Скрытые долины

01 августа 1984 года, 00:00

Скрытые долины

После публикации отрывков из книги А. Фальк-Рённе (см. «Вокруг света» № 11 и 12 за 1983 год) редакция получила от читателей десятки писем, где они просят продолжить рассказ о жизни племен Новой Гвинеи. Мы предлагаем еще один отрывок из книги, которая выйдет в издательстве «Наука».

Может ли современный человек общаться с людьми, живущими в каменном веке? Чем больше я путешествую по острову, тем труднее мне ответить на этот вопрос. Но все больше я прихожу к мысли, что тот, кто приходит с миром, не нарушая местных обычаев, может не бояться за свою жизнь. Правда, обычаев этих и табу так много, так они запутаны, что разобраться в них — сложнейшее дело.

Странствовать приходится в основном пешком, иногда летать на одномоторном самолете. Круглый год со второй половины дня до трех часов ночи идут дожди. Один пилот даже серьезно предлагал закупить в Канаде одномоторный самолет, снабженный, помимо колес... лыжами; посадочные полосы в Балиемской долине нередко тонут в грязи, поэтому при посадке лыжи гораздо удобнее колес.

На западе долины вытекает из узкого ущелья река Балием, которая тянется на сотню километров по неширокой равнине, окруженной высокими горами. Там, где воды ее вновь втискиваются е горную расщелину, течение становится бурным и устремляется на юг, к стране асматов. Здесь река разделяется на множество рукавов — говорят, их тысячи две. Но нанесена на карту лишь небольшая часть их. Важнейшая среди многочисленных рек и речушек — река Френдшип. Сама Балиемская долина неширока — километров пятнадцать-двадцать. В нее стекает множество потоков, все они питаются снегами с окрестных гор.

К северу тянутся Снежные горы, прорезанные узким ущельем — только через него и можно попасть в долину.

С юга в долину текут реки Кимбин, Ибеле, Элагейк, Вамена, Хетигима, Эасейк и Йени. Они берут свое начало в горах, где находится озеро Хаббема. В этом районе проживает племя дани — семьдесят тысяч человек. Надо сказать, что у дани вполне развитое земледелие, но они не разводят ни фруктовых деревьев, ни овощей — все больше таро. К востоку и северо-востоку от горного прохода живут люди яли, и их территорию называют Ялемо. Яли воинственное племя, и дани их боятся.

Мужской дом в горной деревушке.

Неподалеку от аэродрома в Вамене стоит крытый железом сарай — нечто вроде гостиницы. Утром возле моей кровати, обтянутой противомоскитной сеткой, раздается голос пилота-индонезийца Дарсоно:

— Я вылетаю в Джибигу. Хочешь? Четверть часа на сборы!

Через полчаса сквозь легкий утренний туман мы увидели деревню дани. Садимся.

Чуть в стороне — другая деревня. Мы направляемся туда, и вдруг из зарослей бамбука выскакивает десяток мужчин, вооруженных длинными копьями. Они направлены в нашу сторону. Однако, увидев среди нас Абитури — дани-переводчика,— они становятся дружелюбнее и приглашают следовать за ними. Я угощаю их табаком и солью, и мужчины несколько смягчаются. Через Дарсоно и Абитури я спрашиваю, почему они встретили нас враждебно.

— Они приняли тебя за сжигателя фетишей,— поясняет Абитури,— и потому не хотели пускать в деревню.

Сжигателями фетишей называют миссионеров, которые, стремясь насадить христианство, уговаривают папуасов истреблять священные предметы, хранящиеся в мужском доме. Несколько лет назад, когда в районе вокруг Пирамиды (это миссия в западной части Балиемской долины) распространилась вера в «Пробуждение», во многих деревнях началось уничтожение святынь.

Предводитель воинов, преградивших нам путь, видимо, почувствовал, что оскорбил Абитури, заподозрив известного воина в сообщничестве с истребителями святынь. Поэтому, когда я спросил, нельзя ли мне взглянуть на них, он согласился, но ему явно хотелось прежде узнать, кто я такой. Абитури показывает на мою фотокамеру и произносит фразу, которая в переводе Дарсоно звучит примерно так:

— Этот человек кукассе, у него много соли и табака.

«Кукассе» — богач. Мне ничего не остается, как выложить перед вождем стальной топор. Для него это — драгоценность, для меня — огромный расход: ближайшее место, где можно восполнить потерю, Джакарта — в трех тысячах километров.

Из мужского дома выносят плетеную сеть. В ней хранятся священные предметы деревни — кости убитых врагов. Они ослепительно белые. В сетке также лежит ржавая консервная банка; скорее всего она осталась после аварии американского самолета, грохнувшегося в этих местах лет сорок тому назад.

Священные предметы в каждой деревне свои. Островитяне твердо верят, что фетиши оказывают решающее влияние на судьбу клана и племени. Впрочем, в Европе и в наши дни в католических церквах тоже сохраняются мощи и другие реликвии, обладающие «чудодейственной силой».

Папуасы никогда не причиняют вреда маленьким и слабым.

«Не троньте ребенка!»

— Самолет «чесна» из Яссакора в Мулиа, вызывает Мулиа... Прием...

Раннее утро, вторник, 31 декабря 1968 года. На борту маленького самолета, помимо пилота Мено Вуота, находились супруги Джин и Луиза Ньюмен и четверо их детей — Поль десяти лет, Стивен — пяти, Джойс — трех и годовалый Джонатан. Самолет направлялся в сторону гор, отделяющих заболоченное южное побережье индонезийской части Новой Гвинеи от Балиемской долины. Вообще-то говоря, пилот не имел права брать столько пассажиров. Самого маленького Луиза Ньюмен держит на руках, а старший — Поль устроился, скорчившись, в хвосте самолета.

Самолету предстояла посадка на летном поле в Мулиа, откуда на следующее утро они полетят в Джаяпуру на северном побережье острова. Горы в тумане, в грозовых тучах раздаются раскаты грома, молнии раскалывают небо. Из-за сильных атмосферных помех в радиоприемнике непрестанный треск. Мено Вуоту с трудом удалось поймать ответ из Мулиа:

— Мулиа вызывает «чесну». Мы слышим тебя, Мено. Ждем сообщений.

— Говорит «чесна». Над горами Стар сгущаются облака. Из-за ливня повернуть назад в Яссакор невозможно. Мало горючего, и через час наш бензобак опустеет. Укажите маршрут через перевал между горами в Балиемскую долину. Прием.

Когда самолетик приближался к горам, шквальные порывы ветра, обрушившиеся на машину, сотрясали ее. По хрупким стенкам барабанил град. Льдинки били по окнам пилотской кабины с визгом, словно пули, видимость нулевая. Машина проваливается в воздушные ямы, снова взмывает вверх. Дети плачут. Скрючившийся в хвосте самолета Поль судорожно вцепился в спинку сиденья. Сквозь шум мотора, гул разбушевавшейся стихии пилоту с огромным трудом удалось расслышать ответ из Мулиа:

— У нас погода ясная. Попробуй подняться выше, пробить облачность. В облаках путь через перевал очень опасен. Прием.

Хэнк Уортингтон, сидевший у передатчика в Мулиа, начинает как можно медленнее и четче диктовать маршрут вдоль долины Сенг к узкому перевалу на высоте три тысячи метров. Мено, видимо, едва разбирает данные Хэнка; ему еще надо обозначить путь на карте, лежащей на коленях. Слышимость отвратительная, видимость в дожде и тумане — еще хуже.

В 11. 05 Мено сообщил на базу, что не нашел перевала и определить, где находится его самолет, не может.

— Придется повернуть назад.

Это были его последние слова. Больше самолет не давал о себе знать. Наутро, в первый день нового, 1969 года, погода прояснилась, и можно было приступить к поискам. Из Ниниа и Корупуна поступили сообщения, что слышали шум мотора. В воздух поднялись поисковые самолеты.

Сердцевину саговой пальмы промывают в желобах из коры.

...Погода прекрасная — ни облачка, однако найти самолет или его обломки в длинных, узких ущельях, меж крутых склонов, покрытых непроходимыми джунглями, практически невозможно.

Но все же к полудню пилот Поль Понтье передал, что он вел самолет над долиной Сенг так низко, что чувствовал даже запах гниющих растений. Под крылом возле серебристой ленты реки пилот разглядел что-то ослепительно белое. Что это: соль или маленькое озерцо?

То были обломки самолета.

Приземлиться в ущелье самолет не мог, а потому пришлось возвратиться обратно. Был вызван вертолет.

На следующее утро вертолет сел возле обломков самолета.

На берегу реки, прорезающей узкую долину, собрались воины из племени викбун. В их руках длинные копья и луки. С каждой минутой их становилось все больше. Ни у кого из экипажа вертолета оружия не было.

Воины вели себя странно, а когда белые подошли вплотную, вооруженные мужчины расступились. И тут Хэнк Уортингтон заметил маленькую фигурку:

— Дядя Хэнк! Дядя Хэнк!

Навстречу ему бросился Поль Ньюмен. Волосы вымазаны жиром, щеки разрисованы красной глиной. Судя по всему, папуасы позаботились о нем, и теперь, видя, как мальчик кинулся в объятия друзей, подбадривают его довольными криками.

Как описать то, что пришлось пережить этому мальчугану? Я могу судить об этом, лишь основываясь на рассказе самого Поля после его возвращения в Ниниа и на тех сведениях, которые получил от Сутованы из племени викбунов во время нашей беседы в Вамене.

Самолет, ведомый Мено, в густом тумане налетел на скалу. Рухнул в долину и разломился пополам. То, что Поль находился в хвосте машины, спасло ему жизнь: здесь не было баков с горючим. В ужасе мальчик видел, как горит передняя часть самолета. Подстегиваемый страхом, он бросился прочь к каким-то строениям. Это была деревня Силивам. Навстречу бежали люди, он услышал голоса и больше ничего не помнит.

Очнулся в хижине. Вокруг стояли мужчины. Двое мазали чем-то его волосы. Лица людей показались ему такими свирепыми, что он заплакал. Но мало-помалу он понял, что они не собираются делать ему ничего дурного. Посреди хижины горел очаг. Один мужчина бамбуковой палочкой вытащил оттуда горячую сладкую картофелину, положил ее на банановый лист и протянул Полю. Другой принес ему воды. Мальчик вскоре снова погрузился в беспамятство.

А вот что рассказал Сутована, воин из этой деревни:

— Никто не собирался убивать белого мальчика. Мы защищались от миссиев (так здесь называют миссионеров), потому что они собирались сжечь наши священные предметы. Этого делать нельзя — иначе духи предков нас уничтожат. Мы защищаем свои права.

Воинственные асматы славятся своей резьбой далеко за пределами Новой Гвинеи.

Этот мальчик мог принести нам удачу. Кто знает, быть может, он был «ходячим фетишем»? Такой священный подарок, по нашим обычаям, дарит вражеское племя после заключения мира. Какое-то время его держат в мужском доме, а потом возвращают дарителям. И потом: как же можно причинить зло маленькому и слабому? Сам он ведь неспособен обидеть нас. Мы его накормили, дали воды и смазали его волосы священным старым жиром, чтобы показать наши добрые намерения. Мы видели, что белые, прилетевшие в птице-драконе, все погибли, и понимали, что мальчик объят горем. Мы помазали красной глиной его щеки и обрызгали плечи отваром из стеблей бамбука. Но он так устал, что сразу заснул.

Угонан, вождь деревни Силивам, приказал принести острый бамбуковый нож, чтобы отрезать крайние фаланги на шести пальцах мальчика. Ведь около огнедышащей птицы мы нашли шесть обгоревших трупов, а по нашему обычаю, по каждому умершему следует отрезать фалангу на пальце.

В хижину принесли нож, но я воспротивился. «Когда полицейские и белые приходили в Викбуну, я не видел у них ни одного обрезанного пальца,— сказал я. — А их было много,— вряд ли ни один не переживал горя. Белые люди не режут своих пальцев, а потому и нам не следует делать этого с мальчиком».

На следующее утро мы увидели, что над нами кружит маленькая сверкающая птица. Мальчик стал бегать взад и вперед и звать ее к себе. Но его не заметили. Только когда двое белых людей из машины-у-которой-крутится-макушка, пришли в Силивам, они обнаружили его...

Поль Ньюмен и в самом деле принес им удачу. Вскоре Боб Гамильтон привез в Силивам две свиньи, стальные топоры и другие ценные подарки.

Казалось бы, после всего случившегося миссионерам можно надеяться, что горцы сожгут свои фетиши. Однако этого не произошло, и сегодня, четырнадцать лет спустя, долина Сенг по-прежнему закрыта для белых людей. Слишком много зла принесли они папуасам, чтобы те могли им доверять...

А. Фальк-Ренне, датский путешественник

Перевел с датского Вл. Якуб

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 4369