Сердце Сиены

01 февраля 1982 года, 00:00

Сердце Сиены

Сиена сохранила свой старинный облик лучше других итальянских городов. Даже жители новых кварталов, раскинувшихся вне средневековых стен, тяготеют к старому центру. А в нем все как было в XIII—XIV веках. Кажется, что Сиену застроили сразу, «в одночасье»: очень мало следов ранних эпох, здания более позднего периода не бросаются в глаза. Каменные дворики, где если и есть зелень, то только в горшках... Узкие, как щели, улицы, над которыми нависают потемневшие дома... Лишь кое-где старая брусчатка заменена современным асфальтом... Колокольни, громада собора, в котором чередуются горизонтальные полосы темного и светлого мрамора... В самом центре города, на площади дель Кампо, будто розовая свеча, высится башня Манджа... Прихожане молятся в церквах, расписанных шесть-семь веков назад. Автомобилям въезд в старые кварталы запрещен. Современная Сиена — небольшой город, центр провинции в области Тоскана, но наплыв туристов здесь такой, что он составил бы проблему и для признанных очагов итальянской культуры — скажем, Флоренции или Милана. Тысячи людей приезжают сюда ежегодно со всей Италии, чтобы полюбоваться удивительным заповедником средневековья. Сиена лежит в холмистой местности, которую испокон веков населяли трудолюбивые крестьяне. Поколение за поколением орошали потом каменистую землю Тосканы, труд людей, помноженный на столетия, напитал почву плодородием, и теперь это один из ведущих сельскохозяйственных районов Апеннинского полуострова.

Конечно, проблемы здесь прежде всего крестьянские. Как бороться с произволом крупных землевладельцев? Какую силу противопоставить могущественной плутократии помещиков — отпрысков знатных фамилий, банкиров, дельцов, спекулянтов? Сумев дать ответ на эти вопросы, сиенские коммунисты — а их на протяжении послевоенного периода всегда было большинство в муниципалитете города — возглавили аграрное движение во всей провинции, которая ныне по праву считается самой «красной» в Италии. Коммунисты предложили: издольщикам надо искать формы объединения. И на сиенской земле начали возникать кооперативы.

В Сиене я познакомился с Пьетро Ломбардини, председателем одного из кооперативов виноградарей. Пьетро 25 лет. Он потомственный крестьянин, активист местной организации Итальянской федерации коммунистической молодежи. Пьетро родился в небольшой деревне близ Сиены, но родители его, северяне, в конце сороковых годов по воле судьбы, точнее по воле нужды, приехали в Тоскану из Тренто, где едва-едва сводили концы с концами. Облик и манеры молодого Ломбардини не соответствуют стандартному образу итальянца: рыжеволосый, высокого роста и плотного сложения, не горяч, не жестикулирует, в движениях степенность и основательность, речь медлительная и веская.

— Невероятно трудно приходилось на первых порах — это я и со слов отца, и по собственному детству знаю,— рассказывал Пьетро.— Работали вручную, техники и удобрений не было, знаний не хватало. Кредитов не получишь, а своих денег в обрез. Но теперь период становления позади, и кооперативное движение, которое зародилось в среде сиенских крестьян, во всей Италии превратилось в серьезную силу. Создана Национальная лига кооперативов, она обеспечивает значительную часть сельскохозяйственного производства страны: ее ежегодный оборот превышает 10 тысяч миллиардов лир. А всего в республике насчитывается уже свыше 15 тысяч кооперативов, которые объединяют два с половиной миллиона человек. И это не только земледельцы-издольщики. Есть кооперативы ремесленников, строителей, созданы кооперативные фабрики. Важнейшее значение для нас имеет кооперативная торговая сеть. Благодаря ей наша продукция может конкурировать с товарами, которые продаются через сети крупных магазинов, принадлежащих монополиям... Нынешняя Сиена не ограничивается решением чисто местных и чисто экономических проблем. Она вносит свой вклад в борьбу за мир и разоружение. В 60-е годы сиенцы активно участвовали в движении против американской агрессии во Вьетнаме, а сейчас они в первых рядах итальянских борцов за разрядку, против милитаристского курса США и НАТО. Летом 1980 года, когда в итальянской печати появились сообщения о планах создания в этой части Тосканы базы для американских ядерных крылатых ракет, протесты сиенцев были столь решительны, что власти поспешили с опровержениями.

Опровержения опровержениями, но ведь планы-то были, это доподлинно известно! Как знать, может быть, военное строительство не развернулось здесь именно потому, что местные жители оказались столь «неблагонадежны»? Базу все-таки строят — далеко отсюда, на Сицилии, в Комизо. Но это не сбило волну протеста в Тоскане. Марши мира, сборы подписей под петициями сторонников разоружения, массовые антивоенные манифестации — так ответила осенью 1981 года Сиена на намерения агрессивных кругов США превратить Италию в стартовую площадку для ядерных ракет.

В маршах мира по Тоскане, как и по всей Италии, идут коммунисты и члены Федерации коммунистической молодежи, рабочие и крестьяне, студенты и домохозяйки. Край, ставший когда-то колыбелью Возрождения, чувствует в наше время свою ответственность за судьбы Европы.

Люди Сиены, идущие в колоннах демонстраций протеста, представляют не только себя, но и поколения своих предков, создавших славу Тоскане, всей Италии. На улицах средневекового города развеваются красные флаги. Над головами колышутся лозунги: «Нет — базе в Комизо!», «Не допустим «Евросимы»!», «Мир!», «Мир!», «Мир!»...

В Сиене я попал на праздник «Палио».

— Волчица бежит с разгона! Волчица бежит с разгона! — Джулио вскочил и вцепился мне с плечо. Толпа на пьяцца дель Кампо тысячеголосо взревела.

— Что? Где? Что это значит?

— Это значит, что наш наездник разгоняется еще до старта, пока остальные стоят. Понял? Давай, Волчица! Дава-а-ай!

— А почему Волчица? — спросил я.

— Волчица — это название контрады, за которую я болею,— нетерпеливо бросил в мою сторону Джулио.— К тому же волчица изображена на гербе города, так что это символ Сиены. Отсюда популярность контра-ды. Не отвлекайся! Давай, Волчица-а-а!!!

Что такое «контрада», я узнал позднее, а пока на огромной площади в узком проходе среди людского моря появились десять всадников в пестрых одеждах. До первого поворота они мчались тесной группой, но вот один замешкался, его оттеснили к ограде, он потерял равновесие и упал. Множество болельщиков всплеснули руками. Впереди скакал наездник в бело-черно-оранжевой форме Волчицы, его настигали трое соперников. Они пронеслись под нашей трибуной, обмениваясь ударами толстых плетей-дубинок.

— Они же покалечат друг друга, Джулио!

— Все нормально, это в рамках правил... Волчица, вперед!

Первый круг позади. Что творится на старинной пьяцца дель Кампо! Рев тысяч голосов, возбужденные глаза, лихорадочное мелькание разноцветных флагов, платков. Далее страсти «тиффози» — футбольных болельщиков — бледнеют перед неистовством сиенцев, собирающихся дважды в год, чтобы посмотреть «Палио» — старинные скачки на неоседланных лошадях. Само слово «палио» можно перевести как «приз», «премия». В данном случае оно означает полотнище богато расшитой материи, которое вручается победителю.

Искусство «сбандьераты.» — игры с флагами — дается после длительных тренировок...Было 2 июля 1981 года, пора новолуния, то время, которое в древнеримском календаре именовалось «календами». День клонился к закату. Послеобеденное летнее солнце золотило камни дворцов, окружавших пьяцца дель Кампо. Над площадью висело пчелиное гудение. С флагштоков Палаццо Публико — Общественного Дворца — свисали тяжелые парчовые знамена. Вся площадь заполнена людьми: они оставили лишь узкий проход для парада и скачек. На временных трибунах апельсину упасть негде.

Внезапно гулко бухнула «морторетто» — пушечка, возвестившая начало Палио. Серебряно зазвучали трубы, из узенькой улочки выехал всадник с черно-белым флагом Сиены. За ним в строгом порядке проследовали музыканты, представители городков, когда-то подчинявшихся средневековой сиенской республике, потомки «пополанов» — тех самых цеховых торговцев и ремесленников, которые в XIII веке в борьбе с феодалами — «нобилями» — установили свою власть в Болонье, Флоренции, Сиене...

Участники процессии одеты в яркие костюмы, несут средневековые стяги с гербами. Их одежда сшита по моде XIV века.

— Как выбирают людей для парада?

— Их назначают из числа самых достойных. Назначают контрады,— ответил мне Джулио Убольди, сиенский журналист, который посвящал меня в тонкости Палио.

Удивительная вещь сиенские контрады! Как сохранились в современной жизни эти осколки средневековой государственности? Раньше контрады — объединения жителей сиенских кварталов — были нижней ячейкой общественной структуры. Они ведали сбором пожертвований, выдвигали кандидатов на должности «отцов города», собирали вооруженные отряды для армии. Перед великой чумой 1348 года в Сиене насчитывалось 80 контрад. Однако после эпидемии их число весьма сократилось.

С XIII века контрады стали устраивать в определенный день — 16 августа — торжественные процессии, кулачные бои, гонки быков, скачки на ослах по улицам... С 1310 года вошли в традицию соревнования наездников на неоседланных лошадях.

Сейчас скачки проводятся два раза в год — 2 июля и 16 августа,— а контрад осталось 17, у каждой свое название: Улитка, Башня, Единорог, Пантера, Чаща, Ракушка, Сова, Гусеница...

Ныне функции контрад ограничиваются лишь организацией и проведением Палио, но подготовка к нему длится 12 месяцев в году. Надо договариваться с наездниками, выискивать средства на новые одежды участников парада, заботиться о замене обтрепанных флагов, собирать болельщиков, и едва ли не самое главное — отбирать лошадей.

Формально порядок Палио определяется жеребьевкой: лошадь по жребию, наездник по жребию. Даже участие в скачках диктует его величество случай: ведь контрад 17, а скачут лишь 10. Однако многое зависит от дипломатического умения капитана контрады, который ведает подготовкой к Палио. Контрады выведывают планы соперников, распускают слухи, чтобы сбить их с толку.

Не подобные ли внутренние противоречия когда-то способствовали разложению сиенского общества перед лицом единой и сплоченной Флоренции? Знаток сиенской древности историк Чезаре Росси, с которым я разговорился в городском архиве, убежден, что так и было. Может быть, он и преувеличивает значение противоборства контрад, но, во всяком случае, флорентийцы, подчинив Сиену, постарались сохранить Палио, дабы утолить жажду сиенцев к политике и интриге. Пусть, мол, эти хитрецы строят козни друг другу из-за скачек, а большую политику оставят великим герцогам Тосканским.

Палио мало менялся с веками, однако в последнее время появились тревожные симптомы, что к этому народному празднику с его бесхитростной игрой примешивается дух делячества. Случается, ловкие мошенники устраивают при скачках подпольный тотализатор. Бывает, не гнушаются подделкой результатов и подкупом наездников. Правда, в целом контрадам пока еще удается бороться с этим явлением, однако со спекуляцией билетами, со взвинчиванием цен на них ничего не могут поделать даже городские власти. На последнем Палио, например, владельцы домов, окна которых выходят на пьяцца дель Кампо, продавали билеты за солидную сумму в 60—70 тысяч лир, что по карману лишь богатым.

...Промышленным центром Сиена никогда не была. Историки утверждают, будто мешала нехватка воды. Действительно, сиенцам приходилось использовать для своих нужд дождевую воду: рек поблизости не было.

Истоки сиенского богатства, заложенного в раннем средневековье, крылись в торговле. Горожане умело извлекали выгоду из географического положения Сиены — как раз на пути из Рима на север Италии и дальше, во Францию, Фландрию, Германию. Оборотистые и сметливые, сиенские купцы в XIV веке «изобрели» такой вид ценной бумаги, как вексель (авторское право принадлежит некоему Дантини), основали один из первых в мире банков — «Монте деи Паски», который существует и поныне. Город набирал силу, подчиняя своему влиянию окрестных феодалов и мелкие населенные пункты.

Республика окрепла настолько, что могущественная соседка Флоренция обеспокоилась. «В 1260 году,— повествует старинная хроника,— в день второго сентября флорентийское войско из тридцати тысяч годных к делу людей спустилось на равнину между Бьенной и Меленой и отправило оттуда к правительству Сиены двух посланных...» Ультиматум самоуверенных флорентийцев был отвергнут, близ Монтеаперти произошло кровопролитное сражение, и сиенцы наголову разгромили наемное войско Флоренции.

— Мы тогда взяли в плен пятнадцать тысяч, порешили десять тысяч. Остальные убежали.— Напирая на слово «мы», Чезаре Росси рассказывает о давней битве так, будто она завершилась на прошлой неделе.— А их фиолетовое знамя с красными лилиями привязали к хвосту осла, который и приволок его сюда...

Столетие, последовавшее за сражением в Монтеаперти, было вершиной расцвета сиенской республики. Ее живописцы блистали наравне с флорентийскими, ее купцы торговали в далеких странах, ее правители задумали строить за десятки километров от города собственный морской порт... Долго еще не могли флорентийцы подчинить Сиену, а окончательно независимость маленькой республики уничтожили солдаты испанского короля, появившиеся на Апеннинах в XVI столетии.

Ничто не вечно под небом Тосканы. Звезда Сиены закатилась. Законодателем мод в итальянской живописи на пороге Возрождения стала не сиенская, а флорентийская школа. Сиенские мастера Симоне Мартини, Дуччо ди Буонинсенья, Пьетро и Амброджо Лоренцетти пытались отобразить чувство, но пренебрегали законами анатомии, вкладывали в краски и линии душу, но чурались перспективы. Об их полотнах пишут: «Одухотворенные... утонченные... изысканные...» — но никто не скажет: «Живые... земные». Из десятилетия в десятилетие мастера сиенской школы изображали наивных и женственных мадонн, похожих одна на другую, однако выйти за пределы канонов, ими же созданных, так и не смогли.

Впереди уже вздымались колоссы Микеланджело и Леонардо да Винчи. А «сиенская земля» осталась только названием краски.

И все же... Если Флоренция была мозгом Италии, Милан и Турин — ее руками, Рим — ее душой, то Сиена — ее сердцем. Недаром латинская надпись над южным въездом в город — воротами Камоллиа — гласит: «Больше, чем ворота, Сиена открывает тебе свое сердце». Секрет очарования старых мастеров в их детском, чистом видении мира. Ключиком к той эпохе служит Палио... Наш путь лежит во славный град Сиену,

Что разместился в благодатном крае.
Там воздух сладок и высоки стены,
В которых жизнь веселием играет,
Там нравы благородны и не счесть
Прекрасных дам и доблестных синьоров

Эти стихи, написанные 600 лет назад поэтом Фацио дельи Уберти, сиенцы охотно относят к сегодняшним дням. Пламенная любовь сиенцев к темным стенам и золотистому сиянию летних вечеров (не оттого ли так много золота на фресках здешних мастеров XIV века?), горделивый дух и обостренное чувство родины приводили мужчин и женщин на крепостные стены во время осад испанцев, поднимали на борьбу с немецко-фашистскими оккупантами второй мировой войны.

Антифашистское Сопротивление началось здесь сразу же после захвата власти Муссолини. Сколько сиенцев погибло в схватке с фашизмом, сколько уничтожено в концлагерях! Во время войны здесь под руководством компартии были созданы партизанские отряды, которые наносили ощутимые удары по оккупантам.

Летом 1944 года, когда немецкие войска фельдмаршала Кессельринга, отступая, готовили в Тоскане оборонительные рубежи, партизанская бригада «Спартаке Лаваньини», названная так по имени одного из организаторов компартии в Тоскане, что был убит в 1921 году чернорубашечниками, взяла под контроль Сиену и некоторые другие города области. Во время антифашистского восстания во Флоренции в августе 1944 года партизаны также сыграли большую роль. Тогда в долине Муньоне для удара по городу собрались 30 тысяч бойцов отрядов Сопротивления. В их рядах были и лучшие сыновья Сиены. Действия партизан сорвали планы гитлеровцев и облегчили наступление англо-американских войск.

Любовь сиенцев к своему городу помогла пройти через тяжелейшие испытания и сохранить неповторимый облик Сиены, сохранить — в ряду прочих особенностей — и Палио.

Скачки на пьяццо дель Кампо устраиваются не только ради привлечения туристов, как это делается с флорентийским футболом, венецианским карнавалом или возрожденными старинными праздниками итальянских городов. Палио всегда был и остается подлинно народным праздником. Можно сказать и так: жители Сиены сохранили Палио, а Палио помог им остаться сиенцами.

— Ты знаешь,— говорил мне Джулио,— я просто не могу усидеть на месте, когда в Сиене Палио, а я вынужден торчать в этом пыльном Риме...

— Он просто сумасшедший,— не преминула вставить его жена.— Зачем только я вышла замуж за сиенца?!.

Правда, во время скачек маленькая смуглая Патриция не менее яростно, чем ее муж, подбадривала Волчицу. Но в одном она права: когда речь идет о Палио, сиенцы действительно сходят с ума. Где это видано, возмущаются в Ватикане, чтобы лошадь вводить в церковь?! А именно так поступают в Сиене накануне скачек. При стечении болельщиков четвероногих вводят в храмы — в каждой контраде в свой,— священники отпускают им грехи и благословляют перед алтарем на победу. И никто из сиенцев не считает это богохульством, ассоциаций с Калигулой не возникает. Такова традиция!

...Барабанная дробь, и на пьяцца дель Кампо появляются представители контрад: знаменосцы, рыцари, закованные в железо, пажи, барабанщики, конюхи, ведущие под уздцы лошадей. Самые живописные участники процессии — знаменосцы, по два от каждой контрады. Они проделывают с флагами удивительные манипуляции: подбрасывают вверх, ловят на лету, перепрыгивают через древко, описывают полотнищами замысловатые фигуры в нескольких сантиметрах от земли, причем их движения совершенно синхронны. Искусство «сбандьераты» — игры с флагами — было кодифицировано в XVII веке, но постоянно дополняется новыми элементами.

— Знаменосцев обучают специально? — спрашиваю у Джулио.

— Этих да. Но остальные участники парада — просто уважаемые люди. Это великая честь — быть одетым в цвета своей контрады на Палио. Первому попавшемуся не доверят. Вот, например, кто-то захотел мебель починить. Ну, порекомендовали ему мастера. Подумаешь, столяр и столяр. Но если выясняется, что мальчишкой он был барабанщиком у Гусыни, то это сразу меняет дело. Очень важная рекомендация. Такой мастер никогда не ударит в грязь лицом.

Всадники контрады «Волчица» в парадном одеянииНа площадь выходят все новые и новые контрады. Желтые одеяния — у Орла, зеленые с малиновым и желтым — у Дракона, бело-красные — у Жирафа. Тянется пестрая процессия, насыщая красками площадь, на которую уже опускаются долгие сумерки.

Но вот парад кончается. Проезжают рыцари с опущенными забралами. Они изображают контрады, сотни лет назад отстраненные от скачек. Проступки уже позабыты, но правило осталось. Затем едет «кароччо» — скрипучая деревянная повозка, на которой везут черно-белый стяг Сиены и полотнище узорчатой материи с изображением святой Марии — покровительницы города. Эта парчовая вышивка и есть, собственно, Палио. Проехала «кароччо», участники парада разошлись по отведенным им местам, гул на площади стихает. Из ворот Палаццо Публике появляются десять наездников. Они уже сменили парадное облачение на спортивную форму установленного образца: шлемы, просторные одежды, весьма похожие на... пижамы, на ногах кеды. У въезда на площадь всадникам вручают «нербо» — толстые плети из воловьих жил, которыми можно подхлестывать свою лошадь, лупить лошадей соперников и самих соперников. Наездники гуськом выезжают на старт. Капитаны, отдав последние распоряжения жокеям, направляются на трибуну.

— Что я чувствую, когда напутствую всадника? — переспрашивает капитан Волны.— Поскорее бы финиш. Все предусмотрел, подсчитал. Остается ждать. Три круга. Полторы минуты. А готовились целый год.

В последний момент, когда всадники приближаются к старту, им сообщают результат последней жеребьевки: кто скачет по внутренней дорожке, кто — в центре, а кто — счастливчик! — «с разгона». Но вот лошади стали. Площадь замерла. Бабахнула «морторетто», веревка на старте упала, тысячи людей разом взревели.

— Волчица бежит с разгона! — закричал Джулио.

Скачки закончились. Уже совсем стемнело. Первым прискакал всадник Ракушки. Над пьяцца дель Кампо взвиваются синие знамена этой контрады и знамена контрад-союзниц. Раздосадованные противники убрали свои флаги подальше: им теперь пылиться в сундуках долго — до следующего лета. Весь вечер и полночи Ракушка празднует победу. На улицах накрыты столы, кварталы этой контрады освещены иллюминацией. Парчовое Палио выставляется на всеобщее обозрение, а завтра оно навсегда перекочует в музей Ракушки (да-да, у каждой контрады обязательно есть свой музей). Играет музыка, обильной рекой течет кьянти. Кстати, родина этого знаменитого вина находится недалеко отсюда (Кьянти — это гряды холмов между Сиеной и Флоренцией), только местным виноделам разрешено наклеивать этикетку с черным петухом на оплетенные соломой пузатые бутылки. Петух обозначает, что кьянти не подделка, а самое настоящее...

Наутро я уезжаю. Автомобиль минует ворота Камоллиа и железобетонные пригороды Сиены и не спеша движется мимо мягких холмов. На них выстроились шеренги оливковых деревьев, уступами спускаются виноградники, в долинах золотятся хлеба. Я оборачиваюсь, и за частоколом современных зданий мне чудятся зубцы стен Сиены — красновато-коричневые, словно нанесенные на невидимый холст краской под названием «сиенская земля».

Н. Ермаков, корр. ТАСС — специально для «Вокруг света»

Сиена — Москва

Просмотров: 10952