Амазонки Атлантики

01 сентября 1982 года, 00:00

Последний снимок Анны Сейвл и капитана Гамильтона

Этот июльский вечер 1927 года в лондонском ресторане «Савойя» был самым обычным. Звучала музыка. Пары танцевали чарльстон, фокстрот, танго.

За угловым столиком двое мужчин и элегантная пожилая дама рассеянно оглядывали зал и вполголоса вели беседу.

— Хорошо, Линдбергу с «райтом» в 250 сил удалось тридцать три часа продержаться в воздухе,— согласилась с кем-то из собеседников дама.— Но вы же понимаете, что основной враг пилота-одиночки — сон?

— Я бы ко сну добавил еще и встречный ветер. Если бы ветры дули, как хотят корабли! Но увы...— задумчиво проговорил высокий светловолосый ирландец, полковник Фред Минхин. Шеф-пилот дальних авиалиний Королевского воздушного флота сегодня был в штатском, как и его друг, капитан Лесли Гамильтон, ныне частный коммерческий пилот. Их военные подвиги стали историей, и теперь работа была спокойной, ровной. При такой уравновешенности жизни оба чувствовали, что из нее словно исчезает... соль. Потому предложение принцессы Людвиг Левенштейн-Вертхайм, в авиационных кругах больше известной под именем Анны Сейвл, встретиться и обсудить одну заманчивую идею они восприняли с интересом.

Нет, это не была прихоть скучающей богатой леди. Принцессу они знали как опытного пилота, в одиночку перелетевшую Средиземное море из Египта во Францию, и как отважную спортсменку-горнолыжницу. Как человека, который не бросает слов на ветер.

И Анна Сейвл заговорила об Атлантике. С незапамятных времен ее просторы служили «полигоном» для испытания средств сообщения и связи между Старым и Новым Светом. Их пересекали драккары викингов и крутобокие испанские галеоны. Бороздили первые пароходы и огромные лайнеры. Зимой и летом. С востока на запад и с запада на восток. Соединяли континенты телеграфными подводными кабелями и радиоволнами через эфир. Пытались перелететь на воздушных шарах. И конечно же, проверка возможностей самолета, надежности моторов, точности навигационных приборов и искусства штурманов в многочасовой схватке с пространством и стихией должна была состояться только над Атлантикой, и нигде больше.

Лорд Нортклиф, богатейший газетный магнат, обещал десять тысяч фунтов первому авиатору, который пролетит над Атлантикой в том или ином направлении «без посадки и меньше чем за 72 часа». Из-за направления преобладающих ветров полет с запада на восток считался предпочтительнее. И потом, в конце многочасового пути лучше очутиться над густонаселенной Европой, чем сесть в безжизненной тундре Лабрадора.

Первыми приняли вызов англичане Хоукер и Грейв. 18 мая 1919 года они вылетели на одномоторном «Сопвиче» с Ньюфаундленда и через несколько часов приземлились... в океане.

Фортуна улыбнулась месяц спустя двум демобилизованным английским летчикам: 28-летнему Джону Алькоку и 30-летнему Артуру Брауну. 14 июня они стартовали с того же Ньюфаундленда, и через 16 часов 12 минут двухмоторный «Виккерс-Вими» увяз носом в болоте возле ирландского города Клифден. Полет изобиловал драматическими событиями. На высоте 2600 метров при скорости в 160 километров в час Брауну пришлось совершить несколько акробатических путешествий к моторам — счищать лед с карбюраторов. Смельчакам вручили долгожданный приз. А потом долгих семь лет Атлантика не слышала гула авиационных моторов...

Ньюфаундленд — это еще не Америка, а Ирландия не Европа — так считал Раймон Ортег. И предложил награду в 25 тысяч долларов «первому пилоту, который совершит беспосадочный перелет из Парижа в Нью-Йорк или в обратном направлении». На одной чаше весов — 8 тысяч километров над океаном. На другой — тихоходные самолеты, без радиолокаторов, радиокомпасов, с примитивными навигационными приборами.

8 мая 1927 года газеты сообщили, что два француза капитаны Нэнжессер и Коли вылетели из Парижа в Нью-Йорк на одномоторном биплане «Белая птица». 9 мая от них не поступило никаких вестей. Не появились они и позже...

Через две недели приз Ортега на одномоторном аэроплане «Душа Сент-Луиса» завоевывает Чарльз Линдберг. Спустя месяц над океаном проносятся еще три самолета. Эти рекорды фиксировались. Подробно описывались. Смелые летчики в считанные часы становились известнее руководителей самых великих государств. Но существовала и одна большая несправедливость. В этих захватывающих гонках не участвовали женщины.

И вот теперь, через три месяца после ошеломляющих перелетов Линдберга, Бэрда, Чемберлина и Левинэ из Нового Света в Старый, такую же попытку, но в обратном направлении, что несравненно трудней — ведь навстречу господствующим ветрам! — хочет предпринять женщина...

Минхина не пришлось долго уговаривать.

— Это как раз тот шанс, который я искал,— ответил полковник. Они с Гамильтоном давно уже хотели перемахнуть океан, да не было денег.

Но сейчас Гамильтон колебался. Капитан не любил полеты над открытой водой. Над землей спокойнее. Однако к концу вечера уютная обстановка ресторана, энтузиазм Минхина, решительность Анны сделали свое дело.

— Лечу! — заявил он.

Подходящего английского самолета не нашлось. Выбор пал на голландский одномоторный «Фоккер Ф-УИА». Несколько утешало национальную гордость то, что 450-сильный мотор «Бристоль-Юпитер» все-таки был английским.

Потянулись дни скрупулезных технических расчетов. Выходило, что для перелета в Канаду самолет придется превратить в летающий бензобак. К тому же нелегко подыскать и длинную взлетную полосу. Таковая имелась только в Упейвоне, а от него до Оттавы 5800 километров...

В те времена принято было давать самолетам собственные имена. «Фоккер» в честь покровителя всех путешествующих по небу окрестили «Святым Рафаэлем». Готовили его тщательно, с британской основательностью. А уже поступали сведения — вот-вот вылетят французы, немцы, американцы...

Вечером 30 августа Анна Сейвл позвонила пилотам из Лондона: «Конкуренты готовы. Мы должны вылететь завтра. Прогноз погоды благоприятный. Я буду в Упейвоне в 6.30».

Как ни хотели вылет обставить поскромнее, вездесущие репортеры были уже на аэродроме. Экипаж поднимается в самолет. Гамильтон нервно сует провожающим деньги:

— Отдайте механикам. Лучше им, чем рыбам...

Анна села в кресло, что сразу за пилотской кабиной, в ногах поставила корзину с провизией, шляпные коробки и уперлась головой в один из многих дополнительных бензобаков.

Разбег страшно перегруженной машины был непомерно длинен. Провожающие — а среди них немало авиационных авторитетов — уже решают: самолет не взлетит, и к концу полосы пора послать карету «Скорой» и пожарный автомобиль.

Но Минхин мастер своего дела. Самолет в воздухе. Телеграммы разлетелись по всему миру. Канада готовится к встрече. Смотрители маяков американского побережья всю ночь ведут наблюдения. Добровольцы пускают в небо ракеты. На Ньюфаундленде наготове бочки с маслом для освещения полосы. Кто-то первым увидит приближающийся самолет?

Назавтра после полудня у летного поля Оттавы, где должен приземлиться «Св. Рафаэль», собирается толпа. Но «Св. Рафаэль» запаздывает. К нетерпению ожидающих стала примешиваться тревога: вот-вот в баках самолета иссякнут последние капли бензина... Минули все сроки.

С океана наползает непроницаемый ньюфаундлендский туман...

Спустя три месяца после исчезновения «Св. Рафаэля» в сторону Европы должен был стартовать «Рассвет» — гидроплан-амфибия мисс Френсис Грейсон.

Доктор Кимбел, поставлявший авиаторам прогнозы погоды, показывал Грейсон синоптические карты и взывал к благоразумию. Сороковые широты — область повышенного давления и «хронических» циклонов. За месяц проходит их через Атлантику до десяти. Циклоны и порождают сильные западные ветры, которые дуют с завидным постоянством: почти половину дней в году. Зимой скорости ветров достигают иногда 140—170 километров в час. А ведь это крейсерские скорости «фоккеров», «стинсон-детройтеров», «левассеров»... «За три осенних месяца десять самолетов с английскими, американскими, ирландскими и французскими экипажами пытались проскочить через штормовую Атлантику. Вернулись вследствие непогоды» — так заканчивались газетные сообщения об очередной попытке.

Двенадцатого декабря погода была скверной. Не улучшилась она и завтра, и послезавтра. А тут еще обнаружилась плохая балансировка самолета и неполадки в механизме выпуска шасси.

Только 23-го утром «Рассвет» поднялся в небо. И едва самолет удалось выровнять (пришлось сбросить пять канистр с горючим), как появились клубы дыма из правого мотора. Вибрация вывела из строя тахометр. Стараясь удержать самолет от снижения, пилоты сбросили почти три четверти тонны горючего. Спустя четыре часа с тяжелым сердцем повернули назад, и шесть часов на одном моторе с трудом ползли против ветра.

Опытный Штульц наотрез отказался участвовать в дальнейших попытках, на его взгляд, безрассудных. Фирма «Райт» снова занялась моторами.

Седьмого декабря мисс Грейсон объявляет: летим через три дня! И опять досадный сбой. В конце концов решают изменить место старта. Перенести его из Олд—Орчартда на Ньюфаундленд: оттуда до Европы на 900 миль ближе.

Первая посадка была совершена в гавани Грейс на Ньюфаундленде. Экипаж «Рассвета» к тому времени претерпел изменения. Место Штульца занял Омдаль, старый друг Амундсена, с которым они почти три года назад чудом избежали смерти около Северного полюса. В 21.45 того же дня радисту канадской станции на острове Сейбл показалось, что он различил позывные «Рассвета» и слова: «Что-то не в порядке...»

Больше «Рассвет» никто не видел. Его искали с самолетов, эсминцев береговой охраны, дирижабля. Метеорологи высказали предположение, что самолет обледенел, хотя по совету опытного Омдаля наиболее уязвимые места покрыли глицерином. Погода же в то время была такой, что корабли из Европы возвращались с опозданием на 2—3 суток и с поврежденными волной надстройками. Так что если амфибия мисс Грейсон и села благополучно на воду, шансы выжить практически равнялись нулю.

Штормовой декабрь подвел черту попыткам 1927 года. Штормило всю зиму и начало весны двадцать восьмого. Но в один из мартовских дней с английского военного аэродрома Кронвелл вновь взлетает тяжелонагруженный моноплан. Курс — в Америку. В кабине с двойным управлением отставной капитан королевских ВВС Рей Хинчлифф и почти его ровесница, 34-летняя Элси Маккей. По расчетам, через 36 часов «Стинсон-Детройтер» достигнет берегов Америки и, если позволит погода и остаток горючего, направится в Филадельфию. Это будет двойной триумф Англии: первый удачный перелет над Атлантикой с востока на запад с первой женщиной на борту. «Райт» тянет нормально. Самое трудное позади. Почти тайно готовились они целый год! Хладнокровный Хинчлифф, известный своим умением летать в любую погоду, на месте второго пилота. Десять лет назад в аварии Рей потерял левый глаз. И с тех пор летает только на правом сиденье.

Как могло получиться, что еще полгода назад отказавшийся наотрез лететь с Чарльзом Левинэ лишь только потому, что тот хотел взять на борт американку Мобель Болл, сейчас Рей с Элси? Чары симпатичной Элси тут ни при чем. Хинчлифф был человеком далеко не богатым. Летать с одним глазом становилось все трудней, и скоро быть ему на земле, а перед семьей — жена ждет второго ребенка — во весь рост встанут экономические проблемы. Ну а мисс Маккей предложила ежемесячную плату 780 фунтов, покрытие всех расходов на покупку самолета и организацию рейса и плюс все деньги, которые поступят за рекорды.

Элси же нужна только слава и, как ни странно, самостоятельность. Дочь лорда Инчкейпа все время бунтовала против канонов и требований семьи. Вопреки родительской воле в 20 лет она стала актрисой и кумиром молодежи Лондона. Одной из первых женщин Англии получила пилотское свидетельство и делила свое время между небом, кино и сценой.

Перед самым отлетом Элси в отель, где она жила, приехали брат и зять. Разговор был тяжелым. Узнав в последний момент, что дочь вроде бы собирается лететь через Атлантику, лорд Инчкейп послал сыну из Египта телеграмму: «Элси должна отказаться». До последней минуты она опасалась, что отец может что-то предпринять и разрушить все планы. И успокоилась, как только «Попытка» — так назвала она свой самолет — начал разбег по заснеженному полю Кронвелла. Вся надежда семьи на то, что через сутки с небольшим из-за океана придет телеграмма: все в порядке, мы в безопасности.

Да, безопасность... Двадцать один раз стартовали самолеты с обоих берегов. В том числе восемь раз в сторону Американского континента. Удачных перелетов только четыре, и все с запада на восток. На двух самолетах отказывали двигатели, и пилотов-неудачников вылавливали из океана. В шести случаях непогода заставляла ложиться на обратный курс. Без вести пропало 14 летчиков, из них две женщины. Мрачная статистика.

Счет 1928 года открывают они. Должна быть удача! Целый год опытнейший. Хинчлифф изучал причуды атлантической погоды. Вычислял наилучший маршрут и время. Сам выбрал самолет, доставил его на лайнере «Аквитания» из Америки в Европу. По чертежам Хинчлиффа переделали пассажирский салон. Там теперь дополнительный бак и еще семнадцать специальных алюминиевых канистр. Всего 2200 литров бензина. Этого достаточно, чтобы продержаться в воздухе сорок часов. Уверенность Рея Хинчлиффа стопроцентная! Так он вчера и записал в бортовом журнале.

Рей прислушался. Мотор гудел ровно. Медленно уплывало назад ирландское побережье. Ветер пока попутный. Внизу показались первые айсберги. Если погода сохранится, через 23—28 часов они будут над Ньюфаундлендом.

Но в средней Атлантике уже набрал силу шторм. Шестнадцатитысячетонный лайнер «Рипаблик» радировал, что с трудом прокладывает курс против сильного западного ветра и огромных волн.

Самолет исчез. И лишь спустя девять месяцев на ирландский берег вынесло шасси, по заводскому номеру которого установили: оно принадлежало самолету «Попытка»...

Когда миссис Гест, любительница делать самые неожиданные покупки, сказала мужу, что приобрела трехмоторный «Фоккер Ф-У113М», даже привыкший ко всему мистер Гест несказанно удивился.

— Я наняла пилота, механика. Мы готовимся.

Мистер Гест пришел в ярость. Были произнесены очень крепкие слова. Британский чиновник Гест оказался решительнее лорда Инчкейпа, и миссис Гест, обливаясь слезами, в конце концов отказалась от грядущих лавров чемпиона. Правда, не совсем. Она выторговала условие, чтобы океан пересек самолет, принадлежащий именно ей. И чтобы летела на нем американская женщина. Ну, скажем, симпатичная молодая летчица, о которой недавно рассказывал издатель Джордж Путман. Эрхарт? Да, да, Амелия Эрхарт.

Амелии было двадцать три, когда она в первый раз самостоятельно поднялась в воздух, а через год, в 1924-м, уже установила рекорд высоты для женщин, превышающий 4600 метров. Лететь через океан мисс Эрхарт согласилась сразу. И не глядя подписывала все контракты, подсовываемые любезным издателем Путманом.

Перед самым вылетом Амелия узнала, что роль ее никак не пилотская. Машину поведут пилот Штульц и механик Гордон. Она лишь пассажирка. Эрхарт бунтует, да поздно — контракты подписаны. И 18 июня 1928 года первая женщина как-то просто, буднично пересекла по воздуху Атлантику.

— Меня везли, как мешок картошки,— сетовала Эрхарт.

Впрочем, едва самолет приземлился в Европе — произошла чудесная трансформация. Сам факт — женщина победила океан — сразу же затмил имена пилота и механика. Пресса неистовствовала. Стрекотали кинокамеры. Вспыхивали «блицы» фоторепортеров.

Издатель собирал золотую жатву и для верности — а вдруг героиня опять взбунтуется — поселил ее в своем доме. Мисс Эрхарт пишет рассказ о своем полете: «Двадцать часов сорок минут» — и посвящает его жене издателя.

Путман морщится. Изворотливый издатель, оказывается, уже имел другие планы. С женой он разводится и предлагает руку и сердце... Амелии.

Отныне Путман становится импрессарио своей новой жены. Дело обретает размах. Сверхлегкие чемоданы для авиапассажиров с этикеткой «Амелия Эрхарт». На сигаретных пачках она, некурящая, с сигаретой в зубах. Реклама крема от загара. Спортивная одежда. И так далее и тому подобное.

Но Амелия хотела достигнуть в жизни не этого. Она же летчик, черт возьми! А не дитя рекламы!

Четыре года спустя после перелета через Атлантику «в качестве багажа» она самостоятельно вылетает с Ньюфаундленда по тому же маршруту. Одна в небе. Хоть ненадолго свободна от цепких объятий рекламы.

Перелет оказался действительно трудным, и когда ее красный «Локхид-Вега» достиг Ирландии и, пугая коров, приземлился на лугу, снова понесся шквал реклам и банкетов.

Амелии порой становится грустно. Ведь при всем этом она женщина. И свойственны ей обычные женские слабости. Боится темноты, мышей, пауков. Во время полета через Атлантику ее пугает пламя из выхлопных труб. Ей вспоминаются менее удачливые предшественницы: Левенштейн, Грейсон, Маккей.

Теперь Амелия Эрхарт вся в небе. В августе 1932 года безостановочный перелет из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк. Три года спустя одиночный полет с Гавайских островов в Калифорнию. А Путман готовит новое шоу — кругосветное путешествие.

С бортмехаником Фредом Нуннаном Эрхарт облетела на «Локхиде-Электра» почти три четверти земного шара. Оставался Тихий океан. Самолет уже в Новой Гвинее. Где-то впереди, в 4700 километрах отсюда, на необозримом просторе вод затерялся крошечный островок Хауленд. Предпоследний этап. А затем финиш в Сан-Франциско!

Курс надо выдержать весьма точно. Ошибка на один градус — и самолет пройдет в 50 километрах от цели,

За перелетом следит мировая пресса. В район острова Хауленд вскоре пришло судно-радиомаяк. По нему Эрхарт должна определиться окончательно. Через несколько часов томительного ожидания в эфире появились слабые сигналы «Локхид-Электры». Сила их нарастает. Голос Эрхарт слышен совершенно отчетливо. Самолет уже совсем рядом. Блуждает. Горючее на исходе. Потом радиосигналы оборвались.

Ни летчиков, ни даже следов катастрофы не нашли, сколь тщательными ни были поиски. В печати же немедленно поднялась буря толков и пересудов. Возникла даже версия, что по поручению командования американских ВВС Эрхарт вела разведку японских укреплений на будущем тихоокеанском театре военных действий, к северу от официально объявленного маршрута. И когда самолет совершил вынужденную посадку не на своем острове, Нуннан и Эрхарт были захвачены японцами.

Прошли годы. На острове Сайпан эксгумировали могилы американских военнослужащих, погибших в плену, и очевидцы подтверждают: были рядом и два трупа в летных комбинезонах. Мужчина и женщина.

А теперь вновь вернемся к Анне Левенштейн-Вертхайм. Итак, через 14 часов после взлета навигационные огни «Св. Рафаэля» заметили почти над серединой Атлантики с наливного танкера. Самолет точно выдерживал курс. С этого судна просигналили, и «Св. Рафаэль» ответил: все нормально. Опытнейшие Минхин и Гамильтон вместе с Анной Сейвл приближались к цели. Двигатель работал отлично. Условия для обледенения отсутствовали. Ветры дули умеренно, хотя все-таки и сносили самолет к северу от курса. А вот белая тьма ньюфаундлендского тумана покрыла, казалось, всю Северную Атлантику.

Возможно, в тумане, значительно севернее острова Бель-Иль, они и пересекли береговую линию Американского континента. Кончилось горючее. Посадка, пусть даже благополучная, на Лабрадоре — одном из пустынных и негостеприимных районов — равна гибели. Специалисты считают — выбраться оттуда в легкой одежде, без запасов продовольствия и не подготовленному к пешему продвижению по тундре — один шанс из тысячи.

Как знать, возможно, отыщется на Лабрадоре и «Св. Рафаэль». Тогда отважная Анна Сейвл, полковник Минхин и капитан Гамильтон посмертно будут названы обладателями сразу двух рекордов — первого в мире пересечения Атлантики по воздуху с востока на запад и первым экипажем, доставившим женщину через океан с континента на континент...

П. Новокшонов, Д. Алексеев, действительные члены Географического общества СССР

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 6145