Горячие ветры Эфиопии

01 апреля 1985 года, 00:00

 

Из центра Аддис-Абебы по улицам, осененным акациями, роняющими на асфальт сиреневые и алые лепестки, до этой окраины меня минут за пятнадцать довез Саша Тыквинский, один из специалистов-руководителей советского автоотряда. Наша машина развернулась на просторном поле, желтом от пожухлой травы.

На нем выстроились ровными рядами ЗИЛы — все триста с лишним машин, отмытые от пыли дальних дорог. На дверцах каждой кабины нарисована эмблема: скрещенные флажки двух государств и надписи на русском и амхарском языках «Помощь народу Эфиопии от Советского Союза». На другой стороне поля стояли десятки зеленых палаток. Успевшие уже выгореть под отвесными лучами тропического солнца, они основательно были поставлены на тугих растяжках, обложены у основания дерном. Как и положено, вокруг каждой палатки прорыты канавки.

— Надеетесь, что дождь пойдет?— спрашиваю у Тыквинского.

— А как же. И обязательно дождемся,— убежденно кивает тот. Свет низкого солнца пронизывает прямые дымки походных кухонь: от них доносится столь неожиданный здесь и очень аппетитный запах борща и каши.

— Свой хлебозавод, банно-прачечный комбинат — нормально устроились,— говорит Саша.

Потом он относит пластинки и диапозитивы в клубную машину с радиорубкой, книги — в обширную палатку-библиотеку. Над лагерем понеслись знакомые мелодии молодежных песен. И пластинки и книги мы привезли с выставки «Советская молодежь». Она открылась в эти январские дни в здании городского муниципалитета, а затем организаторами большой выставки — ЦК ВЛКСМ и КМО СССР — передана в дар ЦК Ассоциации молодежи революционной Эфиопии вместе с подарками от белорусских ребят.

...Раннее утро. Жаркое солнце еще не успело растопить ночную прохладу высокогорья, когда автоколонна уже вытягивалась гигантской змеей на шоссе. Оно ведет в город Назрет.

Назрет вырос из захудалого поселка под горой Кечема в провинции Шоа. На окраине его раскинулся первенец эфиопского машиностроения — тракторосборочное предприятие, возведенное по советскому проекту эфиопскими и советскими строителями. Здесь собирают из деталей, поставляемых Советским Союзом, тракторы «Назрет». Сборкой их — близнецов «Беларуси» — руководят эфиопские инженеры, прошедшие практику на Минском тракторном заводе.

Здесь же, в Назрете, распределительный центр по оказанию помощи населению Эфиопии, пострадавшему от засухи. Там машины загружают мешками с зерном, и колонна отправляется на юг.

— Каждый рейс — больше тысячи тонн,— сообщает мне с гордостью один из шоферов.

...Наш «уазик» пылит по дороге. Жар хлещет в кабину вместе с пылью. Лихой шофер Володя Пройчев не без юмора называет это «сквознячком» и ездит с опущенными стеклами в дверцах машины. Рядом со мной — один из руководителей автоотряда, Дмитрий Андреевич Матюх. Я прошу его подробней рассказать о первых походах колонны по жаркой эфиопской земле.

...В красноморский порт Асэб белый красавец теплоход «Шота Руставели» с водителями и механиками на борту прибыл под вечер, когда еще грохотали портальные краны, тянувшие свои журавлиные шеи над багряной закатной полосой и прибрежными пальмами. Асэб — это главные морские ворота Социалистической Эфиопии. Через него идет три четверти международных перевозок. Здесь выгружают детали для тракторосборочного предприятия в Назрете, оборудование для совместных геологических разведочных экспедиций, работающих в Дире-Дауа и в золотоносном районе провинции Синдамо, для мелиораторов и топографов в Гамбеле, для строителей гидроэлектростанции в Мелка-Вакана, для нефтеперерабатывающего завода, построенного с помощью советских специалистов в самом Асэбе.

Едва рассвело, водители стали выводить машины прямо с кормы сухогрузов на причал. Один за другим выкатывались в улицы Асэба четырехтонные ЗИЛы и тут же шли под погрузку пшеницей и оборудованием. Перед отправкой колонны возник митинг, на котором жители Асэба с благодарностью говорили о вовремя поспевшей помощи советских друзей в тяжкое время засухи.

Первое испытание началось километров через сто, когда колонна втянулась в каньон. Дорогу сжали хаотические груды раскаленных камней.

— Жара была несусветная,— говорил Дмитрий Андреевич,— особенно во впадинах. Аж дух захватывало. Мы это место прозвали «каменным мешком».

Колонна растягивалась на километры — от гряды до гряды. Высота перевалов доходила до полутора километров, и тяжелогруженые машины в разреженном воздухе с трудом вползали на подъем. Прошли подряд несколько перевалов, на один из них поднимались серпантином около сорока километров.

Дальше горы стали более пологими, их прорезали ущелья, расселины, зазмеились на обочинах узкие овраги. Незаметно прихлынули волны барханов. Началась пустыня — на сотни километров пустыня.

Перед усталыми, покрасневшими от солнца, запорошенными пылью глазами поплыли миражи. Метрах в пятидесяти от машины вдруг видишь: белеют дома, осененные зелеными кронами деревьев; бьют, искрятся хрустальные фонтаны; среди зыбкого озера остров, на нем качаются пальмы. Хотелось свернуть в их тень. Но под колесами машины — ясно видишь! — белеет, тает волна...

Потом и в самом деле вдоль дороги замелькали зонтичные акации, стали встречаться обезьяны; видели издали, как пробегали антилопы и страусы. И это было уже не видение.

То вдоль трассы, то пересекая ее, и по горам и по пескам, тянулись караванные тропы. Водителей поражала их чистота: словно камни специально были выбраны с тропы до последнего, до самого маленького. По тропам то близко, то вдали, у горизонта, шли, покачиваясь, караваны верблюдов с грузами. Их сопровождали босые мужчины с длинными, загнутыми на конце кинжалами у пояса.

У селений вдоль дороги выстраивались жители, махали руками, а мальчишки громко читали — кто умел — лозунги на бортах машин и звонко кричали: «Русские едут!»

Выгоревшая земля простиралась вокруг, высохшая земля, пересекаемая узкими руслами безводных рек.

...В автоотряде у нас собрались водители и механики со всех концов Советского Союза, представители десятков национальностей. В основном бывалые ребята, знающие свое дело, поездившие по земле. Но тут все они впервые увидели лицо голода, лицо беды: брошенные дома, бурые иссохшие клочки полей, безутешное горе в печальных глазах людей.

Особенно тяжело было на стоянках: словно тени, из ниоткуда возникали люди. Рядом — ни жилища, ни воды. И вдруг на дымок походных кухонь приходили люди. Они очень хотели есть...

Не только Эфиопия страдает в Африке от засухи. Это стихийное бедствие, которое в начале 70-х годов поразило страны судано-сахельского региона, распространилось сейчас на многие государства континента. Для Эфиопии засуха тоже не является неожиданной и новой проблемой. Еще в IX веке в эфиопской летописи «Синаксариуме» был отмечен большой голод, трактовавшийся как «божья кара». Многие века страна десятки раз подвергалась то жестоким засухам, то опустошительным нападениям саранчи. Губительной по размаху и последствиям была засуха в конце XIX века, получившая название «Кефу Кэн».

Практически до революции с засухой не велось никакой планомерной борьбы. Разве что устраивали патриарший молебен. Император Хайле Селассие вообще решил обойти молчанием страшную засуху 1971—1973 годов, от которой погибло около четверти миллиона людей. Это бедствие, получившее название «тайный голод», оказало серьезное влияние на развитие революционного процесса в стране, приведшего в 1974 году к свержению монархии.

После революции была проведена земельная реформа, произошли коренные изменения в жизни и труде крестьян, в самосознании народа. Для борьбы с засухой была создана комиссия по оказанию помощи и восстановлению, которая занялась изучением причин стихийных бедствий, оказанием помощи пострадавшему населению.

Нынешняя засуха, оказавшаяся самой жестокой за последние двадцать лет, охватила наиболее важные в экономическом отношении районы страны, дающие три четверти сельскохозяйственной продукции. Правительство Социалистической Эфиопии для борьбы с засухой приняло долгосрочную программу по развитию системы ирригации, охране лесных и почвенных ресурсов. Оперативно организованы многочисленные пункты, лагеря для оказания срочной помощи пострадавшим, в десятки новых поселений доставляют жителей из районов бедствия.

Воспользовавшись драматической ситуацией, некоторые «доброхоты» пытаются грубо вмешаться в дела страны.

Засуха и голод выгнали из северо-западных районов фалашей, эфиопских граждан иудейского вероисповедания, которые переселились в находящиеся неподалеку приграничные районы Судана. Как пишет «Нью-Йорк таймс», эмиссары сионистских организаций — Израиля, США, Канады силой принудили фалашей покинуть родные места, жить в лагерях и даже обманом склоняли их к переезду в Израиль. В суданских «малоприспособленных» лагерях около двух тысяч фалашей уже умерли от голода и болезней, а остальные находятся в угрожающем положении. Правительство Эфиопии заявило решительный протест по этому поводу.

...Когда везли зерно из Назрета на юг, в Робе, крепко запомнился нашим водителям один перевал высотой 3600 метров. Трудное это было испытание и для людей, и для техники. Наш шофер Володя Пройчев вспоминает:

— ЗИЛ — машина что надо, но ведь на такой высоте уши закладывало, людям дышать трудно было. И моторам не хватало кислорода, начинали захлебываться. Пришлось водителям на стоянках повозиться. Но ведь обкатались же машины.

Два раза преодолевали этот перевал, который ребята иначе как «чертовым» не называли.

Зато однажды колонну застал дождь, правда, первый и единственный, но настоящий ливень — метрах в двадцати ничего не видно. В горах даже градом ударило. Но продолжалась эта благодать, к сожалению, всего полчаса.

Советский капитан В. М. Шилов обсуждает с помощником начальника асэбского порта Вайю Менгисту срочные дела по приемке грузов для населения Эфиопии, пострадавшего от засухи.

...Дважды автоотряд ходил в рейсы с продовольствием на запад, в район города Матту. Опять дорога была высокогорная: серпантины, спуски, подъемы. Да там еще и не асфальт, а гравий. Пыль и песок забивали рот, дышали с трудом. Моторы перегревались так, что, когда колонна шла ущельем, рычали почище львов! Казалось, от их рева рухнут каменные стены.

Зато раем казался привал в районе Джиммы, на большой реке Гибэ. Не доезжая до города, колонна останавливалась, разворачивали кухню. Заядлые рыболовы успевали даже рыбки натаскать на уху; там, где буйная растительность немного отступала от берега, поражало всех изобилие гусей и уток. Тут как тут и орлы — стерегут добычу. У одного парня орел вырвал рыбину прямо из рук. А вдали в реке резвились бегемоты: с шумом выныривали, "блаженно плескались. У лагеря еще один парень поутру наткнулся на бегемота. Бегемот добродушно взглянул на него и неторопливо потопал в прибрежные кусты. И на морде его, казалось, было написано: «Ну чего, бегемота, что ли, не видел?»

Когда второй раз приехали в Матту, крестьяне с помощью государства возвели там поселки для переселенцев. Дома под прочными крышами стояли в ряд, а не вразброс, как тукули — местные хижины. Правительство предоставило переселенцам землю, машины, семена. Сюда привезли жителей из засушливых районов. Когда те увидели наши ЗИЛы, очень обрадовались, как родным. Оказалось, что они видели нашу колонну раньше возле Асэба. И теперь знали: «Русские — хорошо». Так и говорили водителям.

По просьбе представителей провинциальных комитетов по борьбе с засухой на стоянках автоколонны показывали крестьянам фильмы.

— Мы подружились с товарищем Бэдру, секретарем районного комитета Рабочей партии Эфиопии и эфиопскими специалистами, учившимися в Советском Союзе,— рассказывает Матюх.— Они просили привозить фильмы о Ленине, и крестьяне действительно любили их смотреть...

В районах засухи эфиопские крестьяне знают «в лицо» не только наши ЗИЛы, но и советские вертолеты и самолеты. На них доставляют продовольствие и медикаменты, перевозят переселенцев в новые районы.

По нескольку раз в день в самых неблагоприятных погодных условиях поднимают в воздух пилоты Аэрофлота свои машины.

Провинция Уолло — одна из самых засушливых в Эфиопии... Здесь из города Комболча, в котором находится центр распределения чрезвычайной помощи, Ми-8 доставляют продовольствие в горы, в Лалибелу. Прежде чем вертолет сядет на площадку над обрывом, сверху можно увидеть древние храмы, вырубленные в скалах. Здесь когда-то было королевство Ласта, а сейчас Лалибела — центр области Ласта. На тесной площадке люди терпеливо ожидают вертолет, сидя на своих пожитках, уложенных в корзинки и джутовые мешки. Большинство жителей видели металлических летающих птиц издали, только в небе. Сейчас эти винтокрылые машины — надежда, спасение от гибели. Подсаживая друг друга, помогая слабым, люди впервые садятся в вертолет. Пилоты Аэрофлота навели постоянный воздушный мост между Комболчой и поселками Чет, Мэканэ-Селям, Огельбена. Улетая из родных, привычных мест, переселенцы бросают прощальный взгляд на пересохший ручей, на бесплодное теперь поле у брошенной хижины.

Такой же видел Эфиопию я, когда пролетал на Ан-22 над засушливыми районами.

— «Антей» открыл воздушный мост между нашими странами,— говорит командир корабля Валерий Воробьев.— Мы уже доставили в Аддис-Абебу вертолеты. На них перевозят грузы и людей в районах засухи. Теперь вот на борту целый госпиталь.

К нашему разговору прислушивается, склонившись над иллюминатором, Николай Владимирович Ярмоленко. Именно он, главный врач, будет руководить работой госпиталя.

За его спиной в грузовом отсеке «Антея» находятся санитарные палатки, электростанция, санитарная машина, медикаменты... Всего и не перечислишь — очень большое хозяйство у Ярмоленко. Он пытливо всматривается в прорезанные трещинами ущелий нагорья, ищет глазами сухие русла рек. Где-то раскинется его госпиталь?

— Наши врачи — хирурги, анестезиологи, терапевты, инфекционисты — специалисты опытные. Поедем туда, где людям больше всего нужна медицинская помощь,— Ярмоленко энергично рубит фразы.— Но госпиталю обязательно нужно место рядом с водой. В день потребуется нам огромное количество воды. И только отличного качества. Везем с собой водно-фильтровальную станцию. Тогда наша поликлиника сможет пропускать в день до пятисот больных...

...В аэропорту Аддис-Абебы Валерий Воробьев приземлил громадного «Антея» мягко и точно. Выгрузил госпиталь беспокойный Ярмоленко. И увез через несколько дней его на машинах в провинцию Уоллега. Госпиталь уже развернулся около поселка Асос, где живут десятки тысяч переселенцев.

Работы врачам хватит надолго...

В. Лебедев
Аддис-Абеба — Москва

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5775