Тайна майской ночи

01 февраля 1984 года, 00:00

В течение последних десяти лет в был уверен, что никогда больше не вернусь к этой папке своего архива, где собраны материалы о «Деле Бормана». К тому имелись веские основания: западногерманская прокуратура в 1973 году зафиксировала, что бывший рейхслейтер СС, бывший заместитель Гитлера по партии покончил с собой в осажденном Берлине в ночь на 2 мая 1945 года, приняв цианистый калий.

Но вот в США вышла книга журналиста Пола Мэннинга «Мартин Борман — бежавший нацист». И я снова раскрыл папку «Дело Бормана».

...Нюрнберг, 1946 год. Два ряда скамеек, на которых сидят нацистские военные преступники — Г. Геринг, В. Кейтель, Э. Кальтенбруннер, А. Йодль, А. Шпеер, Я. Шахт, другие высшие деятели фашистской Германии. Законное место Бормана пустует, но он — подсудимый. Свидетелями и защитой предпринимаются энергичные попытки доказать, что Бормана нет в живых. Допрашивается начальник имперского гаража и личный шофер фюрера Эрих Кемпка. По требованию адвоката он пересказывает многократно повторенную до этого историю прорыва группы эсэсовцев из огненного кольца, сжимавшегося вокруг центра Берлина. В этой группе якобы находился и Борман. Кемпка сообщает:

— По-моему, на той стороне, по которой шел Мартин Борман, возникло пламя. Я сам взрывом был отброшен в сторону и потерял сознание. Когда я вновь пришел в себя, не мог ничего видеть, так меня ослепило пламя...

Продолжая допрос свидетеля, адвокат стремится получить более твердое показание о смерти Бормана. Он задает Кемпке вопрос:

— Этот взрыв был таким сильным, что, по вашим наблюдениям, Мартин Борман погиб от него?

Ответ:
— Да, я совершенно определенно полагаю, что из-за силы этого взрыва он лишился жизни.

Тут уж судьи Международного трибунала, обычно воздерживающиеся от допросов свидетелей, считают нужным вмешаться:

— Как далеко вы находились от Бормана?

Кемпка:
— Примерно в трех метрах.

Председательствующий:
— Затем снаряд попал в танк?

Кемпка:
— Нет, мне кажется, что не снаряд, а фаустпатрон, выброшенный из окна, попал в танк.

Председательствующий:
— Затем вы видели вспышку и потеряли сознание?

Кемпка:
— Затем я внезапно увидел пламя и через долю секунды заметил, как рейхслейтер Борман и статс-секретарь Науман были отброшены от танка. Я сам в тот момент отлетел в сторону и потерял сознание. Когда пришел в себя, я не мог ничего видеть. Стал пробираться ползком и полз до тех пор, пока не наткнулся головой на противотанковое заграждение.

В ходе последующих допросов показания бывшего шофера стали еще более неопределенными и расплывчатыми. Вконец запутавшись в объяснениях, он вдруг неожиданно заявил:
— Я не видел Бормана непосредственно у танка...

Если при оценке показаний Кемпки учесть, что дело происходило между двумя и тремя часами ночи, в кромешной мгле, можно представить себе, насколько серьезно следует воспринимать его ответы. Характерно, что наблюдавший допрос участник Нюрнбергского процесса, будущий автор целого ряда книг о тех днях, член президиума Советского комитета защиты мира А. И. Полторак рассказывал, что на всех, кто присутствовал при допросе Эриха Кемпки, он производил впечатление жалкого враля.

Но так или иначе, в октябре 1946 года, несмотря на все старания защиты, Международный трибунал заочно приговорил Бормана к смертной казни через повешение.

Процесс полностью вскрыл чудовищные преступления, в которых был повинен Борман. Оставалась, однако, полной загадкой его дальнейшая судьба. В моем досье насчитывается около тридцати «достоверных» сообщений об обнаружении «серого кардинала».

Первым о «находке» фашистского преступника сообщило радио Монтевидео. Оно утверждало, что Борман скрывается в провинции Мисьонес, в северо-восточной части Аргентины. Полиция обшарила всю провинцию, однако поиски не дали результатов. В 1948 году проживавший в Чили немецкий эмигрант Хейсляйн, знавший Бормана лично, сообщил, что видел преступника. Дело, по его словам, было так. Однажды Хейсляйн отправился к своему другу — тоже немецкому эмигранту, имение которого находилось почти у самой границы Чили с Аргентиной. Совершая вдвоем послеобеденную прогулку, они неожиданно встретили на дороге трех всадников в пончо и широкополых шляпах. Присмотревшись к одному из них, Хейсляйн вскрикнул от удивления: это был Борман. «Хейсляйн,— пробормотал Борман и, круто осадив лошадь, приказал своим спутникам: — Назад, галопом!» Всадники помчались к аргентинской границе и скрылись из виду...

В 1960 году был схвачен Карл Эйхман, один из крупных чиновников имперского управления безопасности. На предварительном следствии Эйхман заявил, что Борман жив. Во время судебного процесса Эйхман получал обширную корреспонденцию. В одной открытке было всего лишь одно слово: «Мужайся». И подпись: «Мартин». Главный обвинитель на суде утверждал, что письмо написано рукой Бормана,— к такому выводу пришли эксперты после тщательного графологического анализа.

Вскоре после окончания суда над Эйхманом хлынул такой поток сообщений о Бормане, что прокуратура во Франкфурте-на-Майне была вынуждена начать дело «О бегстве военного преступника М. Бормана». Одним из первых материалов следствия стало сообщение, что Борман использовал тот же маршрут для бегства в Южную Америку, что и Эйхман,— через Австрию и Италию.

Ответственный за расследование прокурор земли Г весен доктор Фриц Бауэр собрал досье из восьми объемистых папок, включавших более 1300 документов, имеющих отношение к судьбе Бормана. Опрос сотен свидетелей, сопоставление десятков показаний позволили Бауэру заявить на пресс-конференции, организованной им в апреле 1961 года, что Мартин Борман жив. Тем не менее найти Бормана или напасть на его след на основании данных, собранных Бауэром, не удалось.

Размышляя над собранными материалами, я все время сталкивался с одним любопытным обстоятельством. Стоило появиться на свет сколько-нибудь серьезному и доказательному свидетельству в пользу того, что Борману удалось выбраться в ту майскую ночь из столицы агонизирующего рейха, как моментально рождались авторитетные опровержения, а то и незавуалированные предостережения владельцам документов против дальнейшего расследования и публикации. Такого же мнения, кстати, придерживается и П. Мэннинг.

Взять хотя бы весьма правдоподобные материалы, собранные журналистами западногерманского журнала «Квик». В печати промелькнуло сообщение, что группе репортеров удалось разыскать Бормана в Латинской Америке. Более того, журналисты подготовили серию статей о послевоенной деятельности Бормана, масштабах его операций в Латинской Америке, тесных связях с промышленниками и финансистами ФРГ, с боннскими политиками.

Статьи не увидели свет. Издателей «Квика» предупредили, что публикация будет противоречить «национальным интересам» ФРГ и повлечет за собой закрытие журнала, а возможно, и тюремное заключение издателей и репортеров. Предупреждение, по-видимому, исходило от спецслужб Западной Германии.

Серьезные сомнения в гибели Бормана оставляет исследование обширного досье, собранного английским журналистом и писателем Л. Фараго. По контракту с лондонской «Дейли экспресс» он в сопровождении сотрудника газеты в начале 70-х годов отправился за океан. В течение нескольких месяцев охотники за Борманом колесили по странам Латинской Америки. В их руки попали различные документы, донесения агентов, показания доверенных лиц, свидетельствующие о том, что семидесятитрехлетний Мартин Борман, он же Рикардо Бауэр, он же Августин фон Ланге, живет и здравствует в Южной Америке. «Дейли экспресс» публикует серию статей, вызвавших новый прилив интереса к таинственному преступнику. Но... появилось опровержение, показывающее предусмотрительность тех, кто не хотел, чтобы правда выплыла на поверхность. Оказалось, что в период сбора материалов Фараго получил среди настоящих документов и фотографий и ряд фальшивых. После публикации статей подделка была доказана, что, конечно же, скомпрометировало и все остальные свидетельства, да и самого автора.

Вскоре я натолкнулся на сообщение полиции Западного Берлина, согласно которому при прокладке кабеля на Инвалиденштрассе было найдено два скелета. Останки лежали недалеко от того места, где уже однажды искали Бормана и врача Гитлера Л. Штумпфеггера. Сразу же после обнаружения останков судебно-медицинские эксперты приступили к их идентификации. С одним скелетом никаких трудностей не было. Поступившие из Франкфурта-на-Майне снимки зубов Людвига Штумпфеггера полностью соответствовали строению челюсти и прикусу человека, которому принадлежал обследованный череп. Вывод полиции — труп личного врача Гитлера найден. Куда сложнее обстояло дело с предполагаемым скелетом Бормана. Дело в том, что в архиве рейхсканцелярии снимков зубов ближайшего подручного фюрера не оказалось. Сохранился лишь рисунок, сделанный уже после окончания войны дантистом Гитлера и Бормана профессором Блашке. Заметим, что строение зубов Мартина Бормана зубной врач восстанавливал по памяти. Тем не менее рисунок и описание зубов совпали с челюстью второго черепа. Смущало одно: на нижней челюсти скелета имеется мост, который Блашке изобразил... на верхней челюсти Бормана. Между тем появились новые доказательства. В зубах обоих скелетов были обнаружены осколки стекла. Эта находка дала медицинским экспертам и полиции основание предположить, что заместитель фюрера подвел черту под своей кровавой биографией с помощью ампулы с цианистым калием. И наконец, последний аргумент: правая надбровная дуга скелета была деформирована. Как известно, в результате тяжелой автомобильной катастрофы на лбу Бормана был глубокий шрам...

И тогда крупнейший иллюстрированный еженедельник ФРГ «Штерн», который не раз за послевоенные годы возвращался к делу рейхслейтера, предложил следующую версию. В обширном материале, озаглавленном «Борман мертв», «Штерн» восстановил события начала мая 1945 года.

Итак, первый день месяца. Место действия — бункер имперской канцелярии. Время — 16 часов 30 минут. Горстка оставшихся в живых приближенных фюрера, покончившего с собой накануне, в тягостном раздумье.

Борман надевает поверх генеральской формы СС темное кожаное пальто. Обитатели бункера, разбившись на несколько групп, в 22 часа отправляются в путь в направлении района Фридрихштрассе. Около моста Вайдендаммбрюкке участники прорыва попадают под перекрестный шквальный огонь. Борман и еще несколько нацистов пытаются пройти кольцо огня под прикрытием одного из «тигров».

Мост позади. И тут землю сотрясает оглушительный взрыв. Тот самый, о котором позднее сообщал Эрих Кемпка. Но и после этого Бормана видели живым. Руководитель гитлерюгенда Аксман показал, что некоторое время спустя после взрыва встретил Бормана живым и невредимым в бомбоубежище вместе с врачом Штумпфеггером, государственным секретарем по пропаганде доктором Науманом, адъютантом Геббельса Швагерманом и адъютантом Аксмана Вельтцином. Все они, по словам Аксмана, обсуждали создавшееся положение. Борман принял решение прорываться к преемнику Гитлера на посту рейхсканцлера гросс-адмиралу Деницу. В районе Лертерского вокзала беглецы наскочили на патруль. Однако их приняли за обыкновенных ополченцев фольксштурма (к тому времени все участники прорыва успели переодеться или уничтожить знаки различия). Солдаты настроены весьма дружелюбно и даже предлагают своим пленникам сигареты. И тут Борман и Штумпфеггер, по версии «Штерна», вдруг отделяются от группы и быстрыми шагами уходят прочь по Инвалиденштрассе, невзирая на окрики солдат. Внезапно из полуразрушенных зданий по беглецам открывают огонь. Они останавливаются и, вместо того чтобы вернуться назад, «раскусывают ампулы с ядом». Что касается остальных пленных участников прорыва, то их всех отпустили под утро. Аксман и его адъютант оказались на Инвалиденштрассе. Там они и увидели два трупа — Бормана и Штумпфеггера. (Аксман — репортерам «Штерна»: «Ошибка исключена, их лица можно было отчетливо распознать. Они лежали на спине, слегка раскинув руки и ноги».)

Свою публикацию «Штерн» заканчивает так: «Дело можно закрыть навсегда с пометкой: Мартин Борман умер 2 мая 1945 года». Поспешность, с которой проведено расследование, противоречия, которыми изобиловало это последнее дело, убеждают, что кто-то был весьма заинтересован в сокрытии всех следов Бормана. И отнюдь не случайно «Дейли экспресс» вскоре после этих событий написала: «Это — вечная индульгенция Борману».

Теперь о книге Пола Мэннинга, побудившей меня вернуться к делу бывшего рейхслейтера. Он весьма убедительно доказывает, что Борман сумел благополучно бежать из осажденного Берлина в ночь с 1 на 2 мая 1945 года. Американскому журналисту удалось разыскать подручного Бормана, который поведал, что скрывал его в течение десяти дней после побега, а затем работал на него в Южной Америке, куда Борман попал в 1947 году с помощью разведслужб и госдепартамента США. Американские покровители подыскали безопасное убежище не только рейхслейтеру, но и многим другим нацистам, на чьей совести гибель миллионов людей.

В Латинской Америке Борман создал тайную финансовую империю, основа которой была заложена нацистами еще в 20—30-х годах. Вскоре после первой мировой войны на границе Аргентины и Парагвая поселились выходцы из Германии во главе с неким Адольфом Швельмом. Здесь постепенно складывалась обширная немецкая колония. В этих краях Швельм прожил около сорока лет, нажив не только солидное богатство, но и репутацию отъявленного реакционера. К началу 30-х годов колония Швельма разрослась, стала довольно важным фактором в политической и экономической жизни Аргентины. Окрепли и ее связи с военно-промышленным комплексом Германии, где к власти подбирались нацисты. Сотни колонистов к тому времени сумели распространить свои «деловые интересы» и на соседние страны — Бразилию, Парагвай, Чили. При этом связи «дочерних» колоний с владениями патриарха южноамериканских немцев продолжали укрепляться.

Как известно, в стратегические планы Гитлера входила и экспансия на южноамериканские территории. Доверенные лица фюрера создали здесь разветвленную шпионскую сеть (есть ряд свидетельств, что главным агентом фюрера был сам Швельм). Ее задачей, помимо сбора развединформации, была подготовка политической и экономической базы для захвата южноамериканского материка.

В 1936 году по заданию Гитлера была начата операция под кодовым названием «Пять ключей». Пять особо доверенных агентов получили по 20 миллионов долларов и были направлены в ряд стран Латинской Америки. Им предписывалось: ассимилироваться, установить связи с местными фашистскими организациями и приступить к созданию национал-социалистских групп, которые в «день икс» должны были оказать любую необходимую помощь рейху в Южной Америке. Так на континенте был создан филиал фашистской НСДАП — заграничная организация национал-социалистской партии. Ее руководителем в Берлине стал видный нацист Эрнст Вильгельм Боле. Но Южной Америке не суждено было стать нацистской колонией, а затем трамплином для прыжка на север — в США и Канаду. Ей довелось сыграть другую роль.

В предвидении неминуемой расплаты окружение Гитлера заметалось в поисках выхода. Из Берлина в Южную Америку, в опорные пункты нацизма, хлынул поток депеш с указаниями и инструкциями по приему фашистских главарей. Шеф гитлеровской службы безопасности Э. Кальтенбруннер передал специальной группе СС секретные фонды, важнейшие архивные документы и значительную часть драгоценностей, награбленных во время войны.

В первые послевоенные недели у побережья Аргентины появились подводные лодки. Одна из субмарин под номером 1—313, построенная в последние месяцы войны в Швеции, покинула берега агонизирующего рейха в начале мая 1945 года. Через сорок дней она вошла в устье Рио-Негро — на берегах этой реки гитлеровцы загодя купили земли. На подлодке в Аргентину прибыла первая партия беженцев из числа фашистской элиты. Позже не менее тысячи гитлеровцев нашли себе прибежище за океаном. Здесь прятались Эйхман, изобретатель душегубки Рауфф, врач-садист Менгеле, наконец, палач Лиона Барбье.

Режимы, существовавшие в то время в ряде стран континента, позволяли им и многим другим жить, не беспокоясь за свою судьбу. Так что с определенной долей уверенности можно предположить, что военный преступник Мартин Борман в принципе мог долгие годы скрываться в Латинской Америке. Кстати, в этой связи уместно вспомнить последнюю телеграмму, направленную Борманом из рейхсканцелярии: «С предложенной передислокацией в «заокеанский юг» согласен. Борман».

Создается впечатление, что именно причастность спецслужб США и высших чинов госдепартамента, разветвленные связи межнациональных корпораций, в которые были вложены капиталы нацистов, и обусловили «заговор молчания», который окружает судьбу рейхслейтера.

Пол Мэннинг раскопал любопытнейшие детали. Так, на фотографии, подсунутой Л. Фараго, в действительности был изображен некий аргентинский учитель.

Как предполагают, организатором этой акции был Генрих Мюллер — бывший шеф гестапо. Он направил своего агента в бюро «Нью-Йорк таймс» в Буэнос-Айресе, «вывел» корреспондентов на этого учителя и «доказал», что весь рассказ Фараго «фальсификация». Столь ловкий и мастерский ход вполне в характере опытного дезинформатора. Находка в Берлине двух скелетов также дело рук Мюллера, стремившегося навсегда избавить Бормана от внимания общественности.

«Заговор молчания» — Мэннинг так и назвал сначала свою книгу. Все вроде шло хорошо: на ее издание сразу нашлось много охотников. Подписывались контракты, выдавались в счет будущих прибылей гонорары. И вдруг без всяких объяснений контракты разрывались. Словно сами вступив в сговор, книжные издательства США одно за другим наотрез отказывались от «Заговора молчания». Многолетний труд П. Мэннинга попал в «черный список» и в ФРГ, и в Великобритании.

В конце концов книга все же увидела свет. Нашлось небольшое издательство, которое решилось ее опубликовать. Те американские газеты, которые ее рецензировали, поместили самые лестные отзывы. Книжное обозрение «Уэсткоуст ривью оф букс» дало книге высшую оценку, заявив, что она «открывает глаза читателю». Газета «Атлантик-сити пресс» указала: «Читатель убеждается, что вся правда о последних днях второй мировой войны еще не рассказана. Книга Мэннинга поднимает много вопросов, в том числе вопрос о том, сколько высокопоставленных нацистов по-прежнему живет в роскоши в разных уголках мира, включая Америку».

Но все это — провинциальные газеты. «Киты» окружили книгу таким же заговором молчания, как и крупнейшие издательства. Она не попала в списки «бестселлеров». Широким читательским массам США, да и не только США, но и всего Запада, она неизвестна.

И еще одна деталь. Люди Бормана, пишет П. Мэннинг, достали книгу еще в рукописи и познакомили с ней... самого «партайгеноссе». Борман, отметив, что автор собрал «обстоятельный материал», дал свой отзыв: «Книга хорошая. Но ни славы, ни денег она не принесет». И действительно, ни славы, ни денег на своем упорстве П. Мэннинг не заработал.

В последнее время вскрылись новые факты, с убийственной достоверностью доказавшие многолетнюю (со времен второй мировой войны!) практику укрывательства спецслужбами США фашистских преступников.

Еще в разгар борьбы с гитлеровской Германией, 27 июля 1943 года, на совещании, созванном военным министерством и госдепартаментом, представитель Пентагона полковник Винлокк заявил: «На нас возложена задача подготовить из немцев кадры, которые могли бы быть использованы для укрепления престижа Америки. Национал-социалисты могут быть и будут полезней и удобней разных антифашистов и вообще демократов... Нам нужны многочисленные и близкие нам по духу и убеждению кадры». Сказано ясно, конкретно и предельно цинично. После второй мировой войны американская разведка провела крупную операцию по тайному вывозу из Западной Европы сотен гитлеровских военных преступников. Эта операция, о которой сообщила газета «Вашингтон пост» летом 1983 года со ссылкой на документы министерства юстиции США, носила кодовое название «Рэт-лайн» («Крысиный путь»).

В годы «холодной войны» бывших гитлеровцев и их пособников под видом «перемещенных лиц» доставляли в Соединенные Штаты — авось пригодятся для борьбы против коммунизма. И нацистские военные преступники действительно пригодились американской реакции: их подключили к активной антисоветской деятельности. Американские власти использовали и используют их в качестве «пропагандистов»— сотрудников радиостанций «Свободная Европа» и «Свобода». Среди них, например, Виллис Хазнерс, который в годы войны уничтожил сотни мирных людей и награжден за это гитлеровскими железными крестами. В махинациях спецслужб США, громко называемых «борьбой за освобождение порабощенных народов Советского Союза», активное участие принимает бывший капитан латышской вспомогательной полиции безопасности, созданной гитлеровцами, эсэсовец Майковскис.

Несколько лет назад Ф. Эйлберг, в ту пору член палаты представителей от штата Пенсильвания, направил в Пентагон запрос относительно сорока восьми подозреваемых нацистских преступников, в том числе Ясюка, бывшего «мэра» белорусского города Клецка, который участвовал в расстрелах мирных жителей. Из Пентагона был получен ответ, что имени Ясюка в армейских досье нет. В действительности досье Ясюка находилось в Пентагоне с грифом «содержит секретные данные, рассмотрению конгресса не подлежит». А в 1978 году на основании проведенного расследования контрольно-ревизионное управление конгресса опубликовало доклад, в котором указывалось, что ЦРУ использовало больше двадцати нацистских преступников в качестве «источников информации», а девять из них были платными сотрудниками ЦРУ.

Итак, «заговор молчания», который окружает тайну той майской ночи, и новые данные об организации бегства видных нацистов могут служить доказательством того, что и Борману с его капиталами нашлось теплое местечко за океаном. Это предположение прозвучало, кстати, на прошедшей в прошлом году в Москве пресс-конференции для советских и иностранных журналистов, на которой речь шла о нацистских преступниках и их американских покровителях.

Дело в конце концов не в отдельных борманах, эйхманах, ясюках: Нюрнбергский вердикт остается в силе, и приговоры нацистам никто не посмеет отменить.

Важно другое. Реально живущие и здравствующие фашистские преступники, местонахождение которых отлично известно, гуляют на свободе.

Решительно осуждая двурушническую политику укрывательства гитлеровских палачей, осуществляемую прежде всего высокими инстанциями США, честные люди требуют торжества справедливости, суровой и неотвратимой кары для фашистских преступников.

Влад. Иванов

Просмотров: 5195