Как одеть лошадь?

01 февраля 1984 года, 00:00

Как одеть лошадь?

Первую лошадь в своей жизни я увидел очень давно, однажды утром, когда солнце только появилось над лесом и, багровое, зависло ненадолго над железнодорожным мостом. Тогда мы, городские мальчишки, бежали лугом к реке. Все было для нас в диковину: и стога сена, и огороды, и длинные журавли-колодцы... и лошадь.

Она стояла над самым откосом, грустно склонив голову, и щипала траву. Фыркала большими ноздрями, лениво хлопала себя хвостом по бокам. На ней не было алой попоны или золотого седла, как у лошадей в кино. Но она была настоящая. Живая. Первая лошадь в моей жизни...

Я вспомнил эту картинку из детства, когда подходил к зданию Опытного завода конно-спортивного инвентаря. Завод этот находится в Москве, недалеко от Белорусского вокзала. Это единственное в своем роде предприятие: кроме него, конским снаряжением никто, похоже, больше не занимается. Согласитесь, экзотично уже то, что в наше машинное время по-прежнему нужны шоры, седла, подпруги...

Впрочем, не по-прежнему, конечно, но нужны. Кто станет сегодня седлать коня, чтобы до работы добраться? Правда, сейчас про лошадь вспоминают все чаще и чаще. Оказывается, сельский быт без нее невозможен. И в спорте она нужна.

А в кино? Да в каждом втором фильме!.. Вот и шьют на Опытном заводе конское платье. И обувь. Шьют, используя новейшие достижения техники — прессы, сложные станки и механизмы. Но меня не интересовали цех гальванопластики и автоматизированные линии. Хотелось увидеть, как живет в наши дни ремесло старых мастеров — седельщиков, хомутчиков, шорников.

Знакомство с заводом началось со склада. Повсюду — стопы огромных пластов кожи. Аккуратно сложенные, до потолка. Всех видов выделки — сыромятной, чуть сыроватой и грубой, бугристой, шершавой, как наждачная бумага, и гладкой, будто полированной. В два-три пальца толщиной и тончайшие — с волосок. Кожи, кожи... Даже  воздух здесь пропитан терпким запахом кожи.

Со склада листы увозили в закройный цех. Здесь, в сущности, и начинается путь простого куска сыромятины к изящному седлу или уздечке. В цехе — станок. Закройщики сказали:

— Седла, к примеру, тачать — работа, конечно, не ювелирная, но и топорной ее не назовешь. Она рук требует. У нас — другое. Кроить кожи вручную — дело сложное. И долгое. Вот и пользуемся станком...

Я смотрел, как большой кожаный лист растянули и положили на стан. Пропустили через вал с колесиками. Каждое такое колесо — а их штук двадцать,— врезаясь в лист, кроит его на ремешки, аккуратно и быстро. Срез ровный, как бритвой прошлись.

— Такие машины да древним кожемякам — хлопот бы не знали...— Закройщик отложил нарезанные ремни в сторону и пошел за новым листом.

Из закройного цеха заготовки передают тем, кто делает крылья для седел — ленчики. И здесь сразу натыкаешься на кипы войлока и поролона.

— Эти материалы идут на изготовление потников. Ведь седло, если положить его сразу на спину лошади, не постелив предварительно потника, может стереть ее в кровь. Потник для лошади, все равно что майка и носки для человека. Без этого не обойтись,— объясняли мне мастера.

В этом же цехе делают скребки и щетки — предметы конского туалета. Щетки грубые, трехслойные, если уж очень запачкается конь, то мягкая щетка грязь не возьмет.

Но главная забота тех, кто работает в этом цехе,— седельные крылья. Без ленчиков не получится седла. Делают их из фанеры — мягкой, податливой, но которая не крошится и не расслаивается. Материал подбирают надежный, чтобы не подвести ни наездника, ни лошадь. Когда я увидел штабеля крыльев, мне показалось, что я попал на фабрику музыкальных инструментов — так похож ленчик на лиру. Натяни струны и играй...

В другом цехе, у хомутчиков, не слышно стука закройного станка. Тихо, как в операционной. И у каждого на столе — множество инструментов: иглы-«цыганки», шило, ножи.

Владимир Антонович Шиманский как раз начинал делать хомут. Две полые фанерные дуги он набил сеном. Потом каждую в отдельности начал обшивать кожей. Стежок к стежку — медленно, кропотливо, тщательно — чтоб не порвалась нитка, не лопнул шов, не разъехались в разные стороны дуги. Хомут, похожий на большие черные клещи, отставлен в сторону. Можно приниматься за следующий.

Я смотрел на мастера, склонившегося над деревом и кожей, и все время хотел спросить — как он пришел на завод? Почему избрал именно эту профессию?

Владимир Антонович, словно почувствовав мой интерес, начал рассказывать сам:

— Когда-то, в тридцатые годы, в Москве построили шорно-экипажную фабрику. Дали ей имя Буденного. Стали шить там конскую одежду — седла, уздечки, ногавки, шоры, хомуты. Пришел туда мой дед... Он ремесло свое знал и любил, был настоящим мастером. Вслед за ним на фабрику пришла моя мать, дядя. А потом и я, когда мне шестнадцать стукнуло. Так и работаю хомутчиком уже двадцать лет...

«Он был настоящим мастером»,— сказал Шиманский. При этих словах я подумал, что в руках деда Владимира Шиманского жило, наверное, умение его предков. Ведь мастеров, работающих на лошадь, во все времена на Руси было немало. Ремесло это очень древнее, и главные элементы конской одежды — седло, подпруга, узда — появились скорее всего тогда, когда человек начал использовать лошадь в хозяйстве и в военном деле.

В России в начале XVII века были созданы конюшенные слободы — поселения шорников, седельников, хомутчиков. В 1496 году в Москве открывается Конюшенный приказ (в конце XVI века он был учрежден официально). Во главе приказа стоял конюший боярин с помощником — ясельничим. В ведении конюшего боярина находились царские конюшни, конское снаряжение, целый штат служащих — конюхи, стременные, стряпчие. В XV веке под Москвой был построен первый конный завод — Хорошевский, и при нем — мастерские по изготовлению конского снаряжения. С тех пор строительство таких заводов началось по всей стране...

— Вообще-то приходится не только хомуты делать,— прервал мой мысленный экскурс в историю Владимир Антонович. Он нагнулся, достал из-под стола два ремешка и начал вязать какой-то замысловатый узел. Поглядел на меня, улыбнулся.

— Вот,— кивнул он на ремни,— начинаю троечную упряжь. Заказ ВДНХ.

Владимир Антонович подсел поближе к столу и, как заправская кружевница, стал плести ремешки, соединяя их сложным узором.

Последний, и, пожалуй, самый большой, цех завода — седельный. Здесь же находится и конская обувная фабрика. Да, именно обувная фабрика. И делают там не подковы (подкова — это не обувь, она коню в облегчение, чтобы копыта не испортить), а ногавки — конские ботинки.

— У лошадей как у людей,— рассказывает мне Полина Ивановна Воробьева — ветеран завода,— одних ботинок тридцать два наименования. И все разные. Для верховых лошадей — одни, для скаковых — другие, для тех, кто на бегах качалки возит,— третьи.

Полина Ивановна — лошадиный сапожник. На столе у нее швейная машина с толстой иглой, в мокрых полотняных мешочках — пряжки, вшитые в кожаные ремешки.

— Мешок мокрый, чтобы кожа на сгибах не лопалась,— поясняет она и тут же берет ремешок, сгибает его, пропускает в петлю другой и соединяет их.

— Вот и готов запряжник. Необходимая вещь для ногавки. Как подошва...

Она отложила запряжник и пододвинула к себе деревянную колоду с круглой небольшой ложбинкой посередине. Из-под стола достала кругляшок влажной сыромятины, положила на ложбинку.

— Сейчас я скупор делаю. Вообще он скальпером называется. А мы привыкли — скупор и скупор. Это чашечка такая для сустава — предохраняет ноги рысаков от ушибов.

Она подвигает к себе болванку, берет увесистый молоток и — стук! стук! — выдалбливает из кожи выемку. Кожа поддается медленно, нехотя. Раз сто, наверное, приходится опустить молоток, прежде чем из вытяжки (так называется эта заготовка) получится скупор-скальпер.

Перед тем как уйти с завода, я решил заглянуть к директору — попрощаться и поблагодарить.

В его приемной сидел мастер, которого я видел в одном из цехов. Он задумчиво разминал папиросу, потом повернулся ко мне:

— Не получилось что-то с кнутами. Заказчик доволен, а мне не нравится. Придется снова пробовать. Что такое, казалось бы, кнут, а не поверите — сплести его умение нужно. Да что умение — это почти искусство!

Я поверил. Ведь я только что видел, сколько труда и вкуса нужно приложить мастерам, чтобы одеть лошадь.

В. Борецкий

Просмотров: 7679