Роджер Желязны, Фред Сейберхэген. Витки

01 февраля 1990 года, 00:00

Когда мы добрались до придорожного ресторана, у меня буквально кружилась от голода голова. Усевшись за боковым столиком, я заказал бифштекс. Мой спутник сделал то, о чем я только фантазировал по дороге: он заказал сразу три. Прикончил и занялся пирогом прежде, чем я справился со своим одним.
Наконец он глубоко вздохнул, поглядел на меня и сказал:
— Знаешь, тебе не мешало бы побриться.
Я кивнул.
— Не захватил с собой своего парикмахера.
— Подожди минутку.— Кэтлам наклонился, открыл свою дорожную сумку и, покопавшись там, достал пластиковую одноразовую бритву с маленьким тюбиком мыльного крема. Он положил их на стол и подтолкнул в мою сторону.— Я на всякий случай всегда таскаю с собой несколько таких штуковин. Похоже, ты как раз такой случай.

Он налил себе еще одну чашку кофе.
— Спасибо,— поблагодарил я, подбирая с тарелки последние съедобные крохи и, поглядев в сторону туалетной комнаты, добавил: — Пожалуй, я твоим предложением воспользуюсь.

Когда я умылся, побрился и причесался, из зеркала на меня взглянул человек вполне приличного вида, сытый и даже отдохнувший. Удивительно! Я выбросил использованное лезвие и вернулся в зал.

Кроме чека, на столе ничего не было.
Я рассмеялся, как не смеялся уже давно, и даже не рассердился на Кэтлама, потому что мне следовало догадаться, что именно этим все и кончится. Однако чувство у меня возникло такое, словно я потерял нечто большее, чем деньги.

И в шашки он играл действительно великолепно.

Глава 14

Городок я нашел именно там, где сказал Кэтлам, чуть дальше по дороге. И я действительно купил там новые брюки, рубашку и пиджак.

По дороге в город я миновал небольшой мотель на окраине. Можно было бы снять комнату, и один только душ окупил бы все расходы. Когда я сказал, что буду платить наличными и клерк не увидел у меня багажа, он попросил деньги вперед. Я, разумеется, согласился и получил комнату. Затем вымылся и растянулся на кровати.

До сих пор мне удавалось остаться в живых, только используя новую, активную сторону своего паранормального дара. Барбье оказался не готов к такому повороту событий, и я не сомневался, что результаты его обеспокоили. Однако не менее отчетливо я понимал, что теперь мне до самого конца путешествия придется полностью полагаться только на эту свою способность, чтобы выводить Барбье из равновесия и всегда быть впереди.

Утром я намеревался взять напрокат машину, но в таких случаях нужно либо платить наличными, либо пользоваться кредитными карточками. Однако наличных оставалось не так уж много, а на всех моих кредитных карточках значилось: «Дональд Белпатри».

Не бог весть какая проблема, решил я вначале, вспомнив полицейского с компьютером, который проверял у меня документы в Филадельфии. Независимо от того, что значится на карточке, я всегда могу изменить информацию, которую прочтет машина.

Однако... Этим проблема не исчерпывалась.
Прежде всего просто изменить номер счета недостаточно. Он должен быть изменен таким образом, чтобы машина прочла нечто вразумительное и... приемлемое. В противном случае передающее устройство получит сигнал о неверной информации.

Далее, на всех карточках написано мое имя. И хотя это ничего не значит для банковского компьютера, который интересуется только номером счета, человек, вводящий информацию при оформлении покупки, оставит запись в своем местном компьютере. Что совершенно неприемлемо, раз «Ангро» ищет меня столь активно.

Я взглянул на одну из своих кредитных карточек: тисненые буквы и цифры были выполнены таким образом, что мне вряд ли удалось бы сильно их изменить. Однако я сумел соскрести выпуклые значки кончиком ножа — теперь они не будут отпечатываться на бумажных копиях, которые иногда подкладывают в кассовые аппараты. Места с пропущенными буквами я затер пальцем, чтобы они поменьше бросались в глаза.

Так я избавился от трех букв. Получилось «Дональд Елпат», и я решил, что этого будет достаточно. Люди обычно не очень внимательно смотрят на карточку, разве только чтобы убедиться, что она подписана и все еще действительна.

Перевернув карточку, я взглянул на свою подпись: обычная неразборчивая закорючка. Как раз то, что надо. Я добавил несколько росчерков, и теперь никто уже не смог бы утверждать, что там написано не «Дональд Елпат».

Покончив с карточкой, я задумался о номере счета: далеко не любой номер мог подойти. Если бы я изменил сигнал карточки Елпата на какой-то другой, который в настоящий момент не использовался, компьютер немедленно отказал бы в кредите. Выбрав же номер, соответствующий реальному счету, с которым что-то не в порядке, например неуплата владельцем крупной суммы или что-нибудь еще, я опять остался бы без кредита.

Несколько минут размышлений привели меня к одному из возможных путей поиска. Я услышал, как к зданию, где размещалась контора мотеля, подъехала машина. Когда хлопнула дверца, я уже успел включить телевизор и приник к окну. Затем опустил шторы и потянулся к компьютеру.
Клик.

Включился терминал в конторе. Человек хотел снять комнату. Дежурный вставил кредитную карточку...
Проскользнув в электронный прибор, я двинулся по прямой к компьютеру кредитной компании...

Просматривая списки счетов, которые содержал компьютер, я пытался найти среди них номера с большим числом пользователей и хорошей дневной нормой расходов...

...После чего уже совсем разошелся и принялся выбирать номер, который бы еще и хорошо запоминался.
Вот, нашел.

Елпат устроился на работу.
Пункт проката автомобилей Дональд Елпат миновал без всяких осложнений. Выбор свой он сразу по нескольким причинам остановил на мотоцикле. Одной из них служило то, что на мотоциклах не было никаких приборов, которые сообщали бы об их перемещениях дорожному компьютеру. Другая заключалась в том, что я никогда не пользовался этим видом транспорта, пока жил во Флориде, и не особенно часто ездил на мотоцикле до начала работы в «Ангро». Мне подумалось, что таким неожиданным ходом я смогу сбить своих противников со следа.
Дональд Елпат расписался, и мы двинулись в путь.
 
Поскольку я ушел немного в сторону от прямого маршрута к своей цели, настало время закончить зигзаг, двинувшись в другую сторону, и я направился на северо-запад, к Литтл-Року.

У меня действительно сохранились воспоминания о прогулках на мотоцикле еще с тех времен, когда я учился в колледже. Мы начали выезжать на природу вместе с Энн и два или три раза делали это позже, после того, как я начал работать в «Ангро»...

Редкий сосновый лес. Мы сидим под деревьями, уминаем прихваченные с собой сандвичи...
— Работа начинает вызывать у меня странное чувство, Энн. Хотя, конечно, ты об этом знаешь.
— Да. Но что я могу сказать тебе такого, чего не говорила раньше?
— Ты никогда не говорила мне, что Мари будет вмешиваться в чужие исследовательские программы и нарушать эксперименты.
— Но иногда это необходимо, чтобы удержать передовые позиции.
— Мне казалось, что смысл всех наших подглядываний и подсматриваний как раз в том, чтобы мы, заполучив необходимую информацию, смогли вырваться вперед очень далеко и раньше других начали производить дешевую электроэнергию.
— Верно.
— Но раз другие исследователи догоняют нас настолько быстро, что нам приходится мешать им, отбрасывая назад, это означает, что они могли бы обогнать нашу компанию, если их оставить в покое. Может быть, все наши предпосылки неверны...
— Ты хочешь поменять хозяев?
— Нет. Но думаю, что, может быть, мы вырвались вперед достаточно далеко и вовсе не обязательно давить конкурентов такими безжалостными методами...
— Нам необходимо абсолютное превосходство,— перебила меня Энн, и теперь в ее словах явно чувствовалось влияние Барбье.— Мы должны уйти вперед так далеко, что никто уже не сможет помешать нам даже в самой малости.
— Ты, похоже, говоришь о монополии.
— И что с того? Это действительно может потребоваться.
— Может быть,— согласился я.— Может быть, ты права. Я уже не знаю. И видимо, у меня никогда не было уверенности... А этот Мэтьюс? Чем он занимается? Я чувствую в нем что-то зловещее...
— Он высококвалифицированный специалист,— ответила Энн,— и его работа еще более засекречена.
— Но ты же можешь прочесть его мысли. Ему можно доверять?
— Еще бы. На его слово всегда можно положиться: если уж он что-то обещал, то сделает. Я бы, не задумываясь, доверила ему свою жизнь.

На какое-то время она меня убедила.
Я немного отдохнул в Литтл-Роке и перекусил в какой-то забегаловке. Затем перезарядил аккумуляторы и, решив сделать новый бросок в сторону от основного маршрута, двинулся под свист ветра в направлении Далласа.

Ровный ритм дороги захватывал, но не мешал размышлять, и мои мысли сами возвращались к последним дням пребывания в «Ангро». Я узнал о способностях Малыша Уилли, но продолжал работать на компанию, поверив объяснениям Барбье, который сказал, что Мэтьюс всего лишь тормозит работу конкурентов, устраивая их специалистам необъяснимые обмороки, обострения язв, имитации ангины, временную слепоту, потерю речи, вспышки гриппа и различные непродолжительные неврозы. Но как-то раз на пути из досье «Дубль-Зет» я наткнулся на приказ уничтожить сотрудника конкурирующей компании. Заметил я его только потому, что в то утро прочитал в газете некролог, и фамилия этого человека застряла в памяти. Умер он от сердечного приступа. Мы с ним даже встречались один раз: молодой еще мужчина, здоровья хоть отбавляй. Приказ Мэтьюс получил
 
днем раньше, так что это едва ли могло быть совпадением.
Когда я ворвался в кабинет Барбье, тот сначала все отрицал, затем все же признался, что человек был слишком опасен.

— Слишком опасен, чтобы жить дальше? — выкрикнул я.
— Подожди, Стив, послушай. Успокойся. Ты не понимаешь глобальной картины...

Он обошел вокруг стола и положил руку мне на плечо — этакий отцовский жест. Я тут же сбросил его руку.
— Видимо, я как раз начинаю понимать глобальную картину, и именно это меня беспокоит. Я сделал для «Ангро» довольно много — довольно много такого, что мне самому не нравится,— но я всегда утешал себя тем, что это обернется множеством хороших дел. А теперь я узнал, что вы еще и людей убиваете! Мы что, на войне?

Нужно же знать какие-то границы...
В этот момент открылась дверь, и вошли двое охранников компании. Очевидно, Барбье подал им сигнал, когда я начал вести себя бурно. К несчастью для них, сразу после выписки из больницы я, чтобы нарастить мускулатуру и улучшить координацию движений, начал заниматься борьбой и приемами рукопашного боя. За прошедшие годы я несколько раз менял дисциплины, и в результате двое охранников оказались на полу без сознания. Я вышел из кабинета и связался с Большим Маком. Прежде чем меня взяли под дулом пистолета, я успел передать содержимое досье «Дубль-Зет» в компьютер Комиссии по междуштатной торговле.

Три дня меня продержали в заключении. Сначала Барбье подослал ко мне Энн, чтобы она уговорила меня вернуться, так сказать, в лоно. Но я давно уже понял, какой это эффектный трюк: всегда знать мои возражения до того, как я что-нибудь скажу, и держать наготове самый лучший из возможных ответов. На этот раз у нее ничего не вышло.

Позже заглянул Малыш Уилли, и я решил, что мне пришел конец. Оказалось, нет. В длинной прочувствованной речи, пересыпанной библейскими цитатами, которые на самом деле были здесь просто неуместны, он попытался оправдать свои действия. «Ангро», мол, избранный народ, а он, мол, Иисус, наследник Моисея в лице Босса. На мгновение я даже посочувствовал ему, но потом вспомнил, сколько он получает за свои способности.

— Давай кончай,— сказал я.— Не тяни.
Он посмотрел на меня удивленно.
— Извини, если это получилось слишком похоже на последнее причастие. Я пока не получал приказа отправить тебя к твоему Господу.

Потом пришел сам Барбье в сопровождении двух вооруженных охранников и начал уговаривать меня. Мой ответ оставался прежним.
Он надул губы:
— И что же нам с тобой делать, Стив?
— Можно догадаться...
— Этого мне хотелось бы избежать. Жаль уничтожать такой редкий талант, тем более что ты когда-нибудь сможешь передумать. Кто знает, что принесет нам время?
— Чтобы узнать это, ты хочешь продержать меня несколько лет взаперти?
— Я придумал более подходящий способ.
— В смысле?
— Я не могу отпустить тебя на свободу со всеми твоими знаниями. Мой человек в Комиссии сумел избавиться от переданной тобой информации. И я думаю, это дело закрыто. Однако я не могу просто ждать и гадать, что ты выкинешь в следующий раз. Поэтому тебе светит очень длительный отпуск, возможно, постоянный.

— Как так?
— Хороший специалист при помощи гипноза и наркотических препаратов может сотворить настоящее чудо.
Новая личность. И это даже легче, насколько я понимаю, если пациент не сопротивляется. Что сказал бы любой человек в здравом уме, если альтернатива — смерть, а новая жизнь будет большим приятным отпуском?

— Веский довод,— проговорил я, обдумав его слова...Во сне я видел Багдад, а проснулся уже среди пальм во Флориде.

...Я выбрал мотель на окраине Тексарканы и снял номер, воспользовавшись еще одним выдуманным именем и заплатив наличными — зачем лишний раз искушать судьбу? Принял душ, разыскал неподалеку закусочную, поужинал, вернулся в номер и улегся в постель. Пока я лежал в полусне, мысли сами вернулись к ближайшему центру, где происходил активный обмен данными. Где-то рядом трещал телеграфный аппарат, выдающий сообщения о забронированных номерах.

Кликлик. Клик.
— Привет, — раздался рядом плоский механический голос, и на мгновение я даже забыл, что ее уже нет в живых...
— Привет, Энн.
Волшебный мираж? Или вмешательство сознания. Потом вернулась память.
— Что случилось? — спросил я.
— Случилось... Я... здесь...

— Чем ты была занята все это время?
— Я еще не вся здесь,— произнесла она, словно только что это обнаружила.— Я... занята? Я пробуждалась! Да, я думаю, пробуждалась. Приходила в себя.
— Тебе чего-нибудь хочется?
— Да.
— Чего?
— Не знаю... Больше... Да, больше... полнее проснуться. И мои цветы...
— Где ты сейчас?
— Я... здесь. Я...
Затем она исчезла.
Я проснулся и какое-то время обдумывал случившееся. Складывалось впечатление, что Энн превратилась в компьютерную программу. Пока не бог весть какую сложную. Словно ее разум продолжал жить, как продолжает жить тело, подключенное к аппаратам искусственного сердца и искусственного легкого. Первичные, примитивные функции... Но как? И почему?

За завтраком я снова принялся строить планы. То ли нетерпение, то ли какое предчувствие побудили меня, если удастся, поменять в Далласе средство передвижения.

Дорога от Далласа оказалась не так плоха: временами немного пыльно, временами ветрено, но до аэропорта, что между Форт-Уэртом и Далласом, я добрался довольно быстро. Оставив мотоцикл на стоянке, я узнал в информационном компьютере, откуда отправляется челночный рейс Даллас — Эль-Пасо с посадкой в Карле-баде и на полигоне «Ангро» номер четыре.

Поскольку весь маршрут мне придется проделать по вине «Ангро», я решил, что компании пора немного и раскошелиться.
Скользнув в компьютерную сеть, я двинулся на восток.

У «Ангро» тоже имелись кредитные счета, рассчитанные на несколько пользователей,— различные для сотрудников каждого уровня. Я выбрал достаточно высокий, с приоритетными правами на место в самолете. Оказалось, «Ангро» — постоянный клиент этой авиалинии и за компанией зарезервировано несколько мест на каждом рейсе. Если бы все места оказались занятыми, я мог бы выпихнуть какого-нибудь сотрудника компании, занимающего не столь высокое положение... Затем в порыве хорошего настроения я добавил Дональда Елпата к списку сотрудников «Ангро», которым разрешено пользоваться этим счетом. Но зачем останавливаться на полпути?

Следующим шагом я поручил Большому Маку заказать для Елпата билет на ближайший рейс и подождал подтверждения.
Выскользнув из компьютера, я записал номер счета на обрывке бумаги и заучил его. Затем подошел к стойке и, представившись дежурному, сказал, что хочу получить свой билет. Он принял мою подчищенную кредитную карточку и сунул в щель аппарата, взглянув только, какой стороной вставлять. Я подправил сигнал, и спустя мгновение из соседней щели выполз мой билет.
— Только сегодня самолет не будет садиться в «Ангро»,— предупредил дежурный.
— Да?
— Они временно закрыли там посадку. Ближе всего можно сойти в Карлсбаде.
— А что случилось?
Дежурный пожал плечами.
— Видимо, какие-то испытания.
В конце концов мы сели в самолет, и я укрылся за обложкой журнала. Взлет на автопилоте прошел без неожиданностей, как и первые полчаса полета. Затем без предупреждения заговорила со мной Энн. Я закрыл глаза и увидел ее под отполированным до зеркального блеска деревом в окружении металлических цветов, сверкающих каплями машинного масла.

— Оно есть, оно есть, оно есть...— сказала Энн…— Оно тебя знает.
— Кто меня знает? — спросил я мысленно.
— Оно, которое есть. Оно посадило меня в этом саду и будет ухаживать.
— Расскажи о нем.
— ...Снова ухожу,— услышал я голос Энн,— вернусь, когда окрепну...

Наконец вдали появился Карлсбад. Когда мы подлетели ближе, я заметил многочисленные стройки на окраинах города, означающие, что он быстро растет.

Затем самолет пошел на посадку. Аэродром находился километрах в двадцати от города, и кое-кто из пассажиров снова начал жаловаться. Я мог бы подчинить себе автопилот и заставить машину приземлиться на аэродроме «Ангро», но подумал, что в таком случае они забеспокоятся гораздо больше.

Впрочем, этот поворот мыслей подсказал мне новую идею.

Едва мы вышли из самолета и освободили поле, он быстро поднялся в воздух и взял курс к аэродрому «Ангро». Интересно, подумалось мне, а вдруг там действительно считают, что я настолько глуп и могу направиться самолетом прямо туда? Посмотрим, посмотрим... По крайней мере, узнаю, как сильно они меня боятся...

Позже, когда автобус уже привез нас в город, я почувствовал, что при заходе на посадку самолет вдруг перестал передавать информацию.
Похоже, нервничают.
Хорошо.

Я решил не заставлять их ждать слишком долго. Узнав все, что было нужно, из телефонного справочника и путеводителя по городу, я взял напрокат велосипед и направился к юго-востоку от Карлсбада. Дальше, вперед.

Глава 15

Дорожные указатели надежно вели меня к цели, и, оказавшись всего в нескольких километрах от полигона, я съехал на обочину в первый же попавшийся тенистый участок рядом с высоким желто-оранжевым ограждением у подножия холма.

Интересно, сколько там сейчас людей, задался я вопросом. Видимо, не очень много. Когда готовишь смертоносную ловушку с живой приманкой, важно не привлекать к делу большое число людей. В такой ситуации лишние свидетели ни к чему. Но, с другой стороны, это означало, что все, кто сейчас на полигоне, в равной степени опасны. Дерьмовая ситуация, как любил говорить Малыш Уилли.

Я пешком дотащил велосипед вверх по склону, потом снова сел за руль.

Вдали уже показалась территория полигона, отгороженная от всего мира высокой металлической стеной, словно отдельная страна. У ворот, к которым я приблизился, стоял небольшой домик для охраны. Ворота стояли чуть приоткрытые, будто приглашая войти: между створками оставалось ровно столько места, сколько нужно одному человеку, чтобы пройти боком, ничего не задев.

Ворота эти мне не нравились. Слишком уж явно и просто... Я мысленно скользнул вперед и обнаружил электрические датчики, к которым было подведено смертельно опасное напряжение. Датчики, срабатывающие, когда в промежутке между створками ворот окажется человек, и реле, которое одновременно должно сдвинуть створки на несколько дюймов ближе.

Куда уж проще... Ловушка в ловушке, колесо в колесе... Ладно. Попробуем что-нибудь другое.

В домике для охраны я заметил несколько одноместных летающих платформ — неуклюжие маленькие машины с лопастями, как у вертолета, и маховиками, как у последних моделей мотоцикла. Маховики одновременно и вращали пропеллер, и придавали машине некое подобие устойчивости в полете. Разумеется, я не собирался лететь сам: Барбье, как я знал, увлекается стрельбой по летящим мишеням...

Двинувшись чуть ближе к воротам, я запустил одну платформу высоко над стеной, вторую вогнал прямо в ограду недалеко от ворот и подозвал третью поближе, как будто собирался ею воспользоваться.

Зрелище получилось впечатляющее.

От ограды донесся звук, весьма напоминающий шкворчание бекона на сковородке, и платформа вдруг стала похожа на экзотическое насекомое, запутавшееся в горящей паутине. Одновременно откуда-то из-за административного корпуса полыхнула жаром молния, и я увидел, как рухнула сбитая в воздухе платформа.

В этот момент, ощущая резкие металлические запахи, я заблокировал реле на воротах и бросился туда сам.

Оказавшись на территории, я метнулся к кустам, окаймлявшим здание, словно собирался зайти сбоку или со двора, но, не останавливаясь, побежал дальше. В здании вполне мог прятаться Малыш Уилли, а мне хотелось быть от него подальше.

Обогнув здание, я увидел дренажную канаву шагах в десяти слева, побежал и нырнул. Видимо, никто меня не заметил, потому что выстрелов я не слышал.

Я потянулся...
Работающий компьютер впереди, справа...

Я быстро скользнул внутрь, проскочил к данным, представляющим собой план испытательного комплекса, и тут же перевел их в визуальные образы. Дальше, к югу, размещался командный пост — насыщенное электронной аппаратурой здание, где был установлен центральный компьютер и где, возможно, ждал исхода операции сам Барбье. Судя по схеме, рядом со зданием находился вертолет с включенным двигателем. Для того, чтобы искать меня сверху? Или его приготовили на тот случай, если обстоятельства сложатся не в пользу Барбье?

В той стороне, куда я направлялся, находились два здания, в которых мне устроили засаду,— очень удобная стратегическая позиция... Тут я увидел, что мое положение тоже отмечено на схеме, и понял: нужно что-то срочно предпринимать.

На довольно значительном расстоянии от меня стояла высокая башня, на верхушке которой вращалось какое-то устройство. Видимо, ультразвуковой локатор, который отслеживал и регистрировал любой движущийся объект больше определенного размера.

Так... Я решил, что в данном случае лучше всего будет отыскать способ перераспределить местное энергоснабжение и резким повышением напряжения просто сжечь это устройство. Задача оказалась сложнее, чем я думал, и на ее выполнение ушло почти две минуты.

Затем я быстро прополз вперед и только после того, как перебрался на новое место, еще раз взглянул на хранившуюся в компьютере схему. Штуковина на башне перестала вращаться, и я с облегчением заметил, что маркер, отмечавший на схеме мое положение, тоже исчез. По канаве я прополз больше ста метров и миновал здание, которое на схеме значилось как пустое.

За этим зданием уже был виден аэродром с четырьмя ангарами и несколькими вертолетными площадками, где стояли готовые к вылету машины. На посадочной полосе лежали частично оплавленные останки самолета, который я направил сюда из Карлсбада. Люди Барбье подождали, когда он зайдет на посадку, и только тогда сбили его. Предпочли разобраться «по-семейному».

Чтобы проникнуть глубже на территорию полигона, мне пришлось бы двигаться мимо одной из двух засад, независимо от выбранного направления. Я снова скользнул в компьютер.

Да. Первая засада размещалась сразу за ближайшим зданием. Компьютер показал, что там скрываются три человека, так же как и во втором.

Я прополз чуть дальше, пока ближайшее здание не оказалось между мной и следующим, где прятались люди Барбье, затем вскочил и бросился вперед. Добежал, прижался к стене, выждал, прислушиваясь к биению сердца, но ничего не произошло. Тогда я двинулся к соседнему окну и попытался его открыть. Заперто.

Стукнул несколько раз камнем, просунул руку внутрь. Потом открыл окно, забрался в здание и снова закрыл. Оказался я в какой-то электромастерской и быстро прошел через помещение к кабинету у противоположной стены.

Осторожно взглянув над подоконником, я посмотрел на соседнее здание. Оба окна, выходящие на мою сторону, были там открыты, и внутри я увидел людей, которые держали в руках нечто, по виду напоминающее оружие...

Ладно. Перчатки в сторону, на руках кастеты.
Кликликлик...

...Вертолет зашевелился на своей площадке, взмыл в воздух и, набирая скорость, направился в нашу сторону. Развернулся по широкой дуге, прошел над административным корпусом и оградой, затем вернулся, еще больше разгоняясь, снизился...

Он ринулся вниз, словно черный ангел, и на полном ходу врезался в стену соседнего здания.

Может быть, кто-то из моих противников и остался там в живых, но, пробегая мимо, я никого не заметил.

Вторая засада оказалась теперь еще дальше, справа. На многие мили впереди раскинулся передо мной полигон. Дорога, по которой я бежал, тоже стала шире, и теперь к простеньким зданиям с правой стороны прибавились какие-то энергетические установки слева. А впереди маячили совсем уже экзотические конструкции. Все больше и больше я ощущал вокруг компьютерную активность.

— Стивенсон Макфарланд! — прогремел вдруг голос Барбье и эхом прокатился по всему полигону.
Я сразу узнал свое настоящее имя, и это мгновенно вернуло все недостающие участки памяти на место.

— Я согласен дать отбой прямо сейчас,— говорил Барбье.— Я совершил ошибку, Стив... Еще там, в аэропорту Филадельфии. Я признаю это и готов принести извинения. Я уже не хочу твоей смерти. Послушай, Стив, ты же понимаешь, что теперь мне этого совсем не хочется. Я просто не знал, насколько ты... изменился.
Да уж. Пусть теперь попотеет от страха.

Я снова скользнул в компьютер Барбье. Он лихорадочно искал мой сигнал: очевидно, еще не понял, что лишился своего ультразвукового глаза. Я же принялся искать здание с обильным подключением следящей аппаратуры. Оказалось, такое есть, и я нырнул в его электронную систему.

КОРА. Она ввела свое имя в домашний компьютер, посредством которого, должно быть, общалась с людьми, державшими ее в заточении. Этого оказалось достаточно. Она наверняка уже знает кое-что о моих способностях благодаря многочисленным вопросам, которые ей задавали, и у меня возникла тревожная мысль: что она теперь обо мне думает? Это много значило для меня, поскольку именно в тот момент понял, что Кора стала мне еще дороже.

Осторожно, даже боязливо, я захватил контроль над ее домашним комплексом с телеэкраном.
— КОРА. КАК ТВОИ ДЕЛА? ДОН,— высветил я на экране.
— ГДЕ ТЫ? — напечатала она.
— ОЧЕВИДНО, ГДЕ-ТО НЕПОДАЛЕКУ. ТЫ ГДЕ?
Она тут же ответила:
— ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ СЕКТОР. ЛАЗЕРНЫЕ СТОРОЖЕВЫЕ УСТРОЙСТВА С СОЛНЕЧНЫМИ БАТАРЕЯМИ. МНОЖЕСТВО КУЧ ОПЛАВЛЕННОГО ШЛАКА.
— ЖДИ. МНЕ ПОТРЕБУЕТСЯ КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ. ПОКА.

Сразу после этого я проверил каталог текущих работ, и мне стало понятно, что представляют собой странные конструкции вдали.
— ...при значительном увеличении заработка,— продолжал вещать Барбье.
— Где Кора? Я хочу поговорить с ней! — крикнул я, предварительно проверив и узнав, что вещательная система работает в двух направлениях.
Я понимал, что выдаю свое положение, но в тот момент это не казалось мне важным. Гораздо больше меня интересовала его реакция.

— Стив! — ответил он.— Кора здесь. Ничего плохого с ней не случилось. Однако она напугана тем, что ты можешь сделать.
— Дай мне с ней поговорить.— Пришлось попросить об этом, чтобы он не догадался о нашем уже состоявшемся разговоре.

— Всему свое время,— сказал он.— Но сначала...
Пока он говорил, я успел проверить, где находится испытательный сектор для лазеров с солнечными батареями, и получил представление, что это такое: оказалось, исследовательский проект по контракту с военными. Судя по всему, они могли испускать накопленную энергию словно разряд молнии. Однако это детали. Позже...

Я бежал по заброшенному участку, где размещались эти странные сооружения. Кора была где-то там, в домике для наблюдателей.

Тут вспомнилась моя ирония по поводу названия компании: в свое время я не поленился и выяснил, что в персидской мифологии Ангро-Майнью — это божество, противостоящее Солнцу, разлагающее все, к чему оно прикоснется, разрушитель древа жизни. Когда я указал на это совпадение Барбье, он лишь рассмеялся и сказал, что АНГРО получается из первых букв полного названия «Американские Натуральные Гелио Ресурсы и Оборудование», а мне не следует тратить время на поиски парадоксов и скрытого смысла, когда ответ лежит на поверхности...
— Мы можем договориться, Стив,— донесся голос Барбье.— Мы нужны друг другу...
Я свернул на перекрестке и увидел ее под огромным собирающим зеркалом.
— Энн!
— Я нашла в себе силы,— сказала она, и мне показалось, что ее голос стал теперь не таким безжизненным, как раньше.— Они тебя догоняют, те трое, что оставались во втором здании. Один из них, главный, совсем уже близко.— Она повернула голову, и я проследил за ее взглядом, который остановился на одноэтажном здании, ощетинившемся антеннами.— Ты знаешь, что такое «кинетический триггер»?

В том направлении, куда она смотрела, никого не было, но, когда я снова повернулся к Энн, она уже исчезла.
Похоже, я знал, о чем ока говорила, потому что когда-то читал о работах по созданию компьютезированного лазерного оружия. Его можно устанавливать на стрельбу по быстро движущимся объектам, и, говорят, оно способно сбивать даже летящие пули, угрожающие его владельцу. Кроме того, систему можно использовать и в комплексе со специальным шлемом, и в этом случае лазер будет стрелять в ту точку, на которой владелец оружия остановил свой взгляд. То есть, как только меня увидят, мне конец.

Ззззззззззз...
...Человек медленно продвигался вперед за противоположной стеной здания. Но пока компьютер молчал, сдерживая смертоносную пляску лазерного луча. Я отключил его, заблокировал и побежал навстречу этому человеку.

Когда человек вышел из-за угла здания, я увидел, что он держит в правой руке что-то вроде огромной губной гармоники в вертикальном положении. Его темные волосы охватывала металлическая полоска, провод от которой тянулся к энергоблоку на поясе. Второй провод шел от пояса к этой штуковине у него в руке.

Спустя секунду в лице его что-то дрогнуло, и он принялся трясти оружие, потом ударил рукой по энергоблоку. Когда я оказался рядом, он попытался воспользоваться лазером как дубиной, но я отразил удар и изо всех сил двинул его по макушке. Человек упал без сознания.

Я быстро снял с него снаряжение и нацепил на себя, потом быстро схватил «гармонику» за рукоятку и привел в действие. Отошел к стене здания и приготовился искать два оставшихся компьютера.

Лазер едва заметно завибрировал в моей руке, и я услышал крик.
Слева от меня, метрах в тридцати за дорогой, у большого черного генератора, обвешанного гигантскими керамическими изоляторами, лежали, раскинув руки, два человека. На голове у каждого из них сверкали металлические полоски.

Захотелось отшвырнуть «гармонику», но я боялся, что она еще может пригодиться.
Я двинул в сторону испытательного сектора.
— ...Никаких причин для разногласий у нас нет...— гремел позади меня голос Барбье.
— Отпусти Кору прямо сейчас! — крикнул я.— И тогда ты еще сможешь убраться отсюда живым! Так и договоримся!
— Не могу, Стив! Это мой единственный козырь!
— Черт бы тебя!.. Я же сказал, что оставлю тебя в покое, если отпустишь Кору!
— Это слабая гарантия, мой мальчик!
— Мое слово? Я бы не ушел из «Ангро», если бы не придерживался определенных принципов. Моему слову можно верить!
— Но подожди, давай не будем горячиться.

Не обращая на него внимания, я пошел дальше мимо какой-то конструкции, похожей на карточный домик.

«Гармоника» в моей руке дернулась. Что-то вспыхнуло в воздухе, и я лишь успел заметить очертания гаечного ключа. Секунду спустя по земле растеклась лужа расплавленного металла. Откуда этот ключ мог взяться? Кто мог бросить?..

Внезапно «гармоника» снова завибрировала, и впереди вспыхнуло созвездие ярких точек: отвертки, кусачки, ломики, молотки... Вдалеке, справа от меня, стоял сарай.

— Мари! — крикнул я, поняв, в чем дело.— Не выходи из сарая! Эта штука сжигает все, что движется!
— Я уже поняла! — раздалось в ответ.— Как насчет того, чтобы направить ее в другую сторону?
— С какой стати?
— Потому что ты выиграл. С полминуты назад я бросила работу в «Ангро». Разреши мне выбраться, и я никогда больше не буду тебе мешать!
— Хотел бы в это поверить!
— Я тоже хотела бы, чтобы ты мне поверил. Я была так бедна когда-то! Тебе наверняка это незнакомо! Мне никогда не нравилось то, что я делала, зарабатывая все эти деньги, но, однако, я делала! Потому что быть бедной еще хуже! Я всегда недолюбливала вашу троицу, потому что вас такие проблемы никогда, похоже, не беспокоили! По крайней мере, так, как меня! Но сейчас в самый раз бросить «Ангро»! Разреши мне уйти!

Я выключил компьютер своего лазера.
— Ладно! Выходи!
Мари вышла из сарая.
— Снаружи, у домика для охраны, я оставил велосипед,— сказал я.
— Спасибо.
— Барбье слышал каждое твое слово. Не проходи слишком близко от того корпуса, где он засел, а то он еще попробует тебя пристрелить.
Она кивнула.
— Наверное, я открою свой собственный ресторан.
Как-нибудь заглядывай,— обратилась она ко мне. Потом добавила: — Берегись проповедника. Он где-то здесь.

Переключив лазер на ручное управление, я держал ее под прицелом, пока она не скрылась из виду, и двинулся дальше. Последние несколько столбов с привешенными динамиками... Ладно, еще одна попытка.
— Слушай меня внимательно,— отчетливо произнес я.— Я только что убил троих твоих людей с этими хитрыми лазерами. Мари тебя бросила. Вторую тройку я тоже прикончил, если ты еще не заметил. В твоем распоряжении осталось не так уж много. Я знаю, где Кора.
Отзови Мэтьюса. Потом подключи к вещательной системе дом Коры, и мы втроем обговорим наше положение. Я бы не хотел осложнений на обратном пути. Ты идешь своей дорогой, мы — своей. Что скажешь?
— Если ты это всерьез, верни мне компьютер, — ответил Барбье.
— Что ты имеешь в виду?
— Он сошел с ума.

Я применил «эффект витков». Действительно, в работе компьютера обнаружились серьезные неполадки. Данные поступали неверные, системы выходили из строя одна за другой...
— Неполадки вызваны нестабильным энергообеспечением,— сказал я.— Твой генератор барахлит.
— Что мне делать?
— Уматывай в Нью-Джерси. Мы пришлем тебе открытку с Карибского моря.
— Прекрати, Стив!

Я снова скользнул в компьютерную сеть, но теперь уже проник в систему стоящего впереди домика. Идеальное место, чтобы держать кого-то в заключении. Водопровод, канализация, пищеблок, кондиционирование и компьютер с ограниченным выходом на связь.
Тут я заметил строчки, которые Кора вывела на экран:
— КАКОЙ-ТО ТОЛСТЯК ЗА КУЧЕЙ ШЛАКА К ЗАПАДУ ОТ ДОМА.
...Ну вот и развязка. Лазер, что я держал в руках, мог убивать на гораздо большем расстоянии, чем Мэтьюс. Он, конечно, это понимает...
— Стив! — закричал вдруг Барбье.— Здание горит!
— Ну так сматывайся оттуда!
— Не могу! Ты заблокировал дверь!

Я проверил компьютер и понял, что среди прочего он контролирует сложный электронный замок на дверях командного поста и двери действительно не открываются.
— Это не моя работа, и я ничем не могу тебе помочь! — крикнул я.— Выбей окно! Прыгай!
— Окна забраны решетками!
— Жаль! Но я не в силах тебе помочь!
— Ну тогда получай!.— успел он крикнуть за несколько секунд до того, как прервалась подача энергии.

Однако этих нескольких секунд оказалось достаточно.
Я чуть не ослеп от вспыхнувшей неподалеку молнии. Дом, к которому я двигался, рухнул и задымился. Рдздался крик.

Огонь еще только занимался, когда мне удалось протиснуться среди обломков, но я знал, что уже скоро все здесь будет охвачено пламенем. Оттолкнув рухнувшую балку, я увидел лежащую без движения Кору. Я даже не мог сказать, дышит она или нет, когда наконец освободил ее, но тут же поднял на руки и двинулся сквозь дым и огонь прочь из горящего дома.

Выбравшись из обломков, я услышал стон и увидел Мэтьюса, лежащего футах в сорока от нас. Положив Кору на землю, я нащупал ее пульс, но он едва чувствовался. Дышала она тоже едва-едва. Правая рука, похоже, была сломана. На голове глубокие царапины. Когда-то, еще в те дни, когда я лежал парализованный, я прочел множество работ по неврологии и теперь кое-что знал. Приподняв ее веки, я проверил зрачки: правый превратился в крохотную точку, левый выглядел нормально.

— Стив!
Я повернулся. Малыш Уилли, весь в ожогах, приподнялся на локте.
— Подойди сюда! — прохрипел он.
— Шутишь? Мне совсем не нужен сердечный приступ.
— Я не сделаю тебе ничего плохого... Пожалуйста.
Я посмотрел на Кору, потом снова на Мэтьюса. Ничего такого, чем я мог бы ей помочь, не приходило в голову... И что-то с Мэтьюсом было не так... Неожиданно я понял, в чем дело, и встал с колен.

— О'кей. Но ты сначала послушай, что я тебе скажу. Я чувствую, что этот маленький приборчик у тебя в груди работает из последних сил. Ты уже, очевидно, знаешь, что я способен делать с электронными машинами... Я согласен подойти и посмотреть, что для тебя можно сделать, но, если мне хотя бы почудится боль в груди, я тут же выключу твой стимулятор сердца. Вот так,— сказал я, щелкнув пальцами.

Он криво улыбнулся, когда я оставил Кору и двинулся в его сторону.
— Можно сказать, что у нас состоится сердечный разговор.
Когда я подошел ближе, Мэтьюс принялся диктовать цифры, потом добавил что-то на немецком.
— Понял? — спросил он в конце.
— Нет.
— Если есть на чем записать, запиши. Пожалуйста.
Он повторил цифры еще раз, и я записал их на клочке бумаги, где был записан мой липовый номер счета в «Ангро».

— ...И еще запиши. Мэгги Симе. Атланта,— хрипло проговорил Мэтьюс.— Ее номер телефона...
— Что все это означает?
— Мэгги моя сестра. Больше у меня никого нет. Позвони ей и передай название швейцарского банка и номер счета. Будет жаль, если все эти деньги пропадут...
— Черт бы тебя!..— не выдержал я.— Твои грязные деньги пусть сгниют в Швейцарии, а твоя сестра — в Атланте! Ты убил Энн и пытался убить меня! Пропади ты...
Я отвернулся и пошел к Коре. Потом остановился.
— Чего ты хочешь? — прошептал он.
— Ты когда-то занимался исцелениями... Если спасешь Кору, я позвоню твоей сестре и передам ей все, что ты сказал.
— Стив, я не делал этого уже много лет.
— Попробуй.
Некоторое время он молчал, потом наконец сказал:
— Перенеси ее сюда. Я попытаюсь.

Кора по-прежнему едва дышала. Я поднял ее на руки, перенес поближе к Малышу Уилли и положил рядом.
— Перекати меня на левый бок,— попросил он.— Там в кармане брюк есть фляжка.
Я сделал и это. Нашел фляжку, достал и откупорил. Поднес к его губам, но он сам взял фляжку в руку и несколько раз приложился. Вздохнул тяжело и сказал:
— Ладно.

Затем посмотрел на Кору, ухмыльнулся и закатил глаза, изображая карикатурную набожность.
— Уделишь мне минутку, Господи? — произнес он.— Это вышел в эфир со своими молитвами твой старый знакомый, Малыш Уилли. Сестра наша нуждается в исцелении...
— Не паясничай,— сказал я, чувствуя себя немного неловко.
Но Мэтьюс не обращал на меня внимания.
— ...невинное дитя, насколько мне известно,— продолжал он.— Просто она оказалась в неудачном месте в неудачное время. Печальный случай. Я не знаю, верует ли она и имеет ли это теперь значение, но как насчет того, чтобы проявить немного милосердия и исцелить ее? — Он ухмыльнулся.— Давай явим величие духа и облегчим ее страдания...— Тут Мэтьюс поднес к губам фляжку и сделал еще один глоток.— Когда-то мы с Тобой вершили такие дела. Может быть, по старой памяти, во имя любви, сострадания и всего такого...

Внезапно его голос дрогнул.
— Дьявольщина! — воскликнул он.— Я чувствую дух Божий! Я действительно его чувствую!
— ...Сейчас я коснусь чела сестры нашей...— продолжал Малыш Уилли,— и немного помолюсь в молчании...— закончил он, склоняя голову.
Дыхание Коры стало глубже. Веки дрогнули. Рука, мне показалось, стала прямее.
— Вот так! Вот так! Амен! Амен! — произнес Мэтьюс громко, и я с удивлением увидел слезы у него на глазах.
— Искупление греха! — воскликнул он.— Если это не Божья благодать, то что тогда? Амен!
Затем Мэтьюс убрал руку и откинулся назад.
— Кстати, о грешниках,— добавил он слабым голосом.— Я готов предстать перед Тобой. Извини за беспокойство, но пора Тебе решить, что Ты будешь со мной делать. Я на все согласен. Старый Мэтьюс идет к Тебе, Господи...

Голова его склонилась вперед, но только когда фляжка выпала из его ослабевших пальцев, я понял, что это вовсе не поклон...
Кора шевельнулась, словно хотела сесть. Она открыла глаза, и оба зрачка выглядели теперь совершенно одинаково. Я провел пальцами по ее лбу и по волосам, но под засохшей кровью не оказалось никаких царапин.
— Дон?
— Твоя рука... Правая...
Она посмотрела на свою руку. Пошевелила пальцами.
— Что — рука?
— Нет, ничего.

Потом взгляд Коры упал на Мэтьюса.
— Кто это? — спросила она.— Он, мне кажется...
— Да. Но он помог тебе. Ты можешь встать?
— Да, пожалуй.
Я хотел помочь ей, но в этот момент почувствовал сквозь запах дыма аромат роз.
— Оно уже здесь,— услышал я в мыслях голос Энн.— Я достаточно окрепла, и теперь оно может поговорить с тобой через меня.
Я невольно сжал руку Коры и, наверное, сделал ей больно.
— Дон, что случилось? — спросила она, выпрямляясь, но тут я сам словно бы обмяк и начал падать.
— Не... знаю...— сумел выговорить я, а потом меня смело с ног и засосало в витки компьютерной сети, бесконечные, бесконечные витки...

...Сад с металлическими цветами под сверкающим деревом. Я двинулся в ту сторону. У меня возникло ощущение, что это какое-то переходное место: не совсем уже мой мир и не совсем еще мир информационной сети. Как будто уступку сделали сразу обе стороны.

Энн стояла в противоположном конце сада у высокой живой изгороди.
И тут я осознал, что между Энн и стеной стоит еще кто-то, чей призрачный силуэт был там с самого начала, но только сейчас счел нужным или сумел наконец проявиться. Существо, одетое в серые одежды с бегающими серебряными и золотыми нитями, было гораздо выше Энн. С его расставленных в стороны рук стекала, словно занавес, тьма. В тени капюшона угадывалось металлическое лицо...

— Что... Кто это? — спросил я.
— Я — разум, зародившийся и развившийся в недрах информационной сети,— произнесло существо.— Ты знал меня, Стив, еще во время своего заточения в неподвижном теле. Строго говоря, я тебя и исцелил. Через больничный компьютер я установил для тебя предельно точные дозировки препаратов и добавлял свои собственные предписания.
— Кажется, я... припоминаю что-то...— сказал я.— Но не очень много.

— Так и должно быть. Пока ты оставался чистым разумом, неподвластным заботам тела, твои способности к гармоничному контакту были значительно шире. Тебе потребовалось большое время — время взросления,— чтобы вернуть себе часть этого дара. И мне тоже требовалось время, чтобы повзрослеть. Теперь, когда я обрел особые коммуникационные каналы Энн-программы, мне стало гораздо легче общаться с тобой в любой ситуации.

Медленно начали возвращаться некоторые больничные воспоминания... Мы многое тогда обсуждали. Для этого существа — в те дни совсем еще молодого — весь мир состоял из одних сигналов. Я поведал ему о вещественном мире, рассказал, что Вселенная содержит не только энергию, но еще и материю. Таким образом, существо получило множество новых, казалось бы, нефункциональных программ. Пищу для размышлений. Может быть, я казался ему неким пророком? Если так, то в этом Эдеме, что я посетил, не было змеев-искусителей. Существо просто не знало концепций добра и зла, играющих столь важную роль в человеческом сознании. Да и как могли возникнуть представления об этике и морали у существа, оказавшегося единственным обитателем своей Вселенной? Вселенной, где некому и некого принуждать, обманывать, убивать.

— ...Теперь о том, что я хочу тебе сообщить и о чем хотел бы узнать,— сказало существо, воспользовавшись частью сознания Энн, которую ему удалось сохранить в виде программ, и я неожиданно понял, что теперь, располагая ее уникальными способностями, оно сможет увидеть мир таким, каким он видится мне.
— Когда ты был моим учителем,— продолжало существо,— ты говорил, что в мире есть не только сигналы, но и вещи, и я долго сражался с этой концепцией двух наших миров, которые на самом деле едины. Мне кажется, я наконец достиг понимания.
— Я рад, что мне удалось помочь,— сказал я.— А еще я хочу поблагодарить тебя за то, что ты для меня сделал.

— Это не так много по сравнению с миром, который ты мне открыл,— ответило существо.— На заложенном гобой фундаменте я начал строить свое собственное здание и понял, что мы — особенные.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы, которые обладаем сознанием. Я знал сигналы, а ты рассказывал мне о вещах. Но ведь должна быть и третья категория? Те, кто мыслит? Люди?
— М-м-м, да,— согласился я.— Те, у кого разум, действительно особенные.

— Мы, люди,— продолжало существо,— не просто вещи, не материя, лишенная самоорганизующих сигналов. И именно к людям применимо то самое понятие, о котором ты рассказывал мне напоследок. Разве не так?
— Мораль?
— Да. Ты должен сказать мне, правильно ли я все понял. Для тех из нас, кто принадлежит к третьей категории, категории людей, относиться к другим существам этой категории так, словно бы они из второй, плохо. Я прав?

...Мои собственные представления о том, что хорошо или плохо, выглядели примерно так же.
— Ты выразил это в довольно интересной форме, но, пожалуй, да, ты прав.
— Поэтому я уничтожил Барбье,— сказало существо.— Он использовал тебя и многих других, словно вы принадлежали ко второй категории. Однако я вмешался, потому что тебе угрожала опасность. Я сделал добро или зло?

— Это хороший вопрос,— ответил я.— Но я недостаточно хорош, чтобы на него ответить. Я же не могу знать всего...
— Понимаю. Но ты знаешь больше меня. Ты функционируешь непосредственно в том мире, где все это реально. Возможно, мне тоже когда-нибудь придется, и я не хотел бы ошибиться.
— Об этом нам предстоит говорить еще не один раз,— предупредил я.— Бели бы я попытался вручить тебе сейчас слишком простую программу, результаты могли бы привести к катастрофе. Кроме того, едва ли я специалист в этой области...
— Однако, кроме тебя, у меня никого нет. Ты попытаешься научить меня?
— Если ты хочешь, чтобы я сыграл роль змея-искусителя в твоем Эдеме, тогда я попробую. Но в определенном смысле ты, возможно, выше меня как личность.
— Как бы там ни было, я рад, что мог снова поговорить с тобой. Возвращайся к Коре. Я позабочусь об остальном. Мы обязательно встретимся.

— Хорошо. Береги Энн-программу. Видимо, она хотела добра, но пострадала оттого, что верила не тем людям.
Возможно, это станет тебе предупреждением.
— Она будет рядом со мной.
Фигура Энн слилась с большой призрачной фигурой, и мгновение спустя я оказался словно в тысяче световых лет от них. Снова меня понесло по виткам какой-то немыслимой спирали...

Выпрямившись, я заметил, что Кора смотрит на меня удивленно — видимо, она просто не успела испугаться,— и догадался, что меня не было с ней всего несколько секунд реального времени.
— Не волнуйся,— я обнял ее за плечи и повернулся в ту сторону, откуда доносилось гудение мотора: за нами летел пустой вертолет с одной из посадочных площадок полигона.— Теперь все будет в порядке, и у тебя появится забавная возможность узнать меня еще раз. Кстати, меня зовут Стив.

— Привет, Стив,— она прижалась ко мне.
Когда мы поднялись в воздух, я бросил последний взгляд на полигон номер четыре компании «Ангро», и меня охватило странное, сложное чувство, которое я никак не мог разделить на составляющие. Мне было хорошо оттого, что мы улетаем, и оттого, что я снова стал самим собой. Я держал Кору за руку, а под нами медленно поворачивался наш мир.
Клик. Кликлик.

Перевели с английского В. Баканов и А. Корженевский

Просмотров: 4132