Бегом через Сахару

01 октября 1993 года, 00:00

Бегом через Сахару

Обычный, здоровый человек без тренировки едва ли одолеет и марафонскую дистанцию, а супермарафон под силу лишь подготовленным людям. Для того чтобы бежать подряд много дней по 60 — 80 километров, нужна соответствующая перестройка всего организма. Далеко не у каждого человека после многомесячных упорных тренировок произойдут необходимые изменения в жизнедеятельности организма. Марафонец из Экибастуза Марат Жыланбаев путем многолетних тренировок, силой воли и не без фанатизма достиг таковой перестройки организма. Именно это и позволило ему первым пересечь бегом Сахару.

Целью пробега, маршрут которого пролегал через центральную, самую труднодоступную часть алжирской Сахары — от Гардаи до границы Нигера,— было преодолеть по величайшей пустыне на Земле 1700 км за 24 дня. Такую заявку на рекорд и отправил Марат в Лондон, в штаб-квартиру Книги мировых рекордов Гиннесса.

Финансовые вопросы пробега были решены руководством ПО «Экибастузуголь», где Марат работает тренером в спортклубе «Горняк». Организационные вопросы взял на себя хорошо известный клуб «Приключение» из Москвы.

Сахарский супермарафон от подобных предприятий в других местах Земли отличали особые сложности.

Во-первых, погодные условия: днем — жара, палящее солнце, из-за которого надо бежать полностью укрытым от его лучей, сильный ветер, нередко поднимающий тучи песка, высокая сухость воздуха, что быстро обезвоживало организм, — поэтому Марату приходилось регулярно пить воду при беге, используя заплечный рюкзак с емкостью для воды в два литра.

Во-вторых, целый месяц необходимо было провести в условиях походного быта: однообразная еда, жизнь в палатке. Особенно остро ощущалось отсутствие душа.

В-третьих, безлюдные на сотни километров просторы пустыни, автономия пробега — еще на старте нужно было предусмотреть буквально все и запастись всем необходимым, в особенности медикаментами.

У автора этих строк уже был многолетний опыт в походах по льду Северного Ледовитого океана в условиях полной автономии. Марат же год назад в одиночку преодолел Каракумы. Наш дуэт дополнялся местным водителем вездехода марки «тойота», туарегом Абидом Зельфой.

Ну а теперь все по порядку.

Несколько часов полета — и промозгло-серая московская весна сменилась по-летнему теплой погодой Алжира. Затем еще 600 километров на юг от Алжира до Гардаи, и субтропическая растительность Средиземноморья сменилась пустынным ландшафтом.

Гардая — ворота в Сахару — встретила нас безоблачным небом и испепеляющим солнцем. Прекрасная Гардая — одна из африканских жемчужин туризма. Город-оазис сохранил себя через века, дав всему человечеству пример мудрости и самосовершенства в борьбе за выживание в суровой пустыне. Своеобразна архитектура построек: невысокие дома-коробки с плоской крышей, очень узкие улочки, всего в 1—2 метра, извивающиеся змейками, ниспадая с холмов, на которых расположен город. На этих улочках всегда есть спасительная тень. Целыми днями на площадях около лавок чинно сидят мужчины, обсуждая между собой все и вся. То и дело совершают приятный обряд: многозначительно здороваются и прощаются со своими друзьями. Вот и все их занятия на первый взгляд. А где же женщины? Они торопливо мелькают по улочкам, до пят укрытые в белые одеяния, видны лишь одни глаза.

«Вы нам привезли хорошую погоду, ведь всю неделю до вас здесь шли дожди» — такими словами нас встретил руководитель местной администрации Гардаи. Вот так. А у нас с собой нет ни курток, ни даже зонтика от дождя. В Сахару с зонтиком?

О предстоящем пробеге Жылан-баева в Алжире стало известно всем после нашего телеинтервью в резиденции председателя алжирского Национального олимпийского комитета Сид-али-Либиба. Он пожелал нам удачи и пригласил на встречу к нему через месяц.

Стартовал Марат в 8 часов 25 февраля прямо от мэрии города. Позади два месяца сомнений и подготовки к этому рекордному забегу. Впрочем, подготовка к Сахаре началась еще годом раньше. В апреле 1992 года Марат установил свой третий рекорд, официально занесенный в Книгу рекордов Гиннесса,— пересек в одиночку пустыню Каракумы. А в октябре этого же года в семидневном международном супермарафоне в США по пустыне Невада «Дорога на золотой Запад» Марат занял второе место среди многих известных профессиональных бегунов мира.

Из Гардаи Марат бежал вдоль асфальтовой дороги, по которой плотным потоком шел транспорт. А чуть впереди бегуна — наша автомашина, за рулем которой шофер Абид в национальной одежде туарегов: длинной, до пят, голубого цвета рубахе с большим тюрбаном на голове.

Каждая автомашина приветственно сигналила. Многие останавливались. Люди предлагали воду, шоколад, подбадривали отважного бегуна. В 30 километрах от старта нас догнали две автомашины, там были наши соотечественники — из России. Работают учителями в школе в соседнем городе Лагдате. Как и все в Алжире, узнали о предстоящем пробеге Жыланбаева из телевизионных новостей и решили не упустить возможность получить новости из России из первых рук.

Начало у Марата в спортивном плане было неплохое.

Второй день — опять два марафона. Марат был полон решимости побить свой же собственный рекорд, установленный у себя в Казахстане два года назад: за 15 дней — 30 марафонов. Но то дома, там после каждого марафона можно было принять теплую ванну, сделать массаж. В Сахаре — условия полевые. Вся еда готовилась на походной газовой плите. Ночевали мы в палатке, которую обычно устанавливали вблизи финишной черты, откуда назавтра сверхмарафонцу предстояло стартовать вновь. Палатка имела форму полусферы, опорами служили наполняемые воздухом (с помощью насоса) резиновые трубы. (Такая конструкция палатки приспособлена к условиям пустыни: при сильном ветре она слегка деформируется и прижимается к земле). Днем — пекло, ночью — мороз-колотун. Приходилось даже набрасывать пару одеял на пуховые арктические спальники, которые мы взяли у бывалых полярников в московском клубе «Приключение».

Сразу же сложился распорядок дня. Подъем с восходом солнца около семи часов утра. Завтрак в половине восьмого. И практически сразу Марат выбегал на свою дистанцию. Так он приучил свой организм бежать с полным желудком. Я и Абид собирали, упаковывали и грузили весь наш туристский скарб на машину. В 9.30 — 10 часов мы обычно догоняли Марата, он подкреплялся. Расстояние, которое покрывал Марат, мы измеряли по спидометру машины.

После первого пункта «подкормки» мы договаривались о второй остановке, обычно через 10 — 15 километров. После второй «подкормки» мы на автомашине уезжали на обеденную стоянку, где я сразу же приступал к приготовлению пищи. Обед в 12.30 — 13 часов, затем час-полтора отдых (если в полдень было особенно жарко, то этот перерыв затягивался еще на час). Потом повторялась схема нашего движения, как и утром. Обычно в 18 часов мы вставали лагерем.

В 7.30 — 8 часов вечера, когда уже темнело, в нашем лагере появлялся Марат. И ужинали мы практически в темноте либо при свете карманных фонарей. Свечки годились лишь для освещения внутри палатки, ибо снаружи всегда гулял ветер, который мгновенно задувал наши свечи, несмотря на все хитроумные попытки укрыть их. Часто ветер задувал даже пламя нашей газовой плиты, но я все же наловчился сооружать из канистр с водой и спальных ковриков защитный экран. Привычный для наших туристов костер разжигать было не из чего. Марат часто вспоминал, что в Каракумах всегда можно было найти деревца, кустарник и сушняк, из которых сложить костер не было проблем.

На третий день Марат вечером пожаловался на боль в правом колене и стопе. Начало пробега было и впрямь впечатляющим. И вот расплата — воспаление суставов из-за излишней самонадеянности.

К концу третьего дня разразилась настоящая буря. Марат еще находился на дистанции. Мы вместе с Абидом уже поставили палатки и готовили ужин. Солнце еще не село, когда небо мгновенно закрыли свинцовые тучи, поднялся сильнейший ветер, понесший на наш лагерь тучу песка. Газовую плиту моментально задуло, палатку сорвало с места. Хорошо, что в ней был груз — наши вещи, а то бы ее унесло в пустыню. Песок набивался в малейшую щель.

Марат потом рассказывал, что буря заставила его вообще прекратить бег и лечь на землю: во-первых, не видно, куда бежать, во-вторых, встречный ветер сводил на нет все усилия по продвижению вперед. Так продолжалось, к счастью, не более часа. Затем ветер немного ослабел, и Марат уже глубокой ночью закончил свой третий беговой день.

В этот вечер мы впервые ужинали в палатке, но все равно и в чае, и в миске с едой было полно песка. Пришлось отказаться от привычного процесса жевания, а просто, по-стариковски, шамкать. В волосах, в глазах, в ушах и носу— песок. Вычищать его было бессмысленно — мгновенно осядет новая порция.

Теперь-то мы с завистью смотрели на нашего водителя-туарега. На голове у него был тюрбан, скрученный из нескольких метров ткани. Перед бурей Абид изменил форму тюрбана, и вся верхняя его часть тела оказалась укутанной тканью. Дышал он также через эту ткань. А мы вдыхали песок.

На четвертый день достигли города-оазиса Эль-Голеи. Сверкали на солнце изумрудом десятки тысяч пальм, и мерно текла обычная городская жизнь. Ветер, вольно гулявший по пескам пустыни, лишь колыхал макушки пальм, а под ними было тихо. У ворот города нас встречали местные власти. Длинных речей не было, и, получив напутствия, Марат вбежал в город.

В центре города состоялась запланированная остановка — нас ждал сюрприз: предстояло побывать в доме местного жителя по фамилии... Ковальчук. Сюрприз подготовили ребята из киногруппы, которая снимала видеофильм о Сахаре и о пробеге Марата. Они, командированные из СНГ, приехали в Алжир для съемок исторического фильма «Согдиана» по заказу киностудии «Узбек-фильм». Но сроки нашего пробега (февраль — март) в точности совпали с Рамаданом. А основное условие Рамадана — верующие не должны брать в рот ни еду, ни питье от восхода до захода солнца. Слава Аллаху, что верующим путешественникам разрешалось нарушать это правило. А то бы наш водитель с голоду куда-нибудь не туда заехал.

Так вот, наши командированные киношники оказались не у дел; алжирцы на время Рамадана отказались проводить съемки. Тогда ребята из съемочной группы переключились на пробег по Сахаре в надежде отснять фильм, а потом кому-нибудь продать его за валюту (кстати, план их удался — снятая о пробеге Марата лента была отправлена на кинофестиваль документальных фильмов в Канны, а потом и продана).

Но вернемся к «сюрпризу». Откуда в центре Сахары люди с чисто украинской фамилией Ковальчук? Нас встретила типичная для этих мест арабская семья. Что-либо в чертах лица или в одежде, напоминающее славянское происхождение, мы ни у одного из ее членов не нашли. Да и говорили все они по-арабски и по-французски, а русского никто из многочисленной семьи Ковальчуков не знал. Но все же! Перед нами стояли прямые потомки переселенцев из России.

Вот их история.

После революции бывший царский военный инженер в 1923 году бежал вместе с отступающей белой армией в Иран, а оттуда в Сирию, потом в Северную Африку, где он — кадровый офицер, выпускник кадетского училища — стал служить во французском иностранном легионе. В отличие от других воинов-профессионалов он не разрушал, не убивал, а строил — дороги, мосты.

Однако ему выпало испытать еще одну революцию, но уже в Алжире. Но на этот раз, в 1962 году, Ковальчук не стал покидать страны, где жил, а остался в Эль-Голее, там, где его и застала освободительная революция. Женился еще в 1936 году на арабской девушке, нажил девять детей (пятерых сыновей и четырех дочерей). Православной церкви здесь нет, поэтому его семья — верующие католики.

После национально-освободительной войны в Алжире практически не осталось французов. А вот Ковальчук остался, стал и при новой власти одним из самых уважаемых людей в Эль-Голее. Под его руководством была построена дорога, которая связала оазисы Сахары нитями цивилизации. Большинство домов в центре города — тоже дело рук Ковальчука.

Его старший сын показал фотографии отца — мягкие черты лица, спокойные, умные глаза, какое-то очень знакомое русское лицо, вдруг вспомнил-таки — очень похож на Федора Шаляпина.

«Хотите когда-нибудь посетить Россию?» — спросили мы Ковальчука-младшего. «Я обязательно должен повидать родину моего отца. Он родился в Полтаве, я знаю. Моя мечта побывать там. Может быть, там поищу родственников»,— ответил Ковальчук-сын.

Провожать нас вышла вся семья Ковальчуков — от мала до велика. Нам было пора в путь. К тому же необходимо было пополнить свои запасы еды и воды на предстоящие 400 километров пути по безлюдной пустыне до очередного оазиса Ин-Салах.

В этот день у Марата боли в ноге усилились. В ход пошел полный набор разогревающих мазей. Пришлось сбавить нагрузку.

На пятый день Марат пробежал мало — всего 50 км, но боль в ноге не проходила. Решили в последующие дни чередовать бег и ходьбу и всячески беречь больную ногу. Стягивающая повязка натерла кожу, а разогревающие мази вызвали сыпь. Теперь пришлось думать, как избавиться от сыпи. Тут в ход пошли и одеколон, и йод. Эта напасть особенно беспокоила Марата ночью, вызывала зуд, не давая спать.

Несмотря на все виды лечения, сыпь не проходила, а, наоборот, распространились по всему телу. Тогда-то мы и сообразили, что это аллергия. Но что было ее причиной? Вода? Нет. Мы стали пользоваться минеральной водой из бутылок, но опять никакого результата. Аллергия так и не прошла за время нашего путешествия.

Уже дома врачи однозначно определили, что причина аллергии — финики, да, обычные финики, которые в Алжире мы покупали на местных рынках. Ведь основной вид деревьев в оазисах — это финиковые пальмы. Но у меня аллергии не было, может быть, потому, что я ел фиников гораздо меньше, чем Марат.

...На протяжении шести дней от Эль-Голеи до Ин-Салаха пустыня была однообразна: ни единого холмика высотой хотя бы в метр. Днем жара стояла за 30 градусов. Выбрать место для обеденной стоянки было проблемой. Вокруг, куда хватает глаз, не найти укрытия от солнца и ветра — сплошь плоская равнина. Единственное, что давало тень,— наша автомашина. Ставить палатку мы не решались, поскольку собрать ее можно было только целиком — с дном, стенками и крышей, и от жары она уберечь не могла. Обедали прямо между колес автомашины. Находиться там можно было лишь в лежачем положении, но зато там тень, и между колес обычно дует прохладный ветерок, да и песок не такой раскаленный, как на открытом месте.

Марат говорил, что при беге в полдень подметки кроссовок нагревались так, что казалось, вот-вот расплавятся и отвалятся. Да, основная забота в этой части Сахары — укрыться от солнца. Марат бежал в белом, специально сшитом для него в Эки-бастузе балахоне с капюшоном из хлопка. На руках — перчатки. Капюшон надвинут с помощью козырька так, что все лицо в тени.

В автомашине холодильника не было, поэтому, чтобы сохранить овощи, фрукты днем, в жару, мы их заворачивали в бумагу, прятали в сумки, где хоть как-то сохранялась запасенная за ночь прохлада. Все-таки передышка от жары, наступавшая с заходом солнца, восстанавливала нам силы.

Нетрудно было представить, что тут творится в летние месяцы, когда и ночью пустыня пылает жаром, запасенным днем. Поэтому не случайно эта часть пустыни столь безжизненна. Летом здесь все живое выжигает зной. Марат часто сравнивал Сахару с Каракумами. Так наши пустыни в Средней Азии — это заповедники живой природы: много змей, ящериц, мышей, рощи саксаулов, а в Сахаре — песок да камень. Никакой растительности. А вот мухи — вездесущи. Непонятно, откуда только они берутся?

В этих местах нас стали преследовать миражи. Горизонт колебался, возникали видения: нас со всех сторон окружала обширная гладь воды, озера. Проходящие вдали от нас автомашины как бы растворялись в дрожащем мареве.

Ин-Салах — город, затерянный в песках. Кругом дюны, барханы, и среди них зеленые островки жизни, которую здесь дает вода. Остановились у траншеи, люди укладывали на дно пластиковые трубы. Было видно, что воду тянут к отвоеванному у пустыни новому очагу жизни. Внешне смахивало на наши дачные участки: огороженные, небольшие по площади делянки с фанерными домиками. На грядках лук, морковь, салат. Но вокруг пальмы, а дальше — бесконечные пески.

Марат вбежал в городские ворота. Нас никто не встречал. Совсем рядом была школа. Множество детей, высыпало на переменку. Марат взял у меня пригоршню значков, хотел по одному раздать школьникам. Но не тут-то было! Образовалась толпа, которая стала буквально разрывать на части нашего супермарафонца. Он упал, толпа — на него. Тогда Марат швырнул пригоршню значков подальше от себя и так спасся.

Мы отправились на базар купить свежих овощей, фруктов. Но выбор был беден. Видимо, большим трудом достаются здесь дары природы и в своем большинстве не предназначаются для продажи. К счастью, нам удалось купить мешок хлеба, значит — будем сыты, ведь нам предстояло запастись продуктами на следующий этап в 700 километров — расстояние, отделявшее от Таман-рассета.

Еще Ин-Салах запомнился своим этническим разнообразием: в его населении представлены все расовые типы — от чернокожих негров до бледнолицых европейцев.

Наша автомашина повсеместно привлекала к себе внимание, особенно прикрепленными на крыше тремя флагами: Казахстана, Алжира и России. Но у меня такая популярность вызывала тревогу. Молодые любопытные пацаны так и норовили что-нибудь стащить либо начинали настойчиво клянчить все, чего касался их взгляд. Потом я всегда помнил, как в первый же день нашего пребывания в Алжире ловко, в один миг, алжирцы стащили у Марата рюкзачок со спортивной формой, японским фотоаппаратом и паспортом, когда он тренировался на городском стадионе...

Вода, взятая в Ин-Салахе, оказалась солоноватой. Сухое молоко в ней сворачивалось, чай не заваривался. Хорошо, что мы еще в Гардае купили питьевую воду в бутылках. Теперь ее только и пили. После Ин-Салаха опять нас ожидал 200-километровый отрезок безжизненного плато. Досаждали все те же мухи. Они поражали своей наглостью, лезли в глаза, рот, нос. Наверно, им пить очень хотелось. Ведь мы для них были единственным источником влаги на этой горячей сковородке.

Но вот мы стали приближаться к горам. Природа преобразилась. В ущельях появились корявые деревца. На камнях грелись ящерицы агамы. Одну из агам на привале мы почти что приручили. Марат ловил для нее мух и складывал их возле рептилии. Агама позволила себя фотографировать с расстояния полуметра.

Вблизи Арака, где плоская пустыня сменяется горным массивом, находится поразительное по своей красоте место — самые высокие в мире песчаные барханы высотой 700 метров. Дорога вошла в долину, которую с двух сторон окаймляли два горных хребта: один — абсолютно желтый, другой — темно-коричневый. Первый служил как бы границей, за которой — необозримая даль плоской Сахары, а за вторым же тянулась горная гряда на сотню километров, переходящая в массив Ахаггар.

«Приграничный» хребет был полностью засыпан: он принял на себя пески Сахары и остановил их, превратившись в сказочную цепь барханов, на склонах которых широкими мазками застыла волнистая рябь песка. Эти песчаные волны сгладили очертания склонов и смотрелись гигантским покрывалом из золотой парчи с муаровыми пятнами, разбежавшимися вокруг по воле ветра. В лучах заходящего солнца начиналась волшебная игра света и тени, непрерывно меняющая вид барханов. Песок, который мы люто ненавидели во время нашего пути по Сахаре, здесь создал чудо красоты.

...Вот уже половина пути позади. Наконец у Марата перестала болеть нога, но аллергия не проходила, и каждую ночь он снова и снова расчесывал тело до крови. Во второй половине маршрута супермарафонец ежедневно пробегал около 80 километров. В гористой части Сахары большой жары не чувствовалось — всегда был спасительный прохладный ветерок.

После поселка Арак Сахара совсем преобразилась. В ущелье попадалась зелень, верблюжья колючка. Часто встречались верблюды — домашние, как объяснил Абид (было совершенно непонятно, где же их хозяева, так как жилые поселки встречались не часто). Вообще-то мы очень соскучились по чему-либо живому. Поэтому, когда вдруг Марат увидел двух газелей, он тут же подскочил к нашей автомашине, взял фотоаппарат и бросился в гору наперерез животным. Но они его заметили и с завидной легкостью стали убегать прочь. Марата это раззадорило, и он во всю прыть побежал к ним, чтобы запечатлеть первых встретившихся здесь диких животных. Но газели все же бегали значительно быстрее нашего рекордсмена. Марат явно огорчился, но Абид его успокоил — мы их, мол, встретив еще не раз. И действительно, мы их встречали потом, но фотографии на память не получилось. Зато в моем дневнике Марат их нарисовал — на память.

И вот на пятнадцатый день пути мы прибыли в Таманрассет. По нашим планам мы должны были теперь отправиться на юг — 420 километров до границы с Нигером. Как просто было в Москве, взяв атлас, спланировать этот маршрут! В Нигер шла пунктирная линия — грунтовая дорога.

В Таманрассете мы узнали, что южные районы Алжира и северные районы Мали и Нигера населены туарегами. Часть из них решила объединиться в новое государство и повела политическую и вооруженную борьбу за воссоединение. На практике получилась война местного значения, где главную роль стали играть бандитские группы, которые под политическими лозунгами занимались обычным грабежом. Особо лакомая добыча для них — туристы из Европы, которые планировали маршрут, сидя над картой дома, без учета реальной обстановки. Официальные же власти этих соседних стран сознательно умалчивали в прессе о сложившейся ситуации.

Но наши партнеры из турагентства «ОНАТ» заявили, что не могут гарантировать нам безопасность на пути к нигерийской границе. Начались переговоры с местной администрацией, со столичным начальством Алжира. Даже после сильного давления со стороны посольства России нам все-таки не разрешили стартовать дальше на юг, хотя и был желанный вариант — чтобы нас сопровождала машина с вооруженной полицией. Ведь ни полицейских кордонов, ни асфальтовой дороги, ни поселков на всем пути до границы нет.

Пришлось нам сделать 400-километровый круг по горам Ахаггара. Правда, мы об этом особенно не жалели. Это было наезженное туристское кольцо, типа нашего «Золотого». Через каждую полусотню километров встречались оазисы и поселки, где жили туареги, верно хранящие свои обычаи.

День отдыха в Таманрассете пошел на пользу Марату. Под конец пути все раны затянулись. Так всегда бывает у победителей.

Но в тот вечер мне пришлось изрядно поволноваться. Марат должен был прибежать в лагерь к палаткам в 7.30. Но и в 8 вечера его не было. Стало совсем темно, луны не было. И тут я понял, что в такой темноте ему наши палатки не найти: ведь костер развести было не из чего.

Я взял карманный фонарик и отправился навстречу Марату. Дорога была грунтовая, шла по сыпучему песку, поэтому постоянно разветвлялась, петляла: каждый водитель, видимо, старался найти, где грунт потверже. В результате чего в одном направлении шло много наезженных дорог. Днем хоть были ориентиры — горы, а ночью — ничего.

Пришлось вернуться в лагерь, взять автомашину и ехать навстречу Марату. Так и сделали. Мы нашли Марата на боковом луче дороги в 5 километрах от лагеря. Но Марат был на удивление спокоен: «Подумаешь, полночи прошагать. Все равно бы я вас нашел». Опыт пересечения Каракумов в одиночку явно пошел ему на пользу.

Оказалось, Марат потерял около часа, когда при подходе к поселку Тахифет увидел, что дорога забаррикадирована пустыми бочками. Он решил, что это тупик, и побежал по обходной дороге, но она скоро кончилась. Он вернулся к бочкам, а за ними в 200 метрах на взгорье стоял военный пункт для проверки документов. Завидев транспорт, солдаты выходили навстречу, проверяли документы, а потом только разбирали баррикаду и пропускали машину дальше. Так они поступили и с нашей машиной, взяв в качестве мзды пачку сигарет у шофера. Марата, правда, они пропустили сразу, так как мы их предупредили о нем.

Финиш пробега был в маленьком поселке туарегов Тарифок, а заключительный этап в городе Таманрассет. Финиш снимало национальное алжирское телевидение, показав на следующий день сюжет о пробеге Марата в разделе важнейших новостей дня. Марат стал известной и популярной фигурой в стране. Часто на улицах люди просили у него автографы.

На пресс-конференции в столице Алжира в нашем посольстве корреспондент агентства Рейтер Джон Баггли спросил Марата: «Каким же будет следующий пробег, когда величайшая пустыня на земле — Сахара, уже покорена?» Марат, не смутившись, заявил, что в конце этого года он стартует в новом пробеге вокруг земного шара. Его продолжительность — ровно один год, старт и финиш — в столице Казахстана Алматы.

Алжир — Таманрассет

Федор Склокин / Фото автора

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 12355