глазками. Маргарет встретила меня знакомыми руладами: «лорк-лорк-лорк...»

Сезон созревания плодов был совсем не похож на прошлогодний. Плодов мангустанов, рамбутанов, лансиума и мата кучинга,— излюбленной пищи орангов в прошлом году,— не было и в помине. Проложенные мной тропы не заросли, надломленные деревца и ветви так и болтались с совершенно зелеными листьями.

От нашего лагеря не осталось никаких следов, но я разглядел почерневшие, еще покрытые листьями остатки гнезд орангов, которые они делали год назад. Больше всего меня поразил толстый ствол сваленного железного дерева, на котором сохранились шрамы в тех местах, откуда дусуны вырубали широкие лопасти для весел.

В начале ноября орангутаны, как по сигналу, возвратились в низины. Предводителем первого отряда был великолепный мощный незнакомец, которого я назвал Королем Людовиком. Я шел следом за ним четыре дня, и оба мы то и дело укрывались от дождя: он — под нагромождениями сучьев, а я — под брезентовым плащом.

Людовик меня явно невзлюбил. В первый день он еще стеснялся, а на второй с шумом и треском направился ко мне, спускаясь ниже по мере того, как я подходил ближе. Я позорно отступил, а он и вовсе обнаглел: слез на землю и пустился за мной в погоню. Теперь он знал, что я его боюсь, и бросался на меня, не раздумывая.

Такие отношения с объектом наблюдений никуда не годились, пора было что-то предпринимать. Я выбрал момент, когда Людовик устроился на отдых на нижней ветви. Самым устрашающим оружием у меня был телефотообъектив, и, размахивая им, я с максимальным шумом и треском устремился на оранга. Добежав до подножия дерева, я нацелил сверкающий объектив ему в лицо.

Напуганный моей отвагой, Людовик с достоинством вскарабкался повыше, подозрительно озираясь на мой громадный «глаз». Чтобы закрепить полученное преимущество, я сделал вид, что лезу вслед за ним. Людовик, не на шутку встревоженный, вскарабкался на самый верхний сук. Примерно час после этого Людовик дулся, как школьник, получивший нахлобучку. А я тем временем оглядывался, притворяясь, что мне совершенно неинтересно знаться с таким ничтожеством, как струсивший оранг. Таким образом мы пришли к соглашению: если он не будет слезать на землю и пугать меня, я, со своей стороны, перестану докучать ему, карабкаясь на деревья. И мне стало очень обидно, когда я понял, что он — только временный гость в этих местах: на следующий день Людовик отправился странствовать. И мне никогда не пришлось больше встретиться с ним. Наблюдения шли неплохо, хотя сезон муссонных дождей вступил в силу. Вряд ли найдется что-нибудь страшнее грозы в джунглях. Яростные порывы ветра немилосердно раскачивают деревья. С ужасающей частотой, как бомбы при массированном налете, с грохотом ударяются о землю сучья. Подчас целые деревья с оглушительным треском низвергаются на землю. Орангов падающие сучья и деревья приводили в состояние злобной агрессии. И я тихонько сидел в лесу и ждал, пока рухнет дерево, а, услышав возмущенные вопли, знал, где искать затихших орангов. Вокальными упражнениями занимаются большие старые самцы, животные самого высокого ранга. Их чины подтверждаются внешними атрибутами — длинной шерстью, бородой, высоким шлемообразным черепом, необъятными раздувающимися горловыми мешками, разросшимися жировыми щечными валиками. Самцы громогласно оповещают и предупреждают соперников. Временами тишину сотрясают вопли самцов, старающихся перекричать и устрашить друг друга.

Чаще всего старые матерые самцы пребывают в одиночестве.На северной стороне Сегамы обитал особенно рьяный дуэт — Гарольд и Рыжая Борода. Гарольд выглядел как и в прошлом году: несгибающиеся пальцы и безволосая спина. Он меня совсем не боялся, и наблюдать за ним было одно удовольствие.

Рыжая Борода оказался орешком потверже и в первую встречу нагнал на меня страху. Он любил бродить по земле, и мне трижды пришлось от него удирать, прежде чем я тем же тактическим приемом, что применил к Людовику, нагнал и на Рыжую Бороду достаточно страху.

Гарольд властвовал к западу от гребня, а Рыжая Борода к востоку. Узкий хребет стал средоточием неистовых концертов-сражений, но певцы старательно избегали пограничных конфликтов.

Вообще взрослые самцы практически не встречались лицом к лицу. Случайные столкновения сопровождались сотрясением сучьев, пока один из противников не обращался в бегство. Громадные размеры, длинная шерсть, раздутые физиономии и жуткие гримасы — кажется, Природа здесь переборщила. Даже самки боятся своих повелителей и предпочитают, насколько я заметил, молодых, полувзрослых самцов. Самки кормились порой неподалеку от Рыжей Бороды, но Гарольд всегда оставался в полном одиночестве. Он, кажется, и не скучал по легкомысленному обществу: однажды, услышав, что к нему приближается самка с подростком-детенышем, он степенно слез на землю и потихоньку улизнул, прежде чем они успели его обнаружить.

Каждое местечко в лесу было полно воспоминаний о прежних событиях. Я чувствовал, что стал частицей джунглей. Теперь-то я знал, что гибкие плети ротана, покрытые острыми шипами, пригодятся для укрепления убежища из коры. Даже непроходимые чащобы подлеска обратил себе на пользу — под их прикрытием можно незаметно подкрадываться к орангам. Лес доставлял мне и пропитание — вкусные фрукты и съедобные грибы. Пиявки и те оказались полезны: если насадить ее на гибкий побег лианы и опустить в заводь, ни одна мелкая рыбешка не устоит перед приманкой. Пока рыбка разберет, что это вовсе не соблазнительное лакомство, поздно: пиявка намертво вопьется в нее своими присосками.

Я привык к уединению, и мне не было скучно или одиноко. Порой я себя баловал, ведя синхронный репортаж собственных достижений или громогласно поносил пиявок, отдирая их с ног. Я шел, когда оранги пускались в путь, ел, когда они кормились, и спал, когда отдыхали они. Мне частенько приходила на память легенда о человеке, который слишком долго бродил по джунглям, пока не превратился в орангутана. Уж не превращаюсь ли я сам в полумаваса?

Прибрежные кусты увешаны гнездами ткачиков«Свиной дождь»

Черные тучи громоздились на горизонте, и верхушки деревьев тревожно шумели в предчувствии грозы. В нашем лагере пока только легкая изморось туманом стояла над рекой. Бахат, Пингае и Шингит торопливо тащили весла и копья с широкими лезвиями. Я спросил Бахата, куда это все собираются. Он вскинул голову, указывая подбородком вверх по течению:

— Гайан-баби — «свиной дождь», туан.

Бросив походный мешок у хижины, я схватил личное весло из железного дерева и помчался за ними на берег. Мы вскочили в самую маленькую лодку и принялись грести, с трудом продвигаясь против течения по вздувшейся реке. Две собаки, во что бы то ни стало желавшие сопровождать нас, истерически лая, бежали вдоль берега. Целый час мы гребли без передышки, пока не добрались до Пулау Пин Пин — маленького заросшего островка посередине реки. На галечной отмели заметны были следы диких свиней. Значит, уже не одно стадо переправилось здесь через реку.

Двадцать минут прошли в молчании, как вдруг Шингит качнул борт лодки, все пригнулись и затаились. Поначалу я ничего не замечал, но вот донеслось басистое похрюкивание. Высокие папоротники зашевелились, и на отмель цепочкой вышло стадо. Вел его большой кабан. Поводя мордой с длинной щетиной, он понюхал воздух, потом подозрительно уставился сквозь струи дождя на наш берег. Длинные белые клыки блеснули, когда он повернулся и с громким издевательским фырканьем побежал рысцой прочь от реки, ломясь сквозь папоротники. Стадо последовало за ним. Десять минут спустя они быстро переплыли реку ниже по течению — в полной безопасности. Бахат выругал старого бдительного кабана, и мы снова затихли.

Уже темнело, когда борт лодки снова дернулся. Мы скорчились и застыли, как мертвые, а десяток свиней тихонько, словно на пуантах, прошли по отмели и выстроились в ряд у воды. Вожак бултыхнулся в воду и поплыл. Остальные посыпались следом.

Мы высвободили нос лодки из кустов и накинулись на весла как сумасшедшие, выбираясь на стремнину. Нас понесло наперерез плывущим свиньям.

Бахат внезапно изменил курс. Свиньи повернули по течению. Мы настигли их, когда первые в цепочке с треском ломились через кустарник. Бахат заколол одну свинью прямо в воде, а я бросил копье и попал в другую, уже вскарабкавшуюся до середины откоса. Она скатилась обратно в воду, и Пингас, выпрыгнув из лодки, схватил ее за хвост. Животное попыталось обернуться и отделаться от него, но копье Шингита без промаха поразило свинью. Бахат уже потрошил свою добычу, и, пока я подгонял лодку к берегу, Пингас и Шингит взялись за вторую. В темноте, с громкими шутками, очень довольные добычей, сплавились мы по течению. Бахат весело дымил немного подмокшей самокруткой из пальмового листа.

Зеленая древесная змея — неприятный попутчик, в заросляхНикто на свете не знает, почему свиньи мигрируют, откуда они идут, куда направляются. Они путешествуют не каждый год и не всегда в одно и то же время, но предсказание Бахата сбылось: два месяца они шли на север. Мужчины целыми днями пропадали на охоте, а Шереван и дети оставались в лагере — разделывали мясо и жирные шкуры, поджаривали куски в больших круглых котлах. Мясо и жир укладывали в банки из-под галет, перевязывали ротановыми побегами и складывали под хижинами. Мясо, залитое жиром, остается съедобным несколько лет, и за два месяца у нас накопилась внушительная гора этих «консервов». В прежние времена свиное сало стоило на рынке очень дорого, но с распространением мусульманства и посадок масличной пальмы спрос на сало упал. Наши запасы предназначались только для дусунских поселений.

Хозяйство наше расширялось. Шереван привезла с собой пару цыплят. Петушок орал ночью каждые три часа. Орел, гнездившийся на том берегу реки, вступил в странную перекличку с глупым крикуном: на его кукареканье он злобно, протестующе клекотал. В один прекрасный день Шереван не могла дозваться петуха. Мы сочли его пропавшим без вести, однако на третье утро нас разбудило кукареканье на противоположном берегу. Еще два дня мы ловили одичавшего бедолагу, а когда поймали, он был потрепан и побит, а в хвосте недоставало множества блестящих перьев.

Как он переправился через реку — непонятно, но я подозреваю, что его «приятель» — орел приложил лапы к этому делу. Петух очень серьезно относился к своим семейным обязанностям, и вскоре курица-супруга отложила несколько кладок яиц. Но стоило только появиться на свет очередной стайке чирикающих комочков пуха, как... Сначала исчезали белые цыплята, а следом за ними — бурые: змеи и ящерицы-мониторы брали свою дань. В конце концов Шереван собрала остатки петушиного семейства и отвезла в деревню.

Снова можно было мирно спать по ночам.

За медом

Бахат не пил чай с сахаром — он обожал мед диких пчел.

К медосбору готовились целую неделю. Обнаружив дерево, с которого свисали пчелиные соты, Бахат стал собирать длинные плети ротана. На крепкий канат ушло футов триста лиан. Вдобавок приготовили сотни две бамбуковых колышков, а чтобы выстрогать и заострить каждый из них, требовалось несколько минут. Нужен был молот-колотун из железного дерева, несметное количество веревочек, три десятка острых кольев и пучок растрепанных волокон лианы — для дымокура. Иногда Бахат строил на месте проведения операции специальную хижину.

Переправились через реку, еще двадцать минут хода по тропе, которую Бахат прорубил для этого случая, и мы оказались у подножия громадного дерева: верхушка его была футах в двухстах тридцати от земли. Бахат возвел у подножия дерева крепкий помост, и началось медленное сооружение лестницы.

Слепой Дейнал ощупью находил на стволе место для опоры и, взмахнув молотом, загонял в ствол дюйма на два бамбуковый колышек. Потом брал шест и накрепко привязывал его к колышку — и все повторялось сызнова. Это было зрелище: слепой человек на середине гладкого ствола, невозмутимо заколачивающий колышки и на ощупь связывающий лестницу! Когда Дейнал добирался до конца длинного шеста, ему снизу подавали следующий. Он соединял их и привязывал к колышкам. Колышки крепились с интервалами в три фута, и каждый отдельно не мог выдержать веса человека. Только вся конструкция в целом обеспечивала надежную опору.

Взобравшись примерно на сто футов, Дейнал спустился, и Бахат стал продолжать его работу. Наконец он довел лестницу до нижних ветвей кроны. Теперь надо было ждать, пока зайдет луна, а то пчелы его заметят.

За полночь Бахат полез снова, достроил лестницу. Захватив конец каната и тлеющий трут, он приступил к штурму медовой кладовой. Возле первого комка сот он принялся неистово размахивать тлеющим факелом. Трут чертил на фоне неба диковинные узоры. Когда занялся огонь, Бахат ударил факелом по гнезду, брызнули и рассыпались каскады искр. Они летели к земле, кружась вместе с тысячами разозленных пчел.

Мы бросились в темноту, как в укрытие. Пчелы неслись на костер в отчаянной самоубийственной атаке. В высокой кроне вопил и завывал Бахат: пчелы добрались-таки до обидчика. Невзирая на боль, он срезал соты деревянным ножом, сложил их в заготовленную банку и благополучно спустил на землю, где мы приняли драгоценный груз. Бахат атаковал гнезда, устраивая все новые фейерверки и каждый раз не безнаказанно. Наконец часа через два он спустил последнюю банку с медом и слез сам. Мы сбежали к лодкам и благополучно вернулись в лагерь с добычей. Бедняга Бахат так распух от укусов, что почти ничего не видел. Пришлось дать ему перед сном пару сильных антигистаминных таблеток. За завтраком он, однако, наслаждался восковыми сотами в натуральном виде — прямо с расплодом. Мне тоже поднесли миску тошнотворного месива, но я сумел съесть только немного чистого меду. Он оказался очень приторным, но удивительно вкусным.

Не один Бахат рисковал собой ради дикого меда. Баруанг, солнечный медведь, тоже добывал здесь пропитание: стволы деревьев носили шрамы от его острых кривых когтей. Даже оранги не оставались равнодушными к пчелиным гнездам. Однажды я сам видел, как старый самец лакомился на верхушке дерева менгарис. Он сидел выше гнезда и отправлял в рот пригоршню за пригоршней куски, вырванные из сотов. Вокруг него кружился разъяренный рой, но он лишь отмахивался от пчел свободной рукой и жмурился, открывая глаза только за тем, чтобы высмотреть кусочек поаппетитнее.

Обезьяна-носач (кахау) с детенышем.

Заклинание Лаби-лаби

Дусуны — истинные анимисты 1, они верят в самых разнообразных духов и сверхъестественные существа. Как-то поздним вечером, когда мы сидели за ужином из курятины с рисом, один из мужчин вдруг вскочил, выбежал наружу, и, вопя во все горло, принялся колотить сковородкой по железной бочке. Деревня подхватила сигнал. На грохот и трезвон откликнулась вся долина. Хозяин объяснил мне, что Лаби-лаби — большая пресноводная черепаха — глотает Луну. Я вышел и увидел, что из полной Луны словно выхвачен солидный ломоть. Но вот она снова стала освобождаться от тени, прозвучал новый пронзительный вопль: «Буах кадиль» (так называют плоды, которые отпугивают Лаби-лаби). И весь кампонг принялся кричать и распевать, колотя в гонги. Торжества в честь возвращения Луны и посрамления черепахи продолжались до поздней ночи, и я, разумеется, не имел никакого права и желания переубеждать победителей.

1 Анимизм (от лат. anima — дух, душа) — представление о существовании духовных (нематериальных) сущностей и существ и вера в возможность общения человека с ними (примеч. пер.).

Дусунские деревни совсем не похожи на деревни с общинным домом, как в Сараваке. Каждая семья живет в отдельном домике, ярдах в ста от ближайшего соседа. Обильные разливы часто смывают и дома и посевы; тогда дусунам приходится начинать все сначала. Вокруг каждого дома земля очищена от леса, и на ней выращивают тапиоку, батат, кукурузу, ананас, папайю, лайм, жгучий чилийский перец, гуаяву, бетель и ореховые пальмы.

Ряды плодоносящих рамбутанов перемежаются ароматными мангустанами, горьковато-сладкими лансиумами, желтыми и красными бананами, пахучими дурманами. Куры, собаки, козы и свиньи бродят по селению, разыскивая что-нибудь съедобное.

Дальше расположены поля риса — пади, которые возделываются несколькими семьями вместе. Суходольный пади не нуждается в залитых водой полях да и ухода требует меньше, чем равнинный — сава. В каждом хозяйстве имеется хотя бы одна лодка.

В кампонге четверо орангтуа, или старост, и один деревенский голова — оти. Эти люди отправляют обряды и разрешают споры между односельчанами. Женщины у дусунов пользуются большой свободой и распоряжаются своей собственностью после вступления в брак.

Разводы здесь не представляют никакой трудности. Для этого женщина должна убедить деревенского оти в том, что муж совершил хотя бы одно из великого множества нарушений деревенской законности. Если его признают виновным, развод разрешается, и муж теряет ванг-казех, то есть «деньги любви», которые он уплатил отцу невесты перед свадьбой. Однако если муж сумеет доказать, что согрешила его жена, он получает обратно почти все ванг-казех. Сумма, выплачиваемая за невесту, уменьшается с ее возрастом и в зависимости от ее предыдущих браков. Из-за частых разводов родственные связи дусунов очень запутаны, но все дети остаются с матерью, даже если она снова выходит замуж. У Бахата и Шереван тоже были другие семьи, они расходились и снова соединялись уже четыре раза!

Однажды вечером меня пригласили на деревенскую свадьбу. Невеста и жених, разодетые в пух и прах, восседали в тесной комнатке среди гордых родичей невесты. Прибывали все новые гости — принести свои поздравления перед тем, как присоединиться к общему пиру и веселью. Женщины пели, без умолку болтали, а мужчины сидели на корточках вокруг громадных горшков, попивая тапи и обмениваясь шутками. Тапи приготавливают из перебродивших корней тапиоки, покрытых слоем банановых листьев и залитых водой. Поначалу напиток был весьма крепок. Но пока шла свадьба, его все больше разбавляли, то и дело доливая в горшки воду. Каждый сам заранее решает, сколько он выпьет, и доливает соответствующее количество воды. По мере того как гость высасывает тапи через бамбуковую «соломинку», его приятель доливает в горшок отмеренную заранее воду. Не раз возникают азартные состязания, неизменно связанные с беспардонным «водяным мошенничеством».

Оранги в опасности

Через несколько дней, когда по соседству на одном дереве созрели фиги, я побил все рекорды в наблюдениях за орангами. Мои рыжие друзья прознали про богатый урожай раньше меня, и в высоких кронах уже красовались четыре больших свежих гнезда. Был полдень, стояла удушающая жара, когда я заметил, что из самого нижнего гнезда торчит пучок ярко-рыжей шерсти. Целый час все было неподвижно, потом показался мощный и характерный подбородок. Не было ни малейшего сомнения в том, что мой старый друг — Рыжая Борода — опять оказался в самом центре событий. Ухватившись за сук одной рукой, он непринужденно раскачался и перемахнул на более тонкую ветку, словно веса в нем не две сотни фунтов. Уверенно продвигаясь вдоль нее, оранг отбирал самые спелые плоды. Потом, сытый и довольный, он возвратился на свое ложе и предался заслуженному отдыху.

Под вечер на угощение пожаловали новые гости — самка орангутана с двумя детенышами и стайка болтливых птиц-носорогов. Полувзрослый самец-оранг начал было взбираться по тонкой лиане, но Рыжая Борода встретил его басистой булькающей руладой, грозно предупреждая, чтобы тот держался подальше. Не дерзнув ослушаться, незадачливый юнец отправился на поиски пропитания. Вечером толпа гостей поредела, и мать с малышом вернулись перекусить.

Я никак не мог поверить своей удаче: вот так сидеть и наблюдать за множеством орангутанов! Целый год я пробирался сквозь адские дебри, чтобы несколько часов понаблюдать в одном месте или мельком увидеть орангов — в другом. Я считал, что мне сказочно повезло.

Но скоро я понял, чем объясняется мое везение. К северу от Сегамы, милях в двадцати от наших мест, покой животных нарушил лесоповал. Обычно здесь обитали несколько оседлых особей, державшихся на почтительном расстоянии друг от друга. А теперь сюда хлынули новоселы, которым пришлось искать новый дом после того, как из прежних владений их выжили люди. Позже я узнал, что Улу Сегама, где я встретил такое множество рыжих обезьян, предназначен для концессий по заготовке древесины.

К счастью, деревья, дающие самую ценную древесину,— не те, от которых зависит пропитание лесного зверья. Но эти гиганты, падая, тянут за собой массу полезных лиан, эпифитов и фиговых лоз. К тому же дороги и вырубки, остающиеся после лесоповала, делают эти районы более доступными, и животных там гораздо легче наблюдать. При оценке природных заповедников эти соображения заслуживают серьезного внимания.

И хотя я заметил, что многие виды животных не потерпели особого ущерба, орангутанам человеческая деятельность ничего хорошего не принесла. Оранги чрезвычайно чувствительны ко всякому нарушению покоя, и хотя некоторые из них ненадолго возвращались и строили гнезда в районах недавнего лесоповала, ни один из них не остался здесь на постоянное жительство.

Все рыжие обезьяны переселились в самую глубь леса, а я уже мог судить по результатам своих наблюдений на Борнео, какое влияние это окажет на воспроизводительную активность популяции. Оранги размножаются медленно, и пройдут долгие годы, прежде чем они оправятся и снова заселят свои прежние места обитания. Честно говоря, я сомневаюсь, дадут ли им для этого достаточный срок.

В лесах Борнео

Эти оранги оказались последними, которых я видел на Борнео. На следующий день мы погрузились в лодки и в последний раз отправились вниз по реке. В последний раз течение несло меня мимо знакомых островков, холмов и ручьев, которые я успел полюбить. Оглянувшись назад, я увидел, как садилось солнце в алом зареве за темным лесом и громоздящимися горами.

Джон Маккиннон, английский биолог

Перевела с английского М. Н. Ковалева

Загадки, гипотезы, проблемы

Идут испытания космического аппарата «Вега».

В марте 1986 года в далеком районе космоса сразу четыре автоматические межпланетные станций повстречаются с кометой Галлея. Две из этих станций — советские, одна — западноевропейская, четвертая — японская. Советские аппараты уже начали свою космическую одиссею, стартовав с космодрома Байконур 15 и 21 декабря прошлого года. В начале этого года для наблюдения за кометой Галлея запущена японская станция «Сакигакэ» («Пионер»).

В марте 1986 года в далеком районе космоса сразу четыре автоматические межпланетные станций повстречаются с кометой Галлея. Две из этих станций — советские, одна — западноевропейская, четвертая — японская. Советские аппараты уже начали свою космическую одиссею, стартовав с космодрома Байконур 15 и 21 декабря прошлого года. В начале этого года для наблюдения за кометой Галлея запущена японская станция «Сакигакэ» («Пионер»). Запуск произведен в рамках международной программы, в которой принимают участие СССР, США и некоторые западноевропейские страны. Таким образом, впервые в истории человечества предпринимается попытка прямого контакта с самым, пожалуй, загадочным и изменчивым объектом звездного неба — кометой. И выбрана для этой цели знаменитейшая из небесных странниц — комета Галлея.

Предначертано появиться

Уже в течение тысячелетий она будоражит воображение землян, регулярно появляясь на небе примерно каждые семьдесят шесть лет. В хрониках зарегистрировано 29 таких визитов, начиная от 240 года до нашей эры. Явление это считалось предвестником крупных событий, дурных или хороших. И если уж комета попадала в летописи, то все авторы без исключения связывали ее появление с самыми важными событиями своей эпохи.

Тамара Бреус

В 66 году саблезубый хвост кометы озарил мрачным светом небо Иерусалима. Иосиф Флавий посчитал это знаком, предвещавшим гибель города и храма. И она произошла в 70 году.

Комета Галлея 912 года «предрекла» смерть вещего Олега. Затем она «возвестила миру» о крещении Руси, ею был якобы решен исход битвы при Гастингсе, открывшей путь нормандскому завоеванию Англии.

Флорентийский художник Джотто ди Бондоне, увидев эту комету в 1301 году, запечатлел ее как звезду Вифлеема на своей знаменитой фреске «Поклонение волхвов» в капелле дель Арена в Падуе.

При появлении в 1454 году комета необыкновенно светилась. Огненный хвост ее бушующим пламенем охватил треть небосклона. Папа Каликст III объявил, что форма кометы напоминает турецкий ятаган, и призвал готовиться к войне с турками. А чтобы отвести страшную опасность, повелел ежедневно в полдень во всех костелах звонить в колокола.

Турки, в свою очередь, заявили, что комета напоминает христианский крест, а значит, следует ожидать нападения гяуров.

Весь мир в напряжении ожидал неизбежного, казалось бы, начала кровопролитной войны. Однако вскоре комета исчезла и воцарилось спокойствие.

Сточки зрения науки вплотную проблемой комет заинтересовались только в XVII веке. И Ньютон доказал, что эти небесные тела двигались почти по параболическим орбитам. Английский математик и астроном Э. Галлей собрал обширный материал по ранее наблюдавшимся кометам и, последовательно применив законы Ньютона, сумел вычислить орбиты многих из них. Так был составлен первый каталог элементов орбит 24 комет. Причем ученый обратил внимание на удивительную закономерность: три кометы, наблюдавшиеся с разницей примерно в 76 лет (1531, 1607 и 1682 годы), двигались по очень схожим орбитам. Его осенила догадка, что это могло быть одно и то же небесное тело, и он рискнул предсказать ее появление в 1758 году.

Однако в расчетное время кометы на небосклоне не оказалось. Французский математик А. Клеро предположил, что прибыть комете «по расписанию» могли помешать возмущения ее орбиты большими планетами. Вместе с астрономом Ж. Лаландом и математиком Н. Лепот он провел расчеты, указав точный срок появления кометы — март 1759 года. Прогноз полностью подтвердился. Это был настоящий триумф закона всемирного тяготения, открытого И. Ньютоном, а за кометой после этого прочно закрепилось название кометы Галлея.

Научный портрет кометы

В первом приближении комету можно разделить на голову и хвост. В голове, в свою очередь, различают ядро — центральное усиление яркости, и окружающую его кому — светящийся материал, который непрерывно истекает из ядра.

В настоящее время наиболее распространено мнение, что ядро кометы представляет собой замороженный конгломерат газов сложного химического состава, водяного льда, тугоплавкого вещества в виде пыли и более крупных частиц. Причем слой из замороженных газов чередуется с пылевыми. По мере прогревания солнечным теплом кометные газы прорываются наружу, увлекая за собой твердые частицы. Именно существование частиц газа, образующих кому, является решающим признаком при отнесении небесного тела к кометам.

Так изображали кометы в старину.

Диаметр комы в среднем равен примерно ста тысячам километров, но нередко достигает и значительно больших величин. (Напомним, что диаметр Земли составляет менее 13 тысяч километров.) Правда, разряженность комы поразительна: свет от самых слабых звезд, проходящий через атмосферу кометы, почти совершенно не теряет своей интенсивности.

Но наиболее грандиозным образованием кометы является, конечно же, ее хвост. Причем еще в древние времена было замечено, что он всегда направлен в противоположную от Солнца сторону. Отсюда некоторые ученые делали вывод, что вещество хвоста «отталкивается» от Солнца под влиянием какой-то силы, противоположной силе тяготения. Эту силу стали называть «отталкивательной», но природа ее оставалась для ученых загадочной до тех пор, пока выдающийся русский астроном Федор Александрович Бредихин не разработал теорию, доказывающую, что хвост кометы образуется при ее приближении к Солнцу. Под воздействием солнечных лучей нагревается ядро кометы. Выброшенные же из ядра частицы материи подвергаются действию отталкивающей силы. Если солнечное тяготение притягивает частицу вещества к Солнцу, то давление падающих на эту частицу солнечных лучей отталкивает ее от Солнца. При этом для очень малых частиц сила светового давления превышает силу солнечного тяготения. Таким образом выброшенные частицы «отгоняются» в сторону от Солнца, образуя хвост кометы, вытягивающийся нередко на миллионы, а иногда на десятки и сотни миллионов километров.

Впрочем, наблюдались кометы с несколькими хвостами, как, например, двухвостые кометы 1807 и 1861 годов. Замечательнейшая из многохвостовых — комета 1744 года, которая в ночь с 7 на 8 марта предстала с шестью веерообразно расположенными хвостами. Как уже говорилось, в ядрах комет присутствуют два типа вещества — замерзшие газы и пыль. Вырываясь наружу, газ образует прямолинейный голубой хвост, а пылевые частицы, сортируясь по размерам, создают изогнутый хвост. Могут наблюдаться одновременно и оба типа хвостов.

Комета Доната была видна невооруженным глазом в октябре 1858 года.

Максимальный диаметр комы, который наблюдался у кометы Галлея в 1910 году, был близок к 400 тысячам километров. Хвост начинался у горизонта на западе и простирался через зенит вплоть до восточной стороны неба. Его фактическая длина составляла 140 миллионов километров. Причем он был двойной — пылевой и плазменный.

Земля прошла сквозь хвост на расстоянии всего лишь 22,5 миллиона километров от ядра. Если бы в то время существовали ракеты, достаточно было бы подняться на высоту лишь нескольких десятков километров, чтобы оказаться непосредственно в хвосте и провести прямые измерения его состава. И вот предоставляется новая возможность непосредственно исследовать комету.

От Венеры к комете Галлея

Директор Института космических исследований АН СССР академик Р. 3. Сагдеев предложил использовать для наблюдений кометы Галлея межпланетные автоматические станции экспедиции к Венере. Разумеется, после того как они закончат решение своих задач у этой планеты. Оказалось, что с помощью небольшого гравитационного маневра вблизи Венеры станции можно вывести на траекторию полета к комете Галлея. При этом они пролетят в непосредственной близости от ядра кометы на расстоянии в несколько тысяч километров, что позволит не только сфотографировать его, но и выполнить исследования многих характеристик кометы, знание которых необходимо для понимания ее природы.

И, что немаловажно, такой зонд и стоит гораздо дешевле, поскольку проект совмещает в себе две экспедиции. Отсюда и само название проекта — «Вега», которое является сокращением двух пунктов назначения космического аппарата — Венеры и кометы Галлея.

В июне 1985 года станции пролетят мимо Венеры, и от них отделятся спускаемые аппараты, которые войдут в атмосферу планеты. На заданной высоте они, в свою очередь, разделятся на посадочный аппарат и аэростатный зонд. Первый мягко опустится на поверхность Венеры, а аэростат будет дрейфовать в ее атмосфере с целью проведения метеорологических исследований.

Эдмунд Галлей.

Встреча полетных аппаратов с кометой Галлея произойдет спустя девять месяцев примерно на расстоянии 130 миллионов километров от Солнца. В это время комета будет двигаться со скоростью 40 километров в секунду в направлении отдаленных областей Солнечной системы, а космические аппараты — со скоростью 34 километра в секунду навстречу комете 1. Космические аппараты окажутся в десяти тысячах километров от ядра кометы, и оптические оси приборов будут направлены на освещенную Солнцем сторону кометы. Постоянное наведение приборов будет обеспечиваться автоматической стабилизированной поворотной платформой, на которой установлена научная аппаратура.

1 В отличие от большинства комет комета Галлея имеет так называемое ретроградное движение, то есть она летит по своей орбите в сторону, противоположную вращению Земли и других планет вокруг Солнца.

Почему для встречи выбрано именно такое расстояние? Дело в том, что при скорости сближения почти 80 километров в секунду пылевая среда комы представляет собой серьезную опасность для космического аппарата. При встрече с более близкого расстояния надо увеличивать массу защитного экрана, то есть уменьшить вес научной аппаратуры. Кроме того, при очень близком пролете к ядру кометы станция может промахнуться и пролететь около ядра с теневой, не освещенной Солнцем стороны.

Но для чего же понадобился этот эксперимент?

Колыбель небесных тел

Хотя кометы изучаются не одно столетие, многое в их природе так и осталось для нас глубокой тайной.

Аристотель считал эти небесные тела случайными земными испарениями, поднимающимися в «зону огня» и там вспыхивающими гигантскими «огненными факелами». Но и в те далекие времена ряд ученых, как, например, римский философ Сенека, полагали, что комета имеет «собственное место» среди небесных тел, представляя собой одно из «вечных творений природы».

Если же говорить о научно обоснованных гипотезах, то начать следовало бы с 1796 года, когда Лаплас в приложении к книге «Изложение системы мира» предложил теорию межзвездного происхождения комет, которые захватываются планетами-гигантами. И сегодня такое предположение не лишено оснований, поскольку за время своего существования Солнце могло неоднократно пройти через гигантские облака молекулярного водорода, в которых могли быть и пыль, и готовые кометные ядра. Таких облаков довольно много в Галактике.

Диаметрально противоположная гипотеза была предложена в 1812 году Лагранжем, считавшим, что кометы выбрасываются из недр планет-гигантов и их спутников во время вулканических извержений. Когда американские «Вояджеры» обнаружили вулканическую деятельность на Ио, одном из главных спутников Юпитера, это предположение обрело как бы второе дыхание. Тем не менее большинство специалистов весьма скептически относятся к этой гипотезе — слишком много «но».

Комета Галлея 1916 года. Репродукция картины Г. Нарбута.

Например, скорость отрыва кометного ядра от Юпитера, учитывая его гигантскую массу, должна быть порядка 60 километров в секунду. Масса ядра кометы с диаметром 1—2 километра составляет 2—4 миллиарда тонн. Насколько же мощным должно быть вулканическое извержение, чтобы оторвать его от Юпитера или даже от Ио! Кроме того, общая масса комет составляет, по-видимому, не меньше половины массы всех спутников планет.

Общепринятой в настоящее время является гипотеза о происхождении планет из первичного газопылевого облака, имевшего такой же химический состав, что и Солнце. Считается, что Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун сконденсировались в холодной части протопланетного облака. В этой же холодной зоне образовались ядра комет, которые частично пошли на формирование планет-гигантов, а частично были выброшены за пределы планетной области.

Кометные ядра могли сформироваться в протопланетной туманности и прямо там, где они сейчас находятся, то есть в области, занятой облаком Оорта. Вращение планет вокруг Солнца свидетельствует, что изначальное облако, из которого они сформировались, также имело вращение. Образование Солнечной системы происходило вследствие сжатия под действием собственной гравитации протосолнечной туманности. Сжатие в плоскости, перпендикулярной оси вращения, было затруднено из-за центробежных сил.

Вдоль оси вращения оно происходило свободно. В результате первоначальная туманность стала уплотняться и постепенно приобретать форму диска. В центре его сформировалось протосолнце, а далее на разных расстояниях — планеты, еще дальше — кометные ядра.

Если принять полную массу всех тел Солнечной системы за 100 процентов, то на долю Солнца приходится 99,866 процента от этого общего количества, на долю девяти планет — еще около 0,134 процента, остальные же, то есть десятитысячные доли процента,— малые тела Солнечной системы: астероиды и кометы. Число их, однако, чрезвычайно велико. Поэтому малые тела никак нельзя исключать при рассмотрении вопроса о строении и истории развития Солнечной системы.

Эволюция коснулась только Солнца и планет. Малые же тела почти не изменились за время своего существования. Другими словами, их физический и химический состав остался таким же (или почти таким же), как состав первичной газопылевой туманности. Следовательно, в кометах, как предполагается, должна храниться уникальная информация о процессах, протекавших в момент зарождения Солнечной системы.

Более того, ряд ученых связывают с кометами и происхождение... жизни на Земле. Химический состав комет, определенный путем спектрального анализа, показывает, что в них есть органические молекулы, которые при определенных условиях способны к самоорганизации.

Например, в метеоритах, упавших на Землю, были обнаружены радиоактивные изотопы, период полураспада которых показывает, что они оказались в допланетном облаке задолго до того, как началась его конденсация. Их присутствие, возможно, связано со взрывом сверхновой звезды. Но это означает, что эти изотопы имелись и в том материале, из которого возникли кометы. Следовательно, простейшие органические молекулы, входящие в состав кометных ядер, находились под облучением распадающихся из-за своей естественной радиоактивности изотопов. Лабораторные эксперименты показали, что при облучении такие молекулы способны к самоорганизации и образованию аминокислот и оснований нуклеиновых кислот — кирпичиков живой материи, которые могут послужить основой для возникновения простейших микроорганизмов.

Поскольку столкновения комет с нашей планетой не исключительное явление и на ранних стадиях развития планетной системы такое происходило довольно часто, Земля вполне могла «заразиться» от них органической материей.

Проблема здесь, однако, в том, что перепады температур в кометах, поскольку они движутся вокруг Солнца по очень сильно вытянутым орбитам, огромны. К тому же колоссальная энергия, которая выделяется и при столкновении кометы с препятствием, в данном случае с Землей, скорее всего уничтожила бы всю органику.

Наблюдения комет крайне важны и для диагностики физических условий в межпланетном пространстве. Использование их в качестве естественных зондов в настоящее время — единственная возможность исследовать те участки космического пространства, которые пока труднодоступны для межпланетных станций.

Комета на телеэкране

Установить, откуда кометные ядра приходят во внутренние области Солнечной системы, а заодно решить проблему происхождения короткопериодических комет, вероятно, удалось нидерландскому ученому Я. Оорту. Анализируя распределение девятнадцати известных к 1950 году долгопериодических комет, он обратил внимание, что все они группируются к области, отстоящей от Солнца на расстоянии порядка 50—100 тысяч астрономических единиц (то есть расстояний от Земли до Солнца). Ученый предположил, что Солнечная система окружена гигантским облаком комет. По некоторым расчетам, в этом облаке Оорта находится более 100 миллиардов комет. Под влиянием гравитационных полей близко проходящих звезд некоторые из них покидают это облако и направляются «в экспедицию» во внутренние зоны Солнечной системы. Они-то и регистрируются как новые кометы. Часть из этих комет переходит на так называемую «переходную орбиту», перигелий которой находится далеко за пределами орбит планет-гигантов Юпитера и Сатурна. Затем они постепенно перемещаются на конечные орбиты, проходящие неподалеку от Солнца.

К настоящему времени известно уже около 100 первичных кометных орбит. И все они свидетельствуют в пользу гипотезы Оорта.

До сих пор неясен физический механизм взаимодействия вещества комет с солнечной радиацией, природа резкого изменения свечения и многое другое. Что касается, например, вспышек яркости, то одно время они объяснялись как следствие столкновений ядра с другими небесными телами, например мелкими астероидами. Однако в ряде случаев частота вспышек столь высока, что гипотеза столкновений выглядит маловероятной.

Наземными спектроскопическими исследованиями легко определяются молекулы «дочерние», то есть вторичные. Дело в том, что при переходе кометного льда из твердого фазового состояния непосредственно в газообразное газ вылетает с поверхности кометы почти со скоростью звука и распространяется в межпланетном пространстве в виде кометного ветра. В районе ядра кометы плотность газа очень велика. Поэтому вследствие столкновений молекул друг с другом в них происходят существенные химические изменения. В ходе этих процессов и образуются вторичные, «дочерние» молекулы. Поэтому поиск «родительских» молекул, то есть определение состава газа в околоядерной области, является одной из важнейших задач космического эксперимента.

Задачи космических исследований комет обусловливают вполне определенный состав аппаратуры экспедиций. Он, естественно, должен включать в себя телевизионную камеру, кроме того, на борту необходимо иметь масс-спектрометры различных типов для определения видов нейтральных и ионизированных молекул и пылинок кометных атмосфер, магнитометры, электронные анализаторы, радиокомплекс, позволяющий производить радиопросвечивание кометной плазмы, радиолокацию ядра, головы и хвоста кометы, принимать ее собственное радиоизлучение.

Масса научной аппаратуры, которую можно разместить на космических аппаратах, естественно, весьма ограниченна. Поэтому, несмотря на единые в принципе научные цели, преследуемые во всех проектах, состав приборов, размещаемый на каждом из космических аппаратов, различен. Так, например, масса полезной нагрузки советского космического аппарата «Вега» — 130 килограммов, что почти в три раза больше, а скорость передачи научной информации на Землю на 50 процентов выше, чем у аппарата Европейского космического агентства «Джотто».

Пожалуй, самой уникальной в составе научного комплекса «Беги» является телевизионная система. Она состоит из двух камер с соответственно различными фокусными расстояниями. Одна камера — узкоугольная высокого разрешения, другая — широкоугольная — будет служить датчиком наведения.

Телевизионная система должна обнаружить комету и ее ядро, обеспечить автоматическое слежение за ним и передачу его изображений с максимальной детальностью на наземные приемные пункты. В состав системы входят бортовая ЭВМ для предварительной обработки изображений и вычисления координат ядра кометы. Поскольку съемка будет выполняться в нескольких спектральных зонах, это даст возможность синтезировать на Земле цветные изображения кометы. Использование при создании телевизионного комплекса «Веги» новейших материалов, технологий и достижений в области микроэлектроники позволило достичь рекордно низкой, всего 31,5 килограмма, массы для столь сложной и обладающей мощной оптикой системы.

Существенной особенностью советских автоматических межпланетных станций проекта «Вега» является и трехосная ориентация космического аппарата, благодаря которой можно обеспечить наведение оптических приборов на околоядерную часть кометы. Основной поток информации будет передаваться на Землю в режиме непосредственной передачи.

Научные исследования кометы начнутся поэтапно. Первый этап — сеанс включения научной аппаратуры — произойдет за двое суток до сближения с кометой, когда аппарат будет находиться от нее на расстоянии 14 миллионов километров, второй сеанс будет произведен при расстоянии до ядра около 7 миллионов километров. В момент встречи начнется третий сеанс.

Для будущих поколений

Когда после появления кометы Галлея в 1759 году стало ясно, что это действительно регулярная комета с периодом около 76 лет, возникла идея международного сотрудничества астрономов разных стран с целью ее изучения. Первая международная программа наблюдений кометы Галлея к ее появлению в 1835 году была предложена великим русским астрономом Василием Яковлевичем Струве, сформировавшим основные научные задачи ее исследований.

Еще более значительные усилия были предприняты перед появлениё'м этой кометы в 1910 году. Астрономы многих стран мира попытались объединиться и создать международную службу кометы Галлея. Это принесло ощутимые результаты. Был получен богатейший материал, который позволил разработать инженерную модель кометы. Эта модель с успехом использовалась при проектировании нынешних космических аппаратов.

Подготовка к исследованиям кометы Галлея средствами ракетно-космической техники началась давно. Обсуждалось несколько вариантов полетов. Европейское космическое агентство, объединяющее ряд западноевропейских стран, с 1980 года приступило к подготовке проекта «Джотто», названного так в честь итальянского художника, давшего миру первый документальный «портрет» кометы Галлея.

Надо сказать, что первоначально в разработке проекта участвовало и Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА). Но для Соединенных Штатов более важными оказались военные программы в космосе, и проект стал чисто западноевропейским. Запуск космического аппарата планируется осуществить при помощи ракеты «Ариан». Сначала автомат будет выведен на промежуточную орбиту, с которой затем отправится к комете. В пути он будет находиться 247 суток.

По японскому проекту «Планета А» планируется последовательный запуск двух аппаратов. Но только один из них должен встретиться с ядром кометы. По планам, он подлетит к комете не ближе чем на 100 тысяч километров, поэтому скорее всего аппарат сможет наблюдать лишь кому. Второй будет в это время проводить исследования плазмы солнечного ветра вдали от кометы.

Пожалуй, никогда ранее в истории астрономии не планировалось столь широкое международное сотрудничество, как сейчас, в ожидании нынешнего прихода кометы. Решением 18-й Генеральной ассамблеи Международного астрономического союза принята международная программа ее исследований. В рамках этой программы создано два координационных центра: один в Пасадене (США) — для централизации и координации наземных наблюдений всеми возможными способами в западном полушарии Земли, включая Японию, Филиппины, Индонезию, Австралию и Новую Зеландию; второй — в Бамберге (ФРГ) для восточного полушария.

В СССР также создана программа наземных наблюдений кометы Галлея, которая является составной частью международной программы. Трудно переоценить значение одновременных наблюдений кометы Галлея обсерваториями всего земного шара, тем более по единым программам. Но главная цель, конечно,— получить, так сказать, «всеобъемный портрет» кометы, комбинируя данные наземных наблюдений с одновременными пробами, «взятыми изнутри», то есть прямыми методами, экспедиционными кораблями.

Следующее возвращение небесной странницы должно состояться в третьем тысячелетии. Поэтому вся информация, полученная как из наблюдений с поверхности Земли, так и космическими аппаратами, независимо от того, под какими флагами они стартовали, будет собрана в Мировом центре данных. Наши потомки смогут ею воспользоваться при подготовке будущих полетов человека к комете Галлея. И это не фантазия.

Тамара Бреус, кандидат физико-математических наук

Загадки, проекты, открытия

Подводные археологи, в том числе и итальянские, давно работают в Тирренском море. Но так им еще никогда не везло. В один из октябрьских дней при первом же погружении аквалангисты заметили вытянутое овальное «пятно» на дне. Когда место расчистили, открылся корпус римского парусника.

Подводные археологи, в том числе и итальянские, давно работают в Тирренском море. Но так им еще никогда не везло. В один из октябрьских дней при первом же погружении аквалангисты заметили вытянутое овальное «пятно» на дне. Когда место расчистили, открылся корпус римского парусника.

Специалисты определили, что судно было построено в период правления императора Августа. Скорее всего корабль плыл из Греции и затонул при налетевшем шквале, поскольку был весьма перегружен. А вез он в столицу Римской империи драгоценности и произведения искусства.

За месяц водолазных работ наверх подняли около пятисот предметов. Среди них — статуи из мрамора и статуэтки из слоновой кости, изящные керамические вазы и чернолаковые амфоры с изображениями героев греческих мифов и богов Олимпа, образцы бронзовой посуды и оружия. Но больше всего было найдено дорогих женских украшений и сосудов с благовониями. Можно предположить, что какой-то полководец отправил все это богатство ко двору императора как подарок женщинам его семьи.

Пролежавшие сотни лет на дне моря диадемы и золотые серьги, кольца и браслеты тончайшей работы после тщательного изучения поступят в итальянские музеи. Находка шедевров античного прикладного искусства на дне Тирренского моря считается пока самой ценной и крупной за всю вторую половину XX века.

Находка в Табарине

Совместная американо-кенийская экспедиция, возглавляемая палеоантропологом Эндрю Хиллом из Музея археологии и этнологии при Гарвардском университете, сделала чрезвычайно важную находку.

Во время раскопок в районе Табарина на берегу озера Баринго, которое расположено в 350 километрах к северо-зaпаду от Найроби (Кения), ею обнаружен кусок нижней челюсти гоминида. Сохранившиеся на ней два коренных зуба оказались по форме и размерам сходными с остатками ранее обнаруженного прачеловека — австралопитека афаренского и существа, получившего имя Люси и жившего примерно три-четыре миллиона лет назад.

Анализ вулканических пород района Табарин, включавших новую находку, позволил предварительно определить ее возраст, близкий к пяти миллионам лет.

До сих пор все еще мало изученной является эволюция предков человека в период, отстоящий от нас на 4—14 миллионов лет, когда «генеалогическая ветвь», ведущая к людям, отделилась от той, что дала впоследствии человекообразных обезьян и родственные им виды.

Если предварительно определенный возраст находки в Табарине подтвердится, это будет означать, что в руки ученых попало свидетельство самого древнего на сегодняшний день из гоминидов, предшествовавших гомо сапиенсу.

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 6143