Утро второго дня

01 августа 1981 года, 00:00

Утро второго дня

Двенадцать добровольцев

Последняя посадка нашего самолета перед Манагуа была в Сальвадоре. Мы даже не смогли выйти из самолета: его окружили солдаты с автоматами. Глядя на наши недовольные лица, пилот заметил: «Все это к лучшему, сеньоры, к чему здесь выходить? Кто знает, что произойдет в Сальвадоре через час?»

В аэропорту Манагуа боец сандинистской милиции — милисиано — основательно изучает паспорта, визы. Дорога в город открыта. Мой взгляд задерживается на часах: в громадном зале ожидания выстроились в ряд часы, показывающие время в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Лондоне, Дели и Токио. Часы эти установили еще при Сомосе. Никарагуанский коллега рассказывает, что здесь были еще одни часы: они показывали московское время. Узнав об этом, Сомоса пришел в ярость и приказал их немедленно уничтожить. Часы убрали, того, кто их поставил, тоже, но время от этого не остановилось. Сегодня самолеты Аэрофлота совершают регулярные рейсы из Москвы в Никарагуа — Hepea Гавану...

Вечером в Манагуа неоновое освещение, ходят новые автобусы, на улицах оживленное движение. У нас люди гуляют обычно по центру города. В Манагуа городского центра нет.

Ночью 27 декабря 1972 года землетрясение полностью уничтожило центральную часть Манагуа. Погибло более десяти тысяч человек. Денежные средства, поступившие в помощь со всего мира, Сомоса перевел на свой личный банковский счет. Но в центре Манагуа машины с тех пор так и ездят по асфальтовым магистралям среди развалин, поросших травой. В декабре 1980 года революционное правительство приступило к восстановлению центра столицы.

Манагуа выглядит очень спокойным городом.

В последнем вечернем выпуске новостей по телевизору передают интервью с двумя бойцами сандинистской милиции — братьями Фелипе и Эваристо Саенс Кастильо. Ночью 6 января 1981 года братья вместе с десятью товарищами атаковали одну из сомосистских банд возле местечка.

Лос-Сипресес в двадцати километрах севернее Матагальпы. Операцией руководил Фелипе. Нам сообщили, что банда состоит из сомосистов, прежде сбежавших в Гондурас.

— В ноябре они появились в доме Висенте Флореса, спрашивали о его сыне Пабло: по их словам, Пабло сообщил нам о местонахождении банды. Пятью выстрелами Вальтер убил старого крестьянина... По информации, поступившей от крестьян, они собирались взорвать электростанцию. Мы следили за ними. Крестьяне рассказали, что бандиты все время начеку и поэтому приближаться к ним надо очень осторожно. Нас было двенадцать — добровольцы из бойцов четвертого округа.

Мы пробирались ползком в полной темноте. По плану атака должна была начаться за четверть часа до полуночи. Оставалось полчаса. По нашим расчетам, до сомосистов было метров триста, когда они неожиданно открыли стрельбу. Эваристо был ранен в голову. Мы ответили. Перестрелка продолжалась минут пять, после чего послышались крики. Я приказал прекратить огонь и крикнул сомосистам, чтобы они сдавались. Вышли четверо. Мы связали их. Потом обыскали здание и нашли трупы еще шестерых бандитов.

Эту банду крестьяне называли «зоопарком», потому что бандиты дали друг другу звериные клички — Медведь, Волк; только главаря Касеро Эрнандеса называли Вальтером.

— «Зоопарку» Вальтера пришел конец,— сказал Фелипе,— но из Гондураса на нашу землю приходят новые и новые банды...

Город Леон

На другой день мы поехали по панамериканскому шоссе в Леон, второй по величине город Никарагуа. Развенчивая славу супершоссе, оно являло собой узкую разбитую полоску.

— Сомоса ни на что не давал денег. Он был скуп, когда дело касалось страны, народа, но не жалел ничего для себя,— говорит моя провожатая София Гидо.— Сомосу мало интересовали дороги. Он предпочитал вертолет — надежнее и безопаснее.

По сторонам дороги — хлопчатник. Плантации ждут сборщиков, десятки тысяч быстрых пальцев. В стране почти нет хлопкоуборочных комбайнов. Во времена Сомосы тысяча рук была дешевле одного комбайна. А у нового правительства на машины пока нет денег...

Впереди маячит вечно курящийся вулкан Момотомбо. Мы едем по земле вулканов и землетрясений. До сих пор дымит вулкан Сантьяго возле города Масайя, дым иногда доходит и до Манагуа...

Вдоль дороги пошли сады — окраины города, и мы незаметно въезжаем в Леон. Старинное — двести лет — здание университета в центре. С правой стороны полсотни двухэтажных домов в строительных лесах: новые государственные квартиры для жителей Леона.

На узких улицах Леона одностороннее движение. Мы петляем между старинными домами. На Пласа-де-Армас древний собор, грустный каменный лев сторожит скульптуру Рубена Дарио, величайшего поэта Никарагуа и Центральной Америки. Леон был колыбелью вольнолюбия: отсюда и начала свое победное шествие сандинистская революция.

В леонском штабе Сандинистского молодежного союза его руководители рассказывают о событиях последних лет.

— В январе 1979 года,— начинает свой рассказ секретарь союза Ноэль Верела Кинтана,— когда наступление сомосистов против нашего движения усилилось, пятеро безоружных студентов заняли собор в знак протеста против нищеты. Сомосисты схватили их и тут же, в церкви, замучили до смерти. Мы ответили нападениями на отряды Национальной гвардии... В мае 1979 года молодые сандинисты Леона начали организованные действия. Товарищи из центра прислали сюда Дору Марию Перес, «Команданте Дос» — «Коменданта Два».

— Жители Леона с января 1979 года до самой победы держали сомосистов в постоянном страхе,— вступает в разговор Педро Уртадо Вега, секретарь областной организации. На его столе среди бумаг лежит пистолет.— В городе мы построили баррикады, национальные гвардейцы не осмеливались появляться на улицах в одиночку — только группами и на машинах. В домах мы организовали склады продовольствия для снабжения населения и партизан, наладили пункты первой помощи. Улицы охраняли комитеты гражданской обороны. Мы обучали молодежь обращению с оружием — пистолетами и автоматами, отобранными у гвардейцев. Университет опустел: студенты сражались на баррикадах. В те дни наши ребята поджигали урожай на землях помещиков-сомосистов, которые переправляли урожай за границу. Сейчас другая задача — мы охраняем поля от бандитов: стране необходимы кофе, кукуруза. В воскресенье мы, сто шестьдесят добровольцев, помогали крестьянам собирать хлопок.

Автомат и мачете

Мы ждали Марту Исабель Кроншоу, политического секретаря леонского отделения Сандинистского фронта национального освобождения, перед зданием молодежного союза. Она приехала на вездеходе. Рядом с водителем автомат, у Марты револьвер. Необходимо соблюдать осторожность. Вчера в Манагуа убили милисиано, сопровождавшего на осмотр в больницу двух арестованных сомосистов... Активисты по всей стране живут в постоянной боевой готовности.

Марте двадцать шесть лет. Жизнью она обязана Доре, «Коменданту Два»...

— Второго сентября 1956 года Ригоберто Лопес Перес стрелял в Леоне в диктатора Анастасио Сомосу. За месяц до покушения он подал заявление с просьбой принять его в сомосистскую партию: ведь диктатора ждали в Леоне на ее праздник.

У входа гвардейцы всех обыскивали, искали оружие. Ригоберто однако это предвидел: пронесла пистолет его знакомая.

Во время танцев помощники Ригоберто должны были выключить свет, и тогда ему передадут оружие. Но электричество погасить не удалось. Ригоберто, танцуя со своей помощницей, все же приблизился к Сомосе и у всех на глазах разрядил в него обойму. Диктатор носил пуленепробиваемый жилет, и это спасло его от немедленной смерти. Раненного, его перевезли в Панаму, оперировали. Он протянул еще два месяца.

У Ригоберто Лопеса Переса была при себе капсула с ядом, но он не успел ею воспользоваться. Его убили сомосисты.

Молодежь была готова на любые жертвы, но отдельные покушения не могли изменить режим: на смену одному Сомосе приходил другой... Историю Ригоберто я рассказала вам еще и потому, что теперь недобитые сомосисты стараются выдать его за своего, поскольку он вступил в их партию. Но незадолго до покушения Ригоберто написал матери письмо, в котором прощался с ней и объяснял причины своего поступка, писал о ненависти к диктатуре. Это письмо мы храним в музее Леона.

Марта надолго замолчала.

Отец Марты Исабель Кроншоу во времена Сомосы был министром. Марта порвала с семьей и в горах неподалеку от границы с Гондурасом присоединилась к сандинистам. Она организовывала милицию, профсоюзную организацию, руководила пропагандой в освобожденном округе Чинандега. В 1977 году ее схватили, пытали и приговорили к семи годам тюремного заключения. Год спустя отряд Доры— «Команданте Дос» захватил президентский дворец в Манагуа. Марту в числе других товарищей обменяли на сомосистских депутатов...

После победы революции отца Марты арестовали, потом позволили уехать за границу. Шесть ее братьев и сестер тоже покинули Никарагуа. Марта осталась одна...

Вчера, в воскресенье, Марта встала в пять утра. Из Манагуа отправилась в Леон, чтобы вместе с добровольцами принять участие в уборке хлопка.

— Потом поспешила в Чичигальпу на собрание: оттуда мы отправляли отряд сандинистской милиции в пограничный с Гондурасом департамент.— Марта несколько помедлила.— Я закончила только первый курс медицинского института, оттуда ушла в горы — революция требовала. Но я еще продолжу учебу...

Тибор Шебеш, венгерский журналист
Манагуа — Будапешт

Просмотров: 4263