Дональд Уэстлейк. Приключение — что надо!

01 мая 1991 года, 00:00

Приключение — что надо!

Империя полумесяца

Девица оказалась жуть какой занудливой. — По-моему, это ужасно, — заявила она. Кэрби Гэлуэй кивнул. — Я того же мнения, — пробормотал он, позвякивая кусочками льда в стакане.

Вечеринка была в разгаре, отовсюду слышались бессмысленные разговоры. На стенах висели громадные картины, изображавшие замочные скважины или подоконники, а чуть ниже картин колыхалось море лиц и макушек — гости. Неподалеку маячил человек, ради которого Кэрби сюда и пришел, некто Уитмен Лемюэль, помощник куратора музея доколумбова искусства в Дулуте. Здесь, в Нью-Йорке, он был с закупочной комиссией, а на вечеринку пришел для разрядки и чтобы было о чем рассказать своим дулутским приятелям. Кэрби только нынче утром пронюхал, что Лемюэль в Нью-Йорке, и пришел на вечеринку загодя, дабы подготовиться к прибытию жертвы. Высокий самоуверенный симпатяга, Кэрби гордился своими рыжими усиками и небрежностью в одежде. Вряд ли на свете нашлась бы компания, которую он не сумел бы очаровать. Тем более тут, в Сохо. Сюда он мог заявиться прямо из джунглей, в походных сапогах, заляпанных маслом брюках цвета хаки и потрепанной шляпе, и его бы приняли с восторгом, как художника или любовника какой-нибудь художницы.

Но Кэрби не был ни художником, ни любовником. Он был торгашом, и сегодняшний его покупатель — Уитмен Лемюэль. Или нет? Похоже, положение осложняется. Неужели Лемюэль направился к выходу?
— Мистер Уитмен Лемюэль, если не ошибаюсь?

Люди не ахти какие знаменитые любят, когда их узнают незнакомцы.
— Да, это я и никто иной, — сказал круглолицый Лемюэль. Круглые очки, добренькие глазки, широкая  улыбка и галстук-бабочка.
— Я хотел вам сказать, что выставка предметов искусства из верховьев Амазонки очень впечатляет. Вы недавно устраивали...
— О! — улыбка стала еще шире, а глазки подобрели пуще прежнего. — Вы видели ее в Дулуте?
— Увы, нет. В Хьюстоне. Она неплохо попутешествовала.
— Да уж точно, — Лемюэль закивал. — Вы связаны с хьюстонским музеем?
— Нет, я просто любитель. Кстати, меня зовут Кэрби Гэлуэй. Я живу в Белизе и, понимаете ли...
— О, Белиз! — Лемюэль просиял. — Белиз — очаровательная страна, мистер Гэлуэй. С точки зрения человека моей профессии. Это же самое сердце древнего мира майя.
— Не может быть! Я-то думал, Мексика...
— Там ацтеки, ольмеки, тольтеки. А майя в Мексике было сравнительно мало.
— Ну, тогда — Гватемала. Как бишь его? Тикаль? Ну, где они...
— Разумеется, разумеется, — Лемюэль уже раздражался. — До недавнего времени считалось, что основные городища майя там, и это верно. Но дело в том, что никто серьезно не изучал Белиз, никто не знал, что там, в джунглях. Сейчас известно, что империя майя имела форму огромного полумесяца и тянулась от Мексики на юго-запад, в Гватемалу. Но знаете ли вы, где была самая середина этого полумесяца?
— В Белизе? — рискнул Кэрби.
— Совершенно верно! Из Белиза начали доставлять предметы искусства майя доколумбовой эпохи — нефритовые статуэтки, резьбу, золотые украшения. Просто удивительно! Замечательно! Невероятно!
— Э... вот что... — задумчиво сказал Кэрби, забрасывая крючок. — На моем участке в Белизе есть...
— Майя? Я не ослышался — майя?

Это воскликнула все та же девица. Кэрби почувствовал себя как человек, которого толкнули под локоть, когда он уже поймал цель на мушку. Чертова баба! Кэрби повернулся и увидел перед собой высокую девушку лет двадцати пяти. Она была привлекательна, несмотря на некоторую резкость черт продолговатого лица. Прямые волосы, горящие глаза. Блузка, длинная юбка и коричневые кожаные сапоги уже несколько лет как вышли из моды, зато на шее болталась тяжелая серебряная мексиканская цепочка, а уши украшали крупные серьги из Центральной Америки. Вероятно, гватемальские, туземные, ручной работы. Кэрби почуял неладное. «Черт бы тебя подрал», — подумал он.

Лемюэля, напротив, присутствие хорошенькой девушки воодушевило куда больше, чем давно исчезнувшие майя. Он с радостью принял ее в свое общество.
— Да — майя, — сказал он. — Вас интересует их культура? Мы как раз беседовали о Белизе.
— Я там еще не была, — защебетала девица. — Хочу поехать. Я написала диссертацию о Королевском музее в Ванкувере, классифицировала материалы из Гайаны.
— Так вы антрополог?
— Археолог, — ответила надоедливая красотка.
— В Гайане мало что можно найти, наверное, — заметил Лемюэль. — Так вот, о Белизе...
— Вы знаете, чем они занимаются в Белизе? — спросила девица. — Все эти города майя и древние городища в джунглях совершенно не охраняются...
— Уж тысячу лет или больше, — вкрадчиво вставил Кэрби.
— Но теперь-то! Теперь тамошние находки приобрели ценность. А всякие воры и грабители могил едут туда и спокойно растаскивают постройки...

«Беда, — подумал Кэрби. Такого невезения он никак не ожидал. — О, Боже, заставь ее замолчать! Боже...»

Но было уже поздно. Лемюэль теребил свой галстук и переменался с ноги на ногу с таким видом, будто проглотил жука.
— Э-э-э... Мой бокал, кажется, опустел. Прошу прощения...

Какая чудовищная несправедливость! Разве он, Кэрби, виноват, что эта девка встряла в разговор? А теперь Лемюэль ушел, и, значит, ему придется остаться и поболтать с ней хотя бы две минуты. Если даже и удастся опять заарканить Лемюэля, дело пойдет туго, ведь он уже не сможет небрежно бросить: «У меня есть кое-что на продажу».
 
Девушку, похоже, вполне устраивала аудитория и из одного слушателя.
— Меня зовут Валери Грин, — представилась она, протягивая узкую ладонь с длинными пальцами.

Кэрби не знал, то ли пожать ее, то ли тяпнуть зубами. На всякий случай он пожал эту проклятую руку и тоже представился.
— Кэрби Гэлуэй. Было очень приятно с вами...
— Я не ослышалась? Вы живете в Белизе?
— Совершенно верно.
— Вы, часом, не археолог?
— Боюсь, что нет. Я фермер. То есть будущий фермер. Я сейчас скупаю земли. А пока работаю пилотом, вожу грузы по фрахтам.
— В какой компании?
— У меня собственный самолет.
— Стало быть, вы не можете не знать, какому разграблению подвергаются районы археологических раскопок в Белизе.
— Я читал кое-что в газетах.
— По-моему, это ужасно.
— По-моему, тоже,— пробормотал он, глядя, как Уитмен Лемюэль проталкивается к двери. Ужасно. Но не смертельно, утешил он себя. Когда речь шла о краже драгоценностей, Лемюэль явно смутился. Значит, этим типом наверняка стоит заняться.
— Люди, которые занимаются такими делишками, утратили всякий стыд! — долдонила свое Валери.
— Да, да, я согласен, — ответил Кэрби, видя, как за Лемюэлем закрылась белая дверь пожарного выхода. — Полностью с вами согласен. — Он улыбнулся девушке, сгорая от ненависти, и пошел прочь. Вот же зануда!

Рейс № 306

Ясным солнечным днем в начале февраля человек по имени Иносент Сент-Майкл выехал из Белиз-Сити и направился в международный аэропорт, чтобы поглазеть на посадку самолета из Майами. Иносент только что отобедал, и съеденное приятной тяжестью лежало в желудке.

Бог уже подарил ему 57 лет хорошей жизни, а ей еще конца не видно. Сент-Майкл любил поесть, был не дурак выпить и приударить за дамочками. И хотя его туловище напоминало бочонок, он пребывал в превосходной форме, а сердце его работало не хуже пароходного котла. Созданный объединенными усилиями индейцев майя, испанских конкистадоров, африканских невольников и выброшенных на берег ирландских моряков, он удался на славу. Любой из предков был бы счастлив видеть такой результат своих трудов. Шевелюра у Сент-Майкла была негритянской, кожа — индейская; он был храбр как ирландец и хитер как истый испанец. Вдобавок ко всему — и это немаловажно — Сент-Майкл был заместителем директора бюро распределения земельных наделов и оборотистым торговцем земельных участков. Ну не прелесть ли?

Иносент развалился на сиденье, небрежно придерживая руль двумя пальцами. Проезжая мимо публичного дома, он надавил на клаксон, и девицы замахали руками, когда увидели знакомую машину. Минуту спустя он свернул налево, к аэропорту.

Справа располагалась база британских ВВС. Там стояли два «харриера», похожие на огромных черных насекомых. Они входили в состав британских сил по поддержанию мира. Последнее напоминание о колониальном прошлом страны. И были необходимы: соседняя Гватемала начала предъявлять территориальные претензии. Говорят, Белиз — ее колония, хоть и давным-давно утраченная, и Гватемала грозилась вновь захватить ее силой оружия, хотя тамошние деятели немного поумерили свой пыл после неудачной попытки Аргентины пойти войной на Великобританию. Теперь, возможно, с ними удастся договориться по-хорошему. У Сент-Майкла много земли, и ее надо поскорее продать желающим из Штатов. Вероятность войны — единственное, что сдерживает земельный бум.

Иносент загнал машину на лужайку, где торчал щит с грубо намалеванной надписью: «Для гостей». Тут стоял только один автомобиль — побитый пикап, показавшийся Сент-Майклу смутно знакомым. Неужто Кэрби Гэлуэй уже вернулся? Иносент заулыбался, предвкушая встречу.

Кэрби сидел на корточках в тени здания, словно местный безработный, хотя одет был как деловой человек: белая сорочка, галстук в черную и красную полоску, строгие брюки и замшевые сапожки.
— Добро пожаловать домой! — воскликнул Сент-Майкл, подходя и протягивая руку. При виде Кэрби Иносент всегда вспоминал, какой он умница и пройдоха. Лихо же он надул этого парня. Ну как тут не радоваться? — Я уже боялся, что ты навсегда покинул нас.
— Ты меня знаешь, Иносент. У меня монетка всегда падает не так, как надо.

Если Сент-Майкл и чувствовал себя неуютно после того, как околпачил Кэрби, то лишь по одной причине: Кэрби это было почему-то безразлично. Вроде так и надо. Никакой злости, никакой горечи, никакого унижения он, похоже, не испытывал. И чтобы напомнить парню о случившемся, Иносент сказал:
— Ну, ты знаешь меня, Кэрби. Как бы ни упала монетка, я ее всегда заграбастаю.
— Да, с меня ты получил все сполна, — с непринужденным смехом ответил Кэрби. Еще одно пожатие рук, и они наконец отцепились друг от друга.
— Встречаешь кого-нибудь?
— Двух приятелей из Штатов. Приятно было поболтать с тобой, Иносент.
— Взаимно, — ответил Сент-Майкл и с изумлением подумал: «А ведь мы друг другу по душе».

Иносент никого не встречал. Ему просто нравилось примечать людей, вынужденных пользоваться воздушным транспортом и имевших на это средства. Рассеянно поигрывая золотой зубочисткой, он стоял в тени здания и смотрел на приземляющийся самолет, походивший на большую игрушку. Самолет остановился, и по трапу спустились человек пятнадцать пассажиров, обычное число.

Несколько туристов из Северной Америки. Эти скорее всего направляются на Барьерный риф. Говорят, больше нигде в мире так не поплаваешь с аквалангом. Три серьезных молодых человека в костюмах и при галстуках. Эти — местные, учатся в Штатах. Университет Майами сейчас главный поставщик юристов в страны Карибского бассейна. А вот эта парочка — наверняка «приятели» Кэрби. Один отрастил усы, чтобы не так расстраиваться из-за лысины. У второго усики были поменьше, с рыжеватым отливом, зато голову украшала волнистая шевелюра цвета апельсиновой кожуры. Темные очки сдвинуты на лоб, рубаха «сафари», английские армейские шорты, ковбойские сапожки с пряжками в виде лошади. Он тащил на плече небольшую сумку оливкового цвета.

Да, это они. Но что за дела могут быть у них с Кэрби? И почему они так трясутся? «Деньги, — подумал Иносент. — Сегодня деньги перейдут из рук в руки. А коли так, он, Иносент, должен все об этом знать».

Иносент следил за Кэрби и за двумя его приятелями, которые проходили иммиграционный контроль. Вот они пожимают Кэрби руку. Так, берут багаж, и Кэрби ведет их к пикапу. Он повезет их к своему самолету. Или сначала в гостиницу?

Эти парни — не покупатели марихуаны, иначе они встретились бы с Кэрби не тут, а во Флориде.

Сунув зубочистку в карман, Иносент отправился поболтать с чиновниками иммиграционного контроля. Приезжих звали Алан Уитчер и Джеральд Фелдспэн, жили они на Кристофер-стрит в Нью-Йорке, в одной квартире. В графе «род занятий» оба написали одинаково: «торговец древностями».

Иносент нахмурился и вышел на улицу. Что за дела у Кэрби с этой парочкой? Куда он их повез? На свой участок?
— Но там же ни черта нет! — пробормотал Иносент.
Уж он-то знает.

Надел Кэрби

— Сюда, господа, — сказал Кэрби. — Осторожно, змеи. — Он хлопнул мачете по стволу поваленного дерева, которое при этом сказало: «Крэк!» — Шум загоняет их в норы, — пояснил Кэрби.

Уитчер и Фелдспэн принялись разглядывать округлившимися глазами обманчивую зелень травы. Возможные неприятности со змеями, по крайней мере, отвлекли их от мысли о незаконности предполагаемой сделки.
— Я купил эту землю, чтобы вложить капитал, — пояснил Кэрби, и эта была чистая правда. — Тут очень хорошо пасти скот, как видите.

Иносент Сент-Майкл привозил Кэрби смотреть участок именно в это время года. Потом парень наскреб необходимую сумму, влез в долги, но купил его. Прошло два года, а Кэрби все еще не вылез из лужи, в которую его посадили. Но он выберется. Теперь у него есть план.

Самоуверенный молодой человек тридцати одного года, зарабатывающий на жизнь в основном доставкой тюков с марихуаной из северного Белиза на юг Флориды, Кэрби всегда считал себя неглупым малым. И тем не менее тут, в Белизе, богатый скотовод Гэлуэй существовал пока только в приятных мечтах. Свою подержанную «сес-сну» по имени «Синтия» он купил в Титерборо, в Нью-Джерси, и перегнал сюда, сделав по пути несколько мелких делишек. А потом ему повстречался Иносент Сент-Майкл.
— Сейчас сюда приезжает много американцев, — сказал Кэрби Уитчеру и Фелдспэну, ведя их в джунгли, — потому что здесь вдоволь земли. Мы находимся в стране, похожей очертаниями на штат Нью-Джерси и равной ему по площади, а живет здесь 150 тысяч человек.
— Жуть какая дикая страна, правда? — подал голос Уитчер, цепляясь свободной рукой за локоть Фелдспэна.
— Просто — малонаселенная. Люди не жили здесь с тех пор, как... Впрочем, вы сейчас увидите, с каких пор.
— Увидим? — Они снова принялись озираться, разглядывая растительность и не видя ничего, кроме блестящей зеленой листвы, стволов и похожих на веревки лиан. Только что кончился сезон дождей, и зелень была еще пышной.
— Вон там, — Кэрби указал мачете вперед и чуть влево. — Подйждите, я сейчас прорублю тропку.

Крэк, квэк, шмяк! Лианы и ветки с треском разлетались по сторонам, в зеленой стене появилось окно, сквозь которое была видна очищенная верхушка холма высотой футов в шестьдесят или чуть больше. На склоне росли трава, кусты и несколько карликовых деревьев, а завершался он голой конической вершиной.
— Вот, — Кэрби отступил на шаг и улыбнулся. — Взгляните.

Они взглянули. Они вытаращили глаза. Змеи были напрочь забыты. Все мысли о законе, который они собирались нарушить, разом улетучились.
— Это — он? — спросил Фелдспэн осипшим голосом.

Кэрби снова взмахнул мачете.
— Видите? Справа, на середине склона.

Они видели. Не могли не видеть.
— Ступени,— выдохнул Фелдспэн.
— Храм, — выдохнул Уитчер.
— Давайте подойдем поближе, — предложил Кэрби.
— О, давайте! Давайте!

Кэрби замахал мачете, с воодушевлением прорубая тропу сквозь чашу. На открытом месте он остановился и звякнул лезвием мачете о камень размером фут на фут. Слегка запыхавшиеся гости догнали его.
— Я уже говорил вам в Нью-Йорке, что я не археолог, — сказал Кэрби.— Я — профан в этом деле. Но храм, по-моему, начинается прямо здесь.

Фелдспэн первым заметил камень.
— Смотрите! — дрожащим от возбуждения голосом вскричал он. — Камень от мостовой! Он обтесан!

Кэрби задумчиво кивнул.
— Я заметил тут несколько таких камней, они-то и заставили меня призадуматься. Потом я поехал в Бельмопан и поговорил с чиновниками. Все они утверждали, что в этих краях нет городов и храмов майя. Они, мол, уже все осмотрели, проверили и ничего не нашли.
— Они заблуждались, — выдохнул Уитчер. Камень весил фунтов сорок, но Уитчер поднял его и принялся рассматривать, осторожно поворачивая и так и эдак.
— Как называется это место? — спросил Фелдспэн.
— Название утрачено тысячу лет назад, — ответил Кэрби. — Местные индейцы зовут этот холм Лава Шкир Ит.
— Лава Шкир Ит, — эхом откликнулся Фелдспэн. В голове его слышались нотки благоговения. Казалось, он бормочет заклинание, призывая кровожадного жреца майя.
— Давайте поднимемся выше, — предложил Кэрби. Возле самой вершины, откуда и полог леса, и стоявший вдали самолет казались игрушечными, они наткнулись на невысокое надгробие шириной в два фута и толщиной около шести дюймов. Оно лежало наклонно, выступая из земли примерно на фут. Бока были грубо обработаны рубилом, а на передней стороне виднелись глубокие царапины.

Тут Уитчер и Фелдспэн совсем потеряли головы. Они плюхнулись на колени, и Фелдспэн принялся плевать на камень, развозя слюну кончиками пальцев, чтобы царапины проступили более четко. Уитчер отдирал ногтями сухую землю, обнажая скрытую часть стелы.
— Ягуар! — выпалил Фелдспэн, водя пальцем по линиям.

Да, это был ягуар. Верхняя часть стилизованного изображения головы ягуара. Линии тянулись дальше, но Уитчер еще не расчистил остальную часть плиты.
— Скорпионы, — тихо произнес Кэрби. Американцы подпрыгнули и отпрянули, в ужасе упав на покрытые травой ступени.
— Где? — вскричал Уитчер, барахтаясь и пытаясь встать.
— Нет, нет, я просто предупредил, чтобы вы остерегались их, — пояснил Кэрби. — Я бы не стал тут рыть землю голыми руками.
— Уф! Понятно. — Фелдспэн начал приходить в себя. — Вы совершенно правы.
— Эта стела может оказаться очень ценной, — сказал Уитчер, указывая на камень. — Смотря в каком состоянии остальная ее часть.
— Их тут целая куча, — небрежно бросил Кэрби и заметил, как Уитчер и Фелдспэн обменялись быстрыми алчными взглядами. — Пойдемте дальше.

Они добрались до самой верхушки, где была поросшая травой площадка. На одном ее краю виднелись старые камни. Уитчер и Фелдспэн, будто зачарованные, бродили по ней. Еще бы! Проделать за один день путь в тысячу лет и оказаться в далеком прошлом! Должно быть, эти камни пропитаны кровью жертв, а по ступеням тянулись вереницы свирепых идолопоклонников в ярких накидках и головных уборах из перьев. Вот здесь, именно здесь ждал жрец, подняв высоко над головой свой тяжелый обсидиановый нож.
— Храмы... — начал Уитчер, но поперхнулся от прилива чувств и был вынужден начать сызнова: — Храмы красили в багровый цвет. В древности, когда майя жили здесь. Вы только представьте себе: громадный красный холм возносится к небу среди джунглей! Его было видно за много миль.
— Сказка! — прошептал Фелдспэн.
— Точно, — согласил Кэрби, стараясь выглядеть слегка мужиковатым рядом с этими утонченными ценителями древностей. Ему вполне подходила и нравилась эта роль. Вырываешь человека из привычного окружения, напеваешь ему свою песенку, разыгрываешь спектакль театра теней, и, если ты достаточно хорошо проделал все это, человек верит тебе. И тогда ты заключаешь сделку.
— Когда мы могли бы начать? — спросил Уитчер.
— Придется выждать несколько дней, — ответил Кэрби. — Со стороны побережья почва еще не просохла, бульдозер не пройдет. А дорог тут нет.

Фелдспэн огляделся. На его физиономии появилось печальное выражение.
— Какая жалость, — проговорил он.
— Я вас понимаю, — согласился Кэрби. Он знал, в чем дело: ему уже приходилось помогать случайным покупателям в борьбе с муками совести. — Мы стоим не просто на сокровищах, не просто на золоте, нефрите и ценных резных изделиях. Под ногами у нас — наследие целого народа.
— Истинная правда, — ответил Фелдспэн. — Вы очень хорошо сказали, мистер Гэлуэй.

Почему бы и нет, у него большой опыт.
— Я испытываю те же чувства, что и вы, — проговорил Кэрби, — и сожалею, что у нас нет другого способа справиться с этой задачей. Будь у меня деньги... Слушайте, ребята, по-моему, мы уже достаточно близко знаем друг друга, и я могу говорить начистоту. Месяц назад я сказал вам, что работаю пилотом, вожу грузы. Так оно и есть. Но владельцу личного самолета нечасто везет с работой в этих местах. Во всяком случае, с легальной работой. Так вот, чаще всего я вожу на борту моего самолета марихуану.
— Я это подозревал, — кивнув, сказал Уитчер.
— У вас в кабине стоит... легкий запашок, — добавил Фелдспэн.
— Я бы не занимался этим, кабы не нужда, — объяснил Кэрби. — У меня много расходов. Закладная на землю (тут он солгал), взносы на самолет (тут тоже), то да се...

Только это и заставляет меня возить зелье.
— Разумеется,— пробормотал Фелдспэн.
— И только по этой причине я решился продать древности майя, — заявил Кэрби и, словно защищаясь, добавил: — Я обращался к правительству, но меня и слушать не хотели. И никто не платит мне за охрану этих вещей.
— Что верно, то верно, — согласился Уитчер.
— Вот почему я так обрадовался, встретив вас, ребята. Я знаю, что вы честные парни и имеете хорошие связи с истинными ценителями искусства майя.
— О, воистину! — вскричал Фелдспэн, зардевшись от удовольствия. Еще бы: его считают честным человеком, да еще со связями.
— Ведь правда, мы не разрушители? — спросил Кэрби.
— Разумеется, нет! — согласился Уитчер.
— Конечно, нам никак не обойтись без некоторых разрушений...

Торговцы встревожились, Кэрби вздохнул.
Уитчер огляделся по сторонам:
— Однако, все действительно ценное останется в целости.
— Сам участок раскопок, — проговорил Кэрби. — Сам участок раскопок. Мы многим рискуем. Не знаю, как вы, а уж я-то не имею ни малейшего желания разглядывать белизскую тюрьму изнутри.
— Тюрьму? Нет! — вскричал Фелдспэн.
— Тогда я расскажу вам, что здесь произойдет, — предложил Кэрби. — Как только земля на востоке просохнет, мой приятель из Белиз-Сити пригонит сюда бульдозер. Он мой старый друг, и ему можно доверять.
 
Обоим американцам сразу полегчало.
— Приятель начнет снизу, — Кэрби указал на подножие холма. — Просто уберет с дороги ступени храма, чтобы мы могли добраться до внутренностей — гробниц, резных камней и всего остального. Если он наткнется на крупные стелы на вроде той, с ягуаром, он будет выковыривать их целиком.
— А он сможет добраться так высоко? — осведомился Уитчер.
— Вы не понимаете, — ответил Кэрби. — Он попросту обрушит храм. Когда вы вернетесь сюда через год, храм превратится в груду камня и земли.
— О! — воскликнул Уитчер.
— Вот почему нам нужно взаимное доверие, — продолжил Кэрби. — Здешние власти на многое смотрят сквозь пальцы, но если они узнают, что кто-то разрушил храм майя...
— Да, да, — согласился Фелдспэн. — Понятно.
— Все мы должны помалкивать об этом храме. Здесь, в Нью-Йорке, где угодно. Можете сказать своим покупателям только одно: они получают настоящие изделия доколумбовой эпохи. Вот так.

Фелдспэн кивнул.
— Даем вам слово, мистер Гэлуэй, — сказал Уитчер.

Когда они пошли обратно, Кэрби окинул взглядом дальний склон и увидел в чаще джунглей обращенное к нему лицо. Оно было бы здесь вполне к месту и тысячу лет назад, когда все храмы сияли красным цветом, а все люди были низкорослы, бронзовокожи, круглолицы и мыслили совсем непостижимым образом. Лицо индейца майя, мужчины лет тридцати. Яркие глаза оглядывали склон, широкий рот растянулся в улыбке. Потом индеец подмигнул правым глазом.

Кэрби заложил руку за спину и замахал ею, делая знак «исчезни». Не хватало еще сорвать сделку из-за дурацкой шуточки! Индеец в ответ показал язык и скрылся.

Деньги из Нью-Йорка

— Я сяду с вами впереди, — сказала Валери. Шофер уложил ее вещи в багажник. Видимо, слова де
вушки пришлись ему по сердцу.
— Отель «Форт-Джорж», пожалуйста.

Шофер завел мотор, который долго прокашливался и жалобно выл, потом покрутил баранку и только после этого включил передачу. Они выехали на гудронное шоссе; справа тянулись джунгли, слева располагалось что-то похожее на военную базу.
— Жарко, — заметила Валери.
— О да, — откликнулся шофер, глядя на пустую дорогу. — Раньше жарче. Когда прилетает рейс из Майами, очень жарко. Прохладней теперь.
— Понятно, — сказала Валери.
— Вы в Амбергрис-Ки?
— Нет, а что там?

Шофер, казалось, удивился.
— Как, вы не знаете наш Барьерный риф? Прекрасный риф, прекрасная вода. Мы получаем много людей в Белизе ради этот риф!
— Я не знала.
— Фотография, понятно? Прекрасные рыбы там. И парусные лодки! — добавил шофер так, как будто выдвигал главный аргумент в споре.
— Замечательно, — вежливо ответила Валери. — Но вообще-то я археолог.

Шофер просиял.
— О, майя!
— Совершенно верно.
— Это я, знаете? — он гордо похлопал себя по груди. — Майя!
— Правда? — удивилась Валери. — Angan Kayalki hec malanalan.

Шофер разинул рот и уставился на нее.
— Что это такое?
— Кекчи, — ответила она.

Он нахмурился:
— Песня, что ли?
— Нет! — рассмеялась Валери. — Это — язык майя.

Главное племенное наречие майя в этих местах.
— О-о-о-о... — До шофера, наконец, дошло. — Индейский язык. Нет, я — нет. Я не весь майя. — Он с улыбкой потрепал себя по курчавым волосам. — Креол. Вот мой язык. Английский и креольский.
— Понятно, — произнесла Валери, ничего не поняв.
— Вы, значит, на руины? Может, в Ламанай?
— Нет. Вообще у меня довольно интересная раборта. Я считаю, что существует еще одно неоткрытое городище майя.
— В джунглях, да? — шофер сочувственно покачал головой. — Туда трудно попасть.
— То-то и оно. Белиз такой еще первобытный, тут столько «белых пятен»... В Америке мне удалось заинтересовать статистиков, — объяснила Валери. — Открыто очень много городов майя, их продолжают находить даже сейчас. Что, если сделать статистический анализ их место нахождения, с датами основания и окончательного упадка? Это подскажет нам, где должны быть неоткрытые города.
— О да, — таксист кивал, словно метроном. — Это очень впечатляющая штука.
— Мы заложили данные в компьютер, — продолжала Валери с улыбкой,— вместе с кучей других, разумеется: количество осадков, высота над уровнем моря и так далее. Ну и компьютер подтвердил нашу правоту.
— Умный компьютер,— похвалил шофер.
— Он указал местность, которую все обходили стороной! И вот я, почти три месяца просидев в Нью-Йорке, смогла заинтересовать два фонда. Они дали мне денег на поездку в Белиз и проверку моей теории. Вот почему я здесь.
— Это здорово. Вам тут понадобится шофер?
— Нет, благодарю вас. Там, куда я направляюсь, нет дорог. У меня есть связи в правительстве Белиза, меня снабдят всем необходимым, — ответила Валери и добавила про себя: — Надеюсь.

Они въехали в Белиз-Сити — маленький живописный портовый город, немного запущенный, с красивыми мостиками, переброшенными через узкие каналы, служившие канализационными стоками. Выглядели они куда приятнее, чем пахли. Дома в большинстве своем деревянные, низкие, мило украшенные оконными решетками с готической резьбой. Вообще Белиз-Сити был похож на Новый Орлеан 1812 года, когда Эндрю Джексон защищал его от атак англичан, или какой-нибудь пиратский город XVIII века. Бетонные дома центра с их магазинами готового платья и универсамами казались здесь большим анахронизмом, чём купола церквей, просторные веранды или ухабистые немощеные улочки, по которым такси тащилось с жалобным скрипом. Вокруг стояли побитые пыльные колымаги, и только английский армейский «джип» с двумя краснолицыми солдатами в шортах имел солидный вид.

Впереди трясся пикап с тремя пассажирами, пробираясь по полосе препятствий, в которую превратилась улица. Наконец такси приблизилось к центру, выехало на относительно ровную мостовую и покатило вдоль реки. Справа блестела вода, слева тянулись большие свежевыкрашенные деревянные жилые дома. Похоже было, что машина въезжает в лучшую часть города.
— Отель «Форт-Джордж», — объявил водитель, и Валери увидела современное, хотя и обшарпанное трехэтажное здание, построенное по образцу мотеля.

К сожалению, пикап остановился прямо перед крыльцом, создав небольшую пробку. Все трое мужчин выбрались из машины, и водитель, обойдя капот, обменялся рукопожатиями со своими долговязыми пассажирами. Сам он был покрепче на вид. Распрощавшись, водитель бегом вернулся за руль, жестом извинился перед шофером такси за задержку и уехал.

«Я знаю этого человека, — подумала Валери. — Это лицо, улыбка, эта непринужденность и самоуверенность. Где-то
я его видела, но вот где?»

Продолжение следует

Перевел с английского Андрей Шаров

Рубрика: Роман
Просмотров: 5007