Галопом по Европам

01 июня 1991 года, 00:00

Галопом по европам

Можно ли у нас быть профессиональным путешественником? Конечно — достаточно стать хоккеистом или журналистом-международником. А если хочется поехать далеко-далеко без твердо намеченного маршрута, не будучи никому обязанным, то кто может помочь в этом случае — «Интурист»? Контора Кука? И какой вид транспорта при этом избрать, чтобы максимально познакомиться со страной и узнать ее людей? Прошлым летом я решил этот вопрос не совсем обычным способом — проехал Скандинавию, передвигаясь автостопом.
 
Автостоп как способ передвижения занимает странное положение в нашей стране: с одной стороны, он существует, и ваш покорный слуга не первый год раскатывает автостопом, встречая при этом немало своих коллег. С другой стороны, в отличие от Запада, где автостопу отводится достаточно места в литературе и кинематографе, у нас никогда о нем не пишут, и, следовательно, существование его фактически не признается. Пора исправить этот недочет.

Итак, имея опыт отечественного автостопа, я решился на эксперимент, близкий к авантюре.

Для осуществления задуманного нужны были три вещи: виза, валюта и знание языка. Первую проблему мне помог решить друг из Копенгагена — журналист Питер Кнудсен, который прислал официальное приглашение. Невзрачная бумажка с совершенно несолидным датским штампом позволила получить визу в Данию, а затем транзитные визы в Финляндию и Швецию. О том, как я решил финансовую проблему, пока умолчу, ну, а что касается языка, здесь я должен выразить благодарность родному Московскому университету за свой довольно приличный английский.

День отъезда 10 августа в Таллинн был намечен после тщательно проведенного астрологического прогноза — какие шутки в таком серьезном начинании? Вечером я стоял на перроне Ленинградского вокзала и в рокоте отъезжающе-приезжающей толпы слышал шум волн, разбивающихся о скалы скандинавских фьордов. Три границы и около двух с половиной тысяч километров по дорогам трех стран ожидали меня.

Я было размечтался о трудностях и неизвестности, но внезапно меня вернула на землю пребанальнейшая мелочь: в касс-е не было билетов до Таллинна — первого пункта моего маршрута. Я бросился к кассе «Интуриста», памятуя, что в прежние времена эта организация имела свою броню — бесполезно. Кинулся к дежурному по станции, наплел ему жуткую историю, от которой сам же содрогнулся — тщетно.

И тут пришло прозрение: банальные проблемы должны и решаться банально. Я подошел к молоденькой эстонке-проводнице, перекинулся парой фраз, и мы заключили дружеский союз, после чего мне было позволено войти в вагон и сделать вступительный взнос во вновь образованный союз. Четвертной казначейский билет открыл путь в эстонскую столицу.

Из Таллинна на теплоходе «Георг Отс» отправляюсь в Финляндию...

Незаметно проходят четыре часа пути до Хельсинки. Вот уже показались бухточки и прибрежные фьорды. Как там у поэта:

Даже к финским скалам бурым
Обращаюсь с каламбуром...

А и впрямь цвет похож.
Скалы скалами, а только что прикажете делать в чужом городе в пол-одиннадцатого ночи без копейки местных денег? Идти на трассу «голосовать» — чистейшее безумие: ни один нормальный водитель не остановится в такое время. Пока теплоход пришвартовывается к берегу, лихорадочно роюсь в карманах в поисках решения проблемы. А вот и оно! На билете читаю мелкими английскими буквами: «Пассажир может оставаться ночевать на борту теплохода». Прекрасно! Прохожу финский контроль, столь же ненавязчивый, как и в Союзе. Финская таможенница пролистала без интереса мою паспортину, шлепнула штамп и спросила:

— Значит, в Швецию завтра?
— Значит, — отвечаю.
— Олл райт! — и протягивает мне паспорт.

Возвращаюсь на корабль. Здесь мне предстояло провести первую ночь на чужбине, хотя формально на своей территории.

Кроме меня, «Георг Отс» облюбовали для ночлега немало соотечественников. По всем закоулкам корабля они устраивались на диванчиках и креслицах — чего там: привыкли без кают обходиться. Я оказался наиболее подготовленным для ночлега в неприспособленных местах, поскольку прихватил спальный мешок и весь необходимый автостопщицкий инвентарь.

Закончились первые сутки пути. Завтра — Большая Дорога.

Первые встречи

Утром судовое радио на четырех языках вежливо напомнило обитателям плавучей ночлежки, что пора и честь знать. Морской вокзал встретил распахнутыми настежь воротами таможни: какая может быть служба в такую рань.

Я ступил на берег некогда русской провинции. На улицах Хельсинки неторопливо наступало серенькое балтийское утро. Клинкали редкие трамваи, полусонные метельщики отскребывали останки субботней ночи — несмотря на все строгости питейного устава, финны не прочь провести уикэнд с размахом...

Наступила пора решить финансовую проблему. Дело в том, что я дерзнул провести эксперимент по восстановлению утраченной конвертируемости родного рубля в рамках законности. Одним словом, я решил продать финским трудящимся положенные для провоза две бутылки водки.

Найти желающего оказалось несложно. Сделка состоялась. И я на радостях ринулся к трамваю. Ах, как здорово обрести право пользоваться трамваем и прочими вещами, которые можно позволить на 105 финских марок! Почти 27 долларов за две бутылки родной «Пшеничной»! (Кстати, бывалые туристы позже сказали, что я продешевил ровно в два раза.)

Осмотрев город, я вскоре добрался до окраин Хельсинки. С трудом нашел шоссе на Лахти, выбрал наиболее благоприятное местечко перед самым началом скоростной дороги, вздохнул: ну — с богом! — и выбросил правой рукой международный знак автостопа — кулак с поднятым большим пальцем.
 
Машины, хотя и редкие с утра, летят мимо. Продолжаю голосовать. Через 15 минут начинают закрадываться мыслишки: а вдруг в Европе уже никто не ездит автостопом? А вдруг финны действительно замкнуты и недоверчивы, и мне придется торчать тут до второго пришествия?

Но вот новенькая «бээмвэшка» мигнула правой поворотной фарой и притормозила. В кабине миловидная дама лет сорока и мальчишка лет тринадцати.

Я улыбаюсь так, словно встретил родных:
— Привет!
— Мы только до Ванта, а вам куда? — спрашивает женщина, не уступая мне в ширине улыбки.
— Ванта? Это же около сорока километров по шоссе — пойдет!

Я забираюсь в мою первую машину. Кажется, дело сдвинулось.
— Издалека? — по тому, как тщательно дама подбирает слова, понимаю, что с английским у нее проблемы.
— Не очень. Из России, — стараюсь поотчетливей произносить каждое слово.
— !!! —неподдельное изумление.

Она говорит что-то по-фински мальчишке. Тот обращается ко мне:
— Вы знаете, мама очень плохо говорит по-английски, а я все-таки в школе учусь. Можно, я с вами буду разговаривать: это очень хорошая практика, когда говоришь с иностранцами.

Дальше беседуем через несовершеннолетнего переводчика, который безумно горд своей ролью. Женщину зовут Вирпи, ее сына — Паси. Живут в маленьком городке Ванта. Она работает на бумажном комбинате, у которого, кстати, много заказов из Союза. Мои новые финские знакомые дают экспресс-урок финского: как сказать «спасибо», «пожалуйста» и прочие необходимые слова. Много вопросов о нашей жизни.

Сорок километров по европейской дороге на мощной машине преодолеваются очень быстро. Мелькнул поворот на Ванта, однако Вирпи не снижает скорость.
— Я не имею права тормозить на «хайвэе» («Highway» англ. — скоростное шоссе.), — говорит она, — придется подвезти вас дальше.

Едем дальше. По-прежнему ни намека на место для легальной остановки. Бесконечные виадуки, эстакады, ограждения — фантастически запутанные дороги! А мы все дальше и дальше удаляемся от Ванта. Неловко как-то получается: человек едет лишние километры, чтобы высадить случайного попутчика. Это при их-то ценах на бензин. Мой водитель словно читает мысли:
— Ничего страшного, заодно и брата навещу. Он живет здесь недалеко. Пять лет не виделись.

Наконец найден участок, где можно притормозить машину. Прощаемся. Я смотрю на спидометр — мы проехали лишних 30 километров!

Теперь я стою на настоящей трассе: ни домов, ни людей рядом, только машины и лес. Кстати, даже непрерывный поток автомобилей не в силах забить чудесный сосновый запах придорожного леса.

Через несколько минут останавливается девушка. Просто женский день какой-то! Тут разговор пошел живой. В основном вопросы с ее стороны: а как у вас то, а как у вас это? Непринужденно проболтали до развилки на Лахти — ей туда.
— Знаешь, — говорит девушка на прощание, — я думала, вы в России какие-то не такие, а теперь вижу, что молодые по всему свету одинаковы.

Это уже похоже на плоды «народной дипломатии». Очень тепло прощаемся. Ее машина дает газ, а я вдруг соображаю, что стою в каком-то непонятном месте, которое не могу определить по моей карте. Впрочем, немудрено ошибиться во всех этих развилках.

Через полчаса меня «подбирает» пожилой финн. Сразу огорошивает — ни слова по-английски. Тычу ему в карту: «Мне надо на главную дорогу». Он дружелюбно мотает головой: «Мы едем в другую сторону», и беспрестанно что-то лопочет по-фински. С горем пополам объясняет, что мы едем параллельно главной дороге Е-6 и от того места, куда едет он, нетрудно выбраться на главную.

Мы заворачиваем к заправочной станции.
— Бензин? — спрашиваю и тычу в мотор.
— Кахе, — отвечает водитель.
— А-а, кофе? — догадываюсь я. Да, это очень даже кстати.

Заходим в придорожное кафе, неизменный спутник всех заправок. Очень уютно и немноголюдно. Дед знаками показывает, что хочет угостить меня. Не сопротивляюсь. Интересно, сколько ему лет? 60? 70? Значит, мог принимать участие в той зимней кампании 39-40-х годов, когда маленький немногословный народ долго и упорно сдерживал наступление Красной Армии. И вот теперь житель бывшей российской окраины потчует неимущего представителя бывшей метрополии. Неисповедимы пути...

Расстались на малюсеньком шоссе в тридцати километрах от города Ювяскюля. После него я снова попадаю на главную дорогу, по которой останется 617 километров до Швеции.

Через двадцать минут тормозит паренек, как оказалось, солдат в увольнении. Тут сразу нашлись темы для беседы: хард-рок, автомобили, идиотизмы армейской жизни...

Юкка

Паренек довез меня до самой окраины Ювяскюля, чем оказал неоценимую услугу — терпеть не могу выбираться на трассу из центра города.

Стою голосую дальше. И вдруг — самое неприятное: дождь. Тяжелые капли посыпались на асфальт, на мой рюкзачок, на непокрытую голову. Представляю себе, во что я превращусь через полчаса. Но не успел я напрячь воображение, как тут же был подхвачен старомодным «вольво» 1962 года. За рулем снова молодой парень лет тридцати. И снова неподдельное изумление: «Русский?»

Спрашиваю, куда едет. Теперь моя очередь изумляться и вопить от радости — нам по пути до Кеми, городка на севере Финляндии в двадцати пяти километрах от шведской границы.

Юкка, так звали парня, оказался удивительным человеком. Его хобби — старые автомобили. Он находит их на свалке и затем приводит в божеский вид, вкладывая в реставрацию все свои деньги.
— Но зачем? — спрашиваю я.
— Кто-то же должен хранить уходящую эпоху. Сколько вещей мы выбрасываем каждый день, а ведь они — часть нашей жизни. Особенно несправедливо поступают с машинами — выжимают из них все, что можно, а потом — бац и на свалку. То, чем я занимаюсь, можно назвать «консервированием истории».

Кстати, специальность Юкки чем-то сходна с увлечением: он сажает деревья на местах вырубок.
— Знаешь, — говорит Юкка, — больше всего неприятностей нам доставляют ваши предприятия на Кольском полуострове. Просто чудовищные выбросы отходов в воздух, которые вызывают болезни деревьев. Очень тяжело восстанавливать леса, когда с неба постоянно сыплется всякая дрянь.

«Вольво» резво мчит сквозь шквальный дождь. Даже представить себе страшно — стоять в такую погоду на обочине. Юкка меланхолично замечает, что всякий раз, когда он едет по этой дороге, дождь начинается в одном и том же месте. Финская мистика!

А вокруг леса, леса, озера, снова леса. Полстраны отмахал — и все один и тот же пейзаж. Финляндию называют «страной тысячи озер». По-моему, к середине дня я увидел половину из них.

В 20.30 приближаемся к точке нашего расставания — Кеми. Полосу мощных дождей мы проехали, но локальные тучки время от времени дают о себе знать. Меньше всего хочется покидать уютный салон «вольво». Весьма туманно представляю себе, где буду ночевать. Палатки нет — только спальный мешок и коврик, вещи вполне надежные, но в сухом климате. Юкка вздыхает, поглядывая на меня: «Куда же ты такой?» Все, что он смог сделать для меня — попытался связаться по рации с кем-нибудь из шведских водите-лей-«дальнобойщиков», чтобы те взяли меня на борт. Но в эфире тишина. Юкка виновато улыбается:
— Попробуй «поголосовать», может быть, повезет. Удачи тебе!

Черный приземистый «вольво» сигналит мне на прощание и исчезает по дороге, ведущей к Полярному кругу, в Лапландию.

Приключения начинаются

Еще по дороге я обратил внимание на множество амбарчиков в полях, как правило, без замка. Пожалуй, неплохое место для ночлега. Бреду по дороге, присматриваюсь. Все не то: тот слишком близко к ферме, а этот окружен канавой. Но вот замечаю вполне подходящий сарайчик возле шоссе. Только я к нему приблизился, как на дороге показались две девчонки на велосипедах. Делаю вид, будто наслаждаюсь вечерней прогулкой — любопытная, должно быть, картинка: дылда в белой куртке и с желтым рюкзаком прогуливается по полям вдали от города. Проезжая мимо, девчонки очень пристально посмотрели на меня.

Решил отсидеться на другой стороне дороги и минут через 10 повторил подход к амбарчику. Тут снова выехали из-за поворота те же самые велосипедистки. На этот раз они взглянули с удесятеренной подозрительностью и пулей помчали в сторону фермы. Не надо быть великим прорицателем, чтобы предугадать развитие событий. Дети говорят своим родителям, что неизвестный бродяга шатается у амбара. Родители либо сами устраивают на меня облаву, либо, что вероятнее всего, просто вызовут полицию. Неинтересный финал.

Решил продолжать «стопорить», и, к счастью, был подобран каким-то типом, с трудом говорившим на «финско-английском». Он довез меня до пограничного городка Торнио, посоветовав не пересекать границу ночью, а переночевать в местном кемпинге. Зная гостиничные цены в Финляндии, я не пришел в восторг, но в десять вечера выбирать не приходится.

Подъехали к кемпингу. Молоденький сотрудник бросился ко мне, как только я стал вытаскивать рюкзак из багажника. Не кривя душой, я заявил ему, что с финансами у меня более чем скромно, поэтому готов спать хоть в собачьей будке, лишь бы с крышей. Нимало не удивившись, паренек предложил самый дешевый вариант — административный домик за 27 марок.

Покуда я заполнял квитанцию, подъехал еще один коллега — «стопщик» из Испании. На душе стало веселей: не одиноки мы во Вселенной. Поболтали о том, о сем. Мне было очень приятно, что ни испанец, ни финн из кемпинга не удивились, встретив русского в Скандинавии. Значит, что-то меняется в мире, и мы потихоньку вливаемся в европейскую семью народов. Удивило также отношение сотрудника — он не разделял клиентов на солидных и «так себе», вроде меня. Он с усердием готов был выполнить любую просьбу — показал, как пользоваться душем, кухней, принес необходимую посуду для ужина.

Засыпал я вполне довольный прожитым днем: проехал 750 километров, достиг шведской границы и устроился на ночь в приличных условиях. Что день грядущий нам готовит?..

Мои пресс-конференции

Утром меня подобрал местный учитель на машине, груженной школьной посудой.
— А-а, русский? Хорошо, довезу тебя до пограничного моста, а, впрочем, бог с тобой — отвезу на шведскую сторону.

Мы проехали Торнео, затем мост через пограничную речушку. Я извертелся, высматривая границу — все-таки новое государство, в котором я никогда не был.
— А где ж граница-то? — спрашиваю водителя.
— Граница, — он задумался, — должна быть где-то здесь, — затем повернулся назад, — а, черт, проехали! Видишь вон то невзрачное здание? Это — таможня.

Но ни здания, ни верных стражей священных шведских рубежей я не заметил—слишком быстро ехали.

Учитель высадил меня на шоссе, ведущем на юг Швеции. Так вот ты какая, Швеция! Ничего не изменилось в ландшафте. Те же прекрасные дороги, разве что в надписях появились новые буквы, которых нет в финском алфавите. И еще одна деталь — очень мало машин на шоссе. Это я заметил, проголосовав полчаса.

Рядом двое «хайкеров» (От английского «hitch-hiker» — «автостопщик».) из Австрии. Ребята экипированы солидно — теплые куртки, палатка, в руках таблички с названием пунктов их маршрута, — просто классический автостоп...

Кстати, маловато мы знаем о нем. Для Запада ведь автостоп не только средство передвижения — это часть культуры, можно сказать, образ жизни.

Когда-то, после войны, веселые битники — поэты, музыканты и бродяги с калифорнийского побережья — дали мощный импульс для развития этого симпатичного движения. Сперва это был вынужденный способ «тусоваться» по стране, когда не особенно звенит в кармане. А потом пришло философское осмысление путешествия без расписания — тут помогли идеологи битничества поэт Ален Гинзберг и писатель Джек Керуак, чей роман «На дороге» стал библией автостопщиков.

Не остались в стороне и музыканты: вспомнить только Джимми Морриссона с его «Путником под дождем» и знаменитый битловский хит «Однодневный путешественник». Одним словом, к середине шестидесятых образ человека на дороге надежно вошел в массовое сознание американцев. А тут и студенческая революция 68-го подоспела в Европе, и сотни тысяч молодых людей вдруг возненавидели пристойно-сытую жизнь своих отцов. Им захотелось изменить все — прическу, одежду, манеру разговора и поведения, и, конечно, способ передвижения. Вот тогда по дорогам Европы начали кочевать целые табуны обросших молодых бродяг в донельзя вытертых джинсах. Появился особый этикет и снаряжение «автостопа» — таблички с названиями городов, чтобы водитель на ходу решая, по пути ему или нет, особые рюкзачки, из которых можно сделать скамеечку, и много других вещей.

Стали появляться и какие-то организационные моменты. Так, например, до сих пор во многих странах действуют ассоциации вольных автостопщиков, члены которых обязаны предоставлять ночлег своим странствующим собратьям и, разумеется, пользоваться ответным гостеприимством во время поездок.

Однако нынче движение выдыхается: слишком обеспеченной стала жизнь, все меньше становится молодых людей без собственных «колес». Вот почему все мои водители в Скандинавии смотрели на меня с какой-то завистливой грустью как на посланца общества, едва начавшего движение в сторону этапа, ими уже пройденного. Богатой Европе все труднее ломать рамки повседневности и очертя голову кидаться в приключения. А для нас же только наступают времена, когда авантюра (в лучшем смысле слова) становится образом жизни.

Когда-то один из сенаторов в США, прочитав книгу Керуака, признался, что даже не подозревал о существовании той Америки, которую описал идейный лидер битничества. Хорошо, что наше общество тоже становится все более сложным и неоднозначным. Стремительно разбиваются его структуры на группы и подгруппки людей. Глядишь, и у нас автостоп займет свое достойное место в жизни молодежи, тем более что растущие цены на транспорт вполне объективно ускоряют этот процесс...

...Вскоре австрийцы уехали, а меня подобрал молодой владелец новенькой «вольво» и промчал 140 километров в мгновение ока. Расстались под городом Лулео в очень странном месте. Возле шведской военной базы. Об этом известил огромный плакат на шести языках, включая русский — «Запретная зона», об этом свидетельствовали и ежеминутно пролетавшие истребители необычной формы, и проезжавшие мимо грузовики с надписью «Взрывчатка». Хорошенькое местечко для «стопа»! Вот будет потеха, если кто заинтересуется, что здесь делает русский с рюкзаком, фотоаппаратом и консервами — только парашюта не хватает! К счастью, из этого беспокойного места меня вывез почтенный дядечка, местный пастор. Услышав, откуда я, он очень обрадовался:
— Как же, знаю! Россия... Очень красивые иконы и церкви. Я бывал у вас в Загорске с делегацией наших священников.

Проехали мы вместе совсем немного — он повернул на Лулео, а я остался на развилке.

Вот тут-то я и присох! Проторчал битых два часа — никакого результата. Благо погода приличная, да в лесу полно ягод — время от времени отхожу полакомиться. Стал замечать, что среди автомобилей существует жесткий табель о рангах: молодежь едет на дешевых двудверных «вольво» и «маздах», респектабельные бизнесмены в роскошных БМВ и «фордах», и почти все старики (особенно старухи) на красных малолитражных «фордах», которые я позднее окрестил «старухомобилями». Попадаются и «блудные дети» Волжского автозавода. В них сидит, как правило, совсем деклассированная публика. Один из водителей рассказал мне такую потеху: чтобы удвоить цену «Лады», достаточно поставить в нее радиоприемник. Анекдот, разумеется, но близкий к истине. Вдобавок наши машины пользуются дурной славой как наносящие самый большой вред окружающей среде, поэтому, даже несмотря на исключительную дешевизну, покупают их в Скандинавии неохотно.

Еще заметил я, что по марке машины можно определить, остановится она или даже не стоит руку поднимать. Ко второй категории относятся все «старухомобили».

Решил потихоньку идти по шоссе — какое-никакое, а все же движение. В автостопе есть одна аксиома: «Плохой человек не останавливается», следовательно, и слава Богу, что все эти типы проносятся мимо. Моя машина, видимо, еще заправляется.

Неожиданный сюрприз: остановился польский микроавтобус. В салоне компания небритых поляков расположилась на ящиках из-под консервов. Видать, на заработках были. Услышав, что я из России, с удовольствием перешли на русский, от которого я начал было отвыкать.
— А мы тут вчера тоже одного советского подвозили, — сообщил водитель.
Вот здорово! Совсем тесно становится нашему брату в Европе.

Бывшие братья по бывшему соцлагерю шли на последних литрах бензина, поэтому мы расстались у ближайшего портового городка, откуда они I надеялись морем перебраться на родину.

Снова пустынная дорога, правда, не надолго. Роскошнейший «форд» последнего поколения сначала промчал мимо, потом затормозил и дал задний ход. За рулем преуспевающего вида швед не старше сорока:
— Я подумал, что глупо ехать одному, когда можно ехать вдвоем, — сообщил он вместо приветствия.

Разговорились. Оказался владельцем крупной деревообрабатывающей фирмы.
— Русский? Да ну?! Первого русского в жизни вижу. Ну как перестройка? Что ты думаешь о Кувейте? Отчего ваши ребята угоняют к нам самолеты? — засыпал он вопросами.

Пришлось отвечать. Беседа вышла очень содержательной.
— Слушай, а монеты русские у тебя есть? — спросил водитель. — Дочь собирает монеты разных стран.

Я порылся в карманах и нашел две монетки по 10 и 15 копеек. Водитель обрадовался и протянул мне пятикроновую монету взамен: «Держи, пригодится». Неплохая конвертируемость — 25 копеек за 1 доллар!

Довез он меня до своего родного города Шеллефтео, где я наконец поменял финские марки на шведские кроны.

От Щеллефтео ехал на разбитом «фиате» с каким-то странным типом, у которого работал отопитель в салоне, явно не по сезону. Он утомил расспросами на тему, почему у меня нет машины или, на худой конец, мотоцикла. Я понял, что для ответа на этот вопрос мне придется пересказать всю историю нашей державы за последние 70 лет, поэтому перевел разговор на другую тему.

Потом был весьма приятный дядечка с «синтетическим» именем Иван Карлссон. Он настолько обрадовался тому, что я приехал из России автостопом, а не на захваченном самолете, что подарил мне 20 крон от полноты чувств.

Иван провез меня совсем немного и высадил на живописном пригорке, откуда открывалась панорама озера, леса, гор. В таком месте не грех и поторчать лишних полчаса, тем более, что в Швеции малина и прочие ягоды начинают расти прямо от дороги. А уж грибы такие огромнющие, словно муляжи. И, что самое удивительное — ни одного грибника.

Смирившись с тем, что прошел за день чуть больше трехсот километров, я уже начал было приглядывать место для ночлега, как вдруг был подхвачен молодым преподавателем из университетского городка Умео.

Дальше пошли неприятности. Беспечный преподаватель, поклонник Боба Дилана, оставил меня в центре Умео. Я решил выбираться за город, чтобы «голосовать» дальше, но попал в ловушку виадуков, сбился с дороги, в конце концов вышел к главной дороге и оказался пленником «хайвэя», огороженного забором с двух сторон.

Двинулся параллельно забору в надежде, что он когда-нибудь кончится. Шел по кустам, канавам, вышел в уютный пригородный поселок. Представляю, каким контрастом я смотрелся в своей далеко уже не белой куртке с рюкзаком на фоне аккуратнейших газончиков, богатых ярких коттеджей и разодетых шведов, наслаждавшихся в своих двориках заходящим солнцем.

Потом кончился поселок и началось поле. Шоссе стало доступней, но машин все меньше и меньше. Было ясно — я потерял свой шанс: после девяти вечера уже нет охотников брать попутчиков.

Бреду вдоль поля в поисках желанного сарайчика, но того все нет. Видать, не судьба обжить скандинавский амбар. Километров через пять показались деревья. Делать нечего, решил заночевать в лесу.

В полутьме нашел более-менее ровное место для ночлега, и тут новая напасть — комары. Шведские комары, конечно, не такие бесцеремонные, как якутские. Есть в их поведении какая-то европейская галантность, однако от этого не легче, если спишь под открытым небом.

Забравшись с головой в спальник, чувствую, как гудит тело и гудят грузовики, мчащиеся по ночному шоссе в ста метрах. Да, денек вышел не совсем удачный, и все же я не унываю, а это главное. Человек должен быть хозяином обстоятельств, а не наоборот.

Этот философский пассаж внезапно вытолкнул на поверхность сознания странную идею: я вспомнил, что в рюкзаке есть бутылка водки, спрятанная на всякий случай! Так вот же этот случай! Чем еще можно скрасить тяжелый день на чужбине, закончившийся ночевкой в лесу?

Я вынырнул из спального мешка и в три секунды сервировал стол для нелепой ночной попойки в одиночку...

После второго стакана я перестал замечать комаров, острые камни под спальником. Вспомнился сходный эпизод из жизни легендарного Штирлица — Исаева, когда тот в одиночку отмечал День Красной Армии. Было в этом что-то лирическое — пустынный лес северной Швеции, водка завода «Кристалл» и рокот ночных грузовиков. Неожиданно я заметил, что разговариваю сам с собой — видимо, сказалась тоска по родному языку. Этого только не хватало! Хорошенькая картинка будет, когда шведские полицейские обнаружат в придорожном лесу свихнувшегося пьяного русского. Хватит с них тех угонщиков, которые терроризировали шведских авиадиспетчеров весь июль. Спать, спать пора. Завтра будет еще один нелегкий день.

Повезло!

Легкий утренний дождик не дал залежаться в импровизированной койке. Пулей вылетел на шоссе, и — удача — сразу был подхвачен на 50 километров. Радушный водитель подарил подробную карту Швеции — знатный подарок!

Банка пива в придорожном магазинчике поправила самочувствие после вчерашней вечеринки, и только после этого пришла настоящая удача: притормозивший парень на микроавтобусе ехал на юг страны. Более чем 1000 километров по пути!

Теперь можно расслабиться и с ленцой поглядывать в огромные окна микроавтобуса по сторонам. Вот показалось море, пошли замечательные пейзажи побережья. На скорости пролетали маленькие городишки с мудреными названиями Эрншельдсвик, Хернё-санд, Сундсваль. Машин становится все больше — все же к югу едем. А вот промелькнули «коллеги» — два автостопщика с табличками. Привет, ребята, машу им, сегодня мне подфартило, дай Бог и вам не задерживаться на обочине!

Стен, мой водитель, работает инженером лесного хозяйства — как и его финский коллега Юкка восстанавливает вырубленные леса. Стен рассказывает о своей учебе в институте, о том, что до сих пор выплачивает деньги, взятые в долг у государства. Учеба-то у них бесплатная, но жить же надо на что-то, потому и берут студенты заем, который затем становится ярмом на долгие годы. Правда, не все его выплачивают полностью — в этом плане государство не очень настойчиво.

Маленькие фермочки, ажурные стожки, мельницы, туристская узкоколейка и живописные озера. Так вот ты какая, легендарная Швеция, объект воздыханий эмигрантов всего «третьего» и коммунистического миров. И впрямь, трудно отказаться пожить в такой «буклетно-глянцевой» стране.

Спрашиваю у водителя, отчего почти вдоль всех дорог устроены проволочные заграждения, частная земля, что ли? Не обязательно, отвечает Стен, огораживает государство, тратя десятки миллионов крон на это, с одной целью — спасти оленей, которые выбегают на шоссе под колеса. Для шведов их леса и озера предмет национальной гордости.
— Теперь, после чернобыльской катастрофы, к гордости добавилось чувство тревоги, — добавляет он.

Да уж, хорошенький подарочек мы преподнесли Скандинавии в восемьдесят шестом.

Замечаю еще одну интересную деталь — у каждого шведского домика стоит во дворе флагшток с веселым желто-голубым национальным флагом. Как это здорово, когда народ безо всякого принуждения гордится своим Отечеством.

День идет на убыль, а мы все едем, едем — Эскильстуна, Норчёпинг, Линчёпинг, а вот совсем очаровательное местечко под ласковым названием Киса. Стен уже порядком устал, но мы неуклонно приближаемся к цели. Еще один городишко и еще один, а вот и Векш — место, где наши дороги расходятся.

Стен останавливается на выезде из Векш. Рядом лесок с традиционной «оленезащитной» оградкой. Здесь будет мой ночлег.

Стен помог мне найти хорошее местечко для сна в лесу на мягкой и сухой подстилке из мха. Он заводит машину, потом выскакивает из кабины:
— Подожди, Сергей. Тут у меня продукты кое-какие. Они тебе нужней, — протягивает пакет со всякой всячиной, — Ну, удачи тебе.

Прощальный гудок, и я остаюсь один. Совершенно не страшно в лесу, хотя где-то рядом шуршит какая-то лесная зверушка — заяц, наверное. Надеюсь, олени давно спят.

Вот и еще одна ночь в лесу, ставшем немного родным за эти два дня. Перед сном прикидываю по карте — около двухсот километров до Хельсингборга, а там паром в Данию, и останется 30 километров до Копенгагена. Спасибо этому удачному дню. Впрочем, спасибо всем дням. Как бы мы отличали хорошее от плохого, если бы не было сравнений?

Все в порядке в Датском королевстве

И снова утренний дождь стимулирует ранний подъем.

Не всем по душе смотреть на страдания ближнего, мокнущего у обочины. Так случилось и на этот раз: стоило дождю усилиться, как тут же остановился солидный мужчина и подвез 20 километров.

Высадив меня на развилке, он неожиданно вернулся, притормозил:
— Держи, чуть не забыл, — сказал он, протягивая пару яблок.

А потом был Кристоферсон, молоденький продавец радиоаппаратуры из Хальмстада, города на побережье другой стороны Скандинавского полуострова. Парень настолько проникся моей одиссеей, вкратце рассказанной по дороге, что по приезде в Хальмстад пригласил позавтракать в кафе, отложив при этом какую-то деловую встречу. Затем он вывез меня за город и только собрался высадить возле «хайвэя», ведущего в Хельсингборг, как вдруг показался полицейский на мотоцикле. Блюститель порядка долго что-то объяснял Кристоферсону на шведском, а потом поманил меня пальцем.Сердце екнуло: мои датские друзья как-то предупреждали, что шведские полицейские самые занудные в Европе. Я приготовился к неприятным расспросам, однако пожилой полицейский с усталым лицом объяснил по-английски, что на скоростной дороге нельзя останавливаться и тем более «голосовать» (а то я не знаю).

— Но что же мне делать? — спрашиваю.
— Вот пускай этот парень отвезет тебя до ближайшей бензоколонки.

Кристоферсон махнул рукой: ладно, дескать, поехали. Спасибо, хоть не оштрафовал.

На заправочной станции я напросился в микроавтобус к двум дамочкам — старуха и ее дочь, которые ехали в Данию за покупками. Чему удивляться, если в Швеции жуткие цены по сравнению с соседями.

Кроме взрослых, в машине были еще две годовалые девочки-близняшки, надежно усаженные в специальных детских креслицах. (Да, рановато европейцы начинают шастать из страны в страну.)

По дороге заехали на ферму навестить родственницу моих попутчиков. У нее оказался любопытный бизнес — выращивает и тренирует собак. Вся компания направилась к двухэтажному домику, стоящему поодаль от основной усадьбы. «Это гостевой домик, — объяснила хозяйка, — мы обычно в нем не живем».

Внутри оказалось довольно мило — ванна, камин, телевизор, — все, что надо.
— И что же, — спрашиваю, — у всех есть такие запасные дома?
— А как же? — удивилась хозяйка. — Разве у вас в России нет гостевых домиков? А куда же вы селите гостей и родственников?

Едем дальше. Движение на дороге все усиливается — впереди Хельсингборг. А вот и город. «Хайвэй» ведет прямо к паромам, которые курсируют между двумя странами каждые 20 минут. Приятное известие: пассажиры в машине не платят за переезд. Деньги берутся только за машину. Очень мило со стороны транспортной компании.

Мы въезжаем в чрево огромного парома. Мои дамы устремляются в беспошлинный магазин: до датского берега всего 20 минут и надо успеть накупить всяких сластей по дешевке.

Ну вот и Дания. Родина Гамлета встречает ярким солнцем и радостным оживлением на берегу. С интересом оглядываюсь по сторонам — еще одну границу пересек. Неужели и тут никакого внимания со стороны пограничников? Нет, вижу пару мужчин в черной униформе. Метод контроля совершенно ненавязчивый: автомобили и сидящих в них пассажиров вообще не проверяют. Останавливают только одного-двух пассажиров, прибывших на своих двоих да и то в том случае, если кто-то из них похож на араба или поляка. Да-да, у скандинавских пограничников лишь две головные боли — арабские террористы и польские уголовники. Боюсь, что с послаблением наших пограничных правил у скандинавов добавится проблем.

Мы выкатываемся из парома и несемся уже по датской земле. В пятнадцати километрах от Копенгагена я прощаюсь с дамами и близняшками. Из автомата звоню своему другу Питеру.
— Ты из Москвы? — спрашивает он.
— Нет, я из Копенгагена.

На том конце провода слышится боевой клич команчей.
— Сейчас же садись на автобус и гони ко мне!
— Ну нет, это будет несолидно — столько прокатиться автостопом и сдаться на последнем этапе? Я завершу путешествие достойно!

Мне и в самом деле, как-то особенно везло: прямо от автомата меня подобрали два довольно неприятных типа:
— Куда?
— В Копенгаген, — я назвал адрес.
— Довезем до метро — дальше сам добирайся.

В эту машину я сел не слишком охотно. Они раздраженно разговаривали друг с другом по-датски, не обращая внимания на случайного пассажира. Разговор шел о каких-то деньгах, налогах, кому-то адресовались проклятия, а у меня в это время все пело внутри: «Ура! Добрался! Две с половиной тысячи за три с половиной дня!»

Решив как-то поделиться своей радостью с водителем и его дружком, я протянул им симпатичный значок с видом Кремля.
— Это вам из России, на память.

Верзила за рулем чуть не поперхнулся:
— Ты что, русский?!
— Выходит так.

Они не пытались скрыть свое удивление:
— Ну дела, мать твою! Куда тебе надо, говоришь?

Я повторил.
— Ладно, отвезем до самого дома, коли русский.

В 15.30 я стоял у дверей Питера. Итак, путешествие закончилось, опыт удался: из денег, вырученных за водку в Хельсинки, еще даже оставалась кое-какая мелочь. Да здравствует московский завод «Кристалл», спонсор моей поездки!

Окончание следует

Сергей Фролов, студент факультета журналистики

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 6316