Птичьи облака

01 сентября 1981 года, 00:00

Птичьи облака

Более ста лет назад хранитель зоологического музея Тартуского университета Валериан Руссов стал первым орнитологом, посетившим Матсалуский залив и его окрестности. Ученого встретили разноцветные птичьи облака: они неслись на него со всех сторон. Видовой состав пернатых тоже поразил орнитолога. Буквально на каждом шагу ему попадались обитатели северных островов, тайги, болот, тундры, широколиственных лесов, лугов...

Край этот и сейчас называют птичьим раем. Здесь во владении пернатых — тростниковые заросли, топкие болота, прибрежные луга, лесные рощи, неглубокие заливы, морские острова. Для одних Матсалуский заповедник стал домом, для других — временным пристанищем, стежкой в долгих странствиях по свету.

Ранней весной, когда на ледяных полях Балтийского моря появляются первые окна, на них опускаются белоснежные птицы. Прилетели лебеди. Теперь уже никто не сомневается, что морозу конец. С каждым днем лебедей становится все больше, и вот уже Матсалуский залив похож на громадный аэродром. Он гудит и шумит от птичьих разговоров, от свиста крыльев, от топота разбегающихся по воде для взлета и тормозящих во время посадки белокрылых караванов. Ученые полагают, что в весеннюю пору здесь бывает не менее ста тысяч лебедей.

Но, пожалуй, не пересчитать всех пернатых транзитников, которые отдыхают, набираются сил в Матсалуском заповеднике. В это время сюда прилетают и редкие птицы — гуси, журавли, казарки.

Весна перевалила за половину, недолго осталось ей шагать по земле. И птицы уносятся дальше на север. Но не все. В Матсалуском заповеднике остаются уроженцы здешних мест, задержались и многие новоселы — больно уж здесь привольно.

...Долго петляет среди полей и лесов полноводная Казари, но перед впадением в море выпрямляется и стрелой несет свои воды в Балтику. Вместе с орнитологами заповедника я плыву в лодке вниз по реке. Вначале берега зажаты стенами высокого тростника, потом они раздвигаются — и вот мы на просторе синего моря.

Берем курс на остров Анемаа: там огромная птичья колония. Чем ближе земля, тем больше пернатых встречает нашу лодку. Едва ступили на берег, как сразу поднялись и надвинулись на нас тучи чаек. Более смелые птицы, задрав темные головы, смотрят из травы. Неожиданно для себя обнаруживаю, что остров буквально весь в нехитрых архитектурных сооружениях: сломанные тростники небрежно сложены на земле. Это гнезда чаек. В иных по нескольку крапчатых яиц, в других кричат только что вылупившиеся пятнистые птенцы, третьи пустые. Малыши покинули их и уже бегают среди травы, не обращая на нас ни малейшего внимания. Зато их родители никак не хотят умолкать, они все время кричат, сложив крылья, с лёта бросаются на нас, но, не долетев считанные сантиметры, замирают в воздухе и снова взмывают вверх.

Такое большое поселение птицам удобно. Лунь или другой хищник стороной облетает чаячий город. Ну а если вдруг и заглянет сюда, то все население бросается на врага...

Но сегодня орнитологи на острове не ради чаек, они должны найти гнезда уток, проверить, в каком те состоянии, и отметить их на специальной карте.

Растянувшись цепочкой, идем по острову. Среди чаячьих гнезд находим утиные. С них при нашем приближении, громко хлопая крыльями, слетают хозяйки. Считаю яйца: восемь, десять, двенадцать... И вдруг — двадцать пять! По внешнему виду и цвету яиц орнитологи легко определяют родителей: крякв, чирков, крохалей, чернетей. Из некоторых гнезд ученые берут яйца и опускают их в ведро с водой: по тому, насколько погружается яйцо, орнитологи определяют степень насиживания и тут же вычисляют, когда затрещит скорлупа и на свет явится птенец.

Поиски утиных гнезд принесли сюрприз: в одном из них лежали разные по цвету яйца, явно принадлежащие крякве и чернети. То ли по рассеянности, то ли каким другим причинам чернеть положила их в гнездо соседки. Хотя сама тоже построила себе жилище, обжила его и высиживает потомство. Вскоре я понял, что это не единичный случай: мы нашли еще несколько подобных гнезд. Придется этим кряквам воспитывать не только своих малышей, но и птенцов чернетей. Обмана они не заметят, ко всем будут относиться заботливо.

Во время поисков и подсчета утиных гнезд орнитологи кольцевали птенцов чаек.

История кольцевания уходит в прошлые века, жизнь птиц издавна интересовала людей. В 1710 году в Германии поймали серую цаплю, на ноге ее было серебряное кольцо. Птица получила его в Турции. Началом научного кольцевания ученые считают конец прошлого века, когда датский учитель Мартенсон сделал алюминиевые колечки с порядковыми номерами и надел их на лапки птицам, чтобы проследить пути перелетов. Результаты не заставили ждать: из ста двух побывавших в руках Мартенсона чирков десять было обнаружено в разных странах Европы. Метод оправдал себя и получил широкое распространение.

Птиц кольцуют не только из-за простой любознательности. Ведь с их перелетами многое связано в жизни человека. Известно, например, что они могут быть переносчиками опасных болезней. Поэтому необходимо знать, в каком состоянии места зимовок и гнездовий. Где, когда и на какой высоте летят птицы, важно знать и авиаторам: столкновение с ними не раз кончалось для самолета трагически.

В Матсалуском заповеднике ежегодно метят десятки тысяч птиц разного возраста. Поймать птенца несложно, со взрослой же птицей труднее. Поэтому в заповеднике используют специальные автоматические лучки-ловушки, которые ставят на гнездо. И едва птица садится, как марлевая сетка накрывает ее. Отлавливают здесь и линяющих птиц, которые в это время теряют способность летать. Ну а во время пролетов устанавливают громадные сети-ловушки. В них попадают целые стаи.

Птицы, помеченные в Матсалуском заповеднике, зимуют в самых разных уголках света: кольца присылают из Дании и Южной Африки, Англии и Марокко, Алжира и Италии, Франции и Анголы. Любопытна история одной коноплянки — уроженки Матсалуского заповедника. Ее поймали птицеловы-контрабандисты в Африке, оттуда ее перевезли в ФРГ и продали для содержания в клетке.

...Несколько часов не умолкал крик чаек на острове, и за это время здесь вырос лес из колышков с номерами: все утиные гнезда были помечены.

И снова гудит мотор. Скачет по волнам лодка. Несколько раз мимо нас, будто купаясь в соленых брызгах моря, пролетели стайки темных птиц. Это гаги. А вот их пристанище — остров Папилайд. Он весь сложен из громадных камней, отшлифованных морем и ветром. Лучшего места для гаги не найти. Птица связала свою жизнь с морем, даже в глубь материка старается не залетать. На сушу выходит лишь в период гнездования.

Несколько дней назад на Папилайд приезжали сотрудники заповедника, метили гагачьи гнезда, описывали их. Мы идем от колышка к колышку. Гагачий пух, яйца. И вдруг — не мигая смотрит на нас большая коричневая птица. Гаги порой так крепко сидят на гнездах, что подпускают человека вплотную. Но обычно они все-таки срываются с гнезда, бросаются в море и пережидают там опасность.

Птенцы зимородка. Птица эта отличный рыболовМорская синь впереди обрывается темной полоской. Там дельта Казари. Когда лодка подошла к устью реки, из зарослей на открытую воду, будто парусные фрегаты, выплыли лебеди. Но что это? На одном из них ожерелье. Оказывается, помимо колец, лебедям надевают на шеи синие ожерелья с номером. Это нужно для того, чтобы с большого расстояния наблюдать за птицей и не путать ее с другими. Сейчас всюду в мире орнитологи так метят лебедей.

Лодка нырнула в речной коридор и пошла к дому. Над нами скользили аисты, с берега смотрело несколько лосей. Не торопясь, пролетел гусиный клин. Матсалуский заповедник сейчас располагает большим поселением этих нелюдимых и очень осторожных птиц, хотя тут немало бывает экскурсантов. Сотрудники заповедника настолько хорошо организовали визиты людей, что птицам они абсолютно не мешают.

Вот, кстати, большая лодка с гостями подплыла к берегу, где стоит высокая вышка. Люди поочередно начали подниматься на ее этажи. Сверху заповедник был как на ладони. Видны чаячьи острова, болотистые луга, заросли тростника, и всюду птичьи облака...

И. Константинов | Фото автора

Эстонская ССР, Матсалуский заповедник

Просмотров: 5071