Море поет

01 ноября 2002 года, 00:00

Острова Лофотен

Острова Лофотен — это множество больших и мелких островов, очень острых скал, фьордов и песчаных пляжей — и все это со всех сторон окружено океаном. Добавьте сюда часто меняющуюся погоду и беспрерывно меняющееся освещение — и вы получите картину, которую ни один художник никогда не нарисует, хотя многие пытались.

Острова Лофотен, расположенные за Полярным кругом, — одно из красивейших мест на Земле. Рядом проходит одно из сильнейших в мире приливных течений — Мальстрем. Вся история Лофотенов связана с ловлей трески. В последние годы на острова приезжает все больше туристов. Только в этом году их там побывало 220 000 человек.
 
Сегодня большинство рыбаков — люди обеспеченные. Рорбу (домики рыбаков) сдаются туристам, которых на Лофотенах становится все больше и больше, и теперь некоторые рыбаки, вместо того чтобы ловить рыбу, возят туристов. И денег больше, и проблем меньше. Одна беда — сезон «ловли» туристов продолжается только 2—3 месяца в году, так что на весь год заработать сложно. Всего 7—8 лет назад туристов на Лофотенах практически не было. В последнее время их становится все больше, несмотря на общую норвежскую дороговизну. Приезжают либо на кораблях во время круизов на «Хуте-Грютэ» (пароме, который много лет являлся главным, а зачастую и единственным средством передвижения по Норвегии) или на лайнерах во время путешествий по северным морям. Местные жители жаловались нам, что очень много немцев приезжают в своих передвижных домиках, ловят очень много рыбы, морозят ее и везут домой. Здесь же они продают контрабандные и потому дешевые сигареты и алкоголь. И так по три раза за сезон. Дело в том, что непрофессиональный вылов рыбы в океане в Норвегии — не ограничен. Сейчас все чаще поднимается вопрос о том, что хорошо бы это изменить. Материковые норвежцы, правда, уверены, что проблема вылова рыбы туристами сильно преувеличена. По сравнению с тем количеством рыбы, которое вылавливается промышленным способом, тут и говорить нечего. Но у лофотенских рыбаков свое мнение…

Лофотены — старейшие на Земле скальные образованияЛофотены — старейшие на Земле скальные образования, их возраст составляет приблизительно 3 миллиарда лет. Их теперешний облик сформировался 10 000 лет назад, когда закончился последний Ледниковый период. Благодаря Гольфстриму на Лофотенах климат гораздо мягче, чем в других местах на этой же широте — на Аляске и в Гренландии. Среднемесячная температура самого холодного месяца января — 1°C, а самого теплого +12°C.

В состав Архипелага Лофотен входит несколько крупных островов, а также десятки островов поменьше. Мосты соединяют все крупные острова. Главная дорога через весь архипелаг длиной 159 километров, начинается в деревне с названием, состоящим из одной буквы О и заканчивается на севере в Фискебол. Мосты соединяют и крошечные острова, которые иногда меньше самого моста.

Острова Лофотен всегда были одним из центров ловли трески в Норвегии. Отсюда ее везли на продажу в Берген, а уже оттуда по всему миру. Благодаря особым климатическим условиям здесь возник уникальный способ приготовления трески. Особенности этих условий состоят в том, что на Лофотенах все время дуют ветры, не позволяющие усердствовать мухам и прочим паразитам и вытягивающие лишнюю влагу. Все это не дает рыбе тухнуть. В период сушения рыбы погода стоит достаточно прохладная, но не холодная (рыба не должна промерзать). Подобный способ заготовки остался совершенно неизменным со времен викингов. На первый взгляд он предельно прост, но только на первый.

Сезон ловли трески приходится на январь—февраль—март, когда она идет из Баренцева моря на нерест. Выловленную рыбу потрошат, отрезают голову, связывают ее за хвост с подходящей по размеру другой рыбой и вывешивают сушить. При этом ее не солят и не подвергают какой-либо другой дополнительной обработке. Сушится рыба 2 месяца и в результате высыхает совершенно. Храниться в таком состоянии она может годами.

Владелец единственного в мире Музея сушеной трески (что не удивительно, если учесть, что больше ее нигде не делают) уверял нас, что и через 4 года сушеная треска совершенно не теряет своих вкусовых качеств.

Столетиями острова Лофотен были царством рыбаков. Жили они в домиках, которые называются рорбу, первые из них построил на Лофотенах еще король Ойстен в 1120 году. Рыбы здесь всегда было много, хотя правил рыболовства тогда, естественно, не было, и в течение столетий рыбаки выясняли между собой, как ловить рыбу и сколько можно ее ловить. Существовало несколько основных концепций. Первая — что можно ловить только на удочку, вторая — только сетью, а третья — только на перемет. Многие века рыбаки пытались разобраться в том, кто прав, апеллируя при этом к верховной власти. Короли запрещали то переметы, то сети, при этом ловить рыбаки продолжали так же, как и ловили, только незаконно. Независимо от способа ловли жили бедно. Обычно у нескольких рорбу был один хозяин. Перед началом сезона хозяин давал рыбакам снасти, продукты в долг и сдавал в аренду домик. Они же за это должны были сдавать пойманную ими рыбу только ему и по им же установленным ценам. Нетрудно догадаться, что вырваться из такой кабалы было почти невозможно. С переменным успехом это продолжалось очень долго.

Система изменилась только в 1938 году, когда вышел указ, запрещающий покупателям рыбы устанавливать свои цены. Теперь организация рыбаков сама могла устанавливать минимальные цены на свой товар. Кабала рухнула, но ее отголоски остались даже сейчас.

ЯнЯн

Нам посчастливилось встретить настоящего рыбака — Яна Харальда Бендиксена из деревни Рейне. Он гордо стоял на своем корабле, доставшемся ему от отца. Этому кораблю уже больше 70 лет, а выглядит он как новый. «Каждый год всю старую краску с корабля надо счистить и покрасить его заново. Времени у меня на это — все лето. Дело в том, что квоту на ловлю рыбы (58 тонн трески) я выполнил еще в мае, и весь этот год уже не имею права выходить в море. — Тут голос капитана дрогнул. — Это тяжело — когда работать нельзя. Нет, туристов я не вожу. Я рыбак, а не гид», — гордо сказал Ян Харальд.

А еще капитан рассказал нам, что все рыбаки очень суеверны, и у них существуют определенные приметы:

Во-первых, нельзя начинать путину в пятницу. Никогда.
Во-вторых, нельзя свистеть.
В-третьих, никаких вафельных тортов.
В-четвертых, никогда не произносить слово «лошадь».
В-пятых, палтус нельзя называть палтусом.
В-шестых, когда черная птица садится на мачту, надо отрезать все сети и плыть назад. Здесь Харальд заметил: «Я этого не делал, но мой отец делал».
В-седьмых, для успешной рыбалки надо обязательно провести ночь с красивой девушкой. Тут капитан вздохнул: «Это раньше так было…».

Производство сушеной трескиТреска

Норвежцы едят ее в основном в сушеном виде, как закуску, но вот для приготовления самых вкусных блюд ее вымачивают. Причем вымачивают тоже не абы как, а в результате достаточно долгого и сложного процесса — 6—8 дней в воде с содой, а затем еще 2—3 дня — уже в чистой воде без соды. Потом вымоченную треску варят и готовят из нее нежнейшие блюда. Местные кулинары уверяли нас, что жители севера Норвегии едят гораздо больше именно такой, размоченной, рыбы, чем свежей.

Для нас же самым любопытным показался тот факт, что 95% сушеной трески лучшего качества идет в Италию. Этот рынок существует уже несколько столетий, еще со времен Ганзейского союза. Продается сушеная норвежская треска только в 5 районах Италии — Венеции, Лигурии, Кампании, Калабрии и Сицилии. На остальной территории этой страны она практически неизвестна. Готовая к продаже рыба в Италии стоит очень дорого — 300 норвежских крон за килограмм (около 40 долларов). Пристрастие итальянцев к сушеной треске за такие деньги мы объяснили себе вековыми традициями. Хотя это действительно очень вкусно.

Вторым основным рынком сбыта трески является Африка. Там главная страна потребления — Нигерия. На Черный континент поступают рыба наиболее низкого качества, а также все рыбные головы. В этот, весьма далекий от Норвегии, регион треска попала в XX веке благодаря англичанам, которые расплачивались ею с местным населением. Сушеная треска имеет ряд неоспоримых преимуществ — она очень долго хранится и практически не теряет своих питательных веществ. В Африке сушеную треску варят с овощами в котле и едят на семейных праздниках.

Норвежцы вообще не любят ничего выбрасывать. Хорошую треску продают в Италию, головы в Африку, а языки трески являются главным деликатесом. Их вырезают дети рыбаков и неплохо на этом зарабатывают. Заодно это приучает их к тяжелому труду. Один из рекордов принадлежит мальчику, который за день отрезал 85 килограммов языков и заработал 1 500 крон (почти 200 долларов).

На Лофотенах делают и более характерную для других регионов Норвегии — соленую сушеную рыбу. В прошлом рыбу, предварительно посолив, сушили, разложив на скалах, теперь же ее сушат на фабриках. Сушеную соленую треску отправляют большей частью в Португалию. Надо сказать, что сами норвежцы еще 50 лет назад из соленой сушеной рыбы ничего не готовили — рецепты блюд из их же рыбы попали в Норвегию из Португалии, став вскоре весьма популярными. Особым шиком в норвежском ресторане считается иметь шеф-повара португальца.

Томас

Для производства сушеной трески крайне важно правильно оценить ее качество. Официально существует 30 градаций качества, но в «обычной» жизни пользуются только 16. Непросвещенному человеку это может показаться избыточным, но опять же — на первый взгляд.

Мы пришли на фабрику, где сортируется готовая треска. Пройдя через уходящие под крышу ряды сушеной рыбы, вошли в комнату, где происходило основное «действо». За длинным столом сидел человек с длинными волосами. Сзади его волосы, а главным образом стол с рыбой, подсвечивал яркий свет лампы, а вокруг стола сновали два помощника. Зрелище было совершенно библейское.

Человека с длинными власами звали Томас. Он брал рыбу в руки, внимательно осматривал ее и через секунду бросал в один из пронумерованных контейнеров. Если рыба была совсем некачественной, он с видимым удовольствием отшвыривал ее на пол (видимо, для Африки), над некоторыми же экземплярами он задумывался — вертел, нюхал и лишь потом бросал в определенный контейнер. Как потом выяснилось, качество рыбы зависит от очень многих факторов — длины, веса, того, как вытащены внутренности, есть ли на туловище точки или нет, а также от того, мороженная она была или нет. Томас сообщил нам также, что, во-первых, он научился этому искусству у одного старого рыбака, во-вторых, что сам он зимой ловит рыбу по 20 часов в сутки, а значит, летом его работа ограничивается всего 10 часами (и это совсем немного), в-третьих, что он с друзьями ездит в Англию и болеет в футболе за «Ливерпуль», в-четвертых, что вся фабрика принадлежит одному человеку, остальные же — нанятые. От осознания того, что каждую рыбу из окружавших его миллионов  Томас подержал в руках, оценил и бросил в нужный контейнер, мы испытали почти религиозное благоговение.

Ригмор

В первый же наш нескончаемый день на Лофотенах (в прямом смысле — нескончаемый, так как с середины июня до середины июля солнце там не заходит) мы встретили Ригмор. И в первую же минуту нашего знакомства она сообщила нам, что всегда пьет чай с «Бэйлисом», что в ней есть ирландская, русская, норвежская, французская и саамская кровь; что 40 лет назад она встретила Мужчину и ноги ее затряслись и до сих пор трясутся; что у нее астма (тут она стряхнула пепел с очередной сигареты), и поэтому каждое лето она приезжает на острова Лофотен и завтра покажет нам, где она родилась; что у нее трое сыновей, одна дочь и 8 внуков, а всего за 20 лет она воспитала 18 детей («приемных — они жили у меня, пока не выросли»); и наконец, что она 3 дня назад выиграла 2 миллиона крон в лотерею («я везучая»). После всего этого Ригмор сразу стала относиться к нам так, как будто она была и нашей бабушкой тоже.

На следующий день она повезла нас на лодке показывать место своего рождения. В руке она держала пластмассовую бутылочку. Цвет жидкости, налитой в нее, недвусмысленно указывал на наличие чая и «Бэйлиса».

«Здесь раньше жило очень много людей. У нас была большая деревня, а сейчас — посмотрите, только четыре дома. В школу мы плавали на лодках, на другую сторону фьорда — это совсем недалеко. Моя мама плавала на работу на лодке за 10 километров отсюда и возвращалась только вечером — на весельной лодке. Норвежские женщины очень сильные. Во время войны немцы настроили здесь много бараков — для себя и для русских военнопленных. Сейчас от той поры ничего не осталось».

Надо сказать, что Ригмор всячески боролась с нашими стереотипами. Мы говорили: «Слышали, что в Норвегии все сдают своих пожилых родителей в дом престарелых». На что Ригмор нам отвечала: «Да, у нас действительно популярно среди пожилых людей жить вместе с другими пожилыми людьми. Но там за ними прекрасный уход, лучше, чем дома. Но я ухаживаю за мамой, навещаю ее через день, и она мне звонит по 50 раз в день. Конечно, к ней ходят сиделки много раз в сутки — об этом заботится государство».

И дальше: «Вся моя жизнь связана с морем. Я его обожаю и всегда выхожу в море на своей лодке одна. Мои родные крутят пальцем у виска и называют меня сумасшедшей. Любя, конечно. А я слушаю море. Вы знаете, что море поет? Не знаете? Значит, так — отплываете на несколько километров от берега и слушаете. Просто надо быть с морем один на один».

В каменном веке на Лофотенах уже ловили рыбу. Археологи нашли остатки древних поселений, датированные тем периодом. В 1980-х была обнаружена пещера с рисунками, которым более 3 тысяч лет. При этом многие годы жители близлежащих деревень ходили в эту пещеру, но никаких рисунков там не замечали.

Викинги жили на Лофотенах, прячась с добычей в глубине островов. Местные жители именно им отдают честь открытия способа сушения трески, хотя, скорее всего, он существовал еще задолго до них. Для викингов и других путешественников сушеная треска была удивительно удобна. Судите сами: 1 килограмм сушеной рыбы по своим питательным свойствам равен 5 килограммам свежей, храниться же она может в прямом смысле годами.

1120 год Король Ойстен построил на Лофотенах первые рорбу. Это позволило привлечь сюда еще больше людей, от чего доход короля сильно вырос. Первоначально рыбу ловили просто — использовали крючок и леску, со временем методы усложнялись — появились переметы (леска со множеством крючков), а также сети.

К 1580 году переметы получили широкое распространение, но те рыбаки, которые ловили на один лишь крючок, были крайне недовольны и возмущены. Они обратились к королю — хозяину всех рорбу.

1644 год Король Кристиан IV запретил переметы.

1750 год Появились сети, что также вызвало бурю протеста. Вскоре их на некоторое время запретили — ловить можно было только на один крючок. Это обстоятельство опять же породило бурю протестов, и запрет был снят.

1786 год По причине того, что рыбакам стало очень сложно готовиться к сезону (они никогда не знали, что запретят — то ли сети, то ли переметы, а потому незаконно ловили и на то, и на другое), наконец, разрешили все.

В начале 1800-х годов произошло еще одно важное событие. До этого времени все рыбацкие деревни принадлежали королю, но именно в тот момент он начал испытывать финансовые затруднения и стал распродавать свои земли купцам и разбогатевшим рыбакам. Таким образом, деревни поменяли владельца — каждый хозяин сам стал королем в своей деревне. Хотя богатых рыбаков было очень мало, большинство из них жило в постоянном долге, который они отрабатывали определенного вида барщиной, достигающей от 6 до 24 неоплаченных дней в месяц.

1816 год Принятие Лофотен-акта. Согласно ему определялось, когда и где имеет право ловить рыбу та или иная деревня, при этом за соблюдением прав обязаны были следить владельцы земель. Казалось, мир должен был быть утвержден, но нет — этот Акт вызвал самые большие нарекания, так как рыба не распределялась равномерно между районами ловли.

1857 год Акт отменен. Теперь принцип был иной — свободные воды, свободная рыбная ловля, государственная инспекция. На практике же рыбаки получили не так уж много свободы, так как, опять же, целиком зависели от своих хозяев.

1938 год Поворотный момент в истории норвежского рыболовства. Закон о Сырой Рыбе позволял рыбакам самим устанавливать минимальную цену на пойманную ими рыбу. Так нарушалась вековая зависимость от арендодателей рорбу и оборудования, выкупавших у рыбаков пойманную рыбу по произвольным ценам.

Сейчас рыбаки сами определяют, где можно ловить сетями, где переметами, где сейнерами, использующими небольшую траловую сеть, похожую на мешок. Рыболовецкие суда просто должны строго придерживаться выделенных участков.

Фото Андрея Семашко

Ключевые слова: страны Западной Европы
Просмотров: 10321