Прайд уходит в буш

01 сентября 1981 года, 00:00

Прайд уходит в буш

Когда по тропинке, петлявшей между кустов, к нам прибежала Аруша, ее морда была вымазана свежей кровью. Призывные крики Джорджа Адамсона заставили громадную львицу прервать свою трапезу у туши водяной антилопы и поспешить навстречу человеку, который вот уже шесть лет был ей верным другом. Сцена их встречи никого не оставила бы равнодушным. Представьте себе седовласого старика с просветленным мягкой улыбкой лицом и красавицу львицу, положившую голову ему на плечо и мурлыкающую от удовольствия, в то время как в кустах вокруг горят желтым огнем глаза доброй дюжины львов из ее прайда.

Было это в январе прошлого года, на следующий день после похорон Джой Адамсон в Найроби (См. очерк Д. Горюнова «Я переселилась в Африку навсегда...». — «Вокруг света», 1980, № 6.). Вместе с Джорджем я вернулся в его лагерь Кора, на севере Кении, и первое, что он сделал, так это пошел проведать своих львов.

Сейчас Аруша исчезла, а жизни Джорджа Адамсона со львами пришел конец, возможно, навсегда. Нельзя сказать, чтобы это произошло неожиданно: именно ради такого результата и работал Джордж, в глубине души страшась его. И вот прошлым летом Аруша покинула заказник, уведя свой прайд за реку Тана. На львице был ошейник с передатчиком, но батарейки давно сели, и Адамсон не смог найти ее. Гораздо хуже другое: стали поступать сообщения о пропаже домашнего скота, причем Арушу видели с раной от копья на заднем бедре. Поэтому Джордж боится, что весь прайд, может быть, уже перебит местным населением. Тем не менее каждый день он колесит на «лендровере» по пыльным звериным тропам и речным берегам, до хрипоты зовет Арушу, ищет следы лап в надежде, что его львы, возможно, вернулись.

Минуло больше полувека с тех пор, как Джордж Адамсон приехал в Африку на кофейную плантацию отца. Но спокойная жизнь фермера оказалась не по нему. Кем только не был этот человек — сборщиком пчелиного воска, золотоискателем, профессиональным охотником, резчиком сизаля,— пока не нашел свое призвание, став в 1938 году инспектором департамента по охране диких зверей в Северо-Восточной провинции Кении. В 1944 году Адамсон женился на Джой, решившей обосноваться в Африке, и зажил обычной для белых поселенцев жизнью.

Знаменательный для супругов день наступил в январе 1956 года. В то утро Джордж отправился выслеживать хищника-людоеда, который оказался... львицей. По набухшим соскам охотник понял, что где-то поблизости должен быть львенок, и принялся искать оставшегося сиротой малыша. В конце концов он нашел, но не одного, а целых трех беспомощных детенышей. Так в доме Адамсонов появилась крошка Эльса.

Книга «Рожденная свободной» и одноименный фильм принесли Джой Адамсон широкую известность. Затем последовали новые книги и фильмы о диких африканских зверях, а с ними неизбежные издержки растущей популярности: бесконечные интервью, турне с лекциями по разным странам, переговоры с издателями и продюсерами. Джордж, которому претила эта шумиха, старался держаться в тени. В итоге супруги, прожившие вместе 32 года, расстались, сохранив тем не менее теплые дружеские отношения. Джой осталась в лагере Шаба, занявшись гепардами, а затем самкой леопарда Пенни, Джордж вернулся в Кору, чтобы продолжить работу по реабилитации львов — восстановлению у них утерянных или крайне ослабленных навыков, необходимых для возвращения к вольной жизни.

Заказник Кора расположен в 250 милях к северу от Найроби. Этот дикий пустынный уголок весь покрыт зарослями колючих кустов, выбеленных палящими лучами солнца и постоянными засухами. Подобно красным айсбергам, тянутся до самого горизонта голые гранитные скалы. И все же эта на первый взгляд враждебная земля таит в себе необъяснимое очарование. Особенно хороши зеленые чащи по берегам реки Тана, где важно вышагивающие вдоль кромки воды цапли высокомерно поглядывают на нежащихся рядом увальней бегемотов, а на ветвях высоких тополей и пальм дум целыми днями дежурят ястребы, терпеливо ожидая, когда какая-нибудь из приходящих на водопой антилоп станет добычей льва.

— Я выбрал Кору, потому что это было единственное место, куда мне разрешили привезти львов. Вся здешняя округа считалась ничейной землей, на которую никто не претендовал. Поэтому за аренду 500 квадратных миль я плачу только 1200 фунтов в год,— рассказывает Адамсон. — Впрочем, сначала с меня брали еще меньше — 750 фунтов, поскольку в этой почти недоступной глуши не было даже охотничьих троп.

За прошедшие годы здесь многое изменилось. В буше на территории заказника под руководством Терренса, брата Джорджа, проложено 300 миль дорог, сооружена посадочная площадка для самолетов, где прилетевших встречает предостерегающее объявление: «Осторожно! Львы! Позвоните в лагерь и ждите».

Сам лагерь Адамсона, который у африканцев получил название «Кампи я симба» — «Львиный лагерь», довольно необычен. Это как бы зоопарк наоборот: львы там живут на свободе, а люди на небольшом пятачке, огороженном проволочной сеткой, где сгрудилось несколько маленьких хижин и палаток, а у ворот стоит видавший виды «лендровер», подаренный Джорджу известным профессором Бернардом Гржимеком. По вечерам все население лагеря обычно собирается в самой большой из хижин, крытой пальмовыми листьями, которая служит и столовой, и гостиной, и конференц-залом. Обстановка там весьма скромная. На опорных столбах, поддерживающих низкий потолок, висят бинокли и фонари. Самодельные полки тесно заставлены книгами о животном мире Африки. В углу — портативная рация, у задней стены — сейф с винтовками Джорджа и два старых холодильника, которые то и дело ломаются. С потолка над большим столом, окруженным легкими складными стульями, на сидящих не мигая смотрят его любимые львы, запечатленные на фотографиях.

Впрочем, разнообразные представители африканской фауны отнюдь не редкость в «Львином лагере». Под столом, например, могут преспокойно разгуливать пестрые цесарки, чьи хищные головки с роговыми шлемами удивительно похожи на ручки старинных викторианских зонтиков. К вечернему чаю нередко прилетают Ворчун и Ворчунья, вечно чем-то недовольная супружеская пара из колонии ворон, обосновавшейся на скалах возле реки. За обедом между тарелок по столу расхаживают желтоклювые птицы-носороги, подбирая крошки. Стоит чуть зазеваться, и они могут утащить у вас кусок хлеба прямо из-под руки. Вокруг постоянно вертятся попрошайки-белочки, обожающие земляные орехи. Под крышей живет двухфутовый варан по имени Джил-форд, который целыми днями пропадает под полом столовой, охотясь на скорпионов. Иногда лагерь посещают и куда менее желательные гости. «Позавчера убил кобру, забравшуюся в овощной ларь»,— мимоходом сообщил мне Джордж.

Уединившись в колючих зарослях Коры, Адамсон приступил к решению поставленной перед собой трудной задачи: вернуть искусственно созданный человеком прайд к жизни на воле. Его первыми подопечными были шестилетний Бой, снимавшийся в фильме «Рожденная свободной», который поправлялся после серьезной раны, полученной в схватке с буйволом, оставшийся сиротой львенок Катаний и Крисчиан, представитель пятого поколения львов, всю жизнь проживших в зоопарках. Два месяца спустя к ним присоединились две молодые львицы: Джума и Мона Лиза, которая получила столь необычное имя, потому что из-за разорванного уголка рта на морде у нее постоянно была загадочная улыбка.

На следующий год прайд Джорджа увеличился до восьми львов, и стало ясно, что без помощника ему не обойтись. Тут-то и появился буквально ниоткуда, словно свалившись с неба на этот затерянный в буше пятачок, тридцатипятилетний англичанин. Оказалось, что Тони Фитцджону, как звали новичка, опостылела служба в фирме, занимавшейся продажей молочных продуктов, и он без гроша в кармане, «на попутных» добрался из Англии в лагерь Адамсона, поскольку с детства мечтал работать с дикими животными. Можно представить восторг Джорджа, когда выяснилось, что Тони от природы наделен способностью отлично ладить со львами.

Для Адамсона это был подарок судьбы, ибо прайд продолжал расти. У Моны Лизы и Джумы родились львята, и после того как первая мать таинственно исчезла, оставшаяся взяла на себя заботу о всех малышах. К этому времени Крисчиан вполне освоился с жизнью на воле и сам добывал пропитание охотой. Джордж Адамсон считает, что молодому льву, лишенному родителей, нужно около двух лет, чтобы приспособиться к самостоятельному существованию в диком буше. «За это время он должен научиться охотиться и усвоить необходимость защищать свою территорию от чужаков»,— говорит Джордж.

Программа реабилитации началась с того, что львов поместили в просторный вольер, примыкающий к лагерю. Затем, проявляя бесконечное терпение, Джордж и Тони принялись завоевывать их доверие. После того как звери признали своих приемных родителей, им стали позволять сопровождать людей во время прогулок по бушу. По мере того как львы подрастали, Адамсон предоставлял подопечным все больше свободы. Они могли уходить и приходить когда вздумается. Знакомясь с новым и непривычным бушем, звери иногда исчезали на несколько дней. Однако пропитание по-прежнему обеспечивал Джордж, постоянно доставлявший в вольер верблюжье мясо. Так продолжалось до тех пор, пока львы не обучились всем тонкостям охоты на антилоп и других диких животных и перестали зависеть от человека.

Наибольшую опасность для программы реабилитации домашнего прайда представляли дикие львы, обитавшие в резервате Кора. По крайней мере, двое из воспитанников Адамсона, включая и Мону Лизу, стали их жертвами. Но были и другие трагический случаи. Маленького Катания, например, съел крокодил. И все-таки число членов прайда увеличивалось. В течение 1974 года из Национального парка в Найроби прибыли Гиги и Гроули, из Гариссы — четырехмесячный Фред, а из роттердамского зоопарка — шестимесячная Аруша.

Когда эта львица подросла, она быстро выдвинулась на первое место в Коре и позднее стала предводительницей прайда. Решающую роль тут сыграли, пожалуй, не столько ее сила и весьма внушительные размеры («Не красотка, а целая красотища»,— говорил Тони), сколько властность натуры. Тем не менее Аруша всегда была наиболее послушной среди подопечных Адамсона.

Но не подумайте, что воспитывать львов легкое дело. Достаточно взглянуть на шрамы у Джорджа, Терренса и Тони, чтобы убедиться, что это далеко не безопасно. В 1975 году молодой Скромница, один из сыновей Джумы, без всякой причины прыгнул на Фитцджона и вцепился ему в шею. Тони спасся буквально чудом, а точнее, благодаря пришедшему на помощь Фреду. Хотя Скромница был старше и сильнее, львенок храбро атаковал его и отвлекал внимание до тех пор, пока не подоспел Адамсон.

Джордж рассказывал мне о том, как на него самого в 1978 году набросился двухлетний самец по кличке Сулейман:

— В тот день я отправился прогуляться в буш и неожиданно наткнулся на Сулеймана и его сестру Шебу. У львов явно было игривое настроение. Пока я отбивался от Шебы, нападавшей спереди, братец прыгнул мне на спину и повалил на землю. Я попытался отогнать Сулеймана ударами палки, но это только разозлило его. Он заворчал и стал все глубже вонзать зубы мне в шею. К счастью, в этот раз я взял с собой пистолет, что вообще-то делаю очень редко. С трудом дотянулся до него, чтобы выстрелить в воздух и напугать льва. Нажимаю на спуск — осечка. Жму еще раз — то же самое. Наконец один за другим грянули два выстрела. И что вы думаете? На Сулеймана они не произвели никакого впечатления. Напротив, он только сильнее сжал челюсти. В отчаянии я протянул руку с пистолетом себе за плечо и выстрелил во льва. На этот раз подействовало. Сулейман тут же выпустил меня, отбежал на несколько метров и, слегка испуганный, уселся рядом с сестрой. Кровь у меня лилась ручьем, но я как-то сумел добраться до лагеря. Терренсу удалось вызвать по радио «летающего доктора», который заштопал мои раны. На следующий день в вольере как ни в чем не бывало появился Сулейман. Чувствовал он себя прекрасно, и пуля, застрявшая под кожей плеча, по-видимому, ничуть не мешала ему. Вскоре после этого случая Сулейман погиб в поединке с бегемотом.

В известном смысле такой исход был облегчением для Джорджа, поскольку избавил его от необходимости застрелить льва, как это было с Боем в 1971 году.

— В то время у меня был помощник африканец Стенли. Я предупреждал, чтобы один он не отлучался из лагеря. И все-таки тот в одиночку отправился за медом диких пчел. И надо же было случиться, что навстречу ему попался Бой. Увидев льва, Стенли перепугался и сделал роковую ошибку — бросился бежать. Бой настиг африканца и подмял под себя. Мне ничего не оставалось делать, как застрелить льва. Я отнес Стенли в лагерь, но было уже поздно: лев разорвал ему шейную артерию.

В 1978 году подобная же участь едва не постигла Терренса. Он вышел из ворот лагеря и остановился прикурить. Держа спичку в ладонях, Терренс слегка нагнулся, чтобы защитить ее от ветра, и не заметил, что к нему крадется молодой лев по кличке Шейд.

— В этот момент я как раз вышел из столовой, — рассказывает Джордж,— и вдруг вопль сторожа у ворот. Оглянулся и вижу лежащего на земле Терренса и не спеша удаляющегося от него льва. Он здорово искусал брату лицо, но тому еще повезло, что вообще остался жив.

Вскоре после этого случая было принято решение свернуть программу работ, хотя Джордж продолжал поддерживать постоянный контакт со своими львами, регулярно отправляясь в буш, чтобы оставить им верблюжатины.

Сторонний человек может подсчитать потери и спросить, что же все-таки достигнуто в Коре за восемь лет. Один африканец погиб. Братья Адамсон и Фитцджон серьезно пострадали от львов. Некоторые из зверей, выпущенных на волю, спустя непродолжительное время стали жертвами крокодилов, бегемотов и диких львов. Другие исчезли, и есть серьезные опасения, что их убили браконьеры.

Однако сам Джордж Адамсон полагает, что сделал немало. А именно, доказал возможность выращивать оставшихся сиротами львят и возвращать их к вольной жизни. Несмотря на чуть было не кончившийся трагически инцидент с Сулейманом, его вера в своих львов остается непоколебленной. Во всяком случае, он добился того, что еще не удавалось никому. Адамсон может сослаться на Кору, где на свободе живет прайд, образовавшийся не сам собой, а созданный человеком. Всего в «Камни я симба» было доставлено 17 зверей. У них родились 22 львенка, причем отцами многих из них были дикие сородичи. В этом состоит победа, одержанная Джорджем Адамсоном. Но ее омрачает развертывавшаяся шаг за шагом трагедия заказника Кора.

С первых дней работы здесь в 1970 году Адамсон мечтал превратить этот район в заповедник, не уступающий Национальному парку Меру, где жила Эльса. Пятисотмильная территория, которую он арендовал, была местом обитания множества диких животных и зверей. Здесь паслись стада зебр, жирафов, антилоп импала, куду, водяных козлов. К реке Тана приходили на водопой сотни слонов. В чаще буша прокладывали тропы носороги, а среди каменистых холмов привольно чувствовали себя леопарды.

И хотя Кора в 1974 году была официально объявлена национальным резерватом, браконьерство стало в нем настоящим бичом. Его рост был вызван резким повышением цен на слоновую кость в середине 70-х годов, которое привело к тому, что отдельные случаи убийства диких животных превратились в международный подпольный бизнес, приносящий миллионные прибыли. В Найроби всевозможные дельцы и мошенники состязались с корыстолюбивыми чиновниками и не слишком обремененными совестью политиканами в погоне за легкой наживой. В буше Кора добровольными помощниками и соучастниками преступлений стали браконьеры — вакамба с их отравленными стрелами и «шифта» — бродячие бандитские шайки, вооруженные автоматами и скорострельными карабинами, которые проникали сюда из Сомали. Когда были истреблены слоны, пришла очередь носорогов и леопардов. Охотиться стали даже за дик-дик, карликовыми антилопами размером не больше зайца, из-за их двухдюймовых рожек.

Полный запрет на торговлю любыми охотничьими трофеями, введенный в Кении три года назад, более или менее приостановил эту бойню. Но для Коры было уже слишком поздно. Сегодня в резервате не осталось ни одного носорога. Леопарды покинули его. Слонов можно пересчитать по пальцам.

Вслед за браконьерами с севера пришли сомалийские кочевники, чей скот и верблюды, словно саранча, опустошили и без того скудные пастбища. «Во многих отношениях сомалийцы прекрасные люди,— считает Адамсон. — Но они же и самое опустошительное племя на земле. Сомалийцы уже превратили свою родину в пустыню. Теперь они заняты тем же самым здесь».

Прошлый год оказался особенно трагичным для Джорджа Адамсона. В январе жертвой бандита стала Джой. Вскоре после этого местные жители по секрету сказали Тони Фитпджону, что шифта собираются устроить на него и Джорджа засаду. Адамсон вызвал по радио помощь, и военные патрули больше двух месяцев прочесывали весь район.

Некоторое время в Коре было относительно безопасно. Но в начале ноября банда сомалийцев под предводительством отъявленного негодяя Абди Мадобе напала на городок Гарисса, убив четырех правительственных чиновников. Опасаясь за безопасность Адамсона, власти в Найроби предложили ему покинуть Кору. Джордж отказался. «Я им заявил, что меня отсюда могут увести только в наручниках»,— говорит он. Между тем вокруг снуют бандитские шайки, и Адамсон стал спать на улице возле вырытого им окопа, кладя под подушку пистолет, а рядом — винтовку.

Сейчас в заказнике забрезжила надежда. После обильных дождей сюда стали возвращаться его прежние обитатели. Намечаются планы вновь поселить в Коре носорогов и леопардов. Но прежде всего нужно покончить с шифта, а у властей и без того хватает забот в других местах.

Джордж чувствует себя одиноким без своих львов. Он слишком стар и очень устал. И все-таки даже в свои 75 лет Адамсон не утратил дух бойца и не намерен сдаваться. Местные жители почитают этого человека, но они мало чем могут помочь ему. Начинать все сначала в одиночку слишком поздно. Деньги, которые были у Адамсона, он давно истратил на программу реабилитации львов. Из «фонда Эльсы» Джордж не намерен брать ни гроша. Ему остается лишь тихо доживать свои дни в Коре, поскольку уехать больше все равно некуда. В каком-то смысле он такой же анахронизм, как и быстро исчезающие носороги,— один из последних искателей приключений старой закалки. Сидя вечером на пороге хижины со своей неизменной трубкой и предаваясь воспоминаниям, Джордж Адамсон может создать у вас иллюзию того, что там, в ночной тьме, все еще лежит добрая-старая, дикая, юная и невинная Африка. Ему самому может это казаться. В конце концов, на этом потерянном континенте никто раньше не верил, что дикие звери не будут вечно водиться здесь в изобилии.

Утром он проснется от того, что не услышит перед рассветом громового львиного рева. Едва только чуть развиднеется, седой старик с трудом залезет в потрепанный «лендровер» и отправится колесить по колючим просекам буша, втайне надеясь найти следы, свидетельствующие, что Аруша вернулась.

Бранен Джекман

Перевел с английского С. Барсов

Просмотров: 7251