Добрые всходы Машамбы

01 января 1984 года, 00:00

Добрые всходы Машамбы

С крутого обрыва открылась тонкая голубая излучина, что, не дотянув до горизонта, теряется среди буйной зелени. Это Рувума. И хотя трудно сравнивать эту скромную речушку с многоводными потоками Лимпопо и Замбези, название ее в республике знает каждый.

Рувума — символ революционной страны, синоним мужества, стойкости и героизма. Отсюда патриоты Фронта национального освобождения Мозамбика (ФРЕЛИМО) поднялись на борьбу против колониального гнета.

Мой попутчик Ореште Нгата воевал здесь, в провинции Кабу-Делгаду. Первая остановка в деревне Митеда, где Ореште в свое время служил у партизан связным.

Теперь бывший главный штаб партизан стал музеем. Скромный дом под крышей из пальмовых листьев. Земляной пол, железная кровать, заправленная серым солдатским одеялом. На столе — истертая карта с желтыми и синими кружочками, красными стрелами и черными ромбами. Рядом — солдатская фляга, патронташ, командирская сумка.

Здесь, на крайнем севере страны, за тысячи километров от столицы Мозамбика Мапуту, особенно ясно понимаешь, как нелегок был путь, который прошли мозамбикские патриоты, завоевывая независимость своей родины.

Трагедия Муэды

Поздней ночью автомобильные фары высвечивают дорожный указатель «Муэда». В центре поселка одноэтажный дом с плоской крышей, выкрашенный в цвета национального флага: зеленый, красный, желтый. В этом строении раньше размещался колониальный административный пост, а теперь — гостиница, дом приезжих.

Встретил нас Аделино Рапойо, стройный молодой человек с длинными, как у пианиста, пальцами. Всего несколько недель, как его, двадцатипятилетнего выпускника партийной школы, назначили администратором округа. И сегодня его первая официальная встреча с иностранцами. Глубокая ночь, и наш разговор отложен. Наутро узнаю, что в Муэду приехал один из руководителей партии ФРЕЛИМО Алберту Жоакин Шипанде.

Целый день мы с мозамбикскими друзьями колесили по окрестностям Муэды. Побывали в кооперативах, осматривали поля, знакомились с жизнью и бытом крестьян. Алберту Жоакин Шипанде уверенно говорил на местных языках. Он оказался прекрасным знатоком обычаев и людей.

Вечером, после местного угощения «кабрису» — шашлыка из антилопы,— Жоакин достал из резной шкатулки старую курительную трубку «кашимбу». Заправив ее местным табаком, он прикурил бамбуковой лучиной от головешки из камина и начал рассказ:

— Эта трубка досталась мне от отца, а ему — от его отца. Когда-то она была паролем для патриотов, отправлявшихся в Танзанию на партизанские базы ФРЕЛИМО. Мой отец был старейшиной — традиционным главой деревенской общины в отличие от «регулу» — вождя, назначаемого португальцами.

Мне было двенадцать лет, я еще учился в школе, когда португальцы заставили меня ежедневно подметать улицы Муэды. Но отец и я виду не подали, что это для нас оскорбительно. Затем началась слежка за нашей семьей. Два брата и сестра с мужем, опасаясь репрессий, бежали в соседнюю Танганьику.

В шестнадцать я закончил школу, и через некоторое время мне разрешили работать учителем начальной школы здесь, в Муэде. В 1962 году я вступил в ФРЕЛИМО, а вскоре меня избрали координатором нашей организации в Кабу-Делгаду.

Жоакин поднимается из-за стола и начинает вышагивать по гостиной — воспоминания революционной юности взволновали его.

— Сегодня,— продолжал он,— один из местных партийных руководителей сказал вам, что первые крестьянские кооперативы были созданы в Кабу-Делгаду в 1966 году. Я не стал его поправлять, но должен сказать, что слово это в наш лексикон вошло гораздо раньше.

Работать приходилось осторожно,— говорит Алберту Жоакин.— У колонизаторов была хорошо разработана система слежки, это не позволяло нам выйти к широкой пропагандистской работе. Но уже в то время мы понимали, что единственный способ завоевать независимость — это вооруженная борьба.

Мы начали с того, что создали в окрестностях Муэды крестьянский кооператив по выращиванию хлопка «Добровольное общество африканцев-хлопкоробов Мозамбика». Португальская администрация заявила, что слово «добровольное» надо исключить из названия, потому что «черные не могут ничего делать добровольно». Но все же разрешение на создание кооператива было получено, и мы начали работать. Было это в 1957 году. Надо ли уточнять, что для нас, подпольщиков, кооператив стал первой политической школой?

...Кооператив окреп, число его членов росло. Мы стали продавать хлопок португальской компании в Муэде, у которой дела шли не особенно хорошо из-за недостатка рабочей силы. Все мы, и руководители кооператива, и крестьяне, работали, не жалея своих сил. Однако вскоре колониальные власти признали наш кооператив антипортугальской политической организацией. В 1959 году некоторых руководителей подвергли репрессиям, но мы не сдались, и кооператив продолжал работать.

А потом... День этот, 16 июня 1960 года, я запомнил на всю жизнь. Накануне были арестованы активисты кооператива Тиагу Муллер, Фаустину Ваномба, Кибирите Диване. Крестьяне возмутились произволом властей и потребовали их освободить.

Португальский администратор послал в близлежащие деревни гонцов, чтобы созвать крестьян в Муэде и объяснить им, почему арестованы кооператоры. Несколько тысяч крестьян пришли узнать, что скажут португальцы. Администратор между тем потребовал у губернатора провинции прислать в Муэду регулярные войска. Солдаты прибыли ночью и затемно, задолго до начала собрания, окружили площадь.

Прибывший из Порту-Амелия губернатор пригласил наших «ходоков» в резиденцию администратора. Я в числе других ждал их возвращения.

Когда они наконец через четыре часа вышли на веранду, губернатор спросил у собравшихся, не хочет ли кто-нибудь выступить. Желающих оказалось много, и губернатор попросил их отойти в сторону. И тут по его приказу полиция связала руки тем, кто хотел говорить, и начала их избивать. Я был близко и все видел. Толпа крестьян возмутилась, когда португальцы подогнали полицейские фургоны, чтобы увезти арестованных. Тут-то губернатор отдал приказ открыть огонь...

Хочу напомнить слова основателя ФРЕЛИМО Эдуардо Мондлане: «Мир не узнал о трагедии, происшедшей в поселке Муэда на севере провинции Кабу-Делгаду. В результате бойни, учиненной португальцами, погибло около 500 человек. Но их смерть не была напрасной жертвой, она стала катализатором в воспитании революционного сознания масс».

После массового расстрела положение на севере страны накалилось до предела. Аресты следовали один за другим, агенты ПИДЕ сновали повсюду. В ночь на 18 февраля мы переправились через реку Рувуму в Танганьику.

Руководителям ФРЕЛИМО в Дар-эс-Саламе мы заявили, что хотим сражаться. Но прошло долгих четыре года, прежде чем в июне 1964 года мы были отправлены на боевое задание. 15 августа согласно приказу ФРЕЛИМО 24 человека, в том числе и я, пересекли границу Мозамбика. В Кабу-Делгаду наша группа получила доставленные сюда оружие и снаряжение.

Атакой 25 сентября на португальский военный пост в поселке Шай начался этап вооруженной борьбы мозамбикского народа, завершившийся победой в июне 1975 года.

Ньяса — озерная целина

Последний перевал пересекли под ливнем. Еле заметные ручейки и речушки на наших глазах поднялись, перехлестнули через мосты, вывернутые с корнем деревья и кусты крутились в бушующих водоворотах. С отлогих склонов неслись в потоках бурой грязи камни.

Но через час, как это бывает в тропиках, шквал умчался за темно-фиолетовую кромку горной гряды. Вновь засияло солнце; и вот сквозь редкие кроны деревьев проглянула голубая кромка озера Ньяса и на берегу — домики районного центра Метангулы.

Озеро Ньяса, расположенное на северо-востоке Мозамбика, славится глубокими чистыми водами, большими запасами рыбы. Правительство республики разработало специальную программу по использованию природных ресурсов провинции Ньяса, уделив особое внимание перспективе освоения богатств озера.

В рыболовецком, кооперативе заканчивалось собрание. Председатель Габриэл Нтамбу уже подвел с кооператорами итоги последнего месяца, с гордостью сообщив, что правительство выделило рыбакам четыре моторные лодки, сети, мощный холодильник.

— Теперь,— закончил свою речь Габриэл,— нам будет легче выполнять плановые задания. Но и мы должны подумать о том, как сделать хозяйство рентабельным. Как выловленную рыбу доставлять в горные районы...

На рыбацком баркасе под оранжевым парусом плывем вдоль побережья озера Ньяса. Наши хозяева — руководители районного комитета партии ФРЕЛИМО — рассказывают о переменах, пришедших в этот отдаленный край республики. Если до победы революции на всю провинцию Ньяса было четыре врача-португальца, да и те обслуживали ее центр, Лишингу, то теперь здесь несколько десятков медицинских пунктов, около ста медиков, организована служба «Скорой помощи». Разумеется, в каждом населенном пункте есть школа, работают курсы по ликвидации неграмотности. И что самое, пожалуй, важное: началось и здесь движение за коллективный труд.

Во время поездок по разным провинциям Мозамбика я не раз бывал в «алдейаш комунайш» — коллективных деревнях. Они стали признанной формой организации крестьянского труда и быта на новых началах. Главное, появилась здесь «машамба» — коллективное поле, хотя, конечно, крестьяне имеют и приусадебные участки. Количество жителей в этих деревнях самое разнообразное: от пятидесяти человек до двух тысяч семей; а всего в стране таких деревень более полутора тысяч...

В начале 1982 года на национальном совещании отмечали, что «алдейаш комунайш» призваны объединить мелкие крестьянские хозяйства, вовлечь их в эффективное товарное производство. Ну а кроме того, превратить жителей в сознательную и надежную опору народной власти.

Позже в Лишинге Аурелио Манава, член ЦК партии ФРЕЛИМО, губернатор Ньясы, стоя у карты, рассказывал:

— Во времена колониализма название нашей провинции ассоциировалось с отсталостью, невежеством, голодом. В суровый горный край колонизаторы ссылали патриотов, выступавших против господства португальцев. За годы независимости нам удалось многое сделать. В Ньясе созданы 52 «коллективные деревни», два крупных госхоза, успешно идет строительство новых дорог.

Однако,— продолжал губернатор,— мы хорошо видим и наши недочеты. В деревне главным сельскохозяйственным орудием крестьян остается тяпка и остро отточенный длинный нож «катана». Не хватает тракторов, автомашин, другой техники.

И единственный выход из этого положения мы видим в дальнейшем укреплении государственного сектора, в активном вовлечении мелких крестьянских хозяйств в сферу товарного производства. Мы должны максимально использовать климатические преимущества Ньясы и его прибрежной зоны. Ведь в долинах можно выращивать все виды тропических и субтропических культур, а в горных районах — пшеницу, картофель, кукурузу, яблоки, груши и даже виноград.

А. Манава знает каждый уголок родного края. Здесь он, один из ветеранов ФРЕЛИМО, воевал против войск колонизаторов, руководил службой здравоохранения «освобожденных районов» севера Мозамбика. При его участии в Ньясе закладывались и новые формы труда, и новый уклад жизни.

— Вот что, установится погода,— говорит он на прощание,— поезжайте в глубинку, посмотрите собственными глазами, как работают молодые энтузиасты. Наши целинники уже много сделали.

Доброе поле

Грузовик остановился, миновав отметку «высота над уровнем моря 1598 метров». Из большого белого дома высыпала молодежь. Людской водоворот окружил нас. Пронзительную музыку, аплодисменты и возгласы прервала команда:

— Строиться!

На крайней палатке при свете фонаря я увидел плакат: «Мы молодые жители Мозамбика — люди нового мира!» Это были строки песни-гимна целинников: «Молодые люди, жители нового Мозамбика! Строители, механики, шоферы, столяры, плотники, портные, трактористы! Мы готовы пойти в новый бой за новую Ньясу! Давайте сделаем из этой провинции образец борьбы со слаборазвитостью».

Несколько наивные слова эти в устах целинников звучали убедительно.

Судя по насечкам на лице и татуировке на руках, молодежь здесь из разных провинций. За время работы в лагере ребята подружились, научились друг от друга говорить на разных диалектах.

— В Мозамбике, как и в других странах Африки,— объясняет Альберту Шимбалава,— еще существует проблема этнической разобщенности. И это одна из главных помех на пути революционного развития. Несколько лет назад трудно было себе представить, чтобы под одной крышей жили северяне и южане, а сегодня, как видите, это уже реальность.

— Еще во время войны за независимость,— добавляет Андриано Чисану,— руководство ФРЕЛИМО выдвинуло лозунг: борьба против трайбализма, расизма и, племенной разобщенности так же важна и необходима, как и борьба против колониализма. Опыт показывает правильность этой политики. Враги революции — мелкая буржуазия, некоторые племенные вожди,— пытаясь сохранить свое господство, используют племенную разобщенность.

В трудовых лагерях молодых добровольцев работает специальная комиссия, созданная провинциальным комитетом партии ФРЕЛИМО. Активисты ее ведут регулярные политические занятия.

— Мы изучаем опыт социалистических стран по организации работы молодежи в период школьных и студенческих каникул,— рассказывает член провинциального комитета партии ФРЕЛИМО Диниш Микути.— Особенно нас заинтересовал рассказ делегации ЦК ВЛКСМ, побывавшей в прошлом году в Мозамбике. Мы дотошно расспрашивали их об ударных комсомольских стройках, о строительных студенческих отрядах. Исходя из условий нашей страны, мы решили соединить элементы двух этих движений...

Три года назад специалисты рекомендовали создать здесь, в горах, экспериментальную плантацию табака. На помощь местным крестьянам приехали из разных уголков страны молодые энтузиасты. Они обработали дополнительно восемьдесят гектаров земли. Заложили питомник, помогли построить новую сушильню для табака, возвели административные здания. Кирпич стали тоже делать сами. Теперь его хватит и на ясли, и на детский сад, школу. Благо глины и воды в Ньясе не занимать. Новоселы осели здесь основательно, некоторые успели обзавестись семьями. Бывшие крестьянские парни за короткий период стали хорошими плотниками, каменщиками, штукатурами.

Иссубу Зубару, ученику средней школы из провинции Намампула, семнадцать лет. Сверкая белозубой улыбкой, он рассказывает:

— Сначала были перебои с питанием: то риса нет, то фасоли. Что делать? Не бросать же работу. Совет округа обратился к крестьянам. Они нам помогли на первых порах, а вскоре наше подсобное хозяйство стало обеспечивать продуктами. Помогли нам и с рабочей одеждой.

Трудностей у мозамбикских целинников было немало. В период дождей их палатки заливала вода. Но они не уходили с полей до тех пор, пока не был убран последний початок кукурузы. Аугушту Мажике, один из молодых энтузиастов, писал домой: «В Ньясе я понял многое. Думаю, что никогда бы не узнал столько за короткое время. Я никогда не стал бы таким сильным, выносливым, а главное, не смог бы выковать свой характер».

Его неразлучный друг Даниэл в ответ на мой вопрос, что для него значило пребывание в Ньясе, сказал просто:

— Здесь я встретил девушку, ставшую моей женой. Родители будут недовольны, что она не из нашего племени, но ведь я ее люблю. И мы навсегда останемся на этой земле, ставшей для нас родной.

Валерий Волков, корр. «Правды» — специально для «Вокруг света»

Мапуту — Москва

Просмотров: 4651