Вершина

01 декабря 1982 года, 00:00

Базовый лагерь на склоне Эвереста. Первая советская гималайская экспедиция почти в полном составе: группы Мысловского и Иванова на маршруте.

Вот она — вершина! Владимир Пучков и Юрий Голодов в минуту своего высшего альпинистского достижения. Двое из одиннадцати советских восходителей, покоривших Эверест. Фото Валерия Хомутова.

Связисты-верхолазы

Пролетаем над высокими вершинами. Кто-то узнает Эверест. Наконец садимся в Катманду, спускаемся по трапу на непальскую землю. У выхода из здания аэропорта нас встречают Евгений Игоревич Тамм, руководитель экспедиции, Борис Тимофеевич Романов, тренер экспедиции, и Юрий Кононов, переводчик и радист по совместительству. Узнаём последние новости: передовая группа, достигнув селения Лукла, без задержек отправилась дальше. Основной караван уже формируется и пойдет до базового лагеря пешком — это около двух недель пути.

Вечером у нас важное событие. В Доме советской культуры мы встречаемся с первовосходителем на Эверест Эдмундом Хиллари.

...В комнату входит высокий, несколько сутуловатый, пожилой, но еще очень крепкий мужчина. Трудно узнать в этом человеке знакомого нам по фотографиям худощавого альпиниста, каким он был в 1953 году. Завязывается беседа. Хиллари высоко оценивает мастерство советских альпинистов, говорит, что всегда внимательно следит за нашими достижениями. На вопрос, чем объяснить неудачи, постигшие альпинистов мирового класса на штурме высочайшей точки Земли в прошлом году, он отвечает, что Эверест всегда остается Эверестом и ни одна, даже самая сильная команда не имеет стопроцентные шансы на успех.

— Перед плохой погодой может отступить любая безупречно подготовленная экспедиция. Так было не раз,— предупреждает Хиллари.— Помните об этом...

Накануне отлета в Луклу мне и Сергею Чепчеву поручили развернуть радиостанцию в помещении министерства туризма Непала, откуда будет осуществляться постоянная связь с базовым лагерем, расположенным в 300 километрах от столицы. До прибытия Валерия Хомутова — связиста по специальности — нужно установить антенну и обучить местных радистов правилам пользования.

Министерство туризма Непала — трехэтажное здание из красного кирпича с плоской крышей. Чтобы поставить антенну, надобно как можно выше закрепить два длинных — метров по пятнадцать — провода, растянутых в одну линию строго перпендикулярно направлению на Эверест. После осмотра здания мы поняли, что единственный путь на крышу лежит через окна третьего этажа. Здесь очень пригодились наши альпинистские навыки.

На глазах у изумленной публики быстро вскарабкались на крышу, растянули и закрепили провод и таким же образом вернулись обратно. Включили рацию, настроили. Правда, после нашего отлета в Луклу Валерий Хомутов все равно лазил на крышу министерства туризма и натягивал антенну по-своему.

Караван уходит в горы

...Покидаем Катманду рано утром в маленьком пятнадцатиместном моноплане. Нас летит одиннадцать человек — четыре места заняты рюкзаками Сорок пять минут лета над горными ущельями и хребтами, и мы приближаемся к широкой террасе, на которой расположено селение Лукла. Самолет сразу идет на посадку. Кажется, еще секунда — и мы врежемся в склон. Но колеса ударяются о посадочную полосу, и, пробежав вверх по склону метров сто, моноплан замирает перед каменной стенкой, сооруженной в конце летного поля. По традиции, принятой в Непале, аплодируем искусству пилота. Летчик невозмутимо кивает, и мы покидаем самолет.

Нас встречают Эдуард Мысловский и Николай Черный. Старший тренер экспедиции Анатолий Георгиевич Овчинников, Владимир Шопин, Владимир Балыбердин и непальский офицер связи несколько дней назад ушли к подножию Эвереста. Вся наша группа размещается в двух комнатах одноэтажного дома с громким названием «Отель».

На следующий день прибыл наш багаж. Теперь надо готовить грузы к отправке. Для этого слишком тяжелые тюки следует облегчить, а прочие догрузить так, чтобы вес каждого составил тридцать килограммов. Все это имущество носильщики понесут —останавливаясь через каждые полчаса на пять минут — до Намче-Базара, где мы наймем новую партию носильщиков, а те уже доставят наши тюки до самого базового лагеря. На весь путь уйдет около недели. По условиям трудового соглашения, носильщик за один день работы получает 24 рупии или чуть больше — такса несколько колеблется. Здесь действуют жесткие экономические рычаги, которые заставляют людей брать — иногда через силу — три ноши на двоих или две на одного. Для местного населения транспортировка грузов — единственная возможность заработать. Женщины носят тяжести наравне с мужчинами. Конечно, широко применяются яки: эти выносливые животные без видимого напряжения несут по два вьюка. Впрочем, хозяин яка тоже обычно несет груз.

У нас в экспедиции сирдаром — бригадиром носильщиков — работает Пемба Норбу. Мы слышали о нем как об опытном специалисте. Советская гималайская экспедиция — двадцать пятая на его счету. Должность сирдара очень почетная, но непростая: нужно знать и уметь учитывать настроения носильщиков. В базовом лагере сирдар обязан руководить шерпами — высотными носильщиками, а уж здесь необходим непререкаемый авторитет.

Караван трогается в путь. Мы берем рюкзаки с личными вещами и по широкой тропе — мимо «отелей» и «хижин» — идем вперед, туда, где нас ожидает самая высокая вершина в мире.

Видим Эверест

Каждый день перехода дарует новые впечатления. В горы пришла весна. Правда, старожилы говорят, что весна поздняя, но после февральских московских морозов нам кажется, что мы попали в лето. Встречаются распустившиеся крокусы. Уже готовы зацвести рододендроны.

Вступаем на территорию королевского заповедника «Сагарматха». Двигаемся вперед по тропе с крутыми подъемами и спусками. Носильщики часто останавливаются, ставят грузы на тропу и отдыхают. Мы не выдерживаем такого черепашьего темпа и быстро уходим вперед. После очень крутого и длинного подъема входим в большое селение Намче-Базар — в так называемую «столицу шерпов». Начиная с 1950 года через Намче-Базар проходят многочисленные экспедиции на Эверест, Лхоцзе и другие известные вершины, поэтому к туристам и альпинистам здесь давно привыкли.

Караван на пути из Луклы в базовый лагерь.Мы останавливаемся в доме нашего сирдара. Здесь живут его мать, братья и многочисленная родня. Дом построен добротно. Как все здания в округе, он сложен из природного камня, рамы застеклены, во дворе поленницы дров. Рядом с домом площадка, на которой можно установить несколько палаток. В большой комнате на втором этаже длинный обеденный стол, по сторонам его столь же длинные и широкие скамьи, служащие днем сиденьями, а ночью постелями. Вдоль стены протянулись деревянные полки, заставленные домашней утварью — медными котлами, кастрюлями, здесь же и скороварки — свидетельство пришедшей в горы цивилизации. Посуда в шерпских домах всегда выставлена напоказ и служит признаком достатка в доме. В углу у окна на специальной полке призы, почетные грамоты, фотографии: свидетельство альпинистских заслуг нашего сирдара. Резвый парнишка, племянник, приносит сладкий чай с молоком — традиционный шерпский напиток.

После ужина устраиваемся на ночлег. Ставим на площадке кемпинги, расстилаем коврики из полиуретана, укладываем пуховые спальные мешки.

К вечеру резко ухудшилась погода, похолодало, начался сильный снегопад. Под шуршание снега спим очень крепко...

Проходит еще день, и мы снимаем кемпинги: прибыла новая смена носильщиков и наши ребята во главе с Евгением Игоревичем Таммом. Они вышли из Луклы на день позже нас. Носильщики навьючили яков, взвалили свои ноши и, увязая в грязи и мокром снеге, двинулись в путь. Мы переваливаем через хребет и выходим на широкую сухую тропу. Где-то позади идет последний караван, который сопровождают Ерванд Ильинский, Леонид Трощиненкс и Сергей Ефимов. Нам уже сообщили что караван прошел через Луклу. Трудно понять, как это происходит, но все новости распространяются по тропе со скоростью, которой может позавидовать современная почта...

К вечеру погода прояснилась, и мы увидели верхушку Эвереста, огражденного массивом Нупцзе.

Столбы над ледником

Ночью подморозило и вызвездило — признак хорошей погоды. Рано утром вступаем в рощу реликтового рододендрона. По сравнению с нашим кавказским кустарником здешние рододендроны — гигантские деревья. Они усыпаны нераспустившимися бутонами — зацветут во всю силу только в мае, когда мы будем возвращаться. Встречаются хвойные деревья. Есть и береза, хотя догадаться, что это именно береза, очень трудно — чистая, гладкая береста имеет коричневый оттенок.

Издалека кажется, что лес окутан зеленой дымкой. Подойдя ближе, вижу, 4то с ветвей деревьев свисают лохмы какого-то мха или лишайника, похожие на густую паутину.

Мы набираем высоту, приближаясь к последнему перед базовым лагерем селению Периче. В селении останавливаемся в очередном «отеле» — одноэтажном каменном строении под шиферной крышей. Вечером неожиданно появляется наш сирдар. Он пришел из базового лагеря, принес записку от Овчинникова и в большой коробке из-под фотопленки — штук двадцать солнцезащитных очков для наших носильщиков. У большинства шерпов нет свои> очков, и они очень страдают от конъюнктивита. Наверху тропа переходит на ледник, а при теперешней погоде все кругом засыпано ослепительным свежим снегом. Нам приходилось наблюдать, как носильщики, пройдя этот тяжелый участок без очков, часами сидят, закрыв глаза и уткнувшись лицом в склон,— так они лечатся от снежной слепоты.

Утром солнечная погода, но дует сильный встречный ветер. После двух крутых подъемов впервые открывается вид на русло ледника Кхумбу. Здесь, на площадке, открытой всем ветрам, находится мемориальное кладбище, или, точнее, хранилище душ шерпов, погибших при восхождении на Эверест. Тела этих людей сожжены — по индуистской традиции, а в честь каждого поставлен небольшой каменный столб. Мы насчитали 11 столбов. Конечно, число шерпов, погибших на Эвересте, значительно больше, но ведь здесь установлены памятники только тем, тела которых удалось найти. Мы отдаем дань памяти жертвам Эвереста.

К вечеру нас догоняет группа, которая делала дневку в буддийском монастыре Тьянгбоче, расположенном на высоте 3800 метров над уровнем моря.

Подъем в шесть утра. Завтракаем и по готовности выходим вслед за носильщиками, которые встали раньше нас. Поражает, с какой стойкостью переносят они любые невзгоды и трудности. Все одеты очень скромно, некоторые идут босиком. Денег для оплаты ночлега под крышей у них нет, поэтому спят на открытом воздухе, укрывшись от ветра за большими камнями. Единственное средство, защищающее от холода,— костер. Дрова носильщики всегда тащат с собой. Но, несмотря на все лишения, шерпы веселы и жизнерадостны. Им достаточно немного согреться у костра, как раздается пение, начинаются пляски.

Поднимаемся на морену ледника Кхумбу. Теперь до базового лагеря остается два часа ходу. Проходим мимо последнего «отеля» под названием «Горак-Шеп» и вступаем на ледник. Высота 5000 метров дает о себе знать. Появляются знакомые признаки кислородной недостаточности, которые наиболее остро ощущаешь, попадая в начале сезона на большую высоту. Через неделю-полторы эти ощущения перестанут беспокоить и станут незаметными даже на значительных высотах.

Впереди вырастает ледопад — огромное, высотой 700 метров, хаотическое нагромождение ледяных глыб. У подножия его цветастые палатки. Пришли...

Вверх-вниз, вверх-вниз...

24 марта. У нас первый выход наверх. Два дня в базовом лагере мы занимались подготовкой и подгонкой снаряжения. Установили две высокие мачты для антенны и для флагов СССР и Непала. Разбили десятка полтора кемпингов, рассчитанных на двух человек. В лагере стоят три большие шатровые палатки. Одна — столовая и кают-компания, вторая — продуктовый склад, третья — склад снаряжения. Кухню строили все вместе. Для начала сложили каменные стены, благо строительный материал в достатке. Выровняли площадку четыре на шесть метров и окружили ее овальной в плане стенкой высотой метра полтора. Шатер сшили из длинных разноцветных капроновых полотнищ. Получилось очень удобное, надежное, просторное и красивое сооружение. Внутри выложили из плоских камней два стола: один для трех газовых двухконфорочных плит, другой, в центре,— для кухонной работы.

Вчера состоялось торжественное поднятие флагов, а сегодня в шесть тридцать выходим на ледопад. Погода пасмурная. Несем с собой лестницы, флажки для разметки маршрута, фирновые страховочные колья, веревки, ледовые крючья. Путь, по которому мы движемся, уже размечен, однако он нуждается в дополнительной обработке. Следует надежно закрепить лестницы, перекинутые через трещины, растянуть веревочные перила на наиболее опасных участках.

Подходим к верхнему участку, самому сложному. Перед нами отвесная, высотой 70 метров ледовая стена с поперечной трещиной. Сверху нависают многотонные глыбы льда, готовые сорваться в любой момент. Передовая группа закрепила здесь две сорокаметровые веревки и перекинула через трещину веревочную лестницу. Этот участок теперь не представляет особой трудности, но надо ведь учесть, что каждому работающему на стене придется проходить ледопад по нескольку раз и с тяжелыми грузами. Поэтому принимаем решение собрать из отдельных трехметровых секций две длинные лестницы и установить их в нижней и верхней частях стены. На эту операцию уходит около двух часов. Наконец вылезаем наверх и встречаемся с группой Славы Онищенко, которая делала сегодня заброску грузов на плато — на высоту 6100 метров. Они спускаются вниз. Узнаём, что Володя Шопин успел побывать в трещине, но все обошлось благополучно. Погода ухудшается, становится пасмурно и холодно, идет снег. Спускаемся вниз по обработанному пути. Скорее в базовый лагерь — обедать и отдыхать...

Через день выходим на более длительный срок — на три-четыре дня. Вчера выпал свежий снег. Путь угадываем только по маркировочным флажкам. Встречаем группу Мысловского и Овчинникова, которые спускаются в базовый лагерь на отдых. Они выполнили задачу по установке первого лагеря и идти сейчас наверх не советуют: там ураганный ветер, ночью едва не снесло палатку. Мы остаемся ночевать в промежуточном лагере.

Наутро погода улучшилась. Идем под склонами Нупцзе, обходя края трещин. Тропу занесло снегом. Приходится ее отыскивать, проверяя плотность снега лыжными палками. На тропе нога не проваливается, но стоит шагнуть в сторону — и ты уже по щиколотку, а то и по колено в снегу. Навстречу нам идут наши ребята алмаатинцы, руководимые Казбеком Валиевым. Вместе с ними несколько шерпов. Дорога до первого лагеря кажется бесконечной. Такой длинный переход на высоте 6400 метров, тем более в первый раз в этой экспедиции, дается с большим трудом. Наконец последний подъем — и мы у палаток лагеря. В глаза сразу бросается огромное количество мусора, оставшегося здесь от нескольких последних экспедиций. Весь сор постепенно запорашивается снегом и стекает вниз вместе с массами фирна. Еще больше мусора в базовом лагере. Загрязнение Эвереста становится угрожающим. Трудно вообразить, куда заведет это бесконтрольное засорение величественных и столь популярных у альпинистов Гималаев.

Перед нашей группой поставлена важная и ответственная задача — выбрать оптимальный вариант начала маршрута и приступить к обработке стены. Каждый раз выход на новую стену переживаешь заново. Под ее пристальным «взглядом» легко потерять присутствие духа и уверенность в себе. Выбираем вариант подъема, и вот раздается стук молотка — забит первый крюк в стену Эвереста. Стена на некоторое время становится нашим домом — не очень-то уютным и приветливым, но домом...

Отдыхаем в базовом лагере три дня. Жизнь экспедиции упорядочилась и входит в нормальное русло. По строгому расписанию работает столовая. Есть даже гелиобаня, в которой можно нагреть воду, помыться и постирать белье. У каждой спортивной группы расписан план выходов на месяц вперед. Шерпы тоже включились в работу. Они сейчас «обеспечивают тылы» — заносят снаряжение, продукты и кислородные баллоны сначала в промежуточный лагерь, а потом в лагерь № 1. Уже стоит и лагерь № 2 — на высоте 7200 метров, а группа Валиева начала обработку стены выше его.

Выступаем из базового лагеря, на этот раз на пять дней. Проходим ледопад по уже знакомому маршруту. Путь до первого лагеря проделываем раза в два быстрее, чем в первый выход,— сказывается акклиматизация и хороший отдых. В течение трех дней совершаем однообразную и тяжелую работу: утром максимально загружаем рюкзаки снаряжением и продуктами, заносим их во второй лагерь и к вечеру спускаемся в лагерь № 1. Вверх-вниз, вверх-вниз... И снова — на отдых в базовый лагерь.

По связи сообщают, что заболел Слава Онищенко. Это сообщение настораживает: любая болезнь на высоте 7000 метров быстро прогрессирует. Состояние Онищенко внушает серьезные опасения, и группа спускается вниз, не выполнив задания.

На следующий день мы узнали, что состояние Онищенко неопасное, но на ледопаде при спуске потребуется помощь. После завтрака Тамм, Романов и Трощиненко выходят на подмогу. Через два часа за ними следом выходят Бершов и Туркевич. Вечером все спускаются в базовый лагерь. Славу
ведут под руки. За работу принимается наш доктор Свет Петрович Орловский. Через сутки состояние больного заметно улучшилось. Однако ясно, что на вершину он в ближайшее время — а может быть, и до конца экспедиции — не пойдет.

Настал кульминационный момент в работе экспедиции: преодоление почти вертикального участка от третьего до четвертого лагеря. Дальше будет проще, хотя высота, на которой придется работать, значительно больше предельных высот, достигнутых когда-либо советскими альпинистами. Правда, мы «поднимались» на эти высоты в барокамерах, и все выдержали испытание, однако ставить знак равенства между пребыванием в барокамере и выполнением тяжелой альпинистской работы на вершине никак нельзя...

С окружающих склонов часто сходят лавины. В один из дней я насчитал их целый десяток. Базовый лагерь расположен достаточно далеко от опасных склонов, и ни одна из лавин не дошла до палаток.

Сверху спустилась связка Мысловский—Балыбердин. Володя Балыбердин работал на высоте восьми километров без кислорода, пользовался маской только по ночам — для восстановления сил. Это рекорд, даже двойной рекорд, поскольку на такой высоте советские альпинисты не бывали и с кислородом. Теперь каждый день будет приносить нам новые командные и личные рекорды...

Нас постоянно беспокоят снегопады: состояние маршрута ухудшается. И — новое непредвиденное затруднение: наши помощники—шерпы отказываются идти выше второго лагеря. Там постепенно скапливается все снаряжение для третьего, четвертого и пятого лагерей, и второй лагерь напоминает сейчас склад под открытым небом. У меня на глазах, когда мы забрасывали грузы, один из шерпов, пройдя несколько веревок по стене, сбросил свою ношу с плеч, привалил к камню и ушел вниз. Как выяснилось, шерпы не привыкли работать в плохую погоду, а тем более на таком сложном маршруте, как наш. Лишь двое шерпов — Темпо и Самоду — поднялись выше второго лагеря, и только Наванч дошел до высоты 8000 метров.

Место для лагеря № 4 нашли на ажурном снежном гребне на высоте 8300 метров. Утром выходим наверх. Дорогу по ледопаду проходим быстро, хотя этот отрезок узнать после снегопада трудно. Считаем пройденные веревки — между вторым и третьим лагерями их более двадцати. Этот путь я прохожу впервые. В лагере № 3 две палатки, установленные под скальной стенкой. Площадки вырублены в снежном наддуве. Мы с Валерием Хомутовым и Ервандом Ильинским разместились в нижней палатке, в верхней — Юрий Голодов и Алексей Москальцов.

На следующий день первыми выходят Голодов и Москальцов, через час — мы с Хомутовым. На контрфорсе останавливаемся, чтобы провести сеанс связи с базовым лагерем, заодно перекусываем. На этот случай у нас в карманах по кусочку сырокопченой колбасы, черный сухарь, сухофрукты и фляга с питьем. Наверху виднеются синяя и красная точки — это Москальцов и Голодов проходят трудный участок. После преодоления пятиметровой стенки они скрываются за гребешком и больше не показываются.

Теперь наша очередь. Метр за метром ползем вверх. Идти очень трудно. Увеличиваю подачу кислорода до полутора литров в минуту. На вертикальных участках рюкзак особенно оттягивает плечи, но я по опыту знаю, что снимать его нужно как можно реже.

Вот пройдена крутая наклонная полка, вся утыканная каменными «перьями»,— одно неверное движение, и они срываются вниз. Наверху каменная пробка, которую нужно обходить, цепляясь за ажурные выступы, откидывая корпус в сторону от стены и потихоньку переваливаясь вбок. Наконец видна горизонтальная полка, по которой можно даже прогуляться, держась за выступы стены. Полка, правда, узкая — всего двадцать сантиметров...

Горизонтальный траверз, снова вертикальная стенка, вылезаю на острый гребень, переваливаюсь через него, впереди относительно простой двадцатиметровый «камин» — и новая стенка, на сей раз с нависающим козырьком. Отдыхаю несколько минут. Собираюсь с силами и пытаюсь вскарабкаться. Не тут-то было. Веревка маятником уходит в сторону, и меня резко откидывает вдоль стенки. Возвращаюсь в исходное положение и делаю вторую попытку. На этот раз удалось залезть на полочку. По заснеженным скалам подхожу под козырек, подтягиваюсь руками на веревке и только теперь выхожу наверх. Я у цели — на снежной подушке виднеется желто-синяя палатка четвертого лагеря.

Предстоит тяжелая работа. При помощи лавинной лопаты и ледорубов срубаем фирновый гребень. Получается хорошая площадка. Устанавливаем палатку, заносим туда вещи и начинаем спуск вниз. В третий лагерь спускаемся уже в темноте. Завтра Москальцов и Голодов сделают еще одну ходку в лагерь № 4, а послезавтра все вниз — на отдых в базовый лагерь.

Штурм

Незадолго до праздника 1 Мая пришло время дать всем группам полноценный отдых на траве. Впервые за время работы экспедиции на маршруте никого нет. Наша четверка быстро собирается, и мы почти бегом спускаемся вниз. Сойдя с ледника, сразу же чувствуем, как надоели нам холод, камни, лед и снег. С нежностью взираем на сиротливый зеленоватый лишайник, прилепившийся к камням. Спустившись ниже, любуемся редкими кустарниками можжевельника, зеленой травкой и наконец встречаем рододендроны и хвойные деревца.

...Горит костер, вокруг темные стволы, пахнет дымком, чуть-чуть накрапывает дождик, глубоко внизу равномерно и мощно гудит река. Рано утром просыпаюсь от карканья вороны — хозяйки здешних мест. Она словно специально будит нас, чтобы мы не пропустили самые чудесные утренние часы. Кругом щебечут птицы, глаза радуются, глядя на зеленые деревья. Днем светит солнце — можно загорать, если спрятаться от холодного ветра. За два дня отдыха мы избавляемся от кашля, который все время преследовал нас наверху. В базовый лагерь вернулись 30 апреля. Наверх уже ушла двойка Мысловский—Балыбердин и четверка Иванова. Вечером сообщений от Мысловского не поступало.

Празднуем 1 Мая. Утром устраиваем торжественную демонстрацию по территории базового лагеря с маркировочными флажками в руках. Днем — праздничный обед, вечером — праздничный ужин. Приподнятое настроение несколько омрачилось из-за сообщения Мысловского. Он упустил рюкзак с кислородом, маской, редуктором и веревками. Завтра группа Иванова принесет ему новый кислородный аппарат.

2 мая наверх ушла двойка Валиев — Хрищатый. Наша четверка тоже готовится к выходу. Получили неблагоприятный прогноз на первую декаду мая: погода и так нас не балует, а будет еще хуже.

3 мая Мысловский и Балыбердин отправляются из лагеря № 4 с грузом для установки последнего, пятого лагеря, а через день наверх выходит двойка Голодов—Москальцов. В базовом лагере уже выработалась церемония проводов группы на штурм. Накануне наш специалист по питанию Володя Воскобой-ников принимает заказ на завтрак. Запретов для уходящих нет, все их желания исполняются. Утром провожать ребят встает весь лагерь. В сложенной из камня молельне шерпы поджигают ветки какого-то кустарника, и по всему лагерю разносится благовоние...

Голодов и Москальцов ушли наверх. Часа через полтора внезапно заработала рация. Говорит Голодов: «При переходе трещины Леша Москальцов потерял равновесие и упал вниз. Очень сильно ушиб переносицу, травмировал ногу. Чувствует себя нормально. Если к нам поднимутся Хомутов и Пучков, то мы втроем его спустим...»

Быстро снаряжается спасотряд. Я выхожу вместе с Леней Трощиненко, а Валерий Хомутов поджидает доктора Орловского и будет подниматься вместе с ним. Часа через полтора подходим к месту происшествия. Москальцов лежит на снегу. Трогать Лешу не решаемся, надо ждать доктора. Через полчаса подходит Орловский. Осматривает Москальцова и делает заключение: «Сотрясение мозга, двигаться противопоказано, необходимо транспортировать». По связи просим прислать на помощь четверых с носилками, а сами спускаем пострадавшего на станковом рюкзаке. Нести одному тяжело, а вдвоем и тем более вчетвером нельзя: не позволяет крутой извилистый рельеф. Поэтому через каждые 20—30 метров меняемся. Наконец, пройдя самую изрезанную часть ледопада, выходим на более ровный участок. Снизу подходит спасотряд. Укладываем Лешу на носилки и, меняясь четверками, спускаемся.

В два часа дня двойка Мысловский—Балыбердин сообщила по рации, что достигла вершины Эвереста. В самый торжественный момент жизни нашей экспедиции мы спускаем пострадавшего. На вершине ему уже не быть. Леша это понимает, и глаза его полны слез...

С нетерпением ожидаем известия о спуске Мысловского и Балыбердина в пятый лагерь. Однако рация молчит. Мы все понимаем, как измотаны восходители. Перед тем как выйти на штурм, они три дня трудились на высоте 8300—8500 метров, причем Володя Балыбердин опять работал без кислорода. Надевал маску только по ночам.

Поздно вечером рация заговорила: Балыбердин сообщал, что состояние у обоих тяжелое, требуется срочная помощь. Все в базовом лагере, затаив дыхание, прислушиваются к еле слышному голосу Володи. Иванов в пятом лагере тоже приник к рации.

После короткого совещания Иванов передает на базу, что наверх выходят Бершов и Туркевич с запасом кислорода и горячим чаем. Ночью мы узнаём: эта двойка подошла к Мысловскому и Балыбердину и оказала им необходимую помощь. Разговор получает неожиданное продолжение. Бершов просит разрешения на штурм: «До вершины идти не более часа, светит луна, запаса кислорода хватит не только на подъем, но и на спуск». После недолгого размышления Евгений Игоревич Тамм соглашается с доводами Бершова. Той же ночью Бершов и Туркевич взошли на вершину, а потом помогли первой двойке спуститься в пятый лагерь. Вскоре еще одна победа: на Эвересте — В. Иванов и С. Ефимов.

Утром 5 мая выходим на штурм в тройке: Хомутов, Голодов и я. В первый лагерь пришли в 15.00. Отдых. На следующий день в три часа пополудни добираемся до лагеря № 2. Здесь уже отдыхают победители. Обнимаем их, поздравляем с победой. Эдик сильно поморозил руки, страдает от болей, у него очень усталый вид.

7 мая. На скалах много снега. Идем в кошках. Рюкзаки тяжеленные: несем запас кислорода на все восхождение. В третьем лагере узнали, что двойка Валиев—Хрищатый делала попытку штурма, но из-за холода и ветра вернулась назад. Победное восхождение совершили уже ночью.

8 мая. Несем по пять баллонов кислорода, спальный мешок для четвертого лагеря, бензин и продукты. Рюкзак весит более двадцати килограммов. Очень тяжело идти на отвесных участках. По дневной связи услышали, что после затяжного ночного штурма Валиев и Хрищатый чувствуют себя неважно, и Тамм предлагает двойке Ильинский—Чепчев спускаться вместе с ними. Ильинский и Чепчев теряют шансы попасть на вершину, но законы товарищества превыше всего. Две двойки начинают спуск.

В лагере № 4, куда мы поднялись к вечерней связи, нам неожиданно сообщили, что всем спортсменам, принимавшим участие в обработке маршрута, присвоено звание заслуженных мастеров спорта СССР. Голос в рации продолжает говорить, но слова не сразу доходят до сознания: «Есть указание прекращать все восхождения».

Как прекращать? Ведь мы завтра все и так прекратим! Ясно одно: надо сейчас же идти наверх. Сегодня дойдем до пятого лагеря, а завтра... завтра день покажет, тем более такой день — 9 Мая!

Мысль о том, что надо взойти на вершину именно 9 Мая, вертелась в голове еще внизу, когда мы преодолевали ледопад. По графику нам не хватало одного дня. Где же его взять? Единственная возможность — пройти за день сразу два лагеря. Лишь только окончилась вечерняя связь, как мы надели рюкзаки и в 19.00 вышли из палатки.

Я продвигался в полной темноте. Единственной путеводной нитью была перильная веревка. Постепенно глаза начали привыкать к мраку, впереди угадывались очертания ажурного снежного гребня, который во что бы то ни стало нужно пройти сегодня. Снег матово поблескивал под ногами. На остром как нож гребне пришлось сесть верхом, чтобы не потерять в темноте равновесия. Провисев несколько минут на веревке, я с трудом вскарабкался на узкую полочку с огромным «живым» камнем. Вылез под нависающую стенку, переходящую в кулуар. Снова снежный гребень, и опять — длинный, нескончаемый кулуар...

По сыпучему скальному гребешку осторожно, чтобы не спустить камни на ребят, идущих следом, вылез на новый гребень. Холодный резкий ветер дунул в лицо. Оглядевшись, я понял, что нахожусь на Западном гребне и передо мною в темноте простирается Тибет. Следовательно, до палатки пятого лагеря несколько десятков метров. На одном дыхании проскочил это расстояние, и вот впереди что-то полощется — палатка!

Я опустился перед входом, аккуратно завязанным капроновым шнурком. Чтобы развязать узел, пришлось снять рукавицы. Руки мгновенно окоченели. Залез в палатку прямо в кошках — на улице их не снять. Через несколько минут вваливаются Валера и Юра. Молчим. С трудом снимаем кошки. Ботинки решили не стаскивать — утром на этом сэкономим целый час. Устраиваемся в спальных мешках на ночлег. Забываемся в полудреме.

Просыпаемся около пяти утра. Готовим питье, завтракаем, заполняем фляги, начинаем надевать кошки. Это самая мучительная процедура. Руки не слушаются, дыхание срывается. Наконец все готово, можно выходить. На улице уже светло — начинается восход. Гребень местами освещен солнечными лучами. Там, где их нет,— мертвящий холод. Коченеют ноги и руки.

Выходим на освещенное место, и сразу становится теплее. Однако все время приходится идти по теневой стороне. К восьми часам подходим по «черепичному» склону под рыжую скалу. Сообщаем на базу, что через три часа будем под вершиной. Это известие тренеры воспринимают довольно спокойно. Видимо, внизу не сомневались в нашей решимости взойти на вершину.

Идем все время тесной группой, собрав веревку в кольца. По зализанным серым камням, посыпанным снегом, по полкам и полочкам поднимаемся все ближе к гребню, над которым возвышается снежная шапка. Последние усилия. Пройдя скальную осыпь, выходим на снежную подушку.

Вот она, вершина! В этом нет никаких сомнений. Дальше идти некуда. В центре снежного пологого гребня кислородные баллоны, к ним привязаны вымпелы — это следы наших ребят. Достаю фотоаппарат, снимаю на цветную пленку панораму, потом перезаряжаю камеру, фотографирую сначала Юру, а затем Валерия. На несколько минут снимаем кислородные маски, чтобы подышать воздухом Эвереста. Поздравляем друг друга. Валера включил рацию и на одном дыхании произнес поздравление «всему советскому народу и всем народам, боровшимся с фашизмом, с Днем Победы, 9 Мая».

Спуск с вершины — это часть восхождения. Пока не спустишься к подножию покоренной горы, не чувствуешь себя настоящим победителем. У нас осталось достаточно сил и кислорода, и уже через три часа мы были в пятом лагере. На следующий день спустились в лагерь № 3, а 12 мая пришли в базовый...

Владимир Пучков, кандидат технических наук, заслуженный мастер спорта СССР
Фото автора

Катманду — Лукла — Эверест — Москва

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 6699