Одинокий в волнах

01 мая 1984 года, 00:00

Отвесные темно-коричневые скалы неожиданно выступили из тумана. Они напоминали средневековую крепость с двумя высокими горами-донжонами в центре и на севере. Ветер раскачивал прибрежные воды и с силой бросал их на острые камни. Перед нами лежал остров Питкэрн.

Суровость облика резко отличала его от изумрудных и приветливых островов Океании. Ничто не выдавало здесь присутствия людей. Неожиданно из складок прибрежной полосы выскочила длинная красная лодка. И вот уже трое островитян поднимаются по трапу на наш теплоход. Впереди загорелый босой моряк в грубой одежде, с крючковатым носом, прямым и открытым взглядом, словно сошедший с литографии XVIII века.

— Приветствуем вас с прибытием на край света,— сказал он на чистом английском языке.— Я — Чарлз Крисчен.

Значит, нас встречает прямой потомок знаменитого штурмана Флетчера Крисчена — создателя мировой славы Питкэрна.

...Все началось с того, что английское правительство решило завезти в Вест-Индию ростки хлебного дерева. Для этого снарядили судно «Баунти», капитаном которого был назначен лейтенант королевского флота Блай. В конце декабря 1787 года судно вышло из Темзы. Лишь через год, преодолев штормы, голод и болезни, «Баунти» достиг Таити.

Блай был человеком крутым и деспотичным. Жестокость его вызвала недовольство команды. На судне вспыхнул мятеж, который возглавил штурман Флетчер Крисчен. Высадив Блая в небольшую шлюпку, мятежники вернулись на Таити. Они прожили здесь около года, многие обзавелись семьями. Но Флетчер, предчувствуя возможность карательной экспедиции, убедил товарищей покинуть опасное место. «Баунти» снова поднимает паруса и отправляется на поиски необитаемого острова, где никто не мог бы обнаружить команду мятежного судна. Флетчер обследует несколько островов в Океании, но ни один из них не удовлетворяет осторожного штурмана. Наконец он резко меняет курс «Баунти» и ведет его на самый юг Океании, где, по рассказам, расположен одинокий остров, названный в честь его первооткрывателя Питкэрном.

В сентябре 1790 года «Баунти» достигает берегов пустынного острова. Флетчер Крисчен приказывает матросу Брауну высадиться и поискать пресную воду. Матрос возвращается с радостным известием: на севере острова обнаружен ручей. Необитаемый остров с питьевой водой вдали от морских путей — это и было то, что стремился найти Флетчер. Здесь можно спрятаться от всего мира. И прежде всего — от английского трибунала. С «Баунти» сняли и перенесли на берег все до последнего гвоздя. Само судно, посаженное на прибрежные камни, подожгли. Английские моряки с таитянскими женами и детьми двинулись в глубь острова. Так началась история заселения Питкэрна.

...Добраться от теплохода до берега можно только на лодке. Все ближе земля. Из темно-коричневой она становится зеленой. Различимы высокие пальмы, но не видно ни одного дома, словно Питкэрн так же необитаем, как и двести лет назад.

— Вам повезло! — кричит нам кормчий, молодой загорелый островитянин с черной курчавой бородой.— Вам повезло! Сегодня на удивление спокойно. Редко кому удается высадиться на берег. Здесь очень высокая прибрежная волна. Даже когда на океане полный штиль, не всегда можно выйти из бухты...

Неожиданно лодка делает крутой поворот, и кормчий, сбросив скорость, ждет того единственного мгновения, когда можно войти в бухту между двумя валами. Наша лодка опускается, кормчий дает полный газ, и мы влетаем в залив Баунти-Бей.

На месте, где некогда был сожжен «Баунти», построен небольшой причал. Лодку качает как в хороший шторм. Нужно немало ловкости и смекалки, чтобы попасть на берег. Это удается не сразу, но все же мы вступаем на землю Питкэрна.

От пристани резко вверх начинается дорога — шириной метра в два. С океана ее не видно.

— После любого дождика,— ворчит наш кормчий,— дорога превращается в непроходимое месиво.

Но сегодня жарко, градусов под тридцать, и о дожде остается только мечтать. Поднимая тучи пыли, карабкаемся по дороге. Она становится все круче, но еще шаг — и перед нами открывается весь остров. Зелень волнами взбирается по покатым бокам холмов, доходя до самой высокой, триста метров над уровнем океана, точки острова — серой скалы. Ее-то мы и увидели первой с океана.

От скал и зеленых холмов, пряного от запаха цветов и трав воздуха, прозрачной голубизны океана исходит удивительная сила первозданной красоты и гармонии. Стоит тишина. Только гул разбивающихся о камни волн иногда долетает с порывами горячего ветра.

Постепенно крутая дорога превращается в пологую тропинку, а она, в свою очередь, становится центральной, обсаженной кокосовыми пальмами улицей столицы Питкэрна, Адамстауна.

Завидя нас, подходит пожилой человек в полосатой выгоревшей рубашке.

— Вы с советского теплохода «Лермонтов»? Я — Эндрю Янг.

Фамилия нам знакома не только потому, что ее носил один из мятежников «Баунти». После того как «Михаил Лермонтов», покинув перуанский порт Кальяо, направился к Питкэрну, на судно пришла радиограмма с просьбой оказать медицинскую помощь местным жителям. Упоминалось в ней и имя старейшего жителя острова Э. Янга.

Наше знакомство с Адамстауном началось с местной амбулатории.

На прием к судовому врачу, кандидату медицинских наук ленинградцу Михаилу Бравкову, записалось несколько пациентов. Однако прежде чем начать осмотр, Михаил взял с нас честное слово подождать его. И хотя очень хотелось познакомиться с Питкэрном, долг товарищества взял верх. Мы были за это вознаграждены: в соседнем с амбулаторией здании был накрыт длинный стол.

Центр стола занимали знаменитые питкэрнские пальчиковые бананы. Удивительно точное название! Размером не больше указательного пальца и на вкус — пальчики оближешь! В деревянных мисках — пирожки, трубочки, печенье. Муку, молоко и масло привозят из Новой Зеландии. В бутылках напитки — сок папайи, кокосовое молоко. Но хозяева извинялись: главного блюда островитян — рыбы не было. Рыбаки уже неделю не могут выйти на лов из-за высокой волны.

За столом собрались почти все жители острова. Это не так уж трудно: населения немного. Женщина, похожая на таитянку, спрашивает:

— В вашей стране растут такие вкусные бананы?

И добавляет:

— Вы не думайте, мы много слышали о Советском Союзе от Тома Крисчена, нашего радиста. Он же все время связан с миром. Помните, у вас была Олимпиада? Том даже слушал передачи из Москвы и рассказывал нам. Но о бананах он ничего не говорил.

Мы были первыми советскими людьми, вступившими на эту землю.

Удаленность острова не единственное препятствие. Для того чтобы попасть на Питкэрн, необходимо еще получить специальную «визу». Беру слово в кавычки, ибо она действительно специфична. Сначала запрос посылается в британское консульство в Окленде в Новой Зеландии, затем консульство оповещает жителей острова о поступившей заявке. Созывается общее собрание, и, если ходатайство одобряется большинством голосов, это значит, что чужестранцу разрешается ступить на землю острова. Кстати, именно питкэрнские женщины в соответствии с местной конституцией от 1838 года первыми в Британской империи получили право голоса на выборах и общих собраниях.

— Я три года ждала разрешения приехать на остров,— говорит норвежка Кари, ставшая постоянным жителем Питкэрна.— Никто не верил, что я действительно хочу покинуть Норвегию и поселиться здесь. «Детство бродит»,— говорили мне сначала. «Да ты рехнулась»,— говорили потом. Впервые я узнала об острове еще девочкой: у нас в школе показывали фильм «Мятеж на «Баунти». И с тех пор жила одной мечтой — уехать туда.

Кари все-таки добилась своего. Она получила разрешение не только посетить Питкэрн, но и поселиться на нем. Здесь вышла замуж, недавно у нее родился второй ребенок.

Но за пятнадцать лет детские иллюзии могли и исчезнуть.

— Да, иллюзий больше нет. Но я еще больше полюбила остров. Здешние люди даже и не подозревают, каким богатством обладают,— говорит Кари.— Все, кто может, трудятся, живут как одна дружная семья. На острове больше всего ценят честность, скромность и справедливость. У нас, в Норвегии, теперь такого не найти.

Наш разговор прерывают посторонние звуки, напоминающие азбуку Морзе: дон-дин-дин-дин-... Девочка лет четырнадцати срывается со скамейки и берет телефонную трубку. Оказывается, так звонит телефон. Но откуда девочка знает, что именно ей звонят? Для каждого жителя, оказывается, свой шифр — набор комбинаций из длинных и коротких звонков.

Действительно, около старенького телефонного аппарата, прибитого к деревянной стене Дома собраний, висит нарисованная от руки карта Адамстауна с указанием всех домов и имен владельцев. Рядом с именем стоит код абонента...

Солнце уже поднялось высоко, его жесткие лучи жгут немилосердно. Даже ветер спрятался от них в кронах кокосовых пальм. Все тихо дремлет в знойном мареве летнего дня. Мы сидим на любимом месте островитян — Главной площади — в самом центре столицы. Здесь находится и единственная сохранившаяся реликвия с «Баунти» — якорь, поднятый со дна в пятидесятые годы нашего века.

Площадь — забетонированный прямоугольник, по периметру которого расположены общественные здания: Дом собраний (тот, где мы обедали), церковь, амбулатория, библиотека, почта.

Рассказывают в основном старики. Говорят они не спеша, но стоит умолкнуть одному, как подхватывает другой. Женщины, тихо улыбаясь, лишь изредка вставляют словечко-другое.

Остров не имеет ни промышленности, ни полезных ископаемых. Люди занимаются выращиванием овощей, фруктов. Прибрежные воды исключительно чисты, и в них водится множество рыбы.

Островитяне почти не едят мяса (привозят редко, а на Питкэрне живность не держат), не употребляют алкоголя, табака. Легче перечислить предметы, которые не требуются Питкэрну, нежели длиннейший список его нужд. Жителям острова необходимы мука, соль, одежда, обувь, топливо для небольшой электростанции, бумага, строительные материалы. Все это и многое, многое другое приходится покупать. А единственная статья экспорта — марки.

Марки сделали Питкэрну славу не в меньшей степени, чем книги и фильмы о «Баунти». Их обычно выпускают сериями по несколько штук в каждой и печатают пять-семь лет подряд. Сюжеты — история острова, его сегодняшняя жизнь, природа. По особо важным случаям печатаются отдельные памятные марки.

Первая питкэрнская марка появилась в 1940 году. Правда, была она напечатана (как и все последующие) не на острове. Затем марки переправляют на Питкэрн. Здесь островитяне наклеивают их на конверты и штемпелюют — «Питкэрн, Адамстаун»... и ставят дату. Эти конверты с марками — немалая ценность для филателистов.

На фото: Кокосовые пальмы нависают над прохожими на единственной улице единственного города Питкэрна.

Продажа марок составляет главную статью дохода островитян. Выручка поступает в общинное владение и идет на покупку товаров в Новой Зеландии или Австралии.

Но для снабжения острова всем необходимым средств не хватает. Питкэрн официально является территорией Великобритании. Но для Лондона Питкэрн не курьез, а скорее обуза. Лондону не до экономических проблем крошечного острова, затерянного в Тихом океане. И хотя над этим кусочком земли развевается британский флаг, предоставленным самим себе жителям не легче. Питкэрн не может выдержать конкуренции с современной цивилизацией и ее темпами развития.

На фото: Бернис Крисчен, несмотря на свой возраст, а ей уже 83 года, трудится ни своем поле — так принято у островитян

— Купить-то мы еще что-то можем,— сердито говорит сутулый старик, сидящий на углу общего стола,— а как доставить? Обычно мы пользуемся новозеландскими судами, идущими к Панамскому каналу. Но фрахт растет в цене, а кому охота делать крюк, чтобы зайти к нам? То, что мы уже второй месяц не получаем не только продуктов, но даже писем,— это никого не интересует. Были ведь времена, когда мы жили, ни от кого не завися, и почти не знали денег. Каждый работал на своем участке, кормил семью и был доволен, что живет на этом прекрасном острове. Теперь все считают деньги и думают, как побыстрее уехать отсюда.

Тем временем Михаил закончил осмотр и вышел из амбулатории.

— Эндрю Янг,— сказал он,— пригласил нас всех к себе домой.

— Все дома в Адамстауне — близнецы,— поясняет нам Янг.— Все они одноэтажные, сбиты из струганых досок, с небольшими окнами и земляным полом. Самая важная часть в доме — крыша. Видите — железная.— Он показал на крышу дома рядом.— У моего деда крыша была из пальмовых листьев. Но когда пересох единственный ручей, люди собрались и начали думать, что делать. Некоторые решили, что настала пора уезжать с острова, ведь без воды жизни нет. Тут встал мой дед и сказал, что он-то уезжать не намерен. Вода, мол, сама льется с неба, надо только ее собрать. Он и предложил заменить пальмовые листья железом. Железо можно загнуть, чтобы дождевая вода, стекая, собиралась в бочки. Теперь у каждого дома стоит еще и бетонный резервуар. С тех пор как дед «нашел» воду, на острове пьют только ее — дождевую. Другой нет.

Мы прошли мимо единственного в городе магазина.

— Работает два раза в неделю по часу,— говорит Янг.

На фото: По старинному обычаю плоды авокадо распределяют на главной улице Адамстауна.

Вот и участок Янга. Хозяин широко распахивает дверь дома и приглашает войти. Входим в узкий коридор, из него в большую комнату. Да, все действительно так, как и говорил Янг: маленькое окно, земляной пол, дощатые стены.

Кажется, что здесь давно никто не живет: всюду пыль, беспорядок. Дом больше похож на сарай, где свалены ненужные вещи. Только фотографии, развешанные по стенам, тщательно протерты. Ради этих фотографий, с которых смотрят улыбающиеся лица, Янг и пригласил нас к себе.

— Вот этот,— с гордостью говорит он, указывая на изображение здорового молодца,— мой старший сын. Он сейчас работает в Новой Зеландии. Рядом с ним — младший. А это мои дочери... Тоже уехали...

Постояв немного, словно думая о том, что дети уже давно не писали, а чтобы кто-нибудь из них приехал, и мечтать нечего, Янг машет рукой и зовет нас на улицу. Визит окончен.

— Прихожу сюда только поздно вечером, чтобы переночевать,— поясняет Янг.— Мой дом — остров. Да и дел хватает на весь день. У меня несколько участков, самый большой около дома, еще есть поменьше в разных местах острова.

В соответствии с законами, установленными еще первыми колонистами, каждому родившемуся на Питкэрне предоставляется в вечное владение участок. Это правило соблюдается и в наши дни. Даже за теми, кто навсегда покинул остров, сохраняется участок плодородной земли, на которой растет сейчас лишь сорная трава. И никто не имеет права обрабатывать эту землю, только владелец. Островитяне скрупулезно поддерживают и другие традиции первых поселенцев. До сих пор существует обычай делить продукты питания, который ввел еще Флетчер. Распределение происходит так: купленные на общинные деньги (к примеру, редкие здесь мясо, мука) либо собранные с общинных участков земли продукты питания (фрукты, овощи), выловленную рыбу раскладывают на равные кучки — по количеству семей. Один из островитян отворачивается, а другой указывает на кучки и спрашивает. «Кому?» Отвернувшийся называет фамилию семьи, которая сразу же получает указанную долю.

И все же...

— Да, Питкэрн уже не тот, что был в годы моей молодости. Сейчас на острове остались лишь старики и малыши. Мои сыновья уехали навсегда. Письма от них приходят изредка. Сейчас на острове осталось лишь пятеро мужчин среднего возраста. Именно на них держится вся наша «экономика». Они ходят в океан за рыбой, чинят лодки и дома, работают на полях, разгружают суда и поднимают грузы в Адамстаун. Если хоть один из них уедет, остальным с делами не управиться. Некому будет. Пройдитесь по городу, и вы увидите, что разрушенных домов больше, чем жилых. Запустенье подбирается к нам. Перед второй мировой войной на острове жили триста человек, четыре года назад — семьдесят восемь... А теперь остался пятьдесят один человек.

Были времена, когда население покидало остров: в 1831 году все переехали на Таити, в 1856-м люди двинулись на Норфолк. Но тогда некоторые возвращались. А теперь не возвращается никто. Если Питкэрн станет необитаемым в третий раз, это уже навсегда. Жизнь жестока к нам...

На судно нас провожал Уоррен, парень лет двадцати. Он слышал нашу беседу с Янгом, но тогда промолчал, не стал спорить со старшим и только на лодке разговорился:

— А что здесь делать? Сидеть со стариками, охранять старые могилы и есть бананы? Да тут кино и то два раза в месяц. Нет, хочу уехать, подамся на Новую Зеландию. Вот мои товарищи пишут, что работают в автомобильной мастерской. Зовут и меня. Чем я хуже их? А здесь не с кем словом перекинуться. Старики всё учат, как надо жить. Так и жизнь пройдет мимо, не заметишь...

Мы уплывали поздно вечером. Остров погружался в ночную мглу, словно тонул в бесконечном океане.

Виталий Макарчев

Адамстаун — Москва

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 6276