Дэйв Уоллис. Молодой мир. Часть II

01 февраля 1991 года, 00:00

Молодой мир

Продолжение. Начало см. в № 1/91.
 
Алф Сосед принялся искать в своих досье подробности тех случаев, которые он расследовал еще до того, как было официально признано существование Кризиса. У него было смутное воспоминание о каком-то эпизоде, когда одна симпатичная девочка не захотела лезть в машину... Как звали того самика, что потом сделал это? (Уничижительное слово «самик» для обозначения самоубийц было придумано рекламной фирмой специально для Контрольной комиссии. Слово прижилось, но, конечно, самоубийств от этого не стало меньше.) И вот он наткнулся на имя Билли Оливер — учитель, 53. Окно на работе. Контакт — Теллен, местный журналист. Имелась пометка карандашом: «Тоже сделал это. Сообщили дети». Дальше шел телефонный номер и два адреса.

Два грузовика трупной службы, подбиравшей самиков, сделавших это на улицах, неслись ему навстречу не по своей стороне дороги, и Алф, быстро отвернув в сторону, высунулся из окошка и обругал водителей. Дальше, до самого пригорода, дорога была пустой.

Алф узнал район и угол станции подземки, где когда-то его встретил репортеришка из местного листка. И он решил поездить по окрестностям. Высокие жилые дома грязно-лимонного и сливового цвета выделялись на фоне странного темно-сиреневого неба. Пустые улицы были забиты переполненными мусорными ящиками, везде — следы костров. Ржавели брошенные машины...

На одну из таких машин и налетел Алф, когда ветром ему бросило старую газету на ветровое стекло. Он не пострадал, однако машину стукнуло порядочно.

Хотя вокруг никого не было видно, Алф, выйдя из машины, картинно покачал головой и сказал вслух:
— Боже мой, что же будет дальше?

Фары машины были разбиты, весь передок смят, но он считал, что автомобиль еще сможет двигаться.

Вся улица была тихой и пустынной. Но вот несколько фигурок вывернули из-за угла и медленно направились к нему. Алф быстро сел за руль и завел двигатель. Машина замурлыкала, как обычно, и... пошла назад. Тут оказалось, что руль заклинило, и он не двигался ни на дюйм. Алф еще раз крутанул рулевое колесо, и кисть правой руки, мокрая от пота, соскользнула. Автоматически, чтобы сохранить равновесие, нога пошла вперед и чуть надавила на акселератор. Идя по дуге, машина опять ударилась в тот же старый брошенный автомобиль, но уже задним бампером. Алф похолодел. Уголком глаза он наблюдал за группой подростков, которые уже показывали на него пальцами и переговаривались.

Он вышел из машины. Несколько тинейджеров — четыре мальчика и три девочки — остановились неподалеку и молча смотрели на него.
— Ехай дальше, дядя, — крикнул один из мальчиков. — Давай кругами и кругами: у тебя это здорово получается.

Алф наклонился, притворяясь, что изучает переднюю ось. Он ничего там не видел, кроме забрызганного грязью металла. Когда он распрямился, ребята по-прежнему просто смотрели на него. Одно-два лица показались ему смутно знакомыми.
— Это Алф Сосед, — обронила вдруг одна из девочек.
— Совершенно верно, дети,— оживленно заговорил Алф. — Я — Алф Сосед, и вы меня знаете по телевизору.
— Слишком хорошо.
— Ну, тогда как насчет того, чтобы помочь мне? Мне нужна другая машина, которая еще на ходу. А за этой я пришлю позже.
— Ни шанса.

Казалось, ребята чего-то ждали — что-то должно было случиться. Зная, что все это бесполезно, и отчасти надеясь на чудо, Алф сел в машину и завел ее. Машина рывком описала новую дугу и воткнулась смятой кормой в стену ржавеющих автомобилей. Алф истерически разрыдался. А рядом заходились хохотом семеро подростков.

Алф, весь вне себя от раздражения, начал осыпать их ругательствами. Он опять вышел из машины и подошел к веселящимся девочкам и мальчикам.
— Я приехал сюда только для того, — продолжал Алф, — чтобы помочь всем. Я хотел спросить, чем смогли бы помочь вы, молодые. Вы — те самые, кого я искал. — Вспомнив о своей миссии, он взял себя в руки и стал рас
сказывать о статистике, намекать на полученную секрет
ную информацию. Подростки молча и безучастно смотре
ли на него.
— Ну, может, устроим встречу, ребята? У меня много идей для сценариев. Мы бы посидели, поговорили, может, и поспорили бы немного... А потом бы вы рассказали о причинах, по которым не надо делать это, а...
— О каких причинах? — спросил самый высокий и самый хорошо одетый из парней.
— Ладно. Пока хотя бы помогите мне найти машину, — сказал Алф.

Никто не шелохнулся.
Тогда Алф повернулся к своему «ягуару», опять сел за руль, включил двигатель. И... снова полетел по сумасшедшей дуге. Алф полностью потерял контроль над собой.

...Из-за угла вынырнул грузовик трупной службы, реквизированный у прачечной. На ветровом стекле еще осталась реклама: «Качество и сервис». Водитель был пьян, и грузовик шел зигзагами. Алф же едва управлял своей машиной. И тут ему на ветровое стекло упал еще один газетный лист — мусора в воздухе носилось великое множество. Алф выругался, нажимая на тормоза. Когда грузовик врезался в него, передняя часть машины, казалось, взорвалась. Яркие брызги стекла взметнулись в воздух, а газета теперь прилипла к лицу.

Алф сорвал газету с лица, и в глаза бросился знакомый шрифт. Это была одна из его давних забытых статей: «Нужно ли шлепать девочек-тинейджеров? Кто говорит — да, кто говорит — нет. А вы что думаете, приятели?»

Он попробовал шевельнуть ногой и с недоумением уставился вниз, ему показалось, что ног нет. Но они там были... При столкновении, должно быть, образовалась дыра в крыше, потому что через нее падал дождь, странный тяжелый красный дождь, размачивая газетную бумагу, пропитывая пиджак и рубашку. Дети подбежали к нему, стали заглядывать в окно.
— Теперь мы никогда не решим спор. Уже не докажешь, собирался ли он сделать это или нет.
— Собирался, точно собирался.
— Теперь не докажешь.
— А какая разница?

6

Национальный Совет Бинго принял на себя все оставшиеся финансы обанкротившихся страховых компаний. Расположившись в здании бывшего Английского банка, НАЦБИНСО регулировал вопросы бартерного обмена. И не потребовалось формальной отмены фунта стерлингов.

Залы Бинго стали центром экономической жизни, а также местом встречи молодых и еще живых старых.

Процедура обмена отчасти напоминала игру в лото, где ставками служили обычно два яйца или сигарета, а лучшими призами сейчас, когда с электричеством становилось все хуже,— бензин, консервы, запчасти к машинам и лекарства.

Теперь девушки больше боялись беременности, чем когда-либо в истории. Эрни высказался по этому поводу очень точно, когда он, Кэти, Чарли Берроуз и последняя девушка Чарли, Эстелла, пухленькая блондинка, шли однажды к рыночной зоне вблизи зала Бинго.
— Девушка, которая сейчас заработает брюхо, не может остаться со своим Гангом, во всяком случае, в нашем. Она уже не годится для драки или налета: может только сидеть и готовить пищу... А потом у нас появится лишний рот, который нужно кормить. И этот рот ничего гангу не приносит — вы меня понимаете?
— Говорят, есть настоящий студент-медик, который делает аборты. Почти как раньше, когда оперировали врачи старых. Но для того, чтобы студент занялся тобой, нужно поручительство охранника НАЦБИНСО, — хихикнула Кэти. — Это все равно, что показывать брачное свидетельство в старые времена. А я бы с охранником не пошла, даже ради этого. — Она улыбнулась Эрни, показывая, что вопрос о ребенке никогда не возникнет.

Они подошли к зданию, где располагался зал Бинго. До его открытия оставался еще час. И уличные торговцы, все моложе двадцати лет, оглашали свои товары и цены:
— Говядина, говядина, беру бензин! Имбирные пряники на яйца, два за полдюжины!

У Кэти было полгаллона бензина в маленьких фляжках из-под бренди, который она хотела обменять на нейлоновые чулки. Цена опять поднялась. Новых-то не делали.
— Вот эти — последние, что ты увидишь на здешнем рынке, — сказал торговец. — Когда мой запас кончится — все!
— Найду, — заявила Кэти с достоинством партнерши главаря Ганга.
— Когда найдешь, обязательно скажи мне.

Она уже собиралась платить, когда подошел Эрни. Он наблюдал, как Кэти отдает бензин.
— Дай ей еще две пары, — вдруг сказал Эрни. Глаза его уперлись в землю, под прилавок.
— Вот уж никак, приятель, — торговец отбросил локон черных волос, моргнув хитрым глазом и расправляя плечи. — С какой стати? Ты слышал, что я сказал молодой даме. Их совсем мало, а скоро совсем не будет.
— Еще две пары — или потеряешь все.
— Вы только посмотрите, кто это говорит!
— Ну, ладно! — Эрни нырнул под прилавок. Спустя мгновение торговец грохнулся на спину, как будто у него подкосились ноги. Это Эрни схватил его за лодыжки.

Подбежал отряд охраны торговцев, воздух наполнили крики и треск опрокидываемых прилавков.

Один из охранников протолкался к их прилавку, отпихнул его в сторону и уже собирался ударить Эрни дубинкой по голове, но Кэти схватила его за руку. И тут она очень удивилась: без малейшего колебания парень обрушил дубинку на ее голову. Кэти ожидала каких-нибудь слов вроде: «А ты чего лезешь сюда!» — или еще что-то подобное. В следующую секунду ей стало плохо до тошноты, а воздух, казалось, превратился в вату. Как будто издалека она различала слова Чарли Берроуза:
— Идем, Кэти. Старайся идти. Старайся. Еще немного.

Они добрались до цементных ступенек зала Бинго. Рядом был Чарли.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо. Драка теперь шла по всей территории рынка. Чарли неторопливо пошел вниз по ступенькам; ему, совершенно очевидно, было скучно, он шел выполнять свой долг. И по какой-то непонятной причине Кэти позвала:
— Чарли, вернись!

Он обернулся:
— Но ты ведь уже в порядке, разве нет?
— Я хочу сказать, все это кончится через минуту, наши ребята побеждают, — запинаясь, проговорила Кэти.

Он посмотрел на нее, как бы говоря: «При чем тут это?» — и ушел.

Кэти сидела и наблюдала, как летают в воздухе обломки прилавков. Ее ганг побеждал. Еще слышались вопли и ругательства, но бой уже стихал, и вскоре Эрни смог посмотреть в ее сторону и махнул рукой. Улеглась поднятая бойцами пыль. Эрни, захватив шею какого-то парня в сгиб локтя, тащил его к Кэти. Каждые несколько шагов он останавливался и, ухмыляясь, бил пленного в лицо кулаком, блестевшим от крови.

Эрни добрался до ступеней, и пленный рухнул к его ногам. Кэти спустилась вниз.
— Вот он, Кэт. Это он тебя ударил, — Эрни пнул лежавшего парня без особой злобы, даже не взглянув на него.
— Да отпусти ты его, — взмолилась Кэти. — Хватит на сегодня драк.
— Что ты понимаешь? — громко сказал Эрни, еще раз легонько пнув парня. — Он ударил тебя, а ты — моя девушка, ясно? Нельзя, чтобы говорили, будто у главаря ганга с улицы Сили побили девушку, а он отпустил этого человека.

Подошел Чарли, потирая ссадину на руке.
— Ну как ты, Кэти? — спросил он.

Она улыбнулась ему:
— Всео'кэй.— А сама подумала: «Эрни об этом даже не спросил».

Тут подъехали четыре грузовика и две сопровождающие машины. Из грузовиков выскочили стройные молодые люди в красивых кителях с чрезмерно широкими плечами. У них были старые армейские винтовки, с ремней свисали дубинки с шипами. Они встали спинами к грузовикам, лицами к толпе.

Их брюки из пластика, напоминавшего змеиную кожу, переливались на осеннем солнце.
Начали разгружать призы.

Они отдали немного нейлона за вход и вошли в зал Бинго. Ставками номинально служили яйца, но всем раздавали списки бартерных эквивалентов. Начался розыгрыш. Все механические и электронные приспособления для игры в бинго давно испортились, и сейчас просто висела огромная шахматная доска с крючками, на которых картонные листки закрывали названный номер.

Все в зале сидели и наблюдали за пустым ритуалом выкликания номеров и проверкой карточек. Главные призы представляли собой продукты питания или одежду.

Эрни все это время молчал. И вдруг взорвался:
— В этом розыгрыше была какая-то мухлевка! Некоторые из постоянных посетителей уходили за сцену, показывали какие-то карточки и получали белый конверт.
— Комиссионные.
— Что может лежать в конверте? Ты просто живешь в прошлом, мальчик Чарли!
— Я не имею в виду наличные. Может быть, какое-то обязательство от НАЦБИНСО...

Мужчина средних лет, с робким, серым лицом вышел из зала. Он осторожно обошел труп парня, которого убил Эрни, и посмотрел по сторонам, как бы говоря: «Где же трупная машина?», потом суетливо засунул белый пакетик в карман и нервно огладил пиджак.
— Эй, старикан, куда направляешься? — окликнул его выходящий из зала Эрни.
— Оставь его в покое, — поморщилась Кэти.
— А что там у тебя в пиджаке, старикан? — не унимался Эрни.

Серолицый мужчина слабо улыбнулся ему и торопливо зашагал по улице. Мальчики стали догонять мужчину. Эрни пихнул его раскрытой ладонью, и мужчина, пятясь, наткнулся на другого парня из ганга, а тот, в свою очередь, бросил его прямо на Эрни.
— Ты что толкаешься? — притворно возмутился вожак
ганга.
— Извините, я не хотел, вы понимаете, что я не хотел...— Мужчина говорил плаксивым, жалобным голосом.
— Тогда почему ты не сделал это? — очень серьезно спросил его Эрни.

Маленький серый человечек вдруг распрямился и, хотя продолжал дрожать, сказал достаточно твердым голосом:
— Вот вы и сделайте это со мной, если такие храбрые. Вас тут достаточно много... — Последовала неловкая пауза. — Я знаю, что тебя грызет, сынок, — быстро заговорил мужчина внезапно крепким голосом. — Твои родители сделали э т о, и тебе хочется мстить за них. Так вот, лучше бы ты больше уважал их, пока они были живы.
— Вот как... — фыркнул Эрни. — Теперь выясняется, что мы во всем виноваты.
— Я этого не говорил. Я просто объяснял, почему ты себя так ведешь. Почему вы все так живете. Вы привыкли рисоваться перед людьми старше себя. Теперь таких почти не осталось, и вы не знаете, что делать. Что ж, придется вам немного повзрослеть, сынок. — Старик остановился перевести дыхание, и боевой дух сразу выветрился из него.
— Продолжай, — сказал Чарли. — Мы слушаем.
— Не обижайтесь, ребята. Вы — хорошие ребята, правда, я знаю. Как насчет того, чтобы отпустить меня? Вы уже позабавились...

Стало очень тихо. Маленький человечек, помаргивая, улыбался им. Он казался еще меньше, чем несколько минут назад.

Вдруг заговорила Кэти:
— Вы первый из стариков, кто пытался хоть что-то сказать нам об этом, кто был хоть немного смелым. А теперь вы опять стали как все остальные. Продолжайте... Расскажите нам, что собирались рассказать. Не бойтесь. — Она протянула руку к Эрни, как бы показывая, что при необходимости сможет его усмирить.
— Да, верно, — закивал человечек. — Не надо обижаться... Я немного вспылил, но ведь я никого не обидел, да, ребята?
— Что это за игру вы тут вдвоем затеяли? — прорычал Эрни. — Ты же знаешь, Кэти, какие они все!

Кэти молчала, а Чарли пожал плечами, признавая ошибку. В отместку он пихнул человечка и спросил:
— Что они тебе там дали в белом конверте? Ты спрятал конверт в этот карман.
— Ничего... — притворился удивленным человечек. — Ничего такого, что могло бы вас заинтересовать, молодые джентльмены.

Без слов ему распахнули пиджак, оборвав две пуговицы. Эрни держал ему руки за спиной, а Чарли вытащил конверт из внутреннего кармана.

Все сдвинулись в кучку, и Чарли вскрыл конверт. На ладонь ему выпали две белые таблетки.
— «Легкие» таблетки, — воскликнул он. — И вся эта возня из-за двух «легких» таблеток.
— Их теперь очень мало. Наверное, НАЦБИНСО собрал все остатки и раздает их регулярным игрокам. А таблетки можно менять на консервы, бензин, что угодно.
— Может, они сами ими пользуются. Тогда залы Бинго сами убивают своих клиентов...

Эрни вдруг забрал таблетки у Чарли.
— Вот, — сказал он, протягивая их маленькому человечку. — Теперь проваливай.
— Спасибо, парень, я же говорил, что ты хороший мальчик, — старик чуть не кланялся, поворачиваясь, чтобы отбежать подальше.

Ганг медленно пошел назад. Парни были усталые после драки, девушки отчего-то печальные.

Старик долго смотрел им вслед. Когда они скрылись из виду, он поднес ладонь ко рту и проглотил таблетки.

Выцветшие печати Контрольной комиссии, предназначенные первоначально для отпугивания воров — до появления родственников или вмешательства местных властей,— теперь просто говорили о том, что место свободно. Они быстро нашли квартиру, притащили пиво и консервы из тайника, известного только главным в Ганге с улицы Сили, и устроили вечеринку.

Атмосфера была невеселая. Кэти помешивала консервированные бобы и сосиски в большом блюде, подвешенном над электрическим обогревателем. Поставив первый диск, мальчики открывали бутылки с пивом. Эти вечеринки, которые обычно растягивались на всю ночь, давно приелись: походили одна на одну и различались только ссорами и сменой партнеров.
— Скучно, — сказала Кэти Эстелле.

Кое-кто из мальчиков уже начал принюхиваться к пище.
— Ждите, — сухо заметила Кэти.
— Кэти говорит, сегодня скучновато, потому что тот старый тип настроение испортил, — объявила Эстелла.
— Нет, нет, нет, — помотал головой Эрни. — Просто мы голодные.

Лампы порой мигали, а диск начал подвывать, но потом все выровнялось.
— Эти охранники НАЦБИНСО шикарно выглядят, — бестактно прощебетала Эстелла.
— Не такие уж они молодцы, — сказал Эрни. — Просто у них есть винтовки.
— Я слышал, что у них много чего есть в Уиндзорском замке,— подхватил Чарли. — Пушки, много снарядов и патронов, запас бензина. Это сейчас главный арсенал НАЦБИНСО в районе Лондона.
— Уиндзор, — прошипел Эрни, оскаливая зубы. — Уиндзор.— Он передернул плечами: — Когда-нибудь я разберу это место по камешку и покончу с мерзавцами, которые нас избили. Верно, Чарли?

Чарли только кивнул, а Эстелла имела неосторожность ляпнуть:
— Да куда вам! У вас же совсем маленький ганг! А там даже танки есть. Один из тамошних, с которым я провела ночь, мне рассказывал.
— Заткни свою дурацкую пасть! — рявкнул Эрни.
— Ты слышал, что он мне сказал? — Эстелла с воплем обернулась к Чарли.

Тот никак на нее не среагировал, а повернулся к Эрни и задумчиво кивнул:
— Придется все хорошо спланировать. Сначала изучить, что там делается.
— Лучше бы нам об этом забыть, — посоветовала Кэти.
— Забыть, забыть... Старики и начали умирать отчасти потому, что привыкли легко сдаваться.
— Я не это имела в виду. Ты же знаешь.
— Но ты так сказала.

Чтобы разрядить обстановку, Кэти сказала:
— Ты говоришь, что старики начали умирать отчасти потому, что привыкли легко сдаваться. Тот старикан, которого мы сегодня видели, он же для всех них типичный. Какие могут быть еще причины?

Эрни хорошо умел драться, но в подобных диспутах пасовал.
— Они были такие умные, — выпалил вдруг Чарли. — Они были такие умные в придумывании ответов.

Что бы ни случилось, у них на все был готов ответ: якобы они все об этом знают, все это уже было раньше. И им ничего не оставалось, кроме как гоняться за вещами. Такими вещами, которыми можно было бы похвастаться перед другими. Машина больше, чем у других, дом больше, чем у других; обязательно кинопроектор, чтобы показывать друг другу фильмы об отпуске на море. Хорошо еще они стали делать это. Иначе от скуки они устроили бы еще одну войну, может быть, даже с водородной бомбой. Вспомните, сколько было шума на военную тему — кинофильмы, парады, знамена, ТВ. Похвалялись тем, какими храбрыми они были когда-то, когда жили «в добром старом времени». А когда мы не хотели сидеть и аплодировать им, они говорили, что снами что-то не в порядке. Чтобы ни о чем не думать, они молились Богу, пили пиво и смотрели варьете по ТВ. Они убили своего Бога в последних двух мировых войнах и в концентрационных лагерях. Но даже такие записные кретины, как они, уже не могли верить в Любящего Отца после этих войн, так что им ничего не осталось... понимаете? Когда мы отказались аплодировать им, они посмотрели на себя и то, что они увидели, заставило их делать это... — Он помолчал, откинул волосы, упавшие на глаза.
Все молчали.
 
— Их оставила надежда, — просто сказала Эстелла. И хихикнула: — Однако пока есть жизнь, есть надежда, а пока есть надежда, есть жизнь, да, Чарли?

И это сняло напряжение.
— Ну, мы-то совсем другие, — отметила Эстелла. — Это старичье убивало друг друга на войне и... везде. Что за люди, подумать только. Но теперь мы от них избавились, и все теперь — наше.
— То, что осталось, ты хочешь сказать, — заметил Эрни.

Больше разговоров не было, все пошли танцевать. Стало
жарко, и открыли окна. Время от времени какая-нибудь пара останавливалась, задыхаясь, у подоконника и выглядывала наружу — стояли обнявшись, бедро к бедру, и смотрели.

Вдруг пропало электричество, проигрыватель захрипел и умолк.
Эрни завопил в голос, требуя электричества и угрожая, что в противном случае пойдет на электростанцию и перебьет все старичье. На его крики пришли другие.
— Слушай, Эрни, — сообщил один из мальчиков. — Погасли все огни. Мы были на крыше, когда ты... когда это произошло, и все огни Лондона погасли сразу. Не только в этом районе.

Эрни упал на пол. Он хрипло зарычал:
— Старые, пусть они гниют в аду, в аду, в аду...
Кэти встала рядом с ним на колени.
— Уйдите, — попросила она. — Уйдите. Оставьте нас.

Подростки повиновались.
— Не думаю, что огни когда-нибудь зажгутся вновь,—
сказал мальчик, сообщивший о погасших огнях Лондона.

Книга вторая. Король в замке

Главные в ганге с улицы Сили собрались в запыленном фойе давно брошенного кинотеатра. Кино всегда строилось с тем расчетом, чтобы в него было трудно попасть просто так, и сейчас, при опущенном стальном экране, его легко было оборонять. Здесь они жили, отсюда совершали набеги.

Эрни выступал за массированную атаку на Уиндзорский замок.
— Там все, что нахапал себе НАЦБИНСО, — сказал он. — Все продукты и бензин, одежда, простыни, рубашки, нейлон и девчачьи платья, лекарства, оружие, запчасти для любых машин и мотоциклов... Когда мы это захватим, не о чем будет беспокоиться.
— А кто тут беспокоится? — поинтересовался Чарли.
— Ты просто хочешь отомстить, — сказала Кэти.

Кэти посмотрела на Чарли, ожидая, что он ее поддержит, но тот лишь раздраженно буркнул:
— Эрни прав.

Чарли часто не соглашался с Эрни, но только по маловажным вопросам, в главном же они всегда были заодно, а о мелочах представляли гадать девчонкам.
— Эрни прав, — повторил он. — Там много добра. Вопрос в том — сможем ли мы его взять. Мы не знаем, на сколько большой ганг держит Уиндзор; не знаем, что может случиться по дороге туда. Я слышал, большая толпа живет в Лондонском аэропорту, они берут пошлину со всех на дороге А4.
— Это верно, — вставил Роберт Сенделл, который стал в ганге главным по вопросам разведки. — Их мотоциклы работают на авиационном горючем. Даже если пробьешься через дорожные заграждения, все равно догонят.

Стало тихо. Всем, кто собрался в этом «зале совета», было от пятнадцати до девятнадцати лет. Они с удовольствием играли роль Генерального штаба, но в то же время понимали, что это серьезно. Мир принадлежит им.
— Я предлагаю, — сказал Чарли, поднимая глаза, — поручить разведке Боба собрать больше данных. Что скажешь, Боб?

Роберт Сенделл, запинаясь, начал что-то бормотать о трудностях и нехватке людей. Ему помогла Кэти:
— Кого послать? На всей территории отсюда до Уиндзора прочно сидят ганги. Нашего человека могут поймать и сделать рабом или еще что-нибудь...
— Я сам поеду, — заявил Роберт. — Я... я...

Чарли посмотрел на Эрни и подмигнул: совершенно очевидно, что их начальник разведки хочет произвести впечатление на Кэти.
— О'кэй, — одобрил Эрни. — Давайте не будем ссориться. Нам нужна информация, вот и все.

Кэти командовала продуктовым складом в ганге с улицы Сили. Когда совещание кончилось, она повела туда Роберта Сенделла — собрать ему припасы на дорогу.
— Возьми на два или три дня, — деловито посоветовала Кэти. — Никогда не знаешь, что может случиться в пути...

Вокруг них собралась группа детей.
— Куда едешь, Роберт?
— Кэти, куда это он?
— Кэти, а что у нас на ужин?..

Роберт уложил припасы, и Кэти, взяв у дежурной книгу учета, поставила свои инициалы в графе выдачи. Вместе они подошли к двери со старой табличкой «Управляющий». Роберт открыл дверь. Когда они вошли, послышался испуганный девичий вскрик, мелькнули бронзового цвета чулки. Главарь ганга нырнул за кресло, потом медленно поднялся.
— Стучаться надо, когда входите, — прошипел он.
— Я... я... Мы... из... извини... — начал Роберт.

Кэти просто сказала:
— Для всего есть время и место, Эрни. Покрасневшая светловолосая девушка лет шестнадцати, ее звали Джоан, которая на этой неделе оставила свой ганг и своего мальчика, скользнула к выходу, поправляя широкий пояс и держа туфли в руке. Роберт отступил в сторону и открыл ей дорогу.
— Спасибо, Боб, — поблагодарила девушка. Их глаза встретились.

Эрни, который уже полностью пришел в себя, развернул на столе карту Лондона:
— Мы выедем все и будем сопровождать тебя до Хестона или Хаунслоу — в общем, на запад. Там оглядимся, возможно, повозимся немного с местным Гангом, если он там есть, а ты потихоньку поезжай себе дальше. Потом мы все повернем назад с большим шумом: пусть думают, что это всего лишь какой-то ганг сделал налет и убрался обратно.

Над зданием кинотеатра развевался флаг ганга с улицы Сили: на белом пластиковом фоне тигриная голова и два черепа с перекрещенными костями. Такой же символ был на спине кожаной куртки Эрни. У других членов ганга на всевозможных бляхах изображалась точно такая же тигриная голова с черепами.

Когда после плотного обеда мотогруппа выстроилась перед выездом, вид у нее был внушительный. Впереди были Эрни и Чарли на больших новых «Нортонах», которые взяли в заброшенном мотосалоне. Во время налетов на близлежащие места девочки сидели на задних сиденьях мотоциклов, но сейчас, в этом формальном выезде с демонстрацией силы, они погрузились в автофургон. Там же были дорожные припасы и канистры с бензином. За рулем сидела Кэти. Малыши остались дома — естественно, под присмотром нескольких подростков постарше.

К шасси каждого мотоцикла была приварена автомобильная антенна, и с нее свисал небольшой флажок ганга Сили.

Энди повернулся в седле:
— Пробеги по линии, Чарли. Скажи им, в пути чтоб никаких стычек, но каждый раз, когда будем пересекать границу населенного пункта или въезжать на территорию какого-то ганга, все должны сигналить. Погромче. Скорость не сбрасывать.

Чарли непринужденно сидел на своем мотоцикле, широко расставив ноги в элегантных остроконечных сапогах с меховой оторочкой. Пальцы его легонько барабанили по яркой эмали бензобака. Он посмотрел в глаза Эрни.
— Скажи им сам, — ответил он.

Эти двое были очень близки и понимали друг друга без лишних слов.
— Ты же всегда так делал, — заметил Эрни с некоторым возмущением. — Что с тобой? Ты хуже Кэти. Да. Мне понравилась эта девчонка. Я на нее глаз положил, как только она пришла к нам.
— Ты — главный, Эрни.
— Да что ты говоришь!
— Ты не думай, что можешь вести себя как римский император, вот и все.
— Лекции — это как раз то, что мы получали от старых. Лучше бы они их себе читали. Тогда они были бы еще с нами.
— Не уходи от темы.
— Все на нас смотрят, Чарли, мой мальчик. Извини, если это прозвучало так, будто я тебе приказываю. Ты просто сделай, что нужно, нам же пора ехать.
— Не уходи от темы.
— Ну, скажи, Чарли, им несколько слов. Ведь все смотрят. Им не слышно, но они видят — что-то у нас не в порядке с тобой.
— О'кэй. Мы с тобой потом разберемся: сейчас действительно некогда. Дело в том, что если мы будем вести себя как старые, обманывать и отдавать приказания товарищам, будто они — рабы, ну, тогда мы пойдем тем же путем, что и они, нам и тридцати лет не исполнится. Я знаю.

Чарли легко соскочил с седла и неторопливо прошел вдоль мотогруппы, разъясняя, как следует себя вести. Закончив, влетел в седло. Эрни поднял руку, махнул вперед, и мотогруппа устремилась на пустынные улицы.

Один из агентов Сенделла ранее сообщил, что Уэстуэй держит сильный ганг, живущий в просторных палатах на первом этаже больницы св. Чарлза. Ходили слухи, что пленных они содержат в отвратительных условиях, а некоторых даже вешают. Но слухов вообще было много...

Поэтому Эрни повел своих людей на север, через Табс-роуд и Олд Оук-лэйн на Виктория-роуд, намереваясь выбраться на простор захламленной Уэстерн-авеню у перекрестка Лонг-драйв.

Слева Эрни заметил озеро. Ранее озера не было: это разлился старый канал Гранд Юнион, плотины которого, оставленные без присмотра, наконец не выдержали. Залило все железнодорожное депо и маневровые пути. Серые крыши дизельных локомотивов возвышались над поверхностью воды с плавающим хламом, как широкие спины отдыхающих гиппопотамов. Сбившиеся в стайки осиротевшие дети плавали в лодчонках и на плотиках, оглашая воздух пронзительными криками...

Теперь Эрни вел свой ганг на юг, чуть клонясь к востоку по задним улочкам Хаммэрсмита. Он крикнул своему помощнику:
— Может, рискнем проехать через Бродуэй?
— Хорошо, нас много, — Чарли подразумевал, что ни какой местный ганг им не страшен: — Боб говорил, там хороший рынок — почему бы нам...

Эрни кивнул, и они на большой скорости срезали угол Иффли-роуд. Большая школа, видневшаяся справа, почему-то не была сожжена, и там жили ее бывшие ученики. Услышав приближение чужих, они быстро протянули через дорогу стальной трос на уровне горла, но эта тактика была хорошо известна гангу с улицы Сили, они и сами ею пользовались. Мотоциклисты стали сворачивать направо и налево — за Эрни и Чарли, но вместо того, чтобы остановить машины, на что рассчитывали местные, выехали на тротуар и помчались, оглушительно сигналя, на ключевые группы у обоих концов троса. Там они стали спрыгивать с мотоциклов — те еще какое-то время ехали по инерции. Приземляясь на полусогнутые ноги, каждый уже держал в руке сорванную с пояса старую мотоциклетную цепь.

Продолжение следует

Перевел с английского Л. Дымов | Рисунок Н. Бальжак

Просмотров: 4301