Призрак Сиволы

01 июля 1981 года, 00:00

Призрак Сиволы

Когда мавры разбили христиан в битве при Хересе и окончательно завоевали весь Пиренейский полуостров, архиепископ и шесть епископов якобы бежали на отдаленный остров, где основали семь городов. Города быстро достигли невиданного великолепия; там выросли красивые дома в шесть-семь этажей, там жили счастливые и радостные люди...

Так, еще в VI веке, в Испании возникла легенда о счастливом острове. Попав со временем на другую сторону океана, это предание слегка изменилось: поверившие в сказку конкистадоры искали уже не остров Семи Городов, а страну Семи Городов, получившую вскоре изящное название Сивола.

Эрнандо Кортесу, завоевателю Мексики, всю жизнь крупно везло. С небольшим отрядом солдат он покорил огромную страну, захватил баснословно богатую добычу. Конкистадор избавился от множества завистников самого разного ранга, перехитрив, купив или умертвив их. Часто оказываясь на краю пропасти, он все-таки избегал крушения. Самое тяжелое его испытание пришлось на период так называемого Гондурасского похода. Завистники направили сотни доносов в Испанию. Должно быть, и сам король, получив причитающуюся ему по закону пятую часть захваченной в Мексике добычи, не остался чужд зависти — ведь такая же доля досталась Кортесу, и, кто знает, не оставил ли тот себе сокровища ценнее, чем те, что прислал? Недолго размышляя, он назначил вместо Кортеса нового наместника. И в это же время в Мексике объявился знатный дворянин по имени Нуньо Гусман, ставший губернатором провинции Пануко.

Для того чтобы разобрать многочисленные доносы на Кортеса и «восстановить справедливость», повелел король созвать «аудиенсию» — специальную судебно-административную коллегию. Председателем ее был назначен Нуньо Гусман. Запомним это имя, с ним связаны в истории испанских завоеваний в Новом Свете самые жестокие и кровавые страницы.

На совести Гусмана десятки тысяч жизней. Во время его набегов на индейские селения их жителей, в том числе и детей, для забавы и удовольствия травили обученными собаками. Индейцев запирали в хижинах и сжигали живьем. Но это для забавы и устрашения непокорных. А для выгоды Гусман тысячами продавал индейцев работорговцам с Антильских островов, получая немалые барыши. Алчность его не знала границ. И конечно, такой человек немедленно стал одним из самых злых завистников и врагов Эрнандо Кортеса.

А что Кортес? Видно, что-то сумел предпринять, раз король в конце концов милостиво простил ему все прегрешения, даже наградил богатыми поместьями, даровал титулы маркиза и «генерал-капитана Новой Испании и Южного моря». В отличие от великого множества других конкистадоров, Кортес в 1540 году вернулся в Испанию с несметным богатством.

Итак, погубить Кортеса завистнику Гусману не удалось, несмотря на всю пристрастность и изощренность руководимой им «аудиенсии». Что ж, мыслил тот, раз не смог погубить, сослать, разорить соперника, остается одно: добиться большего, чем он. Во что бы то ни стало необходимо найти и завоевать страну, которая превзошла бы богатствами государство ацтеков.

К северу от Мексики лежали жаркие, безводные пространства. Туда редко заходили отряды испанцев. Да и зачем? В пустыне нечем поживиться, там нет селений, из которых можно было бы увести рабов. Но выжженные земли должны же где-то кончиться! Так что же там — моря, города, острова?

Нуньо Гусман настойчиво расспрашивал индейцев. Впрочем, это, конечно, совсем не то слово: по его приказу их подвергали самым жестоким пыткам, стремясь выведать, какие страны расположены за бескрайними пустынями? Индейцы не знали. Но искать новую золотую страну можно было только в этом направлении, на севере, потому что все окрестности были к этому времени достаточно хорошо разведаны.

Наверное, теперь уже никто не узнает, какого происхождения был тот рассказ, которого однажды все-таки добился Гусман. Возможно, индеец действительно знал какие-то легенды о северных странах, передаваемые от племени к племени, а может быть, просто все придумал, прекрасно понимая, что дороже всего на свете ненавистным белым пришельцам. Этого индейца Гусман отпустил: своим чудесным рассказом он заслужил столь щедрое «вознаграждение».

А поведал тот следующее: именно на севере, в сорока днях пути от Мехико, лежит страна. В ней процветают семь больших городов. Каждый из них не уступает богатством и великолепием самому Мехико. На улицах этих городов множество лавок мастеров золотых и серебряных дел. Там живут счастливые, богатые люди. И очень гостеприимные — каждого, кто приходит в их города, они щедро одаривают золотом...

Если эти семь городов были порождены фантазией индейца, то ему исключительно повезло. Ведь число их совпадало с тем, которое обозначено в легенде о Сиволе.

И Гусмана словно молнией пронзило «озарение»: значит, корабль с архиепископом и иже с ним добрался не до острова, а совершил куда более длинный путь через всю Атлантику. На самом деле страна Семи Городов находится здесь, на материке!.. Похоже, что он, Нуньо Гусман, нашел наконец свою собственную золотую страну, которую ни с кем не надо будет делить! У Кортеса была Мексика и несметные сокровища ацтеков, а у него будет страна Сивола, которая должна оказаться еще богаче. Правда, города основаны соотечественниками-христианами... Но совесть не будет мучить завоевателя...

В 1530 году, чуть позже, чем конкистадоры впервые услышали об Эльдорадо, Нуньо Гусман снарядил экспедицию на поиски страны Сиволы. Его отряд насчитывал четыреста испанцев и несколько тысяч индейцев, служивших носильщиками снаряжения и провианта. Солдаты были хорошо вооружены, и, как это всегда бывало, предводитель не сомневался в успехе своего предприятия.

Сорок дней пути? Пусть так, но конечная цель стоит всех мучений и тягот.

Однако экспедиция Гусмана оказалась непродолжительной. Он вел свой отряд вдоль западных отрогов Мексиканского нагорья, направляясь на северо-запад. С каждым днем жара становилась все более нестерпимой. Негде было пополнить запасы воды. В конце концов конкистадоры, дошедшие до отчаяния, стали резать своих лошадей и пить их кровь. Жара оказалась убийственной даже для выносливых индейцев. Они отказывались идти дальше в раскаленное пекло, и напрасно Гусман вместе со своим воинством угрожал оружием — те предпочитали мукам дальнейшего пути даже смерть.

Отряд поднялся лишь до двадцать пятого градуса северной широты. А впереди лежали еще многие дни нестерпимой, убийственной дороги. Наконец Гусман сдался и приказал вернуться... Между тем неудача и бессмысленная жестокость предводителя вызвали протесты и негодование даже среди самых преданных ему людей. Теперь на него самого идут доносы. Пока, правда, Гусмана еще не смещают с занимаемых постов, но ко всему, что он делает, испанское правительство относится с недоверием. О новой экспедиции на поиски Сиволы пока не может быть и речи. Да и существует ли вообще такая страна, если на пути к ней жара возрастает изо дня в день? Если города и есть, то там должны жить не люди, а какие-нибудь саламандры, для которых огонь — родная стихия...

Проходят годы. В 1536 году случилось событие, которое снова всколыхнуло веру в существование Семи Городов.

После восьмилетних скитаний в страну, завоеванную Кортесом, пришли люди, совершившие одно из самых замечательных путешествий того времени. Они участвовали в экспедиции, посланной для завоевания Флориды. Но поход завершился неудачей. Испанцы, в ближайшем прибрежном селении найдя золотую погремушку, забыв обо всем на свете, ринулись в глубь континента на поиски драгоценного металла. Однако их встретили неимоверные лишения, и, наконец, они решили возвратиться к побережью. Но кораблей здесь не оказалось — они должны были ждать отряд в другом месте. Тогда участники экспедиции построили из подручных средств несколько парусных лодок, на которых и отправились вдоль побережья. Их разметал шторм, и оставшиеся в живых испанцы вынуждены были искать приюта среди индейских племен и долгие годы скитаться по неизвестным краям. В конце концов их осталось только четверо: трое испанцев и мавр-слуга. Они прошли как раз по тем землям, что лежали на севере. Рассказы их, пожалуй, могли служить подтверждением, что где-то в горах действительно есть большие города.

Любопытные снова и снова требовали сведений о том, что происходило за восемь лет непрерывных скитаний. И почти каждый задавал один вопрос: видели ли они там, в дальних землях, чудесную страну Сиволу и семь ее городов?

Нет, путешественники ничего не могли сказать об этой стране. Но все-таки было в их рассказах то, чего ждал, наверное, каждый. В одном из племен Кабесе де Ваке — так звали предводителя маленького испанского отряда — и его спутникам подарили пять наконечников для стрел, «сделанных из изумрудов». Когда де Вака спросил, откуда взялись столь красивые камни, индейцы ответили, что они принесены с очень высоких гор, расположенных на севере; их обменяли на хохолки и перья попугаев у жителей горных селений. Эти селения как будто бы очень многолюдны, и там есть большие дома...

Интерес к стране Сивола и загадочным семи городам снова мгновенно ожил. Казалось бы, теперь Гусман должен был ликовать и сколачивать новую экспедицию. Но именно в этот момент его наконец смещают со всех постов. И не последнюю роль в этом сыграл по иронии судьбы как раз Кабеса де Вака.

Годы скитаний среди индейских племен научили этого человека гуманизму: он открыл в туземцах драгоценные черты характера, которые можно встретить не у каждого европейца; стал другом и горячим защитником индейцев. Столкновения де Ваки с людьми Гусмана, творившими по его приказу жестокости, последовавшие протесты против них явились последней каплей, решившей судьбу конкистадора,— ведь у него было немало врагов, в том числе, конечно, «генерал-капитан Новой Испании и Южного моря» Эрнандо Кортес.

Теперь на поиски страны Сиволы отправились другие люди; правда, в них принял участие и мавр Эстеванико, странствовавший вместе с де Вакой.

Шел 1539 год. Сначала на север была послана разведывательная экспедиция. Ее возглавил священник Марко де Ниса, который вышел из Кульякана вместе с Эстеванико. Их сопровождали индейские проводники.

Когда экспедиция пересекла реку Хила — левый приток еще не открытой тогда Колорадо, путешественники разделились. Поскольку Эстеванико чувствовал себя в этих местах, по его собственным словам, как дома, с несколькими индейцами он отправился вперед на разведку. Священник со своими спутниками продвигался медленнее, расспрашивая в индейских селениях о том, есть ли впереди большие города. Индейцы отвечали, что где-то неподалеку есть «селения с большими домами». Конечно, как полагали испанцы, речь шла о Сиволе.

А между тем, Эстеванико в недобрый для себя час уже действительно достиг города. Об этом сообщил Марко де Нисе один из индейцев, спутников разведчика, поспешно вернувшихся назад. Индейцы были встревожены: жители не хотели, чтобы Эстеванико вошел в город. Тот не внял запрету и был убит. (Заметим, что дело здесь заключалось, по всей вероятности, вовсе не в кровожадности индейцев, а в том, что Эстеванико скорее всего нарушил какой-то обычай этого племени.)

Будучи не из робкого десятка, священник Марко де Ниса все же решился продолжить путь, желая своими глазами увидеть город, где погиб Эстеванико.

Правда, войти в него он так и не отважился; остановился на небольшом холме неподалеку. Потом Марко де Ниса отдал своим индейцам распоряжение насыпать груду камней и водрузить деревянный крест. Так, в полном соответствии с буквой закона, страна Сивола формально была присоединена ко всем другим испанским владениям в Новом Свете.

«Насколько можно было разобраться с того холма, на котором мы находились, поселение это больше, чем город Мехико... мне представляется, что это самый большой и наилучший город из всех тех, которые были открыты до сих пор...» Так описывал увиденный им город святой отец Марко де Ниса в отчете вице-королю Мексики. Но ведь Мехико — это прекрасный город, полный возведенными ацтеками красивых домов, храмов, чудесный, полный солнца, играющий красками город! Значит, в Сиволе города еще больше и лучше?..

Теперь, собственно, и началась экспедиция, которой предстояло в значительной мере стереть с карты Северной Америки громадное «белое пятно». Ее возглавил Франсиско Васкес Коронадо,. тридцатилетний офицер, комендант Кульякана.

Отряд, насчитывавший тысячу человек, вышел на поиски Сиволы весной 1540 года. Сначала его маршрут лежал вдоль приморской низменности. Потом Коронадо взял направление прямо на север, чтобы обойти каменистую пустыню Хилу — именно она некогда преградила путь Нуньо Гусману.

Горы, равнины, снова горы...

Открывшийся глазам город был возведен на уступах скал, крыши нижних построек нередко находились на одном уровне с полом верхних. Сложенные из камня и глины дома казались пчелиными сотами, только слепленными неумело и грубо.

Испанцы безо всякого труда взяли город штурмом.

Разочарование, которое постигло Корон ад о и его солдат, вряд ли поддается описанию. Конкистадоры, как правило, всегда оставались недовольными: какой бы богатой ни оказывалась добыча, они всегда ждали еще большего. Здесь же на нее вообще не приходилось рассчитывать. На индейцах никто не увидел золотых украшений, они были одеты в ткани и звериные шкуры, не имеющие никакой ценности. В их жалких домах не оказалось ничего достойного внимания. Даже сама местность вокруг этого злосчастного города приводила в уныние — на каменистых песчаных почвах почти ничего не росло. И попадись в этот момент незадачливый монах-разведчик, сверх всякой меры приукрасивший свои подлинные наблюдения, под руку распаленным неудачей солдатам, они бы, конечно, непременно разделались с ним...

И хотя за захваченным городом так и закрепляется это название Сивола,— солдаты и сам Коронадо с надеждой уже смотрят на горную цепь на северо-западе. Наверное, подлинная, благословенная и богатая Сивола скрывается в этих горах? Но прежде, чем продолжить поход, Коронадо, как опытный предводитель, выслал два разведывательных отряда. Одним командовал капитан Карденас, другим — капитан Харамильо. Один ушел на северо-запад, другой на восток.

Капитану Карденасу и его людям предстояло первым из европейцев увидеть зрелище редкостной красоты. Тропинка становилась все уже, отряд сильно растянулся. Внезапно солдат, идущий впереди, остановился и закричал. Его поспешно догнали остальные; они едва уместились на крошечной площадке среди скал. И тогда все застыли в каком-то странном оцепенении, вглядываясь — и с ужасом, и с благоговением — в то, что вдруг открылось перед ними, словно чудо... Впереди — ничего, только воздух, вдруг изменивший свой цвет и ставший густо-синим.

Вниз уходила пропасть, невообразимых размеров провал. На его дне вздыбленная каким-то невероятным образом земля, перемешанная с камнями, образовывала самые причудливые, самые невероятные формы, похожие на дома, храмы, замки. И между ними вилась еле зримая, поблескивавшая ртутью ниточка.

Вот таким увидели капитан Карденас и его люди одно из природных чудес света — Большой Каньон. Сверкающая ниточка воды на его дне была полноводной и стремительной рекой Колорадо.

Испанцы бродили вдоль обрыва несколько дней, тщетно выискивая путь, которым можно было бы спуститься на дно глубочайшего ущелья и подняться на другую его сторону. Наконец, сдавшись, они повернули обратно.

Отряд Харамильо, отправившийся из Сиволы на восток, тоже сделал важное открытие, хотя внешне оно и не было столь впечатляющим, как Большой Каньон. Через два-три дня пути Харамильо вышел на большую реку, которая текла на юг. До сих пор все попадавшиеся потоки неизменно текли на запад. Это была Рио-Гранде, впадающая в Мексиканский залив! К ней и двинулся отряд Коронадо, когда в Сиволу вернулись разведчики. Маршрут, открытый Харамильо, показался Коронадо предпочтительней, ведь через каньон все равно невозможно перебраться...

И вновь, казалось бы, они были на верном пути и приближались к очень богатой стране. Когда отряд вышел к реке Пекос, притоку Рио-Гранде, воображение конкистадоров еще более подстегнули слова прибившегося к ним индейца, немало постранствовавшего по свету. Судя по его рассказу, к востоку лежала большая, необъятной ширины река, где водятся рыбы величиной с коня. Берега ее будто бы густо заселены, по ней плавали не обычные туземные лодки, а настоящие корабли с двадцатью-тридцатью гребцами Более всего привлекло испанцев в рассказе то, что жители по берегам реки пользовались посудой исключительно из золота и серебра, а носы всех этих больших лодок, плавающих по реке, украшали сделанные из золота большие фигуры орлов

Река, о которой рассказывал индеец, была Миссисипи, все же остальное явилось плодом его фантазии Поистине в истории Семи Городов один фантазер словно бы соперничал с другим' Но Коронадо и его спутники, перези мовав в одном из селений на берегу Пекоса и пополнив запасы продовольствия, без раздумий двинулись на восток Страсть к наживе заглушила голос разума

В апреле 1541 года Коронадо и его люди оказались среди бескрайних равнин, где паслись огромные стада крупных темно-бурых животных, отдаленно напоминающих европейских быков. Так второй раз после Кабесы де Ваки европейцы увидели бизонов. Но больших городов не было и здесь.

Правда, теперь люди, искавшие страну Сиволу, оказались в благодатном крае. Кругом росли деревья, среди зеленых лугов струились полноводные реки, здесь всегда стояли солнечные дни.

Но и тут не оказалось главного — золота. Даже вожди местных индейских племен носили лишь украшения из меди, не представляющие для конкистадоров никакой ценности.

Впрочем, эта страна и не могла быть легендарной Сиволой, поскольку здесь также не существовало никаких городов.

Сотни раз во время испанских походов в Новом Свете повторялось одно и то же — предводитель приказывал повернуть назад, признавая тем самым, что надежды на удачу больше нет. Пришел день, когда такой же приказ с тяжелым сердцем отдал и Франсиско Васкес Коронадо.

Приближалась осень, не за горами была зима. Отряд уже пережил одну зимовку, но вторая неминуемо измотала бы солдат, и весной у них уже не хватило бы сил продолжать поиски.

Но, наверное, Коронадо еще не потерял надежду к Скалистым Горам, через которые нужно было перевалить, чтобы вернуться домой, он пошел другим путем, взяв немного севернее.

Здесь, однако, стало совсем безлюдно, перестали попадаться даже индейские деревушки. Правда, довольно часто встречались соляные озера, берега которых ослепительно блестели, словно в насмешку, серебряным светом.

Спустя несколько недель конкистадоры снова прошли через злополучную бедную Сиволу, похожую на неуклюже слепленные соты. Неподалеку от нее, на холме, укрепленный в камнях, все еще стоял деревянный крест, тоже в насмешку напоминающий о том, каким ценным приобретением пополнились — за счет Сиволы — владения Испании в Новом Свете. И может быть, проезжая мимо креста, возвращаясь в Кульякан, Франсиско Васкес Корона до думал о том, что впереди его скорее всего ждет немилость и опала из-за неудачного похода, идею которого он столь горячо поддерживал.

Если было так, он не ошибся. Никогда больше его не ставили во главе экспедиций, к нему прочно пристала слава неудачника. Существует даже версия — правда, у историков нет на этот счет единого мнения,— что его действительно ожидали гнев и отрешение от всех должностей.

Это пока еще впереди.

Но за спиной простого, ничем вроде бы не примечательного офицера остался один из самых впечатляющих походов в Северной Америке, пусть и совершенный вслед за золотой приманкой. Ему принадлежат открытия крупнейших рек, горных цепей, Большого Каньона, необъятных прерий, по которым до него не ходил ни один европеец. Никакой из походов на поиски другой легендарной страны — Эльдорадо, не дал столь же обширного географического материала. И если сегодня мы вспоминаем имя Франсиско Васкеса Коронадо, то прежде всего потому, что это он впервые прошел по громадному «белому пятну», занимавшему в ту пору едва ли не всю карту Северной Америки, показав, как обширна эта земля, и проложив дорогу другим людям.

В. Малов

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5407