В далеких горах

01 марта 1984 года, 00:00

Храм Ват-Пхао

Добрые обычаи деревни Пханом

Европейцы, посещавшие Лаос в прошлые века, писали, что народ здесь чрезвычайно отзывчив и гостеприимен. Первое, что лаосцы обязательно сделают в честь прибывшего гостя,— устроят баси — церемонию пожелания счастья, здоровья, доброго пути. Старейшина деревни или дома, проговаривая одному ему известные слова-заклинания, оберегающие от недобрых духов, обвяжет гостю кисти рук белой нитью. Их следует носить, не снимая, пока не изотрутся. Правда, XX век внес свою поправку и в эту древнюю традицию — теперь нити можно снять и через три дня. Но уж никак не раньше.

После двухчасового хода на длинной пироге с подвесным моторчиком мы прибыли в деревню Пханом на берегу Меконга. Здесь живут люди народности лу.

И естественно, нас не минул этот древний добрый обычай. Хижины в приречных деревнях — лаолумы, жители долин, ставят их на сваи — построены без единого гвоздя. Все строительные детали связаны волокнами бамбука. Сосуды для приготовления риса и ложки, мебель и курительные трубки, ловушки для рыбы и топливо, корзины, подвешенные на коромысла, и музыкальные инструменты кхены — все из бамбука. Не зря здесь говорят: «Бамбук — брат мой».

Мы пьем холодный сладковатый напиток, настоянный на молодых побегах бамбука, и ведем неторопливую беседу. Хозяйка, пожилая крестьянка по имени Бун, рассказывает:

— Деревню Пханом часто называют «Деревней шарфов». Наши женщины славятся как мастерицы ручного ткачества. Однако в не столь уж и далекие времена продукция отсюда могла идти только в королевский дворец. Посмотрите,— она засучила рукав кофты, обнажив красноватый квадратик на предплечье,— у многих наших людей было выжжено такое клеймо, знак собственности семьи короля. Оно никогда не позволит забыть о страшном, рабском прошлом. Дети с семилетнего возраста вставали за ткацкий станок и не смели ни о чем другом думать. Нам знаки выжигали, а другим ремесленникам — чеканщикам, например, рабские клейма наносили татуировкой. По этим знакам можно было сразу определить, чем обязан человек заниматься. Только людьми-то мы не были, нас называли «говорящее имущество».

Под соломенными навесами стояли нехитрые ткацкие станки. Изготовление их, как и выращивание риса, у народности лу считается делом сугубо мужским. А вот ткачество — это уже женская забота. И мне показывают готовую продукцию—широченные шарфы всех цветов радуги. Лаосские женщины носят их по праздникам, перекидывая через правое плечо.

У пагоды приветственно поднимает руки крестьянин лет шестидесяти (на плече такое же клеймо).

— Все мы здесь — лу,— показывает он вокруг.— До революции нас и горцев, их называли «грязными дикарями», дальше рынка в Луангпрабанге не пускали, дабы не оскверняли «священный город». Теперь-то мы хорошо понимаем, почему богатеи и колонизаторы специально подогревали вражду между племенами.

На окраине деревни я увидел вросшие в землю, обвитые лианами остатки каменного дома. В былые времена тут жил один из представителей колониальной администрации. И как-то возник вопрос, что делать с руинами — окончательно сносить или же использовать крепкий фундамент под новое здание? Но крестьянский сход решил оставить все как есть — как символ конца колониализма.

На прощание мастерица преподносит мне шарф на память. По обычаю деревни Пханом.

Вышитые сумки, коврики, шарфы — изделия лаосских мастерицПотомки Патчая

В уезд Кеопатян, что в ста сорока километрах от Луангпрабанга, можно попасть только в сухой сезон с ноября по апрель: в период тропических ливней край отрезан от мира.

Хотя не так уж далеко по карте от Пханом до селений горцев, но там другой уклад, иные люди. Горцев называют лаосунгами — лаосцами горных вершин. К ним относятся хмонги. Раньше хмонгов называли презрительным китайским словом «мео» — дикари. О них во время борьбы лаосского народа много писали в западной прессе. Заняты они, мол, только выращиванием опиумного мака на своих плантациях, и все слепо повинуются племенному вождю — Ванг Пао. Миф о «короле мео» придумали американские специалисты по психологической войне, подбросившие контрреволюции идею создания некоего сепаратистского государства на стыке границ Китая, Вьетнама и Лаоса.

Старики хмонги, покуривая бамбуковые трубки, рассказывали, как мелкий чиновник колониальной французской администрации Ванг Пао торговал опиумом, потом стал лейтенантом, а затем американцы сделали его полковником и генералом...

Но, впрочем, по порядку.

Часа три на «джипе» набираем высоту по серпантину грунтовки, за обочиной которой глубокие пропасти. Потом плыли на выдолбленной из цельного ствола пироге по реке с лаконичным названием У. От берега минут сорок ползли вверх по крутой, словно винтовая лестница, тропинке.

Мы приехали как раз в канун Нового года, который встречают здесь на исходе двенадцатого лунного месяца (по нашему календарю в конце ноября — начале декабря). На языке хмонгов праздник называется «Кин Чиен». Однако в каждой деревне горцев, где живут несколько родственных семей, его встречают в разное время. Дело в том, что Новый год — конец уборки урожая, а эта пора в каждой горной общине наступает, естественно, с некоторой разницей.

В Лаосе, где еще не так давно грамотных в деревне почти невозможно было найти, учатся в начальных школах все дети. Фото автора.Приготовления к «Кин Чиену» начинаются, впрочем, сразу после сезона дождей. Женщины вышивают яркими нитями орнаменты на блузках, особо тщательно укладывают полоски красного шелка в высокие тюрбаны, начищают массивные серебряные гривны на шеях. И обязательно шьют многокрасочный ковер из узких кусков материи.

В новогодние дни и мужчины к обычной одежде — коротким широким брюкам и свободным черным курткам — добавляют красные кушаки с привязанным широким кинжалом в деревянных, окованных серебром ножнах.

Дома лаосунгов стоят не на сваях, как у лаолумов, а прямо на горных склонах. Из-под соломенных кровель свешиваются связки кукурузы, кореньев, сушеной рыбы. На бамбуковых циновках угощенье: домашние колбасы, куры, кукурузные лепешки, клейкий рис, бананы, кувшины с напитками, настоянными на диковинных травах.

Как и положено традицией, наш разговор в новогоднюю ночь затянулся до рассвета: о семейных и хозяйственных заботах, о планах, о переменах, пришедших в горы. С восходом солнца все вышли на улицу. В первое утро года важно не пропустить голос какого-либо животного или птицы. От этого, считают люди гор, зависит предстоящий год. Запоет петух — будет хорошим год. Если же в прозрачной тишине вдруг послышится рев горного оленя — жди неприятностей: ему в здешних поверьях отводится роль нашей черной кошки.

Непременная часть праздника — рассказы стариков о древних героях, их подвигах.

Под аккомпанемент кхена Лиа Сонг, самый старший в общине, речитативом повествует о легендарном Патчае.

...Восстание лаосунгов началось в 1918 году в одной из деревень провинции Самнеа. Жители ее во главе с вождем Патчаем отказались выполнять принудительные работы. Французские колонизаторы надеялись решить проблему как обычно: послали карательный отряд. Горцы устроили засаду и разгромили его. Уже к декабрю

1919 года восстание охватило провинции Самнеа, Луангпрабанг, Сиенгкуанг, Фонгсали. Горцы объявили независимость, отменили налоги, трудовую повинность. Воины Патчая, вооруженные кремневыми ружьями, арбалетами с отравленными стрелами, наносили регулярной армии удар за ударом...

Народное выступление удалось подавить лишь через пять лет. Патчай погиб, сраженный пулями наемника. Тело героя тайно предали родной земле, и по сей день никто не знает, где его могила. Многие горцы верят даже, что он жив, ибо истинные герои остаются навечно в памяти людей.

Через двадцать три года, в 1945 году, хмонги во главе с Файдангом подняли в этих краях новое восстание. Им удалось прорвать кольцо окружения и уйти глухими тропами к скальным пещерам. Там и была создана одна из первых баз лаосского Сопротивления. Спустя пять лет отряды Файданга вошли в первый общенациональный фронт Лаоса, возглавивший борьбу за свободу и независимость страны.

Файданг — один из руководителей патриотов, член ЦК Патет Лао — сейчас является заместителем председателя Фронта национального строительства Лаоса.

Деревня лаолумов«Мы сражались в одиночку и думали, что можем победить...— как-то сказал он.— И, не веря в помощь со стороны других, даже и не помышляли объединиться с остальными племенами в нашей борьбе».

Время показало, что победить можно, только объединившись. Так, сообща, были разгромлены незадолго до окончательной победы лаосской революции специально подготовленные ЦРУ отряды Ванг Пао. Давно уже «черный генерал», окопавшийся во времена «особой войны» США в глухом ущелье Лонченг на созданной американцами базе, вышвырнут из страны. Но нет-нет да и встретишь в западной прессе сообщения о якобы имевших место волнениях горцев против народной власти, где опять-таки упоминается пресловутый «король», доживающий свой век приживалкой ЦРУ. Так вот, беседуя со многими хмонгами, узнаю, что они в большинстве своем и не слышали о Ванг Пао. Старики же при упоминании его имени лишь презрительно качали головами.

— У нас есть настоящие герои — Патчай, Файданг, его племянник Лоблияо — председатель комитета по делам национальностей республики,— рассуждал старец Лиа Сонг, раскуривая трубку от уголька.— Мы горды тем, что мэр Луангпрабанга Пхоммали тоже родился в наших горах. Эти имена знает каждый. Когда мы встречаем Кин Чиен, обязательно вспоминаем всех соплеменников, достойных уважения. Предателям же никогда не будет прощения. Ванг Пао загубил немало жизней, обманом заставив некоторых горцев покинуть родные места.

Сейчас многие из тех, кто ушел после декабрьской революции 1975 года за пределы Лаоса, возвращаются домой. По сообщению агентства Каосан Патет Лао, только в октябре 1982 года в республику вернулось из Таиланда восемьдесят два горца. Один из таких, по имени Ту, хлебнувший «счастья» в лагерях беженцев, рассказывал мне:

— Что и говорить, обманули нас жестоко. Но как учит древняя мудрость: «За листком лотоса не спрячешь слона» — правда всегда восторжествует. Жаль бессмысленно потерянного времени и здоровья. Кто бы поверил, что в наших местах строят больницы, школы! Многие мои земляки за это время научились грамоте.

Он говорил, а мне вспомнилась статья в журнале «Фар истерн экономик ревю», где описывается один из лагерей беженцев в Северном Таиланде:

«Они страшно бедны и страдают от различных болезней. Власти запретили держать в лагере медикаменты. В основном лечением малярии, туберкулеза и других болезней занимаются «доктора-колдуны» из числа самих беженцев...»

Днем хмонги, гостеприимные хозяева, зовут нас на бой быков.

Это состязание бывает только в новогодние дни, но подготовка начинается за несколько месяцев. Для турниров отбирают самых мощных быков с крепкими рогами. Община выделяет им отдельное пастбище и дополнительно — рис и кукурузу для подкормки.

...Острый бамбуковый наконечник вонзается в шкуру быка, и горцы, которых, кажется, ничто на свете не может вывести из себя, на глазах превращаются в неистовых болельщиков. Как только животное кидается от противника в сторону, бой немедленно прекращается. Если же сошлись достойные соперники, они бьются, пока один не будет повержен. Иногда, правда, рассерженное животное может ринуться и на зрителей. Тут уж только поспевай уносить ноги...

Конечно, жизнь людей высокогорья нелегка. Есть у них проблемы, которые еще только ждут своего решения. Есть обычаи и традиции, с которыми одним махом не разделаться. Невозможно всем горцам и сразу перейти на оседлый образ жизни, бросить традиционное подсечно-огневое земледелие.

Барабан судьбы

...Я возвращался в Луангпрабанг, когда солнце только поднималось из-за утонувших в фиолетовом мареве горных кряжей. Воздух был напоен запахами диковинных трав и цветов. Сначала первые лучи заиграли в струях Меконга, затем они ласково прошлись по склонам холма Пхуси.

Луангпрабанг появлялся по-восточному не спеша. Вот утренний свет высветил холм и воздвигнутую на его вершине пагоду Шомси.

От дуновения ветерка мелодично позванивают серебряные колокольчики, обрамляющие крышу пагоды. Чтобы добраться до храма, нужно преодолеть триста двадцать восемь круто уходящих вверх ступеней. Там, на вершине холма, и находится огромный древний барабан с туго натянутой буйволиной кожей — городское «точное время» — каждый час раздаются его равномерные глухие удары.

Здесь и произошла у меня несколько лет назад встреча со смотрителем барабана, стариком по имени Лын. Вниз он не спускался, так и жил на холме, и если, согласно легенде, барабану насчитывалось триста лет, то старец выглядел не намного моложе.

Переводчиком был внук старца. Четырнадцатилетним подростком ушел в ряды Патриотического фронта и сражался за независимость родины. Иногда старик сетовал: умирать, мол, пора,— никакие снадобья не помогают, внук заметил:

— Ничего, пхоту, стану доктором — сам возьмусь тебя лечить.

И добавил, обращаясь ко мне:

— Скоро в Луангпрабанге медицинское училище открывают, первое в наших краях...

...На этот раз я зашел в медицинское училище. Первые пятьдесят выпускников его уже разъехались по провинциям республики. Беседовал со мной доктор Вет. Он сообщил, что училище теперь занимает три здания, в которых десятки учебных кабинетов, лабораторий, оснащенных современным оборудованием; что штат преподавателей в основном состоит из бывших выпускников. Доктор рассказывал, а меня не покидало ощущение, что мы с ним уже виделись раньше. Но где, когда?

Мы вышли на улицу, и тут над городом разнеслись удары барабана. Я вспомнил старца Лына и его внука:

— Ну, конечно же, доктор Вет — это вы? Значит, мечта, задуманная там,— я кивнул в сторону холма,— исполнилась?

— Видно, не зря,— улыбнулся Вет,— его называют барабаном судьбы.

— А ваш дедушка?..

— Умер недавно. И знаете, что он сказал в нашу последнюю встречу?

«Чувствую, надо менять кожу на барабане. Выходит, верно старики завещали, что эта пора наступит, когда на нашу землю придет новое время. Вот оно и пришло...»

Луангпрабанг — Вьентьян

Учителя из "Латсена"Учителя из «Латсена»

...В стране, где пахали на буйволах, где основным сельскохозяйственным орудием был серп, появились тракторы и комбайны. Присланы они из Советского Союза, других социалистических стран.

В провинции Сиенгкуанг был создан госхоз «Латсен» — крупное многоотраслевое хозяйство. Раньше земли эти принадлежали одному из многих сотен принцев, а крестьяне были у него батраками, бесправными и вечно голодными. В создании госхоза принял участие Советский Союз: помог и техникой и специалистами — агрономами, мелиораторами, ветеринарами. Но сначала пришлось обучать всему новому лаосских крестьян. Так советский агроном Г. Гасанов научил растениеводов отбирать кукурузные початки на семена.

Первые ученики работают самостоятельно, и учителям за них краснеть не приходится. Сами лаосцы и преподают — вместе с советскими специалистами — на курсах механизаторов. В «Латсен» приезжают теперь учиться крестьяне из других провинций. В стране создано около трех тысяч кооперативных хозяйств, где сообща добиваются увеличения урожайности риса, расширяют посевные площади. Для Лаоса, где основной продукт питания рис, необходимы огромные ирригационные работы, а это не под силу крестьянину-единоличнику. И то, что земледельцев — особенно на юге, где есть обширные площади, конфискованные у феодалов,— удалось убедить в преимуществах кооперативов, большое достижение молодой республики. В «Латсене» села за руль трактора первая лаосская девушка-механизатор.

Выпускники механизаторских курсов отправляются и на север страны — помочь горцам налаживать новую жизнь.

Ведь здесь трудностей больше, чем на юге: нужно не только преодолеть вековую отсталость, но и победить сотнями лет копившееся недоверие к жителям долин.

Евгений Фадеев, корр. «Правды» — специально для «Вокруг света»

Просмотров: 5764