Утренняя дорога

Утренняя дорога

Утренняя дорогаУтренняя дорога

Выйти из дому по холодку заставил меня маршрут, заготовленный бюро по туризму «По историческим местам Эфиопии». Он пролегает через Гондар, Лалибелу и Аксум — древние столицы старейшего в Африке независимого государства, богатые памятниками древней культуры. Самолеты местных линий чаще всего вылетают спозаранку.

На этом направлении курсируют скрипучие ДС-3, несущие службу со времен второй мировой войны. Жесткие сиденья идут вдоль бортов, а багаж без всякого почтения привязан веревками в хвосте машины и распихан под ногами пассажиров.

Но подобные трудности в сообщении неизмеримо малы в сравнении с теми, что подстерегали в свое время путешественников по Эфиопии. В XV столетии предприимчивому итальянскому монаху, охотившемуся по белу свету за чужими душами, понадобилось 213 дней, чтобы преодолеть путь от Каира до Аксум а. В XVIII веке шотландский путешественник Джеймс Брюс провел несколько месяцев в горных районах Эфиопии в поисках истоков Нила. Он пережил столько диковинных приключений, что по возвращении на родину и выходе его книги прослыл среди земляков завзятым лгуном. В 1903 году требовалось 12 дней, чтобы добраться от берега Красного моря до Аддис-Абебы.

Минут через сорок полета в Гондаре, административном центре провинции на северо-западе страны, нас встречает гулкое здание аэропорта. В разительном контрасте с ним величественные дворцы в центре города, окружающие широкую площадь, на ней встречаются два потока людей — одни спешат на рынок, другие уже нагружены покупками.

Строительство дворцов началось в XVII веке при царе Фасилидасе, изгнавшем иностранцев и запретившем им въезд в страну под страхом смерти. Монархи погибали от яда или кинжала, а в промежутках между переворотами возводили новые замки, украшали покои зеркалами и слоновой костью. В последовавшие столетия многое было разрушено иностранными пришельцами, и о былом великолепии говорят лишь прочные стены и ажурные башни. Да еще в одном внутреннем дворике Гондарского замка сохранились клетки, где раньше содержали львов на потеху туристам.

Сейчас приезжих немного: любители путешествий из Западной Европы склонны верить небылицам, которые распускает о революционном правительстве Эфиопии западная печать. Но городской совет Гондара не смущен временными трудностями, и местные власти делают все для того, чтобы обеспечить гостям комфорт, а памятникам старины — реставрацию и содержание.

Недалеко от города на солнечном пригорке у пыльной дороги аккуратными рядами выставлены черные статуэтки из обожженной глины, по которым без труда можно проследить всю трехтысячелетнюю историю Эфиопии. Здесь и легендарная царица Савская, и вполне современные грамотеи с книгами, и крестьянки со ступами. В тени раскидистого дерева примостился ткач. Его древний станок вполне мог бы стать гордостью этнографического музея.

В такой обстановке не только остро переживаешь прошлое, но и начинаешь понимать, какие колоссальные трудности стоят перед сегодняшней Эфиопией, возрождающей истинно народное в искусстве и культуре разных народностей, ее населяющих.

Полуденный митинг

За стенами дворцов Гондара, хранящих, память о прошлом, кипит жизнь. Положение малых народностей и племен в корне изменилось в последние годы — они получили право и возможность обрабатывать землю, стали полноправными гражданами страны. Аграрная реформа в марте 1975 года покончила с помещичьим землевладением и феодальными пережитками, передала землю тем, кто ее обрабатывает. Это была настоящая революция в эфиопском селе, породившая новые отношения, создавшая крестьянские ассоциации — органы новой власти на местах.

В провинции Гондар насчитывается их больше двух тысяч, а по всей стране — свыше 27 тысяч. Ассоциации объединяют 7 миллионов человек. Они составляют районные и областные организации, входящие во Всеэфиопскую ассоциацию крестьян, которая координирует свою деятельность с Всеэфиопским профсоюзом промышленных рабочих, государственных служащих и кустарей. В ряде мест ассоциации перерастают в производственные кооперативы, члены которых трудятся совместно и распределяют урожай по труду.

Временный военный административный совет (ВВАС) Эфиопии считает, что единственным путем к подъему сельского хозяйства, главной отрасли национальной экономики, является его развитие на коллективной основе. Поэтому особое внимание уделяется госхозам, созданным на базе национализированных поместий и крупных ферм, и крестьянским ассоциациям. Правительство оказывает им помощь кредитами, поставляет семена и удобрения, направляет специалистов и сельскохозяйственную технику. Большую помощь Эфиопии оказывают группы советских экспертов, работающие в разных районах страны.

Мы обсуждали ход аграрной реформы, пока наш вездеход гудел-переваливался по немыслимой дороге. Местами попадалось некое подобие булыжника, и тогда машина напоминала катер, угодивший в жестокий шторм. Но большей частью она ныряла в долины и карабкалась на горные склоны по глубоким рытвинам от потоков воды, сбегавших в дождливый сезон.

— Помогать-то нам помогают,— между тем говорил мой спутник, председатель местной крестьянской ассоциации Тамрат Фелеке,— но иногда хороший совет стоит дороже трактора. Вот в соседнем кооперативе бьются над тем, по какой системе распределить урожай. Как вознаградить трудолюбивых и наказать лентяев. У себя мы землю распределили, а в других районах страны преобладает традиционное общинное землевладение. Там как? У нас в стране больше двадцати различных систем землевладения и землепользования. Не под одну же гребенку всех причесывать!..— Тамрат Фелеке сделал многозначительную паузу. Потом добавил: — Я слышал, есть книги по опыту колхозного строительства в Советской стране. Наши крестьяне готовы и книги читать, и умных людей послушать...

Въехали в селение, состоящее из одной улицы, вдоль которой выстроились глинобитные дома с навесами от шального солнца. Взобрались на пригорок и очутились на небольшой площади перед зданием школы. В тени раскидистого фигового дерева расставлены стол и стулья, а вокруг на теплой земле расположились участники митинга. Первым выступал представитель местных властей Каесахун Айелу — он рассказывал о новой правительственной прокламации, которая определяла задачи и функции крестьянских ассоциаций.

Здесь не помешает сделать небольшое отступление. Дело в том, что пропаганда и агитация, да и просто распространение информации — задача в Эфиопии неимоверно сложная. Население в значительной степени неграмотно, поэтому от газет, журналов и листовок толку мало. Транзисторы могут позволить себе немногие, до радиофикации громадной страны дело пока не дошло. Даже в городах официальные объявления делает уличный глашатай. Он обходит кварталы с небольшим рожком, время от времени останавливается, дует в рожок, а потом, набрав полную грудь воздуха, возвещает последние новости.

В деревню информацию донести еще сложнее: помеха — обширные пространства, бездорожье и недоступность некоторых горных районов, куда даже вертолет не доберется из-за сильных ветров. Надо учесть еще, что в Эфиопии множество народностей, не владеющих амхарским языком. У большинства из них нет письменности.

После каждой фразы Каесахун Айелу — он говорил по-амхарски — делал паузу, чтобы дать возможность переводчикам растолковать смысл сказанного на понятных крестьянам диалектах. Никаких пышных речей и парадного славословия — шел деловой разговор. Крестьяне перебивали Айелу вопросами об улучшении водоснабжения и дорог, доставке семян и удобрений, о ценах на кофе, поругивали посредников-перекупщиков.

— Это вам не старые недобрые времена,— заметил сидевший рядом со мной директор местной школы.— Раньше представители властей если и наезжали, то затем, чтобы отдать распоряжения и накачаться домашним пивом у полицейского чиновника. Нас они ни о чем не спрашивали, только приказывали. А сейчас, видите, мы все вместе стараемся найти решение крестьянских проблем.

У школы носились с криками ребятишки: по случаю митинга их отпустили с уроков. Группа юношей и девушек в полувоенной форме защитного цвета и кепи с длинными козырьками стояла под навесом. Это участники национальной трудовой кампании «развитие через сотрудничество» — «земечи». После митинга я поговорил с ними. В их задачи входит политическая и воспитательная работа в деревнях, они помогают претворить в жизнь правительственные декреты, в первую очередь декрет об аграрной реформе.

По призыву В ВАС около 60 тысяч студентов и преподавателей высших учебных заведений разъехались в ходе земечи по самым отдаленным уголкам страны. Это не только пропагандисты и агитаторы. Они жили и трудились вместе с крестьянами. Студенческие отряды вели борьбу с неграмотностью и болезнями, строили школы и больницы, возводили мосты и рыли колодцы — всего не перечислишь.

Митинг продолжался, становился бурным. А невдалеке, у тукулей, текла повседневная жизнь. Тукули — это хижины, стены которых образуют деревянные жерди, обмазанные глиной. Жерди конусом выстраивают вокруг высокого шеста, торчащего в центре жилища, а крышу увенчивают пучком соломы, горшком или кувшином.

В хижинах и на утоптанных площадках перед ними женщины просеивали просо — тефф, толкли зерно в глубоких деревянных ступах. К вечеру, когда вернутся с митинга мужчины, будут готовы свежие лепешки. Мальчишки тем временем подтаскивали хворост для семейного очага. Девочки носили воду из ручья в больших глиняных кувшинах, горло которых заткнуто пучком травы; дно кувшина круглое, так что где попало его не поставишь. Поэтому водоносы нигде не задерживаются и спешат вернуться поскорее, чтобы установить посудину на специально отведенное ей место в тукуле.

Золотая земля

Большая часть населения страны живет вдали от немногих асфальтированных дорог. С раннего детства привыкают люди пешком одолевать огромные расстояния. Так что марафон для них — как для нас улицу перейти. Эфиопия воспитала немало прекрасных бегунов на дальние дистанции, о чем свидетельствует и Московская олимпиада.

Вот вдоль кромки шоссе неспешно шествуют мужчины — в гости, по делам, на рынок — за добрую сотню километров от родного села. Шествуют, положив руки на короткую палку, закинутую на плечи. Позади, выдерживая почтительное расстояние, семенят женщины с поклажей, а впереди трусят лопоухие ослики, доверху груженные дровами или хворостом. То и дело на дороге возникает бесконечное стадо степенных коров или отары суетливых овец. Пастухи с длинными копьями ступают важно, делая вид, будто происходящее их не касается. Поток пешеходов избирает для перехода дороги как раз тот момент, когда к ним приближается на большой скорости автомашина. Водителям машин предоставляется полная возможность выпутываться из щекотливых дорожных ситуаций своими силами.

На тридцать с лишним миллионов жителей Эфиопии приходится почти столько же голов крупного рогатого скота, овец и коз, почти миллион верблюдов и тьма домашней птицы. Более 90 процентов сельскохозяйственных операций осуществляется с помощью тягловой силы. Ранней весной упряжки быков волокут в полях плуги, вспарывая жирную землю.

На пути от селения к Гондару видим, как неутомимый пахарь движется по полю к деревянному помосту. Когда созреет урожай, на этом возвышении дежурят женщины и дети, отгоняя птиц, разбойных бабуинов и прочих охотников до чужого добра. В тени деревьев три женщины с задымленными на огне костра чайниками торгуют кофе.

Наш шофер остановился, и я должен был признать, что никогда в жизни не пил такого вкусного напитка. Его варили люди, сами выращивающие кофе и умеющие передать его аромат во всех оттенках. По ходу дела шофер рассказал, что эфиопы обязательно бросают щепотку соли в кипящий кофе, а шелуха плодов идет на приготовление питательного блюда, о котором за пределами Эфиопии и не подозревают.

Обочины дороги сторожат деревья, щедро усыпанные белыми, розовыми, фиолетовыми и красными цветами. В поле, на лугах цветы попадаются редко, и все многообразие красок разбросано по кустам и деревьям. Сквозь ветви с живым интересом наблюдают за происходящим внизу обезьянки-гверецы (здесь их называют «гуреза»), которые нечасто попадают в зоопарки. Эфиопы говорят, что эти животные страдают малярией и, когда случается приступ болезни, лечатся собственными силами, поедая листья, содержащие хинин, а в неволе быстро хиреют и гибнут.

У гверец черная шелковистая шерсть, а мордочку кокетливо обрамляет белая борода. Хвост тоже опушен белым, и длинные белые волосы свисают плащом по бокам. Броская внешность неодолимо влекла к обезьянкам охотников до красивых шкурок.

Не спасала гверец и способность совершать неимоверные прыжки с дерева на дерево, напоминающие свободный полет. Сейчас обезьян этой породы осталось до обидного мало, и они находятся под охраной закона. По-видимому, гверецы об этом как-то догадались и совсем не боятся людей, с видимым удовольствием позируя перед фотоаппаратом.

Даже бывалых путешественников Эфиопия поражает разнообразием и богатством ландшафтов и животного мира. Россыпь надменных гор, рассеченных суровыми морщинами задумчивых ущелий, сменяется безбрежной красноватой равниной, усыпанной темными точками зонтичных акаций. А вот раскинулась необъятная саванна, в пыльных вихрях которой тонут дома и скот. Вольные озера, не освоенные гостиницами и туристами, расцвечены розовыми облаками нежных фламинго и снежно-белыми величавыми пеликанами. А заросли тростника просто кишат перелетными гусями и утками.

На отмелях бурных рек нежатся на ласковом солнце притворно-сонные крокодилы, моментально сползающие в воду при первом неосторожном движении крадущегося к ним фотографа. В тихих омутах неразборчиво бормочут и, как дети, пускают пузыри громады бегемотов, а местами поверхность воды, обильно сдобренной илом, буквально кипит от серебристой рыбы.

Рыболовы наживку на крючке забрасывают подальше от берега. Долго ждать клева не приходится: удилище начинает дрожать и гнуться под сильными рывками. Забросил — вытащил, забросил — вытащил. Такая рыбалка кажется чудом из чудес. Но уже на второй зорьке как-то приедается — не хватает переживаний, сопутствующих настоящей рыбалке, нет трепетного ожидания пугливо ныряющего поплавка. Может быть, поэтому эфиопы равнодушны к рыбе и ловят ее исключительно на продажу проезжим европейцам? Рассказывают, правда, и здесь об удачливых рыболовах, когда клюет нильский окунь весом в шесть и более пудов. Но ведь на такого зверя требуется не снасть, а коллектив.

Храмы Лалибелы включены в Список всемирного наследия, в который входят величайшие объекты культурного и природного достояния, являющиеся выдающейся ценностьюЛалибела

Стоит остановить машину в самом что ни на есть безлюдном месте, откуда ни возьмись набегают мальчишки. Поодаль непременно возникает фигура пастуха. Он картинно замирает, опершись на копье. Его явно одолевает любопытство, но без приглашения он не подойдет. За исключением малых детей, не отягощенных грузом манер, жители Эфиопии гостю не докучают и встречают его достойно, без лишней суеты и очень радушно.

Именно так принимали нас в Лалибеле, знакомство с которой начал рассказ гида: «Когда мать вынесла младенца напоказ придворным, над новорожденным повис пчелиный рой, удививший всех примерным поведением. Отсюда и пошло имя Лалибела, означающее в переводе с древнего языка гээз: «даже пчелы признают его власть». Он правил в XII веке, дал название городу и положил начало строительству одиннадцати церквей, которые сейчас по праву считаются, одним из «чудес света».

Это не храмы, вознесенные над окрестными холмами, и не сумрачные пещеры, уводящие в недра гор, а подземные сооружения, вырезанные из цельного камня и вписанные в горный ландшафт.

Португальский монах Алвареш, первым из европейцев посетивший Лалибелу в XVI столетии, долго приходил в себя по возвращении на родину. А когда привел в порядок разбросанные чувства и собрался с мыслями, добросовестно изложил увиденное. Но в заключение сделал грустную приписку: «Дальнейший рассказ не имеет большого смысла, потому что мне все равно никто не поверит».

За прошедшие века тысячи и тысячи гостей побывали в небольшом городке Лалибела в провинции Волло. Алварешу теперь поверили бы: о замечательных церквах написаны монументальные труды, где научные выкладки тесно переплетаются с досужими вымыслами и рассуждениями о сверхъестественных силах. Отдельные авторы, вдохновленные научной и ненаучной фантастикой, додумались и до участия космических пришельцев в создании храмов. Действительно, трудновато представить, как мастера далекого прошлого с их примитивными орудиями сумели превратить скалы в резные крыши, стены и колонны.

Для строительства избирали большую площадку, вырубали вокруг будущего здания глубокие канавы и начинали обрабатывать каменную громаду от края к центру. Крыша, как правило, расположена на уровне земли либо сливается с горами, и тогда строение напоминает пещеру в горизонтальном склоне. Здания отделены от скал провалами траншей, образующих дворики, местами встречаются бассейны со «святой» водой, покрытой пленкой зелени. Из скал вырастают колонны, стены изукрашены геометрическими фигурами, фресками и сценами из библии, хотя от времени краска поблекла и выцвела.

Каждая церковь имеет свою примету. В одной демонстрируют луч света над алтарем, который, по словам гида, не меркнет днем и ночью. Гиду приходится верить, потому что ночью в церковь не пускают. В другой — «могила Адама», и все начинают живо интересоваться, где же похоронена Ева. Дальше хранятся манускрипты начала XV века, скульптуры святых и великое множество древних крестов. Самая заметная достопримечательность — колонна, уходящая на высоту двух этажей и покрытая материей. Священники заверяют, что так надо, ибо на ней высечено прошлое и будущее мироздания, а людям знать того не положено.

Если верить легенде, древние жители стремились обеспечить храмами всех святых, почитаемых в Эфиопии: Даже святого Георгия резвый конь не пронес мимо Лалибелы. Самый красивый крестообразный храм носит его имя.

— Знаете,— сказал озабоченно Геб-ре Мескаль-Уорку, председатель трех кебеле (ассоциаций городских жителей) Лалибелы,—мне шлют из центра директивы, чтобы я развивал инициативу масс, а мы здесь думаем, как бы попридержать эту инициативу. Ведь средств у нас не хватанет. Нет пока подготовленных кадров и техники. Но это дело наживное. Главное, согласитесь, в том, что в нашей стране установлена народная власть. А потом, приезжих у нас знаете сколько? Лалибела всему миру известное место, его занесли в список ЮНЕСКО. Охранять ее — наша ведь забота. Да еще студентов разместить надо, прибыли на земечу. Слышали? Для нас это самые важные гости. Приезжайте к нам через два-три года. Уверяю вас, что тогда у нас будет что посмотреть, кроме подземных церквей. Живые люди, творящие чудеса на земле, на мой взгляд, производят гораздо более сильное впечатление, чем искусно выделанные камни.

Юрий Устимёнко, корр. ТАСС — специально для «Вокруг света»

Аддис-Абеба—Гондар — Лалибела

 
# Вопрос-Ответ