Странные голоса болидов

01 апреля 1982 года, 01:00

Странные голоса болидов

Случилось это много лет назад, в небольшом городке Исилькуле, затерявшемся среди заснеженных равнин бескрайней прииртышской лесостепи, примерно между Омском и казахстанским Петропавловском. Над темно-синими сугробами исилькульской улицы, над снежными шапками, нахлобученными на крыши одноэтажных домиков, мерцало тысячезвездное небо. Было морозно, спокойно и тихо.

Как вдруг вверху, где-то в зените, раздался звук, сухой и резкий, похожий на треск разрываемой ткани, словно кто-то распорол ее по шву до конца.

Я моментально вскинул голову — ярчайший болид, рассыпая желтовато-белые искры, стремительно несся по звездному небу, столь стремительно, что я успел «застать» его лишь в середине и конце пути, когда он, пыхнув последними искрами, потух где-то высоко-высоко в атмосфере.

Тут же исчез и звук рвущейся ткани. И снова над городком повисла мягкая снежная тишина. Метеор же оставил за собой длинный светящийся след, протянувшийся по звездам как раз через зенит. След этот быстро таял и окончательно померк секунд через пять.

Виденное было мне не в диковинку: в юности я несколько лет наблюдал метеоры, будучи иногородним корреспондентом-наблюдателем метеорного отдела Таджикской астрономической обсерватории (ныне Институт, астрофизики Академии наук Таджикской ССР), куда регулярно высылал из далекой Омской области звездные карты, исполосованные следами зарегистрированных мною «падающих звезд». Наблюдал метеоры усердно, даже упоенно, каждую ясную ночь, иногда, что называется, от зари до зари, лишь в сильные морозы позволяя себе греться в помещении ровно десять минут каждый час. Видел, кроме многих сотен «обычных» метеоров, и телескопические, то есть не доступные невооруженному глазу, а различимые только в светосильный инструмент, и очень крупные яркие болиды вроде этого, который, казалось бы, ничего особенного не представлял.

Но вот что меня сильно смутило. Ведь я сначала услышал звук и лишь затем, подняв голову, увидел болид. Может ли быть такое? Большинство метеоров, влетая на бешеной скорости в атмосферу и почти мгновенно раскаляясь от трения о воздух, испаряются на высотах 60—130 километров, в редчайших случаях достигая 20—40. Звук же летит в атмосфере со скоростью 330 метров в секунду, так что звуковые волны могли достичь меня самое меньшее через минуту, а всего вероятнее, не раньше, чем минуты через три-четыре. Вот приглядимся к грозам: есть простой прием расчета их дальности от наблюдателя — для этого нужно считать секунды, прошедшие между вспышкой молнии и первым громовым раскатом, число этих секунд поделить на три, и получится расстояние до молнии в километрах. И многие по опыту знают, что если вспышка молнии и звук ее «выстрела» раздаются почти одновременно, то это значит: огненная стрела ударила где-то совсем рядом. К слову сказать, ощущение вовсе не из приятных.

Но вернемся к болиду. Треск яркого посланца вселенной я слышал в те самые мгновения, когда он пролетал по небу; выходит, это случилось не выше нескольких метров? Но такого не могло быть! Многолетний опыт наблюдений этих небесных тел, характер, «облик» явления говорили о том, что пролетел болид, как ему и подобает, очень высоко. Доказательством служил хотя бы характерный для многих метеоров светящийся след. Такие шлейфы образуются не ниже нескольких десятков километров, состоят из распыленных светящихся частиц испарившегося «пришельца» и «живут» там от долей секунды до целого часа, позволяя себя зарисовывать и фотографировать.

Или все же мне звук почудился?

Но ведь именно «рвущаяся ткань», а не что иное, и заставила меня быстро глянуть в зенит!

Так что ж, выходит, звук этот каким-то непостижимым образом, вопреки всем законам физики, несся ко мне со скоростью света — триста тысяч километров в секунду?

И тут я вспомнил: в сороковых годах теплым летним вечером, когда солнце спряталось за горизонт и на противоположной стороне неба начали загораться первые звезды, я заметил далеко на юго-западе светящийся шар диаметром примерно с четверть видимого диска Луны, но с размытыми краями. Это был болид. Он падал сравнительно медленно и не прямо, а по довольно крутой, загнутой вниз, дуге. Наверное, летел почти в мою сторону и притом быстро, но снижаясь торможением,— мне же виделась короткая крутая дуга его пути. Через несколько секунд болид исчез — испарился. Но как раз в мгновения полета болида оттуда слышался странный звук меняющегося тона. Сначала высокий, но быстро переходящий в низкий, скорее всего похожий на поскуливание собаки или мяуканье неестественно большого кота (в той стороне находился пустырь, и животных там не было), только с этаким «техническим» тембром, вроде как при настройке радиоприемника. Тоже случайность, иллюзия? Ведь удары и грохот, издаваемые иногда крупными болидами, слышны именно таким же образом, как и раскаты грома, порожденные молнией (или как выстрелы орудий), подчинены тем же законам акустики, и по времени полета ударной звуковой волны, которая иногда высаживает стекла, ученые устанавливают место падения болида, находя там, правда в редких счастливых случаях, осколки «небесного гостя» — метеориты.

Отчего странное «мяуканье» и этого болида слышалось не спустя минуты, а именно в короткие мгновения полета?

Так и остались для меня эти две небесные тайны тогда неразгаданными. Не сомневаясь, что наверняка попаду впросак, я, признаюсь, помалкивал, описав для астрономической обсерватории лишь световую картину пролетевших болидов.

А ведь зря помалкивал. Если все наблюдаемое станет безропотно укладываться в рамки уже известного, станет абсолютно четко подчиняться лишь уже открытым нами законам природы — будут ли тогда развиваться науки? Что станет с ними, если мы упрямо начнем отвергать все непонятное и таинственное?

А ведь такого, непознанного, было и будет очень много, может быть, даже по принципу «дальше в лес — больше дров». И очень хорошо, что кладовая тайн остается неисчерпаемой.

Взять, например, известный случай с кольцами Сатурна. Увидев их вблизи с помощью межпланетных автоматических станций, ученые обнаружили, что три известных ранее широких кольца с близкого расстояния «распались» на сотни, если не тысячи, тонких и тончайших колец, причем многие из них не концентричны, а заходят друг за друга, некоторые же скручены в жгуты и даже соединены поперечными «спицами». Все это на первый взгляд не вяжется с законами физики. Не зря говаривал Камилл Фламмарион (книгою которого «История неба» я зачитывался в детстве): «Сатурн — чудо солнечной системы».

Да что там Сатурн! На нашей, казалось бы, досконально изученной Земле вон еще сколько загадок. Упомяну лишь две. Шаровые молнии — природа их так и не получила должного объяснения. Или звуки, сопровождающие иногда яркие полярные сияния, похожие на шелест и жужжание: они даже записаны на пленку, тем не менее причина их оставалась непонятной. Лишь недавно выяснено, что звуки эти возникают в результате колебаний ионосферной плазмы — сильно ионизированного газа — на сверхнизких, в несколько килогерц, частотах.

То же и с болидами. Оказалось, что, несмотря на совершеннейшую, как полагали, невозможность одновременного видения и слышания болида, накопилось немало подобных наблюдений, сделанных в разных частях света многими исследователями. В каталоге профессора И. С. Астаповича, изданном в 1951 году, описано множество таких болидов с аномальными звуками. Упоминаются они во многих летописях.

В свое время профессор Сибирской сельскохозяйственной академии (г. Омск) П. Л. Драверт, известный геолог, географ, астроном и краевед, собравший сведения о большом количестве болидов и метеоритов, дал определение странному явлению: электрофонные болиды. Название сразу было принято учеными, и сейчас астрономы всего мира широко употребляют этот термин.

Я приведу лишь несколько выдержек из обширных списков электрофонных болидов Астаповича и Драверта, где они опубликовали не только собственные наблюдения, но и скрупулезно собранные многочисленные свидетельства других очевидцев. Из 163 электрофонных болидов списка И. С. Астаповича 23 — сибирские. Вот некоторые из них:

1 декабря 1706 года, житель Тобольска: при полете было слышно «шустанье» (скрежет)...

1 марта 1929 года, жительница деревни Чередово Тарского округа А. Преженцева: «Услышала сначала шум, подумала, что едут мимо с лесом на санях (чего не было), а затем избу осветило. Через некоторое время послышался гром» (болид завершился выпадением известного метеорита, получившего название «Хмелевка»).

10 августа 1937 года, Крутинский район Омской области, счетовод А. Ф. Глушаков: «В темную ночь сделалось так светло, как от электрического освещения, причем во время всего полета, а длился он секунд 15—18, был слышен шум, как будто где-то свысока летит камнем вниз огромный орел».

6 августа 1938 года под Омском пилот И. Я. Кащеев увидел яркий оранжевый болид с сизой оболочкой. «В середине же пути слышался треск, как случается при поворачивании пробок в электросчетчике».

Кстати, большинство очевидцев падения знаменитых Тунгусского и Сихотэ-Алинского метеоритов во время полета «небесных камней» слышали звуки, напоминающие шум летящих птиц, жужжание, гудение. 11 октября 1950 года некоторые жители Венгеровского района Новосибирской области слышали шипение во время полета болида, а лишь потом, после его исчезновения, три громовых удара (найден метеорит «Венгерово» из нескольких осколков).

Расстояния, с которого слышны эти необыкновенные звуки, оказались огромными. Большей частью это 50— 200 километров, минимальное — 10 километров (но звук пришел бы оттуда лишь через полминуты), максимально рекордное — 420 километров (оттуда «нормальный» звук прилетел бы через 21 минуту, но на самом деле просто мог не долететь: ослаб и угас бы где-то на полпути).

Во многих случаях «сигналы» электрофонных болидов даже предшествуют их появлению: сначала наблюдатель слышит звук и лишь затем, повернувшись в его сторону, видит, как в небе начинает появляться болид.

Есть и сообщение о том, что синхронный с полетом болида свист слышали, в отличие от взрослых, только дети (4 октября 1950 г., Миссури, США), а несколько наблюдений показывают, что сначала внезапно встревожились куры и собаки, на которых обратили внимание люди, и лишь потом появился болид.

Замечательно и, конечно же, пока не объяснено то, что некоторые люди слышали звуки (и описали их по-разному), а другие ничего не слышали вообще. Как, например, 1 февраля 1934 года в Германии: «10 человек из 25 слышали свистящие и гудящие шорохи».

Не так давно повезло австралийцам: 7 апреля 1978 года над Сиднеем ранним утром пролетел большущий болид. Примерно треть опрошенных показала, что слышала одновременно с его появлением различные звуки, для остальных же болид был беззвучен.

Вот перечень звуков, которые, по словам очевидцев, сопровождают болид во время его полета: жужжание, шорох, свист, скрежет, шелест, журчание и кипение воды; полет пули, снаряда, ракеты, вспугнутой птицы, стаи птиц, треск электросварки, горящего пороха, хлопанье, шипение струи газа или раскаленного металла, опущенного в воду, перелом сухого дерева, шум песка, сыплющегося на листья...

Ну а встречались ли болиды, похожие по звуку на исилькульские? Оказывается, да. Только я об этом совсем не знал. Августовский болид 1898 года в Финляндии издавал звук «как от разрыва чего-то мягкого, например, бумаги или полотна». В июне 1928 года в Ларедо, Сан-Антонио и Уимберли (Техас, США) при полете болида слышались «скулящие» звуки (расстояние от этих пунктов до болида 220, 160 и 230 км). В мае 1944 года под Ашхабадом музыкант А. П. Пейч услышал звук «у-у-у-у-у» и увидел болид; звук повышался, «убыстряясь в частоте тона, затем резко оборвался» (вычислено: высота вспышки 84 километра, погасания — 32. От этих точек до Ашхабада соответственно 205 и 180 километров).

Наконец, накопилось уже немало детальных описаний электрофонных болидов, которые наблюдали профессиональные астрономы.

Увы, несмотря на то, что сейчас ученые уже единогласно признали явление электрофонных болидов объективным, достоверным фактом, загадка их не разгадана и по сей день. Некоторые специалисты полагают, что «виною» всему — электромагнитные волны, излучаемые болидом во время полета. Эти волны летят со скоростью света, а уши некоторых людей (кстати, очень сложный и тонкий биологический аппарат) каким-то еще неизвестным нам образом превращают электромагнитные колебания в звуки, различные у разных лиц, а для многих — недосягаемые. Есть и другие гипотезы: электростатическая — колебания электроразряда между болидом и землей, ультракоротковолновая, плазменная и многие другие.

Ставили эксперимент: излучения высокочастотного мощного передатчика на расстоянии 300 метров описывались «подопытными» как жужжание, пощелкивание или удар. Но испытуемые утверждают, что источник этих звуков находился как бы «внутри головы». В то же время звуки электрофонных болидов имеют четкую направленность извне и воспринимаются вполне нормально ушами, что я могу твердо засвидетельствовать теми двумя исилькульскими наблюдениями.

Установить истину пока трудно: полет болида — в общем-то явление редкое, непредсказуемое, и оборудовать специальную аппаратуру для мгновенного всестороннего изучения болидов, да еще и организовать постоянное дежурство хотя бы нескольких десятков «слушателей» практически невозможно, как и невозможно заранее приготовиться к встрече с шаровой молнией. Однако можно не сомневаться: коль ученые обратили повсюду внимание на странные голоса болидов — загадка их будет разгадана. И наверняка тогда придумают прибор для мгновенной сверхдальней связи. Замечательная появится вещь: подаваемые сигналы примут лишь те отобранные заранее и подготовленные операторы, у которых уши (или мозг?) природой «настроены» только на источник электрофонных излучений. Немалую пользу принесет электрофоника врачам-отоларингологам как для диагностики, так, может быть, и для лечения. Да мало ли чего можно ждать от дальнейшего мудрого содружества Человека и Природы? Закончу строками профессора П. Л. Драверта, бывшего еще и поэтом (многие ученые «доброй старой закалки» были вот такими — многогранными, неутомимо-восторженными):

Когда над мутною громадой древних гор
Медлительно скользит по небу метеор
И шелест слышится загадочный в эфире,—
Вперяя жадный взор в огнисто-дымный след,
Я думаю о том, чего давно уж нет.

Заметьте: шелест, и не спустя минуты, а когда метеор скользит по небу. Точнее и не скажешь...

А к читателям просьба. Если увидите и услышите подобное явление, сразу же опишите и зарисуйте как можно подробнее и пошлите свои записки во Всесоюзное астрономо-геодезическое общество. Этим вы очень поможете науке разгадать вековую, возможно, очень нужную людям тайну.

Виктор Гребенников, действительный член Всесоюзного астрономо-геодезичесиого  общества АН СССР

Краснообск, Новосибирская область

Слушайте небо

Как это ни странно, но электрическим проявлениям, сопровождающим пролет в атмосфере крупных метеороидов, посвящено не более пяти работ. А проблема заслуживает, самого пристального внимания.

Известно, что ионно-электронный след метеора способен отражать радиоволны. А не может ли он сам их излучать? Этот вопрос был поставлен давно, еще в конце 40-х годов. Некоторые исследователи предприняли специальные наблюдения на метровых волнах. Но вскоре выяснилось, что полет метеоров не сопровождался заметными радиовсплесками или сигналами. И ученые прекратили эксперименты.

А зря! Надо было разобраться глубже в сути явления и прежде всего продумать, на каких волнах вести наблюдения. Почему метеорный след должен излучать непременно метровые или сантиметровые волны, а не более длинные? А на то, что они должны быть гораздо длиннее, указывают два независимых явления.

Первое — это описанное в статье Виктора Степановича Гребенникова, писателя-энтомолога, астронома и художника,— явление электрофонных болидов. К фактической стороне дела, как она показана в статье, почти нечего добавить, за исключением того, что опубликованы уже три каталога электрофонных болидов, охватывающих в общей сложности 267 объектов, наблюдавшихся в СССР и за рубежом. В стадии подготовки четвертый каталог, куда войдут болиды, наблюдавшиеся последние 20 лет.

Звуки, издаваемые во время пролета болидами (а их порождают только самые яркие из них, сравнимые свечением с Луной), судя по описанию, имеют частоту в несколько килогерц. Можно полагать, что и электромагнитные волны, излучаемые болидом, обладают той же частотой.

Второе явление — так называемые свистящие атмосферики, или вистлеры,— радиошумы вроде свиста, образуемые разрядами молний и распространяющиеся в ионосфере порой на тысячи километров. Это один из видов сверхнизкочастотных радиоволн, обнаруженный еще в 1888 году — до изобретения радио,— на телефонных проводах. Явление хорошо изучено и теоретически и экспериментально, оно широко используется для зондирования ионосферы вплоть до очень больших высот в тысячи километров.

Какая же связь между свистящими атмосфериками и электрофонными болидами? Молнии — это мощные электрические разряды в атмосфере, распространяющиеся с колоссальной скоростью в тысячи и десятки тысяч километров в секунду. То есть намного быстрее самых быстрых метеоров и болидов. Поэтому и вспышка молнии длится лишь доли миллисекунды, а не секунды, как полет болида.

Но ведь и болид, как уже было сказано, образует за собой ионно-электронный след, причем вначале ионы и электроны летят со скоростью самого болида, постепенно тормозясь до тепловых скоростей. Образование и распространение плазменного столба за болидом тоже может возбудить электромагнитные волны килогерцевых частот. Они могут наблюдаться в виде свистящих атмосфериков, только аномальных, затяжных. Чтобы их обнаружить, надо проводить специальные наблюдения, пересмотреть старые записи.

Двадцать лет назад советские ученые попробовали наблюдать радиошумы на килогерцевых частотах, чтобы выявить собственное радиоизлучение метеоров. Ничего не получилось: эфир был засорен помехами — от тех же свистящих атмосфериков, а также от источников искусственного происхождения. Чтобы выявить сигналы заведомо метеорного происхождения, надо было применить какую-нибудь хитрость, например, соединить приемное устройство с метеорной радиолокационной установкой так, чтобы помещенный в схему фильтр пропускал только сигналы, одновременные с отражением метровых волн от метеорного следа.

Теперь перед учеными стоит несколько задач. Во-первых, надо постараться наладить инструментальную регистрацию электромагнитных волн, излучаемых яркими болидами, чтобы иметь в руках надежный фактический материал. Задача трудная, но вполне выполнимая.

Во-вторых, надо разработать теорию явления. В этом направлении сейчас ведется интенсивная работа, результаты которой в свое время будут, разумеется, опубликованы в научной печати.

В-третьих, нужны эксперименты по восприятию звуков людьми, находящимися в переменном электрическом поле. Такие эксперименты, и не без успеха, поставил австралийский ученый К. Кэй, исследователь яркого электронного болида, пролетевшего над Австралией 7 апреля 1978 года. Эксперименты Кэя показали, что многие лица, помещенные в переменное поле, слышали звуки типа шороха или шипения, причем те, кто носил очки в металлической оправе, слышали их лучше, чем без очков, а люди с длинными волосами слышали звуки лучше, чем с короткой стрижкой. Подобные эксперименты следует продолжить.

Наконец, надо собрать и тщательно проанализировать еще не собранные наблюдения электрофонных болидов. Здесь известную помощь могли бы оказать ученым читатели журнала. Поэтому я присоединяюсь к просьбе автора и прошу всех, кто был свидетелем описанных явлений, сообщать о своих наблюдениях во Всесоюзное астрономо-геодезическое общество Академии наук СССР.

В. А. Бронштэн, кандидат физико-математических наук, ученый секретарь Всесоюзного астрономо-геодезического общества АН СССР

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 6463