Имя для розы

01 мая 1984 года, 00:00

 

Приезжая в ГДР, я всякий раз осознаю, что нахожусь на немецкой земле, лишь когда поезд останавливается у закопченного здания железнодорожной станции, под окнами которого пышно цветет розовый куст.

Куст осыпают пылью мчащиеся мимо поезда, секут частые дожди, но он цветет. Цветет в самых, казалось бы, неподходящих условиях, являя собой символ домовитости и обжитости.

Не помню, как родилась эта ассоциация. Может быть, причина — сказки Андерсена, которого я в детстве считал немецким писателем. В памяти всплывали окошки с розовыми кустами, взявшиеся за руки Кай и Герда.

Я рос, учился, узнал, что Андерсен — не немец, а датчанин; сказочные представления о Германии сменились знанием ее действительной истории. Но с каждым приездом в ГДР во мне крепло убеждение, что любовь к цветам, особенно к розам,— не почерпнутая из книг, а подлинная черта немецкого характера.

В ГДР в глаза прежде всего бросается необычайная ухоженность пейзажа. Поля распаханы по самую кромку леса, фруктовые деревья, обступающие автодорогу, побелены, возле каждого коттеджа — небольшой цветник.

В последнее время горожане интенсивно обзаводятся садовыми участками. У нас бы их назвали «микродачами» — настолько малы их размеры. Желая дать вам представление о величине своего участка, владелец обязательно назовет его площадь в квадратных метрах. Но как же ухожен этот клочок земли, отвоеванный у наступающих новостроек, как используется каждый квадратный метр! Стоит отъехать от центра Берлина всего лишь несколько остановок на надземном метро «эсбане», как обязательно увидишь зеленый оазис среди бетонного многоэтажья. Побеленный летний домик в одно окошко, узенькая тропинка, выложенная из каменных плиток, скамейка-качели, две-три вишни, или яблони, или кустик смородины... И обязательно цветы. Как правило, розы.

К обилию цветов в стране постепенно привыкаешь. Но все равно захватывает дух, когда попадаешь на Международную садовую выставку в Эрфурте. Безбрежный цветочный океан, легко колышущийся под нежным июльским ветерком, совершенство снежно-белых, кроваво-алых, нежно-розовых, лимонно-желтых бутонов...

Я брел, рискуя заблудиться, по дорожке розария, вспоминая все, что когда-то читал о розах...

Первые графические и письменные упоминания о розах дошли до нас из XXVIII века до нашей эры — от шумеров. Считается, что у роз две родины: страны Ближнего Востока — Вавилон, Персия и Сирия, откуда культура роз была заимствована Грецией и Римом, а также Индия и Китай. Прекрасный цветок завоевал сердца древних, как завоевывает он сердца и современных людей. Ювелиры Вавилона оставили после себя розы из золота и серебра, художники Египта создавали цветы из папируса и тканей, древние римляне мастерили их из деревянных стружек и окунали изделия в розовую воду, чтобы придать аромат цветущего растения.

В Элладе царил настоящий культ розы. Ей приписывалось божественное происхождение. Древние греки считали, что роза вместе с Афродитой, богиней красоты и любви, возникла из морской пены. Первоначально цветок был белым, но от капель крови богини, уколовшейся о шип, он получил и красную окраску. Шипы на розе также имели мифологическое объяснение. Легенда рассказывает, что Эрот, вдыхая аромат розы, был ужален пчелой. Разгневавшись, бог любви пустил в розовый куст стрелу, которая и превратилась в шип.

Роза царствовала на праздниках и пирах. Древние не признавали букетов — они плели из цветов венки. Считалось, что аромат розы предохраняет от опьянения. Явиться к праздничному столу без розового венка на голове считалось дурным тоном. Из лепестков роз делались гирлянды, которыми увешивали себя и женщины и мужчины.

В Древнем Риме культ прекрасного цветка достиг кульминации. Клеопатра, созывая пир, приказывала выстлать розами пол на локоть высотой. А чтобы по такому ковру можно было уверенно ходить, сверху натягивалась сетка. Гости возлежали на подушках, набитых ароматными лепестками. Розами были увиты колонны, в залах били фонтаны розовой воды. Среди бесчисленных блюд, которыми услаждали себя гурманы, важное место отводилось розовому пудингу и варенью, засахаренным розам и розовому шербету. Запивалось все это вином из роз, которое уподоблялось божественному нектару...

Такая роскошь стоила немало. В то время еще не было морозоустойчивых сортов, поэтому розы либо выращивали в теплицах, либо доставляли из Египта. Нерон однажды заплатил целую бочку золота за цветы, выписанные зимой из Александрии.

В то же время розу — цветок радости, любви и веселья — запрещалось использовать не по назначению. Однажды римский банкир Фульвий имел неосторожность показаться на балконе своего дома в розовом венке в тот момент, когда городу угрожала опасность. Незадачливого любителя цветов посадили в тюрьму, где продержали до конца войны...

Под чары розового царства попал не только я. Гулявшие по дорожкам посетители часто останавливались, наклонялись, чтобы вдохнуть аромат цветов, фотографировали особенно понравившиеся экземпляры.

— Восхитительно, не правда ли,— обратилась ко мне сидящая на скамейке старушка.— Я прихожу сюда почти каждый день, когда цветут розы, но никак не могу налюбоваться.

Мы разговорились. Фрау Моргенштерн — урожденная эрфуртка. Живет одна, давно на пенсии. Выставка — любимое место ее ежедневных прогулок: до ИГА («Интернационале Гартенаусштеллунг», Международная садовая выставка.)всего десять минут езды на трамвае от центра города.

— Здесь всегда жизнь, цветы, дети. Часто бывают концерты, разные праздники. Да,— спохватилась моя собеседница,— что же мы сидим?! Ведь скоро на главной площади начнется праздник крещения роз.

— Будут крестить розы? — удивленно спросил я.

— Да, да. Это очень интересно. Идите скорее, не ждите меня, а то пропустите самое любопытное.

Я поспешил к площади. Там уже царило оживление. На деревянной сцене рассаживались по местам оркестранты во фраках. От автобусов с надписью «TV» тянули кабели сотрудники телевидения. Рядом на аллее нервно перебирали ногами гнедые лошади, впряженные в рессорные коляски. А перед сценой, в огромных вазах, заботливо укрытые от палящего солнца, стояли виновницы торжества — розы.

Распорядитель проводил меня к стоящему неподалеку плотному пожилому мужчине и представил:

— Коллега Шмальц, вот корреспондент из Москвы. Он хочет написать о празднике.

Мужчина улыбнулся.

— А я всего две недели, как вернулся из Еревана. Летели через Москву. Вообще бывал в Советском Союзе более двадцати раз. Раньше руководил здесь, на ИГА, отделением Общества германо-советской дружбы. С удовольствием помогу вам...

И пока шли последние приготовления к празднику, «министр финансов» выставки — так шутливо представился товарищ Шмальц, выполнявший в этот воскресный день обязанности дежурного по ИГА,— посвятил меня в историю Международной садовой выставки.

Начал он издалека. Эрфурт — один из древнейших городов на территории Германской Демократической Республики — своим расцветом обязан растению. В его окрестностях издавна культивировалась вайда красильная — растение семейства крестоцветных, из листьев которого добывали темно-синюю краску для окрашивания сукна. В XIV—XVI веках город получал от продажи «голубого чуда» до трех тонн золота в год! Продукция Эрфурта славилась в Силезии и Верхней Германии, на Нижнем Рейне и во Фландрии. И вполне заслуженно. Разглядывая дошедшие до наших дней предметы одежды той поры, только удивляешься прочности и яркому цвету синего красителя.

В XVII веке ситуация изменилась. Индиго — краситель, доставляемый из Индии и Нового Света, почти повсеместно вытеснил в Европе вайду. Производство «голубого чуда» отошло в сельском хозяйстве Тюрингии на второй план, а его место заняло садоводство.

В 1838 году в Эрфурте состоялась первая садовая выставка, которая проводилась с тех пор каждые 10—15 лет. Здесь работал известный ученый Карл Фёрстер, заложивший основы современного садоводства. В Тюрингии же, в городе Зангерхаузен, был разбит первый в Германии крупный розарий, где селекцией и выведением новых сортов роз занимался знаменитый розовод Петер Ламберт. Селекционеры Германской Демократической Республики продолжили традиции эрфуртских садоводов. Уже в 1950 году распахнула двери выставка «Эрфурт цветет». А в 1958 году Совет Экономической Взаимопомощи принял решение о создании постоянной Международной садовой выставки — ИГА, и в апреле 1961 года выставка уже приняла первых посетителей. Все социалистические страны и многие капиталистические фирмы представили на ИГА свои достижения.

С тех пор стало традицией на территории ИГА устраивать международные экспозиции. Очередная такая выставка будет организована в нынешнем году.

Приготовления к главной церемонии дня подошли к концу. Площадь перед сценой заполнилась нарядно одетыми зрителями, музыканты наконец настроили свои инструменты. В воздухе на мгновенье повисла напряженная тишина — и тут грянул оркестр.

После мажорной увертюры на помост поднялась Эрика Краузе — ведущая популярной в ГДР телепередачи «Ты и твой дом». Зрители встретили ее аплодисментами.

Праздник крещения роз стал традицией на ИГА. Каждый год розоводы страны добавляют к сотням сортов, представленным на ИГА, новые названия. Для того чтобы роза была признана как новый сорт, она должна пройти множество серьезных испытаний — на устойчивость, воспроизводимость, должна отвечать высоким эстетическим требованиям и, конечно, быть не похожей на имеющиеся сорта. Только после этого она получает имя и вносится в каталог. С этого дня цветок официально разрешается к разведению в питомниках страны и к продаже. С 1964 года в республике выведено более 100 новых разновидностей роз.

Самый богатый розарий в ГДР — в Зангерхаузене, городе рудокопов. Среди терриконов там цветут шестьдесят тысяч розовых кустов, представляющих шесть тысяч сортов! Огромные площади засажены розами в парке Сан-Суси в Потсдаме, в Трептов-парке в Берлине. Сюда, в Трептов-парк, к памятнику воину-освободителю, отправляют самые лучшие сорта, самые благоуханные — большей чести для розы нет.

Вывести новый сорт — дело трудоемкое, этот процесс длится десять-пятнадцать лет. Сегодня на земном шаре насчитывается около тридцати тысяч разновидностей роз.

В древности было проще. Плиний, например, называет 8—10 сортов, разводившихся в Риме. У Геродота встречаются упоминания о 60-лепестковых розах в «садах царя Мидаса». Судя по всему, это знаменитая дамасская роза, практически без изменений дошедшая до наших дней. В XVIII веке французский энциклопедист Дидро отмечал лишь 18 видов цветка...

Увы, в историю роза вошла не только как цветок, дарующий радость. Снова вернемся ко временам Древнего Рима. Известен случай с императором Гелиогабалом. Желая поразить гостей щедростью, он приказал осыпать пирующих розами с потолка. На гостей низверглись настоящие цветопады, и многие из них погибли тут же в зале от удушья. Со школьной скамьи мы помним о войне Алой и Белой розы — кровавой междоусобице домов Ланкастеров и Йорков в Англии. (Хотя роза вряд ли виновата в том, что кровожадные феодалы, обожающие цветочки, поместили ее изображение на свои гербы.)

Человечество знает немало примеров, когда ценители красоты равнодушно обрекали на смерть целые народы. У меня не выходят из головы разросшиеся кусты одичавших роз у ворот Бухенвальда, откуда как на ладони виден Веймар — город поэтов, музыкантов и художников. Да, любовь к прекрасному не всегда сопутствует гуманизму...

Эти мысли пронеслись у меня в голове, пока Эрика Краузе совершала на сцене обряд крещения. Пунцовые, желтые, алые «младенцы» терпеливо ждали своего часа. И вот — свершилось! Из высокого бокала на бутоны льется тонкая струйка шампанского. Три сорта получили сегодня имена: «тренд», «референц» и «мотив». А вывели их цветоводы из Дрездена, которым на помосте под аплодисменты собравшихся были вручены дипломы.

Звучит музыка. На сцене появляются несколько пар молодоженов. Розы призваны дарить радость — кому, как не новоиспеченным супругам, любоваться их красотой! К сцене подкатывают экипажи, чтобы увезти молодоженов в свадебное путешествие по выставке.

Товарищ Шмальц приглашает в поездку и меня. Только не в карете, разумеется, а в открытом микроавтобусе, подобном тем, что курсируют у нас на ВДНХ. Кучер в цилиндре, фраке и джинсах взмахивает кнутом, наш шофер Вальтер включает зажигание, кавалькада трогается.

По дороге мои спутники наперебой рассказывают о выставке.

— Я больше двадцати лет здесь работаю,— говорит Вальтер.— И не видел еще ни одного, кто уходил бы отсюда грустным или злым. Но самые благодарные посетители — дети.

Наш автобус проезжает мимо просторного детского городка, и я с завистью смотрю, как в каскаде бассейнов плещутся ребятишки — термометр показывает верные 35 градусов.

— К нам приходят семьями, на целый день,— объясняет мне Шмальц.— Загорают, купаются. К услугам гостей множество ресторанчиков, открытых кафе.

Я вижу, как на жаровнях, расставленных вдоль дороги, весело трещат знаменитые тюрингские колбаски. Приправленные ароматной, но некрепкой горчицей, колбаски и холодное светлое пиво — любимая еда отдыхающих горожан.

Выйдя из машины, мы пешком направляемся в южную часть парка — там находится консультационный пункт, где начинающие садоводы могут получить рекомендации специалиста. У ограды горячо спорит о чем-то молодая пара. Оба, как выясняется, инженеры из Эйслебена, центра цветной металлургии ГДР. Недавно приобрели садовый участок и теперь не могут сойтись во мнении, что на нем сажать.

— Я говорю ему: розы, только розы! — наступает на мужа раскрасневшаяся Кристина.

— А мне больше нравятся георгины, хотя я и не против роз,— растерянно, как бы оправдываясь, отвечает Дитер.

— Вот и прекрасно,— подхватывает стоящий рядом консультант.— Розы и георгины отлично уживаются, тем более что цветут они в разное время. Розы — раньше, начиная с мая, а георгины — к концу лета.

Спор разрешен.

— Консультации — одно из основных направлений нашей работы,— говорит мне товарищ Шмальц, когда мы отходим от примирившихся супругов.— Нас еще называют «университетом под открытым небом». Где же еще, как не в Эрфурте, можно увидеть последние достижения садоводов и цветоводов социалистических стран?! Мы проводим десятки семинаров, организуем курсы повышения квалификации для работников сельского хозяйства. Кроме того, создаем семенной фонд суперэлитных сортов и рассылаем семена и саженцы сельскохозяйственным кооперативам и садоводам-любителям. ИГА за год отправляет более миллиона посылок...

На этом Шмальц прощается со мной. Неотложные дела требуют вмешательства «министра финансов» выставки, а я отправляюсь в Музей садоводства, разместившийся в приземистом мрачном здании — бывшей крепости Цириаксбург. Одноэтажный снаружи, музей уходит под землю на три этажа. Там, внизу, мрачный и сырой каменный подвал. Экспозиции в нижнем этаже, разумеется, нет. В темноте каземата трудно представить, что на улице припекает солнце, цветут розы и играет музыка.

Контраст между радостью и красотой мирной жизни и мраком цитадели, служившей когда-то военным целям, наводит на размышление о торжестве мира и справедливости. Все страны обошел символ мирной португальской революции — гвоздика в дуле винтовки. Защитники мира в Западной Германии, протестовавшие против размещения на их земле «Першингов» и крылатых ракет, шли с цветами, словно напоминая о том, как прекрасен мир, который хотят испепелить натовские политики во главе с Рейганом.

...Яркий свет, ударивший в глаза после мрака крепостных подвалов, заставляет зажмуриться. Отогреваются замерзшие руки. Меня подхватывает счастливая, беззаботно кружащая по площадям и аллеям выставки толпа.

Я поднимаюсь на одну из двух сохранившихся башен крепости, где теперь устроена смотровая площадка. Вижу море эрфуртских крыш, из красных черепичных волн которого встают потемневшие от времени шпили величественного собора и башни белоснежных новостроек. А внизу лежит пестрый цветочный ковер, вытканный умелыми руками трудолюбивых садоводов ГДР.

В. Сенаторов

Эрфурт — Москва

Просмотров: 6938