Земля Эко

01 февраля 1984 года, 00:00

Земля Эко

Этот памятник на огромной круглой площади привлек мое внимание еще издали: статная фигура женщины, словно впаянная в седло, на вздыбленном коне. Мы же спускались по длинным высоким ступеням, осмотрев только что Лагосский национальный театр — один из крупнейших в Африке.

— ...Здесь, в этом здании, выступал советский космонавт Леонид Кизим,— рассказывал наш добровольный гид Кола Огундовале, историк, преподаватель местного университета. — Давал концерт Иосиф Кобзон. Я слушал его еще раньше, когда учился в Ленинграде. О, у вас превосходные театры и концертные залы...

— А что это за памятник? — спросил я.

— Это достопримечательность Лагоса. И даже всей Нигерии. Памятник царице Амине. В Ленинграде я часто приходил к памятнику Петру Первому. Он чем-то напоминал мне Амину, Лагос, мою родину. Царица Амина занимает в нашей истории большое место. Это была выдающаяся женщина: волевая, настойчивая, умная. Воины, с которыми Амина ходила в многочисленные походы, много лет не знали поражений, были хорошо обучены, дисциплинированны, выносливы. Сама Амина могла сутками не сходить с коня, ловко владела оружием, разделяла с мужчинами все тяготы войн и походов. Она сумела объединить племена на большей части нынешней территории страны.

Мы подошли к памятнику. Матовый отсвет солнца играл в складках одежды Амины. Казалось, дорожная пыль трудного и дальнего похода припорошила коня и всадницу.

Амина правила племенами, населявшими страну в XVI веке. История народов самой Нигерии намного древнее. Она насчитывает почти два тысячелетия...

...Мы выехали на набережную лагуны. В это время солнце зашторило тучами, и пошел тропический ливень. Наша машина остановилась, но мы не спешили покидать кабину. Выйти под такие струи все равно что окунуться в реку.

— Период дождей начинается, — объяснил сидевший рядом со мной Кола Огундовале.— Но я покажу вам яхт-клуб отсюда. Видите среди деревьев здание? Раньше здесь был, как и в других клубах, вход — только для белых. Сейчас по-иному...

Кола прервал свой рассказ. Он, как и все, кто находился в машине, засмотрелся на происходящую неподалеку сценку. По набережной трусил неуклюжей рысцой грузный белый человек, держа над головой, прикрываясь от дождя, папку.

Навстречу ему мчался со всех ног чернокожий мальчишка. Добежав до толстяка, он раскрыл над его головой зонт и так, семеня рядом, ничем не прикрытый, сопровождал господина до моторной лодки у причала.

Ливень между тем прекратился так же внезапно, как и начался. Из-за туч заструились другие потоки — солнечные. Толстяк юркнул под навес лодки, укрываясь теперь от палящих лучей, а мальчишка, свернув зонт, сел снова, неприкрытый, на корме, запустил мотор.

— Что делать,— Кола отвел глаза от лодки.— У нас еще и солнце не всем одинаково светит, и дождь не одинаково на всех льет.

Легенда о великане

Вместе с членами ассоциации нигерийско-советской дружбы мы стояли на набережной в ожидании катера.

— Вы заметили,— спросил Майкл Исигузо,— что в Москве солнце не так высоко, как у нас? Рядом с экватором живем.

Да, это я заметил еще раньше, в океане, по пути сюда. Присмотрелся, что солнце за день перечерчивает небо по самой середине.

В Нигерию мы шли со стороны экватора. Хотя солнце кануло в воду и тени сгустились, а все же небо прямо по курсу с каждой милей все светлело и светлело.

То было зарево огней Лагоса, полыхавшее всю ночь. Перед рассветом пробились светляковые проблески знаменитого лагосского маяка.

...Позже проступили вдали берега, словно запеленутые в целлофан. По воде пролегла граница двух цветов — белесого океанского, в складках волн, и черного прибрежного, подернутого мелкой рябью. Могучее течение Нигера, вливаясь через многочисленные рукава, протоки и лагуны, боролось с натиском океана.

Именно отсюда, с моря, еще в XV веке колонизаторы начали захват обширных земель. Местные племена оказывали захватчикам упорное сопротивление. Особенно яростные сражения шли за остров Лагос, на который мы и пришли вместе с нигерийскими товарищами. Они называют его по-своему — Эко. От них услышал и легенду, объясняющую это название.

...Жил на побережье великан Эко. Верхушки гигантских сей б доходили ему до плеча, стволы их были тоньше его ног, а самые рослые соплеменники, став на цыпочки, могли дотянуться кончиками пальцев лишь до коленей богатыря.

У Эко был верный помощник — тоже гигант — птица Вини. Кружа над берегом, она пристально всматривалась в океанскую даль. Стоило мелькнуть на горизонте вражескому парусу, как птица взмахивала крыльями и тревожно кричала, пока не появлялся Эко с воинами. Богатырь, набрав полные легкие воздуха, начинал дуть, и корабли угоняло прочь. Если же какой из них пробирался к берегу, Эко хватал огромные валуны и швырял их в воду. Ходуном ходили высокие волны и опрокидывали неприятельские суда.

Случилось так, что заморские враги вскормили и заслали в страну огнедышащую Гидру. Она появилась со стороны берега, поэтому Вини заметила ее слишком поздно. Много погибло людей: кто сгорел от огненного дыхания Гидры, кто попал в ее пасть. Лишь немногие тогда спаслись бегством, но кожа с тех пор у них почернела.

Не на жизнь, а на смерть схватился Эко с Гидрой. Много дней и ночей боролись они. Птица Вини носила воду и обливала Эко, чтобы ему было не так жарко, и сама долбила могучим клювом двухвостое чудище. На тысячи километров растянулось оно по земле, извиваясь, бугрясь, нагромождая горы и выбивая овраги. Так появилась черная река — Нигер.

Поняв, что Гидру не одолеть, Эко бросился с врагом в океан. Гидра утонула, но погиб и Эко.

Тут-то и появились вражеские корабли. Захватчики надеялись теперь на легкую добычу, но чернокожие люди сражались мужественно и стойко, и долго еще народ этих мест оставался свободным. Ловил рыбу в заливе, который получил название Бенин в честь птицы Бини. Строил дома на острове, названном Эко. Плавал торговать с соседями.

Враги пошли на хитрость: они обмазывались сажей, чтобы ничем не отличаться от обожженного племени. Но их узнавали: местный народ ходил босиком, чужеземцы вынуждены были носить обувь.

Товарищи и земляки

Русское слово «товарищ» знакомо в Нигерии. И суть его здесь известна благодаря труду советских специалистов. Сыграло роль и их уважительное отношение к местному населению, его обычаям. Еще в 1968 году между нашими странами было заключено соглашение об экономическом и техническом сотрудничестве.

О наших специалистах много рассказывал Майкл Исигузо, выпускник советского вуза, который знакомил меня с Лагосом.

— Побывал я в Аджаокуте,— сообщил он.— Гигантская стройка. Еще бы — один из крупнейших в Западной Африке металлургический комбинат сооружается! Участвуют западные фирмы, но основной партнер — СССР: советский проект и оборудование, специалисты. Западные эксперты много лет твердили о том, что в Нигерии нет и не может быть залежей железной руды. А если и есть, то не стоящие внимания. Ваши геологи опровергли это утверждение, помогли отыскать и место рождения угля. Советский Союз помог нам наладить собственную нефтяную промышленность и подготовить национальные кадры. В городе Варри более пяти лет назад был открыт первый в стране Национальный нефтяной институт, опять-таки при советском содействии.

Нигерия принадлежит к крупнейшим развивающимся странам по численности населения, и по добыче нефти, и по раз мерам внешнеторгового оборота. Естественно, что и внимание капиталистического мира к ней повышенное. Так, из 19 иностранных компаний, ведущих разведку и добычу нефти, 11 американских. На их долю приходилась треть добычи черного топлива. Активно действу ют американские бизнесмены в таких областях нигерийской экономики, как связь, транспорт, электроэнергетика, строительство. Иностранные фирмы, добиваясь сверхприбылей и дармовых доходов, вязали по рукам и ногам нигерийскую экономику, приобретшую формальную независимость чуть больше двадцати лет назад. Не минуют Нигерию кризисы, постоянная безработица, забастовки. Случаются беспорядки и столкновения в отдельных районах страны на почве племенной и религиозной розни. Закон неравенства, вернее, его действие, здесь, как и в любой другой капиталистической стране, можно видеть на каждом шагу.

— Я учился в СССР,— продолжал Майкл.— Получил специальность нефтяника. Вернулся домой, а тут образовалась Нигерийская национальная нефтяная корпорация. Кадров, естественно, не хватало. Вот где понадобились знания мои и тех, кто у вас учился. Ваши специалисты приехали: инженеры, техники, рабочие, ученые. Настоящие товарищи. Со многими я подружился. Помню, пели мы нефтепровод от Варри до Лагоса. Жара — даже нам, местным, тяжело. Куда там, думали, русским работать, если уж мы в тень прячемся. И вдруг песня. Прислушиваюсь: слова русские. Не знаю, точно запомнил или нет, но как будто так: «Проведем мы нефть от Варри, так сказал Андрей-товарищ». Смотрю, а это советский электросварщик Андрей сваривает трубу и поет вполголоса. Как это у вас? Частушку. Да, частушку. Засмеялись мы и тоже стали работать... Кстати, мы, выпускники советских институтов, называем друг друга «земляками».

Кола Огундовале, пришедший с Майклом, смеется:
— Но мои самые близкие земляки — ленинградцы. Я там учился и считаю всех их родными. А вы, кстати, не ленинградец? Нет? Ну все равно земляк — советский человек!

Бездомные

Если в притче о вожде-богатыре есть доля правды, то нынешний Лагос, уже более 100 лет крупнейший порт и город Нигерии, можно считать потомком Эко. Только вот заботится он о своих согражданах менее сердечно, чем прародитель.

Город, огромный, тысячеликий, таящий всевозможные соблазны, и возможность прикоснуться к ним манит наивных простаков из глубинки. Однако, как правило, их ждет разочарование. Ютятся пришельцы где только могут — и ни работы, ни жилья. Для всех малоимущих получить в Лагосе крышу над головой — проблема из проблем. Вот многочисленное семейство раскинуло свой ночной бивак прямо на земле под виадуком. По лагуне движется, переваливаясь с волны на волну, утлая лодчонка, доверху заполненная различным хламом — строительным материалом для пристанища. В одном из районов города построили подземный переход под шумной магистралью. Но пешеходы им не пользуются: лишь только последний строитель поднялся наверх, переход тут же заселили.

К вечеру на пустыре, неподалеку от здания Национального театра, вспыхнул костерок. К нему идет с котелком воды мальчишка, а старик у огня разворачивает на колышках целлофановую накидку, готовит ночлег. Чуть подальше, свернувшись калачиком у валуна, забылся во сне еще один человек. Над его головой — раскрытый зонтик, воткнутый ручкой в землю. Видимо, зарабатывал на хлеб тем, что, промокнув насквозь, проводил под своим зонтом случайных прохожих, неосмотрительно покинувших дом с пустыми руками.

Правда и голуби

Питер Адакери несколько лет назад закончил Московский полиграфический техникум. Сейчас работает в типографии, собирается продолжить учебу в Советском Союзе — в институте. А пока старается совершенствоваться в русском языке. Так мы с ним и познакомились.

Но мне в Лагосе пришлось встретиться не только с друзьями.

Нет, он вовсе не был врагом, этот пожилой человек в длинной рубахе, со шрамом на щеке. Он пока искал тропинку к правде.

— Счастливый Питер,— позавидовал он.— Во всем верит вам. Мне бы тоже этого хотелось, но трудно себя заставить. Я вижу, что русские к нам относятся уважительно. Ну а вдруг это только с виду? Вы ведь — белые. А белому человеку трудно верить. Так нас жизнь научила. Вот видите шрам на моем лице? Он от руки белого человека. Я подошел к американскому посольству и спросил: «Скажите мне правду, что вам надо в Нигерии?» Служащий, не знаю, кто он был, молча ударил меня по лицу железной рукояткой зонтика. Это был его ответ. Это была его правда. Вот и ношу ее на лице. Хотя вот, хожу сюда и убеждаюсь, что не все белые одинаковы. Но ведь не зря летают над землей черные и белые голуби.

— То есть?

— Вам это будет неинтересно. Это наша легенда.

— Наоборот, очень интересно.

— Что ж, слушайте... Когда-то черный парень полюбил белую девушку. Она его тоже. Во время встречи их выследили. Парня бросили за решетку. Но для любви нет преград. Он разогнул прутья и ушел к девушке. Его снова поймали. Заковали в цепи. Парень разбил оковы, но решетку на этот раз осилить не мог: прутья были толстые. Тогда он превратился в черного голубя и снова проник к любимой. И она стала птицей. Белой. До тех пор они не сбросят с себя оперения, пока все люди не поймут, что они одинаковы, что они могут любить друг друга независимо от цвета кожи.

Я уже слышал о голубях от членов нигерийского Общества выпускников советских вузов. Был случай, когда одна здешняя правая газета лживо рассказала об учебе африканцев в СССР. Нужно было найти достойный ответ.

Выход подсказала легенда.

...Когда колонизаторы поработили местные племена, люди, мечтавшие о свободе, решили поднять народ на борьбу. Они понимали, что единственный путь — объединение народа и для этого попытались использовать традиционный способ дальней связи — тамтамы. День и ночь то тут, то там раздавалась призывная барабанная дробь. Но колонизаторы, поняв, в чем дело, изучили язык тамтамов и тоже стали ими пользоваться. Борцы стали искать новые пути. Так появилась «летающая газета» — голуби. Патриоты использовали белых птиц. Тут были две причины: на внутренней стороне крыльев можно было писать, и еще колонизаторы белых голубей охраняли, а черным не давали пощады.

— Вот и мы решили использовать «чужих голубей»,— рассказывали нигерийские товарищи,— буржуазную прессу. Для этого в лагосской газете «Дейли таймс» закупили целую страницу и начали давать там правдивые материалы об СССР. Опубликовали несколько статей, целевых полос о системе вузовской подготовки; делились своими впечатлениями об учебе в советских институтах, помещали портреты советских преподавателей, приводили убедительные цифры, факты, разоблачали клевету...

Мы уходили из порта Лагоса поздно. Прощались с Нигерией, многочисленные проблемы которой еще предстояло решать живущим в ней людям. Мы оставляли на берегу друзей. Я вспоминал слова одного из них:
— Хорошо бы было, чтобы солнце у нас светило всем одинаково.

В. Оппоков, корр. «Морского сборника» — специально для «Вокруг света»

Лагос — Москва

Просмотров: 5923